Текст книги "Бывает и хуже? Том 4 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Понятно, – Николай Викторович напечатал и это. – Ваше обращение принято. Номер обращения восемь-три-два-ноль-пять-четыре-семь. Запишите, пожалуйста.
Я записал номер себе в блокнот.
– Что теперь? – спросил я.
– Информация будет передана в соответствующее подразделение, – ответил оператор. – В течение тридцати дней будет проведена проверка.
Тридцать дней⁈ Это очень много.
– А побыстрее никак? – вздохнул я.
– Гарантий дать не могу, это стандартные сроки, – ответил Николай. – До свидания.
Он сбросил звонок, и вновь заговорил автоответчик: «Пожалуйста, оцените качество звонка и работу оператора».
Я поставил пятёрку и повесил трубку. Что ж, дело сделано, назад пути нет. Теперь остаётся отправить документы и ждать. Просто ждать.
Ещё отправить документы через СДЭК, куда я сразу же и отправился. Пока время есть.
К счастью, СДЭК находилась недалеко от больницы. Документы я распечатал заранее, приложил сопроводительные письма, без своего имени и подписи. И отправил по адресам, как планировал изначально.
Теперь точно всё. А пока тут от меня ничего не зависит – надо решить проблему Коляна. Так что я вернулся в поликлинику и отправился к стоматологу.
Кабинет стоматолога находился на третьем этаже. Добрался, постучался в дверь и вошёл. Пациентов у Дениса Сергеевича не было, и он что-то увлечённо печатал за компьютером.
– Александр, здравствуй! – бодро поприветствовал он меня. – Неужели снова у Савинова зуб откололся?
Да, обстоятельства моего первого знакомства со стоматологом были довольно необычными.
– Нет, в этот раз я по поводу Коляна, – ответил я. – Принёс деньги, которые он у вас занял.
Я протянул ему десять тысяч. Измайлов удивлённо взял их.
– А почему ты за него их возвращаешь? – спросил он.
Да, хороший вопрос. Потому что у меня слишком доброе сердце, и вообще я зайчик.
– Потому что он меня попросил, – пожал я плечами. – Какая разница?
– И то верно, – стоматолог убрал деньги в карман. – Слушай, я как раз тебя спросить хотел, зачем тебе скелет-то?
Я замер. Стоматолог не был у меня в кабинете, и лично он мой скелет в шкафу не видел. Откуда он узнал?
– Вам пациенты рассказали? – как бы невзначай спросил я.
– Да нет, я в субботу видел, как его тебе доставляли, – просто ответил Денис Сергеевич.
А вот это уже очень интересно!
– Можно подробнее? – тут же спросил я.
Измайлов выглядел удивлённым.
– Ну, там особо нечего рассказывать, – ответил он. – Мне Ксюха пациента без карточки прислала. Я пошёл вниз, чтобы забрать самому. А возле твоего кабинета встретил молодого человека в толстовке с капюшоном. И в руках у него был скелет.
– Вы его не знаете? – спросил я. – Первый раз видели?
– Скелета или парня? – усмехнулся стоматолог. – Впрочем, и того, и другого первый раз видел. Хотя парня толком и не разглядел, говорю же, он в капюшоне был. И в маске на лице медицинской. Сказал, что болеет.
– И он нёс в мой кабинет скелет? – быстро спросил я.
– Ну да, – удивлённо кивнул Измайлов. – Я спросил, зачем это он скелет тащит. Он сказал, что ты доставку заказал. Мол, тебе срочно скелет понадобился. Дал свой ключ и попросил доставить в субботу, чтобы пациентов не пугать. Я плечами пожал и дальше по делам пошёл. А ты разве не в курсе этой доставки был?
В голове роем закрутились мысли.
– Я – нет, это медсестра моя так пошутить решила, – на ходу придумал я. – А в этом парне было что-то особенное? Детали какие-нибудь?
– Да зачем тебе это? – удивлённо спросил стоматолог. – Парень и парень. Ну, кольцо было на руке. Такое, как из Властелина Колец.
– Откуда? – не понял я.
Теперь Измайлов посмотрел на меня так, словно я сказал несусветную глупость.
– Из фильма, – ответил он. – Кольцо всевластия. Кажется, даже с гравировкой.
