Текст книги "Тайна болотных демонов"

Автор книги: Виктор Обухов

…А Ольга была уже у стены. Я, замерев, смотрел на нее безнадежным, прощальным взглядом. – Заклятье неторопливо ползло к ней, как бы в уверенности, что можно не спешить… – Ольга, наверное, не понимала, что обречена; она с плачем шарила руками по стене… затем пробежала вдоль нее несколько шагов, опять коснулись руками, – видимо, отыскав вход… и я понял, ЧТО СЕЙЧАС БУДЕТ. – Если она найдет… – У нее тоже болотная кровь, и дверь откроется ей… – Она нашла и, толкнув изо всех сил, бросилась с диким криком внутрь…

Мгновенно, словно бы сдерживаемая преградой волна, хлынула за Ольгой в открытый проем трупная зелень Мертвой Земли, и по воплю ужаса, донесшемуся оттуда, я понял, что демоны увидели свою гибель… Дверь захлопнулась, но это было неважно. Зелень уже вошла туда, и теперь смерть была для демонов делом недолгого времени. – Ольга, погибая, невзначай разрушила Болотную Державу…

«– Да, но почему я-то еще жив?..» – перебила другая мысль мое размышление над судьбами демонов. – «А может, башмаки?..» – мелькнула еще одна, но я не успел ухватить и эту мысль, потому что следующая оборвала ее: я сообразил, что теперь… охотиться можно только за мной…

И Заклятье поняло это. Оно медленно, тяжело начало разворачиваться, – несомненно, чувствуя присутствие за спиной живого; я не стал ждать, пока оно обернется, и бросился бежать…

…Я мчался, постаравшись выбросить из головы любые мысли, – чтобы оно не сумело дотянуться до меня безмолвным приказом… «Два маленьких котенка поссорились в углу, но старая хозяйка взяла свою метлу…» – Эти две строки, вспомнившиеся сдуру, я твердил про себя – исступленней, чем имя любимой женщины; и они забили голову настолько, что уже ничто не проникало за этот заслон: я только механически бормотал их да бежал. Видимо, со стороны это было премилое зрелище – бежит в темноте человек и озабоченно рассуждает вслух о каких-то котятах, а за ним следом ползет огромный дракон… – Впрочем, тогда я не заботился о том, как выгляжу со стороны. – Мне посчастливилось, я вбежал в какую-то пещеру, уже после, через какое-то время пробегая по ней, сообразив, что это – не пещера, а одни из тайных ходов наружу… После сумасшедших петляний я выскочил-таки наружу… – В тот же лес, из которого начал путешествие в мир демонов… – Я был в своем мире!..

…Почему-то первой мыслью, когда я выбрался, было: все. Спасен… – Я сел на землю возле входа, тяжело дыша, закрыв глаза… – Мой мир… Я вернулся… – Все…

…Но тут же я опять подскочил. – Боги, боги!.. Что – «все»?.. – Ведь они этого и хотели!.. – Чтобы я, убегая, привел – по следу – Заклятье наверх!.. В мир!..

Но поздно было сокрушаться. – Я его уже провел. «Жаль, демонов уже нет, – они не оценят, как я выполнил последнюю часть их плана…» – горько усмехнулся я, наблюдая, как мертвела земля у входа, покрываясь выползавшей из-под земли омерзительной зеленью…

Грохот сотряс почву, и я бросился в лес. Заклятье выбиралось в мой мир, разрушая узкий для него подземный проход. – Скорее! Я успею!..

«– А куда?..» – Судьба опять подвела меня. Пробежав сквозь густые ряды деревьев, я с разбегу влетел в болото, провалившись по колено; отчаянно выдергивая ноги, побрел дальше… провалился по пояс, начал увязать… Ухватился за подвернувшуюся кочку и вылез на нее, дрожа от холода и ужаса.

