Текст книги "Бывает и хуже? Том 4 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14
Я смотрел на Себастьяна, Себастьян смотрел на меня. Искра, буря, безумие… Где-то такое уже было.
– Гриша, – повернулся я к другу. – У меня был не самый простой день. Почему, придя домой, я вижу огромную рыбину в нашей ванной?
– Я сейчас всё объясню, – примирительно поднял руки Гриша. – Только давай не здесь, а то Себастьян услышит.
Ну да. Разумеется. Рыба услышит. А-а-а!
Я просто прошёл в комнату, уселся на диван и приготовился к очередной истории. Федя тут же запрыгнул мне на колени и принялся требовательно тереться об руку. Мол, чеши меня, пока мы вместе слушаем этого болвана.
Гриша расположился на табуретке напротив и посмотрел на меня виноватым взглядом.
– Я неспециально, – начал он. – Честно-пречестно!
– Рассказывай уже, – вздохнул я, поглаживая Федю.
Гриша собрался с духом.
– Я сегодня после работы пошёл на рынок, – начал он. – Точнее, Стасе надо было на рынок, а я с ней за компанию. Ну, и что-то на ужин решил взять, нам аванс дали. И подумал, что мы редко едим рыбу. А она же полезна, белок, омега-три, всё такое.
Я молча кивнул, а Федя замурлыкал.
– Стася показала мне, где рыбный ряд, – продолжил Гриша. – Смотрю, там стоят лотки с рыбой. Замороженная, свежая… А в одном прям живая плавает! В таких больших баках, карпы там были.
Он помолчал, потом виноватым тоном добавил:
– И я увидел его. Себастьяна. Он там в баке плавал, такой большой. И красивый. На меня посмотрел.
Я прикрыл глаза рукой. Рука-лицо, самая подходящая реакция. Уже подозревал, что было дальше.
– Да и продавец ещё такой: вот, отличный карп, три с половиной килограмма, свежак, возьмите, не пожалеете, – Гриша развёл руками. – Ну, я и взял. Думал, принесу домой, разделаем, пожарим. Вкусно же.
– Но, – подсказал я.
– Но он так на меня посмотрел! – воскликнул Гриша. – Прямо глазами своими рыбьими! Я его в пакете домой принёс, а он выжил. И вот, лежит в раковине на кухне такой… Смотрит. И я понял, что не могу!
– Что не можешь? – уточнил я.
– Убить его! – драматично воскликнул Гриша. – Саша, ну как я его убью? Он же живой! Он дышит! Он же… Себастьян!
Я потёр лицо руками.
– И Стася тебе то же самое сказала? – усмехнулся я.
– Да нет, она вообще себе там овощей набрала и всё, про рыбу ни слова, – отмахнулся Гриша. – Саш, ну мы же не убийцы!
– Гриша, но ведь рыбу покупают, чтобы есть! – в тон ему ответил я.
Гриша скорчил своё любимое обиженное лицо и скрестил руки на груди.
– Это не рыба, это Себастьян, – упрямо повторил он. – Он хочет жить. Кушать, радоваться жизни. Как Федя, например.
Я посмотрел на своего друга, который так искренне переживал за судьбу карпа. И рассмеялся.
– Почему Себастьян? – сквозь смех уточнил я.
– Ну не знаю, как-то имя сразу к нему пришло, – развёл руками Гриша. – Красивое имя, благородное.
Я смеялся минуту, не мог остановиться. Наконец успокоился.
– Ладно, – сказал я. – Давай думать, что делать.
– То есть ты не будешь ругаться? – обрадовался Гриша.
– Буду, – отозвался я. – Но завтра. Сегодня я устал слишком. Давай лучше рыбий вопрос решать.
– А убивать его не будешь? – прищурился друг.
– Как я могу, это же Себастьян, – развёл я руками.
Гриша спокойно кивнул, а я принялся думать. Вариантов было немного.
Первый – отнести Себастьяна обратно на рынок. Но рынок уже закрылся. И продавец вряд ли возьмёт рыбу назад. Даже если это Себастьян.