– Понятно, – я решил больше не расспрашивать, а то это выглядело уже подозрительно. – Ну, наверное, Лена моя попросила кого-то из знакомых. Подшутила так.
– Прикольная у тебя медсестра, – хмыкнул Денис Сергеевич. – Необычно шутит.
– Ладно, я пойду, – кивнул я. – Всего доброго.
Вышел из кабинета стоматолога. Так, появилась новая информация. Скелет мне подкинул неизвестный парень. Хотя такой уж он неизвестный, если прятал своё лицо? Или всё-таки кто-то из больницы?
Надо же, якобы я заказал скелет. Придумал легенду тоже на ходу. Просто стоматолог был занят работой и не стал толком задумываться о том, что звучало это странно.
Я вернулся к себе и посмотрел на Геннадия в медицинской шапочке.
– Кто же тебя принёс? – задумчиво спросил я. – И главное – на фига?
– Саш, ты тут уже со скелетом говоришь? – в кабинет вернулась Лена. – Может, мне ещё погулять?
– Не стоит, мы уже всё обсудили, – отшутился я. – Спасибо, что дала мне возможность поговорить с Коляном наедине.
– Да не за что, – улыбнулась Лена. – Как раз все дела сделала, журналы за вчера отнесла.
Раньше журналы приходилось носить мне лично. Каждый раз встречаясь со Светочкой Никифоровой. Рад, что теперь эта обязанность Лены.
Я посмотрел на часы. Десять утра, до выезда на домашние адреса ещё час. Решил сходить в отделение профилактики, договориться о следующей лекции. И взвеситься заодно.
В кабинете были и Ирина Петровна, и Вика. Обе работали, одна что-то писала в журналах, другая оформляла нашу группу в соцсетях.
– Всем доброе утро, – поздоровался я с дамами. – Ирина Петровна, как самочувствие?
Пока что она была единственной, чью эмоцию мне удалось почувствовать. И я не знал почему, неужели там страх бывшего был настолько сильный?
– Здравствуйте, доктор, – поздоровалась женщина. – Да, стало гораздо лучше, спасибо вам! Слежу за питанием, пью все препараты. Всё, как вы и сказали.
– Теперь даже на обед салатики себе всякие носит, – не поднимая голову от телефона, добавила Вика. – Александр Александрович, какая тема новой лекции будет?
Я об этом и пришёл сообщить в том числе. На самом деле вариантов у меня было очень много. Хотелось рассказать ещё много о чём. Но на этой недели я уже остановил свой выбор на одной теме.
– Витамины: пить или не пить? – гордо озвучил тему я.
Ирина Петровна скептически подняла на меня взгляд. Хотя наши отношения и улучшились очень сильно, но порой она всё так же не могла сдержать своего мнения по поводу некоторых тем.
– Александр Александрович, это же никому неинтересно… – протянула она. – Все и так всё знают про витамины, ну вы чего?
Разумеется, нет, иначе я не стал бы придумывать эту тему.
– Девяносто процентов людей являются жертвами маркетинга и покупают себе совершенно ненужные витамины, максимальный эффект от которых – зелёная моча, – заявил я. – Ирина Петровна, не начинайте. Темы определяю я.
– Ладно, ладно, – тут же примирительно сказала она. – Я просто спросила. Вика, делай анонс тогда, не забудь с Коршуновой связаться.
Интересно, а эта Коршунова вообще в связке со Шмелёвым? Подозреваю, что нет. Ещё один потенциальный союзник.
– А в какой день? – спросила Вика.
Я задумался, прикидывая своё расписание.
– В пятницу можно, – решил я. – Среда у нас за Тейтельбаумом, так что в этот раз прочту в пятницу.
Она кивнула, снова что-то застрочила в телефоне.
– Кстати, нам же одобрили заявку на продукты для кулинарного мастер-класса! – вдруг вспомнила Ирина Петровна. – Сумма небольшая, но хватит. Представляете?
Что это Власов, совсем хвост поджал? Не похоже на него. Может, подписал не глядя, думая совершенно о других проблемах? Или просто хочет, чтобы вокруг больницы поползли положительные слухи. Ладно, мне это только на руку.
– Отлично, это мы проведём в субботу, – решил я. – Ирина Петровна, вы договоритесь с Ковалёвой, это повар. И на один день оформите её к нам. Вика, с тебя, как обычно, люди.