«Вот и все», – какой раз за эту ночь мелькнула в голове безнадежная мысль… и опять для нее был резон. – «Или утопиться, или ждать…»

...Уже слышался треск ломаемых деревьев, уже виднелась – сквозь их поредевший строй – черная туша Заклятья, бредущего за мной; вот последние, ближние к болоту деревья обвалились в воду, и туда же вслед за ними погрузилась с шумом гигантская жабья лапа; я вспомнил, что однажды в кошмарном сне видел нечто подобное… Из-за одиночных неповаленных деревьев выныривала уже голова, глаза шарили в темноте, искали… Ужас опять обуял меня, и я, не раздумывая больше, прыгнул с кочки в болото… попав – по случайности – на другую… с нее на третью… «Неужели – брод?..» – мелькнула слабая надежда (впрочем, – надежда на что?..). – Я прыгал с кочки на кочку; за мной шумно брело по воде Заклятье… Охота подходила к концу. – «Силы небесные!..» – лихорадочно думал я, прыгая все дальше. – «Хоть бы оно отстало… подохло, заблудилось… утонуло…» – Увы, я понимал, что все эти пожелания тщетны… Я прыгнул очередной раз…

…За спиной раздался тихий зловещий свист, зовущий… манящий… И я понял, что вот теперь – точно все. – Великая охота Болотного Дракона заканчивалась. Мне безумно захотелось повернуться… – Видимо, Заклятье уже наигралось со мной и применяло теперь полную силу… Что ж, я, наверное, был очень упорным противником… – Только что мне это принесло?.. – Что будет теперь?.. Оно поползет дальше, – и некому даже предупредить остальных, объяснить, что происходит… Я с ужасом сообразил, что уже поворачиваюсь… против воли… оно и против воли могло повернуть меня… Вот… Я повернулся, невероятным усилием воли успев зажмурить глаза и безнадежным, последним движением – загородиться от летящей на меня головы своим декоративным щитом…

Мощный, тягучий рев разнесся но лесу; казалось, прогнулись от этого рева деревья и, всколыхнувшись, запузырилась темная вода в болоте… Столько было в этом реве нечеловеческой муки, гибельного страха, что я чуть не сошел с ума… на сей раз просто от звука… Слезы текли по моему лицу, невольные слезы… А рев слабел, все слабел, сменяясь тяжким вздохом, хриплым шипением; ничего не соображая, я открыл глава…

…Заклятье недвижно высилось надо мной; голова твари застыла на лету – на расстоянии вытянутой руки от моего лица; глаза уже почернели, желтый огонь холодной злобы погас в них. Огромное тело было безжизненно, недвижимо… Приглядевшись, я понял, что это не совсем так. – Оно было мертво, да; но конечности его оплывали, меняли форму, втягивались, казалось, в туловище; словно бы смерть сворачивала своего утраченного слугу, собирала зверя в один огромный ком… в камень… Тускнела, рассасывалась, – словно бы впитывалась в почву без следа, трупная зелень… – Жизненная сила чудовища больше не могла отравить землю; она прекратилась… – Да, Заклятье было мертво. Огромный камень стоял передо мной, опираясь передней частью на болотную кочку… – Я победил. – Но как?..

Впрочем, я не стал тогда заниматься этим вопросом. Силы мои иссякли; я рухнул в изнеможении на землю, – не как человек, одолевший в ратном бою дракона, а как несчастный, чудом спасшийся от неминуемой гибели; я рухнул на землю и медленно повалился на правый бок… На спину… И лежал, бездумным взором глядя в небо, – на звезды, стынущие в вышине на сыром ветру…

«Я спасен…» – «Оно погибло…» – «Мы спасены…» – «Ольга погибла…» – «Вот и все… Демоны сгинули… Все кончилось… Кончилось… Два маленьких котенка…» – я затряс головой, приподнявшись: словно бы мысли мои могли придти от тряски в порядок!.. – С трудом, опираясь руку, сел.