Второй – найти кого-то, у кого есть пруд или большой аквариум. И отдать Себастьяна туда. Но я таких людей не знаю, и искать их слишком долго. А без ванной жить не хочется, только недавно она нормальная появилась.
Третий – выпустить в речку. На улице март, но других вариантов нет.
– Надо выпустить его в реку, – заявил я.
– Он замёрзнет! – испугался Гриша.
– Не должен, – покачал я головой. – Карпы выносливые. Они зимуют в водоёмах, зарываются в ил. Сейчас март, лёд уже сошёл. Вода холодная, но для карпа это нормально.
Гриша задумался.
– А ты уверен? – с сомнением спросил он. – Может, лучше кому-нибудь отдать?
– Кому? – спросил я. – У тебя есть знакомые с прудом?
– Нет, – признался Гриша.
– Вот и я о том же, – кивнул я. – Остаётся река. Найдём подходящее место, выпустим.
Гриша помолчал, потом медленно кивнул.
– Ладно, – согласился он. – Только давай точно узнаем, что карпы в марте могут жить в реке. А то вдруг я его убью холодом.
Он обо мне так не переживает, как об этом Себастьяне. Я вздохнул.
– Хорошо, – сказал я. – Пока я готовлю ужин, ты ищи в интернете, где карпы обитают в марте. И заодно узнай, куда его лучше выпустить. Только давай в магазин сначала сходим за продуктами, раз уж рыбный ужин сегодня нам не светит.
Мы оделись, вышли на улицу. Магазин был недалеко от нашей новой квартиры, в пяти минутах ходьбы.
– Саш, ты прости, – по дороге сказал Гриша. – Я не хотел проблему создавать. Просто жалко его стало!
– Ничего, – отмахнулся я. – Уже привык, что с тобой нескучно.
В магазине я взял замороженные креветки, спагетти, сливки, пармезан, чеснок, оливковое масло, петрушку и лимон. Хотел приготовить новый рецепт пасты. Гриша взял большое пластиковое ведро с крышкой и корм для рыбок.
– Это зачем? – спросил я.
– Ну, ему тоже покушать надо, вдруг в реке еды не будет, – объяснил Гриша. – А ведро чтобы его в реку отвезти.
Всё логично.
Вернулись домой, Гриша засел в телефоне, а я принялся готовить.
Поставил кастрюлю с водой на огонь, посолил. Пока вода закипала, разморозил креветки под холодной водой, очистил от панциря и внутренностей. Работа кропотливая, но необходимая, иначе креветки будут горчить.
Чеснок мелко порубил, четыре зубчика. Петрушку тоже нашинковал. Пармезан натёр на мелкой тёрке, грамм пятьдесят.
Когда вода закипела, опустил спагетти, грамм четыреста, на двоих хватит. Варил строго по инструкции на пачке: девять минут, до состояния аль денте. Переваренная паста – это преступление. Особенно в таком рецепте.
Забавно, как со временем я научился хорошо готовить. Когда только очутился в теле Сани, такого навыка у меня не было.
Пока спагетти варились, на сковороде разогрел оливковое масло, три столовые ложки. Высыпал туда чеснок, обжаривал на среднем огне минуту, пока не появился аромат. Было важно не пережарить, горелый чеснок испортит всё блюдо.
Потом выложил креветки. Обжаривал по две минуты с каждой стороны, пока не порозовели. Посолил, поперчил. Выжал сок половинки лимона для свежести.
Слил часть масла из сковороды, оставил буквально ложку. Влил сливки, двести миллилитров, жирностью десять процентов. Всё-таки блюдо диетическое. Довёл до кипения, убавил огонь. Добавил пармезан, помешивал, пока сыр не расплавился и соус не стал однородным. Попробовал на соль – её достаточно, пармезан солёный сам по себе.
Спагетти закинул в дуршлаг, стряхнул лишнюю воду. Переложил в сковороду с соусом, перемешал, чтобы каждая макаронина покрылась сливочно-сырной смесью. Посыпал рублёной петрушкой.
Разложил по тарелкам. Сверху выложил креветки, которые я отложил отдельно. Ещё немного петрушки для красоты.
– Гриша, кушать! – позвал я друга.