Она тряхнула своей рыжей головой.
– Без проблем, – отозвалась она. – Значит, седьмого марта.
Седьмое марта. У меня же ещё были планы на этот день…
Театр с Савчук, точно! Так, она говорила, что поедем мы в четыре часа.
– Ставь мероприятие на утро, вечером у меня планы, – торопливо добавил я.
Вика неожиданно пристально посмотрела мне в глаза.
– Какие? – спросила она.
– Важные, – отрезал я. – Всё, мне пора на вызовы.
Она бросила ещё один настороженный взгляд и вновь уткнулась в телефон. А я вернулся к себе в кабинет.
– Саш, там к нам пациент, – заявила Лена. – В коридоре сидит.
– Ну пусть ждёт, приём у нас только с часу, – удивился я. – Зачем так рано приходить?
– Я знаю, но… – медсестра замялась. – Там проблема какая-то… странная. В общем, может, сейчас его примем?
Не очень люблю отвлекаться от расписания. Так пациенты и на шею могут сесть, начать ходить в любое время дня и ночи.
Но сейчас время до вызовов ещё было, так что решил сделать исключение. Почувствовал, что так надо.
– Зови, – кивнул я.
Лена выглянула в коридор, и в кабинет зашёл мужчина лет тридцати пяти.
– Здрав-ик-ствуй-ик-те, – с трудом, икая после каждого слога, выговорил он. – Я «ик» к вам.
– Проходите, садитесь, – кивнул я. – Что вас беспокоит?
– Ик-икота, – выдавил из себя он. – Уже «ик» семь «ик» дней.
Семь дней⁈ Как-то многовато.
Глава 6
Икота в течение семи дней – это уже серьёзно. Я внимательно посмотрел на пациента. Мужчина худощавый, бледный. Под глазами тёмные круги, выглядит ужасно измотанным.
– Для начала как вас зовут? – спросил я.
– Влади-ик-мир Вла-ик-дими-ик-рович Кудря-ик-шов, – представился мужчина.
Такими темпами на вызовы придётся немного опоздать. Но куда деваться – пациенту действительно нужна помощь.
– Лена, перепиши пожалуйста мои адреса на лист и скажи Ирине, что я задержусь немного, пусть Косте передаст, – сказал я своей медсестре.
Лена кивнула и выскользнула за дверь. А мы продолжили.
– Итак, икаете вы семь дней, как сказали, – проговорил я. – Ночью тоже?
Он кивнул.
– Да «ик», – подтвердил Владимир. – Ночью «ик» тоже «ик» не прекра-икщается.
Бедолага. Это же настоящая пытка – вот так жить уже семь дней.
– Когда всё началось? – спросил я. – И с чего? Что делали перед этим?
Владимир попытался вдохнуть поглубже, чтобы нормально ответить, но икота сбивала его с ритма.
– Неделю «ик» назад, – начал он. – Вечером «ик» поужинал. Острое «ик» ел. Много. «Ик».
Он икнул особенно сильно, затем продолжил.
– Потом «ик» сел работать «ик». Икнул «ик», потом «ик» ещё «ик» и всё «ик»…
Я уже приноровился к его темпу речи, тщательно записывал в МИС все его жалобы. Итак, спровоцирована икота была острой едой.
– А что конкретно ели? – спросил я.
– Пиццу «ик» с халапеньо «ик», – ответил Владимир. – Колу «ик» и чипсы «ик».
Острая еда, чипсы, газировка. Ужин под названием «страшный сон гастроэнтеролога».
– После еды что делали? – продолжил я. – Легли спать, наклонялись?
– Нет «ик», – покачал головой Кудряшов. – Сел «ик» за компью-ик-тер. Я работаю «ик» програм-ик-истом. Дедлайн «ик» был.
И скорее всего, сел он не прямо, как положено, а сгорбился. Желудочная кислота пошла гулять в пищевод.
– Изжога бывает? – спросил я.
Владимир резко оживился.
– Да «ик»! – воскликнул он. – Постоянно «ик»! Особенно «ик» после еды «ик». В груди «ик» жжёт «ик». И отрыжка «ик» кислая.
С таким энтузиазмом всё это сказал, будто это что-то хорошее. Я записал жалобы.