…Болото. Темное болото вокруг. Невдали чернели деревья, виднелся в их строю мощный пролом… «Быть может, – подумал я, – этот лес загублен… Ибо Мертвая Земля была здесь…» – Сырость… темнота…

Я удивился темноте. – Не может быть, чтоб столько событий прошло, а ночь еще длилась!.. – Или это лес удерживает рассвет, густыми кронами, тяжелыми мохнатыми ветвями?.. – Скрывает от болота светлеющее где-то небо?.. Все существо мое чуяло рассвет, ждало рассвета, – как спасения, как избавлении от дел этой ночи…

…Но не были закончены темные дела. – Когда я выбрел на твердую землю, из-за деревьев метнулась ко мне темная фигура с дубиной в руке… Взмахнула своим оружием…

…Я инстинктивно загородился щитом от падающей на голову дубины, – и щит мой разлетелся от удара вдребезги, как стекло. Резкая боль распространилась по руке, заставив меня застонать… Но одновременно я успел отпрыгнуть, и следующий удар – наотмашь – пришелся в пустоту, только даром разрезав со свистом воздух…

– Проклятый… – прорычал Повелитель Демонов… – да, это опять был он! Бывший повелитель бывшего царства, уцелевший каким-то чудом от общей гибели…

– Все погибло… все погибли… – простонал он. – И все – ты!.. – О-о!..

Он бросился опять па меня, но я уже успел подобрать с земли какой-то сук, и встретил рубящий удар твердой рукой; тут же сделал ответный выпад, – так уверенно, что даже сам удивился. – Не думал до сих пор, что умею биться на… сучьях? дубинах?.. – В конце концов, можно сказать, мы бились на мечах. Только мечи отсутствовали.

…Да, я умело оборонялся. Но это и все. Мое вновь открывшееся умение не могло принести весомых плодов. – Очень болела, почти бездействовала – левая рука, попавшая под тяжелый удар, мне оставалось только парировать выпады Повелителя, и отступать, отступать… – Куда?..

– Я убью тебя, Наур, – скрежетал он, яростно нападая. – Я убью тебя, – здесь… этой дубиной… – За все… за всех… за мою державу… за наша сгинувшие надежды… Я убью тебя, смертный…

Он запнулся и на мгновение схватился за лицо, опустив дубинку, потому что я, превозмогая боль, нащупал левой рукой в кармане мокрых брюк пустую банку из-под ночной мази, пропутешествовавшую со мной все это время, и с силой бросил Повелителю в лицо… Бросок вышел несильный, но я удачно попал, и демон на мгновение утратил возможность сопротивляться… – Я чувствовал, что вот-вот могу потерять сознание от боли, – но твердо знал, что на несколько секунд меня еще хватит… – И я был сейчас суров и безжалостен, как древний Наур. Движенья мои были точными и уверенными. – Удар суком в живот заставил Повелителя согнуться, сломаться пополам; на согнутую спину его обрушился еще один удар, – и я вложил в него всю ненависть, приобретенную мной за последние месяцы, а особенно – за нынешнюю ночь; всю злость, все отчаянье, всю жажду отомстить… – За себя; за погубленную Ольгу; за обмороченную, запуганную Надю; за все… – Сук мой сочно хрястнул по согнутой спине. Повелитель застонал и, медленно, неестественно выпрямившись, сделал, шатаясь из стороны в сторону, несколько шагов… в болото… к воде… У самого болота я, догнав его, нанес еще один рубящий удар, – и тело глухо обрушилось в воду, исчезло в ней…

«– Вот теперь, наверное, – все, – сказал я себе и переломил сук о колено. – Оплачены все долги, сделаны все глупости… Хватит…» – И я опустился на землю. – Да, это был конец всего. Из меня словно бы что-то вынули, и я встретил наступающий рассвет безжизненным взглядом человека, исполнившего какой-нибудь скорбный долг… Взглядом человека, исчерпавшего все силы, выполняя этот тягостный долг…

11. Песня печали

Пришел рассвет, и я сидел на огромном камне, торчащем посреди болота из воды. Болото парило, и белые молочные клубы тяжело взбирались вверх; мне это казалось дымом. – Я сгорел, начисто сгорел в темном пламени прошедшей ночи… прошедшей жизни; и то, что еще несколько ночных минут назад было мною прежним, – уходило теперь с густым дымом в алеющее небо. А я сидел на камне. На побежденном, закаменелом теле врага… Как воин легендарных времен. Рядом со мною было все мое достояние; перебираясь на Камень, я взял его с собой, чтобы оставить здесь.

– Башмаки. – Чудные, легкие башмаки, спасшие меня от губительного поцелуя Мертвой Земли. – Башмаки из кожи Бородатой Жабы, оставленные в шкатулке Иг-Науром Изгнанником, предпоследним царем Нayp-oгa.