Похоже на гастроэзофагеальную рефлюксную болезнь. ГЭРБ. Желудочная кислота забрасывается в пищевод, раздражает его, а заодно и диафрагмальный нерв. Отсюда и икота.
– Что-то пробовали от икоты? – спросил я.
– Всё «ик» пробовал, – тяжело вздохнул Кудряшов. – Фильмы «ик» ужасов смотрел. Чтобы «ик» испу-ик-гаться. Жена «ик» кричала «ик». Хотя она «ик» всегда «ик» кричит «ик». Не «ик» помогло. Дыхание «ик» задерживал «ик». Воду «ик» пил «ик» маленькими «ик» глото-ик-чками. Сахар «ик» под «ик» язык. В пакетик дышал. Лёд «ик» на живот «ик» клал.
– И ничего не помогло? – уточнил я.
Он грустно покачал головой.
Разумеется. Эти методы работают только при обычной икоте, которая длится несколько минут. А у Кудряшова упорная икота – больше сорока восьми часов. Это уже не просто спазм диафрагмы, а симптом основного заболевания.
Хотя я даже не про все его перечисленные методы слышал. Лёд на живот и сахар под язык – что-то новенькое.
– Стресса много в жизни? – спросил я.
Он горько усмехнулся, не переставая икать.
– Очень «ик», – ответил Владимир. – Дедлайн «ик» на работе «ик». Последний «ик» месяц «ик» по четырна-ик-дцать часов «ик» работаю. Нервы «ик» на пределе. Жена «ик» орёт «ик» постоянно.
– Худели? – спросил я.
– За эту «ик» неделю «ик» на три кило-ик-грамма, – кивнул Владимир. – Не могу «ик» есть «ик» нормально. Попёрхива-ик-юсь. И не сплю «ик» толком.
Неделя без сна и практически без еды, постоянный стресс, орущая жена. Кудряшов ещё отлично держался на фоне всего этого.
– Рвота, кровь в стуле? – спросил я.
Он покачал головой.
Ну хоть какая-то хорошая новость. Лена вернулась в кабинет, села за свой стол. Я приступил к осмотру.
Владимир задрал футболку и лёг на кушетку, а я принялся пальпировать живот. Когда пальпировал эпигастрий, Владимир поморщился от боли. Печень не увеличена, селезёнка не пальпируется.
Язык обложен белым налётом. Давление сто сорок на девяносто, пульс девяносто один.
Давление повышено. Скорее всего, из-за стресса и недосыпа. Я откинулся на спинку стула, собирая мысли воедино.
Итак. Мужчина тридцати пяти лет. Икота семь дней подряд. Изжога, отрыжка кислым. Спровоцирована икота была острой жирной едой, сразу после неё долгое вынужденное положение в наклоне. Добавим его стресс и работу по четырнадцать часов.
Диагноз очевиден – гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь. ГЭРБ.
Механизм икоты тоже понятен. Желудочная кислота забрасывается в пищевод из-за слабого сфинктера. Пищевод раздражается. Он находится близко к диафрагме, рядом проходит диафрагмальный нерв. Раздражение передаётся на нерв. Нерв раздражён, и диафрагма начинает спазмировать. Отсюда возникает икота.
Плюс стресс. Напряжение мышц, гипервентиляция, повышенная кислотность желудка. Всё это усугубляет ситуацию.
– Владимир Владимирович, – начал я. – У вас упорная икота. Так называется икота, которая длится более сорока восьми часов.
– И что «ик» это «ик» значит? – испуганно спросил он.
– Что икота сама по себе – не проблема, – объяснил я. – Это симптом. В вашем случае это симптом ГЭРБа.
Я коротко объяснил Кудряшову, почему именно он икает. Он слушал внимательно. Лишь кивая и икая дальше.
– А почему «ик» народные «ик» методы «ик» не помогли? – спросил он. – Они «ик» при желудке «ик» не помогают?
– Они помогают только при обычной икоте, – кивнул я. – А не при упорной. Вам надо лечить первопричину – ГЭРБ.
Я принялся записывать рекомендации, одновременно их озвучивая.
– Итак, Омепразол, ингибитор протонной помпы, будет блокировать выработку кислоты в желудке, – начал я. – По двадцать миллиграмм два раза в день, утром и вечером, за тридцать минут до еды.
– Понял «ик», – кивнул Владимир.
– Далее, домперидон, – продолжил я. – Это прокинетик. Ускоряет движение пищи из желудка в кишечник. Принимать по десять миллиграмм три раза в день, за пятнадцать-тридцать минут до еды. Далее, баклофен. Это миорелаксант. Расслабляет мышцы, в том числе и диафрагму. Уменьшает спазмы. Принимать по пять миллиграмм три раза в день после еды. Курс – три-пять дней, икота должна прекратиться.
– Правда «ик»? – радостно переспросил Кудряшов.
– Правда, – улыбнулся я. – И ещё прописал вам лёгкое успокоительное, афобазол. Оно имеет накопительный эффект, принимать по десять миллиграмм три раза в день. Ко всему прочему вам надо изменить образ жизни. Обязательно диета, исключить острое, жирное, жареное. Никакого кофе, алкоголя, газировки. Никакого шоколада, мяты, помидоров, цитрусовых. Всё это усиливает выработку кислоты и расслабляет сфинктер между желудком и пищеводом.
– А что «ик» можно «ик»? – теперь Владимир не выглядел таким радостным. Похоже, я перечислил его стандартный рацион.
– Каши, отварное мясо, рыбу на пару, овощи тушёные, – перечислил я. – Хлеб чёрствый. Супы нежирные. Кисель, компоты. В общем, щадящая диета. Есть следует дробно, пять-шесть раз в день. Маленькими порциями, не переедать. Последний приём пищи за три часа до сна.
Пациент кивнул.
– За компьютером сидите прямо, не горбитесь, не наклоняйтесь вперёд, – продолжил я. – Монитор на уровне глаз. Ночью спите на высокой подушке, голова выше живота. И снизьте уровень своего стресса. В последующем можно будет сделать ФГДС, посмотреть желудок. Но пока что обойдёмся и этим.
– Со стрессом «ик» это сложно «ик», – признался Владимир. – Жена «ик» сказала «ик», что подаст «ик» на развод «ик», если «ик» не прекращу «ик» икать.
Жёстко, однако.
– Ну, за несколько дней икота пройдёт, – подбодрил его я. – Только остальное лечение обязательно принимайте, иначе такая ситуация повторится.
– Хорошо «ик», – кивнул Владимир. – Спасибо «ик». Думал «ик», что «ик» это навсегда «ик».
Он забрал рекомендации, попрощался и вышел из кабинета. Упорная икота – неприятная всё-таки штука. Но теперь ему станет легче.
– Всё, теперь точно на вызовы, – я закончил оформлять запись в его карточке, посмотрел на часы. Опаздывал всего на пять минут. – Геннадий, ты за главного.
– Кто бы сомневался, – усмехнулась Лена. – Хороших вызовов!
Я посетил восемь адресов довольно быстро, за полтора часа. И вернулся в поликлинику. Лена уже ждала меня с новостями.
– Саш, тебя Лаврова просила срочно зайти, – сообщила она.
До приёма было ещё полчаса. Но эта просьба мне вообще не понравилась. Когда Лаврова вызывает – ничего хорошего ждать не приходится. Однако куда деваться?
Я отправился в кабинет к заведующей. Она, как обычно, сидела в своём кресле, шанс встать с которого всё больше приближался к нулю. И пила кофе. А её медсестры, как обычно, не было.
– Александр Александрович, проходите, – сказала Тамара Павловна. – У меня к вам дело.
А это мне нравится ещё меньше. Я сел напротив её стола, и она повернула мне лист бумаги.
– Вот две инвалидности, – заявила она. – С вашего участка. Нужно сделать за неделю. Одна из них как раз для Кораблёва, помните его?
Конечно, я помнил Кораблёва. Пожилой мужчина, которого мы с Леной спасли вообще по чистой случайности. Она переживала, что он не брал трубку, отправила к нему. А у него как раз случился инфаркт. Удалось спасти.
Тогда я потратил на его лечение все запасы праны и долго восстанавливался.
Кстати, паспорт участка Лена наконец-то доделала до конца, и это очень радовало. Пятый участок наконец-то перестал быть заброшенным. Маргиналов и прочих личностей у нас хватало, но я уже научился работать со всеми.
Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове.
– Помню, – вслух ответил я. – У него же был инфаркт миокарда, как такое забыть.