– Осколки щита. Я собрал их все. – Осколки магического зеркала, с которым Иг-Наур Великий вышел некогда, в молодые времена нашего мира, на такое же Заклятье, как мое, стынущее сейчас подо мной безжизненным камнем. Подарки, сохранившие жизнь непутевому наследнику великого рода; подарки, давшие ему победу…

…Я сидел па камне, и горечь победы переполняла мена. Слезы текли по моему лицу, – слезы печали… по утерянному… по невозвратному… Сомкнуты и вновь разорваны два чужих друг другу мира; выпущено на свет и вновь уничтожено последнее Заклятье Болотных Демонов; погибли враги, потеряны друзья…Слепыми от скорби глазами я смотрел в наступающий, еще чужой для меня день. – Все это – мои дела; все это – моя ошибка: все это – моя вина… вина моей былой жизни…

Я сидел на и глядел в рассвет. – Я, рядовой обыватель, обычный фотограф из не примечательного ничем M-а; я, князь и наследник великого древнего народа; я, победитель демонов и губитель дракона; я, могущественный свершитель чужих судеб и жалкая погремушка в руках моей собственной; кто из них – настоящий я?… – Не знаю. Все они сгорели ночью и теперь поднимались с болотными парами, как фимиам, в рассветное небо; из пепла и горя родился новый я… и в скорби совершилось это рождение. – Я даже не знал, для чего родился. – Дела иного, легендарного мира были завершены этой ночью, – а что до моего, привычного, человеческого мира, – я был не уверен, что теперь горжусь для него. Слишком много вобрала теперь моя память – память, пившая жизнь в двух мирах; чересчур много печали выносил я с собой в наш болтливый и бездарный мир.… – Что мне там делать?..

…Я сидел на камне, встречая рассвет нового дня, и безмолвно прощался с прошлым миром. – Я обжил его, как верный колонист обживает угрюмую и неприветливую страну, покоряя враждебную природу; я обжил его, как монах великих времен обживал пустыню, скручивая и выбрасывая из своего нового места обитания старого хозяина – дьявола… Я обжил этот мир и сроднился с ним…И теперь он уходил от меня.

…Нету Заклятья Болот. Нету заветной Мести, выброшенной некогда корявой лапой Болотного Бога в человеческий мир, – и, несмотря на мощь и хитрость демонов, – превзойденной упорством и отвагою сынов человеческих. – Нету больше Великой Тайны Болотных Демонов, нету этого гибельного корня, прораставшего сразу в два мира и способного вытянуть жизненные соки из обоих… – Нету последней надежды Древних Богов…

…Нету Ольги. – Я никогда не смогу забыть ее. – Мою милую подругу давнего прошлого… Моего врага, мою боль… Я не сумел помочь ей… Я не сумел помочь ничему. Я не смог сделать ничего достойного, не расплатившись за это… чужой судьбой…

…Нету Нади. – Пусть она есть, но для меня ее нету. Я обойду К– стороной, чтобы случайно не повстречаться с нею. Пусть oнa идет навстречу своей судьбе. Я ни в чем не виню ее. Да останется моя злая и грустная память о ней в той, сгоревшей, жизни… Я ни в чем не виню ее; но я ее больше не помню. Она потеряна для меня.

…Нету Повелителя Демонов, моего главного врага. – Судьба дала ему печальную возможность увидеть крушение своих безумных надежд и гибель его мрачной державы… – Распря древних времен, распря могучих былых сил ожила, когда мы встретились. – Как и тогда, победа осталась за Науром… – За человеком…

…Я сидел на камне, встречая рассвет, и думал о великих делах. С незапамятных времен длился великий спор людей с первыми жителями земли. – И, как бы ни были хитры и могучи они, наша доблесть превозмогала их могущество… – И не им наследовать будущее земли, как говорил мне поклонник древних сил, убитый мною в Подземном Храме…

…Да!.. – Нету обитателей демонического мира. – Одни из них лежат в засыпанном Подземном Храме, уснув вечным сном близ своего спящего идола… Другие обрели гибель в Болотном Царстве, загубленные Бледным Богом и – при случайной помощи Ольги, – своим же Заклятьем… – Оружие обернулось против своих создателей; так было всегда, – и если не в этом мире, то в ином.