– Рада, что вы всё помните, – торопливо кивнула своими подбородками Лаврова. – А вторая —для Смирновой Галины Петровны. У неё ИБС, гипертония… Ну, вы её как-то в стационар ещё клали.
И эту пациентку я тоже помнил очень хорошо. Именно с неё началось моё сражение с системой и со скорой помощью нашей больницы в частности.
– Стоп, – остановил я Лаврову. – Обе эти инвалидности по кардиологии. И это ваши пациенты, вы же кардиолог.
Тамара Павловна тут же нахмурилась.
– Какая разница, кто тут кардиолог? – взвизгнула она. – Это пациенты с вашего участка. Вы их ведёте, вам и оформлять их инвалидности.
– Так у вас вообще нет участка, вам что же, совсем инвалидности не оформлять? – усмехнулся я.
Она посмотрела на меня холодно.
– Я кардиолог и заведующая терапией, – отчеканила Лаврова. – Мне не до этой ерунды. Раз они с вашего участка – вам их и оформлять.
Я покачал головой.
– Нет, – сказал я. – Я не буду оформлять инвалидности по кардиологии. Это не моя специализация. Я могу ошибиться в формулировке диагноза, в функциональном классе. Это ваша зона ответственности.
Лаврова побагровела от злости, подбородки затряслись.
– Александр Александрович, – повысила она голос. – Я вам как заведующая говорю. Это ваши пациенты, с вашего участка. Оформляйте им инвалидности. Точка.
– Никакой точки, – отрезал я. – Это неправильно. Вы просто перекладываете на меня свою работу.
– Вы смеете мне перечить? – уже совсем злобно прошипела Тамара Павловна.
Я тяжело вздохнул.
– Я просто отказываюсь выполнять вашу работу, – ответил я. – Кардиологические инвалидности делает кардиолог. Хирургические – хирург. И у терапевтов тоже полно работы, так что мне не до этого.
– Это ваш окончательный ответ? – спросила она.
– Ага, – кивнул я. – Всего доброго.
Пока она пыхтела и пыталась придумать, что ещё сказать, я развернулся и покинул её кабинет. Да, отношения с Лавровой теплеть не спешили. У нас с ней был один разговор по душам, но на этом всё.
Хотя эта ситуация неприятная. Ну-ка, уточню этот вопрос на всякий случай у Савчук. И я направился в главный корпус.
Добрался до кабинета Савчук, постучался и вошёл.
– Александр, а я как раз собиралась кофе пить, – заявила та. – Будете?
Любят же женщины нашей поликлиники спаивать меня кофе. Впрочем, я и не отказываюсь.
– Буду, – я сел за стол.
Елизавета Михайловна налила мне и себе кофе, села на своё место.
– Что случилось? – спросила она.
– Хотел узнать, кто должен делать кардиологические инвалидности, кардиолог или терапевт, – честно ответил я.
Рассказал ей всю ситуацию, диагнозы пациентов. Савчук вздохнула.
– Участковый терапевт выполняет инвалидности по многим диагнозам, – заявила она. – Но в данном случае пациенты действительно кардиологические. Поэтому их должна делать Лаврова.
– Я так и думал, – хмыкнул я. – Что ж, спасибо за пояснение.
Сделал несколько глотков кофе.
– Хотя остальные терапевты соглашаются с ней чаще всего, – задумчиво добавила Елизавета. – И делают её работу за неё.
Я усмехнулся.
– Ну я точно не из их числа, – отозвался я. – Дайте угадаю, а Шарфиков как раз из них?
– Да, – удивлённо кивнула та. – Он несколько раз делал инвалидности за Тамару Павловну. Откуда вы знаете?
Я вспомнил, как Лаврова на многое в поведении Стаса закрывала глаза, и снова усмехнулся.
– Просто догадался, – отмахнулся я. – В любом случае я не буду выполнять работу за неё. Точнее, не так, я бы согласился ей помочь, если бы она просила нормально. Но нет, теперь пусть делает сама.
Савчук бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалось явное восхищение. И опустила глаза.
Мы допили кофе, я собрался уходить.
– Я вспомнила! – вдруг воскликнула Елизавета.
Уф, прошлый Саня от такого внезапного выкрика как минимум бы вздрогнул от страха. Но я привёл его нервную систему в порядок.
– Что такое? – повернулся я к Елизавете.
– Мне тут Простова звонила, спрашивала, можно ли ещё раз заказать социальное такси, – заявила Савчук. – Точнее, она позвонила куда-то ещё, её перенаправили ко мне. И она рассказала, какое такси было в прошлый раз.
Я оформлял ей инвалидность, и Власов отказался вызывать ей машину. Поэтому я вызывал для Простовой социальное такси за свои деньги. Машина там и в самом деле была шикарная, а водитель помогал на каждом этапе.
– Вы ничего не хотите мне объяснить? – добавила Елизавета Михайловна. – Я оформила ей заявку на обычное такси, ей как раз нужно к ревматологу. Она ещё столько благодарностей в ваш адрес сказала…
– А что тут объяснять? – спросил я. – Мне пришлось заказать такси за свои деньги, потому что руководство отказалось оформлять машину. Но это был мой выбор, мои деньги, и вреда это никому не принесло.
– Я понимаю, но… – замялась Савчук. – Скажу бухгалтерии, чтобы вам это возместили. И от себя хотела сказать, что вы молодец. И поступили правильно.
– Спасибо, – отказываться от возмещения я не стал. Всё-таки в том положении, когда деньги очень нужны.
А то вокруг одни сплошные траты. Дома Гриша творит фигню, на работе Колян.
– Можете идти, – послав ещё один очень неоднозначный взгляд, добавила Савчук.
Я вернулся к себе в кабинет и начал приём. Он сегодня шёл совершенно обычным образом ровно до тех пор, пока ко мне в кабинет не зашёл Никифоров.
– Кхм, коллега, нам надо обсудить один вопрос по Прошкину, – бросив быстрый взгляд на Лену, заявил он.
Прошкин – это тот пациент, которому мы делали операцию по реплантации конечности. Я регулярно следил за его историей болезни, намеревался сегодня вечером посетить лично. Похоже, дела шли у него хорошо, операция всё-таки прошла успешно.
– Какой вопрос? – удивился я. – Всё же с ним в порядке.
– Да, я хотел спросить про саму операцию, – изо всех сил скосив глаза на Лену, ответил Антон.
– А что про саму операцию? – снова уточнил я.
Никифоров хлопнул себя по лбу рукой.
– Про тот случай и то, как надо было мне делать в том случае, – зачем-то покашляв, снова скосив глаза, заявил хирург.
Он пытался намекнуть мне, чтобы я попросил Лену выйти. Я это понял, но теперь чисто ради развлечения делал вид, что не понимаю его.
– Давай обсудим, коллега, – сложив руки перед собой, серьёзно кивнул я.
Лена тоже всё поняла и изо всех сил сдерживала улыбку.
– Сань, – взмолился Никифоров. – Это важный разговор!
Ладно уж, хватит его мучить. Я кивнул Лене, и она срочно вышла за карточками в регистратуру.
– Ну что у тебя? – вздохнул я.
– Ты же понял, о чём я хочу поговорить! – возмутился Тоха. – Зачем издеваться?
Разумеется, я понял. Прошло уже около недели с той поры, как я получил странную смс-ку «Туалет. Третий этаж. Сейчас». Автором этой смс-ки был как раз Никифоров, который спешил поделиться со мной своей гнойной проблемой. Съездил в Саратов, снял проститутку, получил гонорею.
Я тогда назначил ему лечение прямо там же, в туалете. После этого мы пересекались на операции, но понятное дело, там совсем было не до половых органов Тохи.
– Ну что, как самочувствие? – невозмутимо спросил я.
– Всё отлично, – пробурчал он. – Антибиотики пропил, гноя больше нет. Посмотришь?
За что же мне всё это, ёлки-иголки?
– Конечно, весь день этого ждал, – вздохнул я.
Никифоров продемонстрировал мне свой прибор, я подтвердил, что всё в порядке. И порадовался, что в кабинет в этот момент не ворвался Шарфиков. А то тот вполне себе мог.
– У меня новая проблема, – снова натянув штаны, заявил Тоха.
– А я тут при чём? – поинтересовался я. – Антон, как выйдешь – проверь мою дверь, пожалуйста. Может, у меня там кто-то повесил табличку «Решатель чужих проблем», а я и не заметил.