…Нету меня. Мое тепло выпил Талисма, врученный мне некогда мертвым колдуном. Мою душу исковеркали Ольга, пытавшаяся погубить меня в отместку за нечаянную обиду; демоны, только и искавшие смерти носителя Талисмана, наследника Науров, обладателя бледного меча: вот сколько ненавистных для них «я» сидело некогда во мне!.. – Надя, согласившаяся погубить меня вовсе без каких-либо причин… – Мое тело пыталясь уничтожить многие и многие, с кем судьба столкнула меня на загадочных дорогах этой истории… Мою память отравили подлость и обман, хитрость и лукавство; в мою память вожжены навек зрелища невероятных мучений и страшных смертей… – Меня не осталось. Я погиб, хотя и победил. – Теперь горечь моей победы разъедает мне душу, ибо ничего доброго эта победа никому не принесла. – Ни друзьям… Ни врагам… Ни мне… Ничего ценного в мир не добавила…

…Наступал рассвет, а я сидел на огромном камне посреди болота, не замечая утреннего холода. – Я отдыхал от законченного, тяжелого труда. На мне сошлись на время в узел судьбы разных миров, дела разных времен… – Теперь этот узел, раздавливавший хрупкое существо человеческого мира, был развязан. С меня снята тяжесть ответственности. Хотя – кто знает?.. – Когда все разучились отвечать за свой мир, в трудный момент судьба выбирает любого, в кого ткнет случайно своим помазующим перстом… И как знать, – надолго ли этот выбор останавливается на смертном?.. Когда с него снимается ответственность?.. Или, если не так, – то дано ли ему когда забыть о том, что он отвечает за свой мир?.. Забыть – и войти в незнакомый дом, не опасаясь тайных врагов и хитрых ловушек?.. Забыть – и выпить бокал вина, не ожидая найти в нем яда?.. Забыть – и беззаботно поцеловать прекрасную женщину, не думая, что она пришла к тебе, ища твоей гибели?..

…Наступал рассвет, и стирались в памяти проснувшегося мира слава и горечь прошлой ночи, прошлых дел… Уходили в небытие герои, и пыльная трава заглушала их могилы; ветер уносил голоса поэтов в неизвестные никому дали; а листки с начертанными на них письменами, многообразными голосами жизни, – стирало, где находило, заботливое время… Все забывалось в мире, и тяжкая память не давила его. Он, не ведая того, исцелялся от прошлых болезней, – славных и скорбных болезней…

Так рождалась во мне песня печали. Наступал рассвет, и я приветствовал его своей песней из дня былого. Из меркнущего славного и печального дня…

 
Алеет мгла, и меркнет звездный хор.
Рассвет глядит на старые могилы. —
Мечи и флейты, славу и позор —
Единое забвение покрыло.
Ни гордых дней, ни горьких – не вернуть.
Ушли дела, и песни замолчали…
 
 
Алеет мгла, и проступает путь.
Случайный путь сегодняшней печали…
Рассветный мир ночного не поймет;
И лишь – бродячий бард, вобравший в слово
Язык светил, дыханье древних нот, —
На чем случится – песню нанесет
Углем души, узнавшей хмель былого…
 

Я высек эту песню мечом на Камне. – Бледный Бог искупал свою вину передо мной, высекай слова на холодной спине сгинувшего Проклятья. – Там, у камня, очертив на земле кочки знак Науров, я опустил в нее башмаки Изгнанника, осколки щита, и высыпал сверху землю из мешочка. – Меч мой тоже остался там, охранять Достоянье Нового Владыки… И – кто знает? – до срока или навсегда?..

…Я не знал. И мне пора было уходить. Враг повержен; найдено наследье моего рода и почтена память великих предков; выполнен долг Наура. – Пусть никто не придет сюда, и не прочтет надпись на Камне; да, видимо, и не нужно. – Я оставил в наследство песню, нарезанную на теле побежденного Врага; что еще нужно от воина?.. – Он выполнил свое дело и бредет домой, чтобы превратиться в мирного селянина… И пора было отправляться обратно…

Я встал с Камня и стал осторожно пробираться болотной тропкой к лесу…