– Сань, ну пожалуйста, нужен твой совет, – взмолился Никифоров. – Раз уж ты в курсе всей моей ситуации. У меня Светочка что-то заподозрила.
Вообще не понимаю, почему хирург продолжает встречаться с замужней женщиной, чей муж один раз выкидывал его в окно в одних трусах.
– Что заподозрила? – я устало потёр виски. Вот как в один день помещаются и проблемы масштаба воровства из федерального бюджета, и проблемы… Коляна и Тохи. Непонятно.
– Ты мне сказал про половой покой на всё время лечения! – напомнил Никифоров. – А у Светочки муж уехал опять. Она меня раз позвала, я сказал, что работаю. Два позвала, я сказал, что голова болит. Три позвала, я сказал, что настроения нет. А у меня всегда есть настроение и голова никогда не болит!
Уж в этом-то я не сомневаюсь.
– И что ты от меня хочешь? – вздохнул я. – Чтобы я вместо тебя со Светочкой переспал?
– Да нет, конечно! – возмущённо отозвался Тоха. – Помоги мне придумать, почему я отказывался всю неделю. А то она подозревает, что я ей изменяю.
Женщина, которая изменяет своему мужу с Никифоровым, подозревает его в измене. Хотя он реально ей изменял.
Вопрос на засыпку – зачем мне всё это?
– Не знаю, скажи, что из-за той операции был стресс, и поэтому не хотел, – отмахнулся я. – А до этого реально голова болела. А главное – возобнови ваши отношения, и она точно обо всём забудет. Или порви уже с ней наконец, она замужем.
– Мне понравился твой первый вариант, – тут же сказал Никифоров. – Спасибо, дружище!
Кто бы сомневался.
– Не за что, – вздохнул я. – А теперь иди отсюда, я и так уже видел достаточно.
В дверях Никифоров остановился.
– Ты говорил, что я тебе ещё должен буду, – напомнил он. – Не придумал, что мне сделать?
Я говорил это на случай, если мне понадобится помощь Никифорова в плане по смещению главврача. Но пока что обходился и без этого.
– Пока нет, – отрезал я. – Как придумаю – обязательно скажу. Кто сегодня из хирургов в ночь дежурит, кстати, со мной?
– Кротов, – ответил Никифоров. – Ладно, я тебя услышал. Всё понял. А я сейчас к Светику поеду.
Лишняя информация.
– Пока, – махнул рукой я.
Никифоров наконец ушёл, а Лена вернулась.
– Всё хорошо? – уточнила она.
Ух, ты даже представить себе не можешь, что пришлось только что делать. Геннадий, эта тайна умрёт вместе с нами.
– Всё хорошо, – ответил я. – Давай продолжать приём.
Остаток приёма прошёл спокойно. Обычные пациенты, первичные, повторные. Комиссии.
После приёма мы с Леной, как обычно, засели с документами. Это уже был своеобразный ритуал – работать до восьми вечера, заполняя документы, выполняя бумажную работу.
– Надо активнее звать людей на диспансеризацию, – задумчиво сказала Лена. – А то снова плохо с нашего участка ходят.
– Да мы и так с приёма всех зовём и обзваниваем, – пожал я плечами. – Плакаты, что ли, сделать? «Приходите на диспансеризацию – будьте молодцами»?
– Смешно, – рассмеялась Лена. – Ну, что-то в этом роде, наверное, да.
– Подумаем, – кивнул я.
В восемь вечера Лена пошла домой, а я закрыл поликлинику и отправился в стационар. В приёмном отделении сегодня была Марина, это меня, как обычно, порадовало.
– Добрый вечер, – Агишева уже была полностью одетая, торопилась домой. – Список пациентов на столе в ординаторской, я побежала!
Секунда – и она уже выбежала из приёмного отделения.
Я поднялся в ординаторскую, переоделся в халат, посмотрел список пациентов. Всего троих нужно обойти будет.
Тут дверь в ординаторскую открылась, и вошла медсестра. Не из терапии, похоже, с хирургического отделения.
– Что-то случилось? – спросил я.
Вместо ответа она закрыла дверь ординаторской и начала резко раздеваться.
– Я от Никифорова, – пояснила она. – Он всё мне передал.
Да твою ж мать, что он уже успел передать⁈