Из комнаты они прибежали вдвоём с Федей. Коту я насыпал корма, но он жалобно принялся выпрашивать креветки.
– Не дам, – строго сказал я котёнку. – Нельзя тебе морепродукты.
Он обиженно мяукнул и пошёл есть корм.
– Как в ресторане! – тем временем Гриша уже набил щёки спагетти. – Как же вкусно!
Я попробовал. Да, и правда вкусно. Сливочный соус с пармезаном, чеснок, нежные креветки, лёгкая кислинка лимона. Всё сбалансировано.
– Слушай, Саш, – вдруг сказал Гриша. – Я тут почитал. Карпы в марте нормально живут. Они вообще холодостойкие. Главное – выпустить в правильном месте. Нужна стоячая вода или слабое течение. Глубина хотя бы метра полтора. И желательно, чтобы дно илистое было.
– Знаешь такое место? – спросил я.
– Да откуда? – усмехнулся друг. – Я тебе что, рыбак, что ли? И у нас машины нет, кстати. А второго пешего похода Себастьян может и не перенести.
Я вздохнул.
– Тогда придётся просить человека, который тебе не понравится, – честно сказал я. – Но он точно знает.
С Чердаком у нас давно сложились условия взаимовыгодного сотрудничества. Он мне помогал, и я ему помогал. Сейчас вот снова его очередь.
– Саня, брат, – почти сразу взял он трубку. – Что, снова надо кого-то найти?
– Нет, – я задумался, как бы сформулировать. – Ты знаешь место, где стоячая вода и илистое дно? Где карпы водятся?
– Ну и вопросы, – хохотнул Чердак. – Знаю, батя другана одного рыбалкой увлекается. А зачем тебе, хочешь тоже рыбу половить?
– Наоборот, – хмыкнул я. – Выпустить одну.
И надеяться, что этот батя друга её потом не выловит. Гриша же не переживёт.
На том конце телефона повисло молчание.
– Выпустить? – переспросил Чердак.
– Ага, – вздохнул я. – Долгая история. Подбросишь?
– Да не вопрос, – отозвался Эдик. – Тем более… Знаешь, матушка и правда начала твои таблетки пить. Чувствует себя отлично. А Машка так котёнку рада. Короче, я для тебя всё сделаю, брат! Скоро буду, адрес помню!
А теперь надо подготовить Гришу, что его ждёт встреча с Чердаком. С той самой стрелки они не пересекались. Да ещё и Настя, та продавщица из цветочного, в итоге выбрала Чердака, а не Гришу.
– А ты никому другому позвонить не мог⁈ – возмутился друг.
– Никого другого с машиной не знаю, – отрезал я. – Слушай, ты это устроил, так что не тебе выпендриваться. Помиритесь, ничего.
Гриша недовольно фыркнул и пошёл собирать Себастьяна. Я вымыл посуду, и мы вышли на улицу.
– Ты! – процедил сквозь зубы Гриша.
– Ты! – в тон ему ответил Чердак.
– Парни, брейк, – мне за день хватит и одной драки, не хочу вторую. – Так, все ваши разногласия в прошлом. Чердаку осталась Настя, Гриша сделал выводы. Так что жмите друг другу руки и всё, проехали. И поехали уже выпустим Себастьяна. Правда, я устал.
Хрупкое перемирие было установлено. В машине я выключил очередную песню Чердака, на этот раз вообще не поняв текст, который там пелся.
Рассказал историю Себастьяна, Чердак посмеялся. Гриша обиженно смотрел в окно.
Минут через двадцать доехали до места. Отделившийся от реки рукав, тихий, с кучей кустов на берегу.
– Подойдёт, – деловито кивнул друг. – Давайте выпускать!
Он первым понёс туда ведро с Себастьяном, а мы шли за ним. Я радовался, что лёд уже растаял, и хоть есть куда выпустить карпа.
– Ну что, пора выпускать! – торжественно сказал Гриша на берегу. – Саша!
Меня сейчас уже кондратий хватит.
– Что? – вздохнул я.
– Мне кажется, тебе надо сказать речь, – заявил друг.
Чердак отвернулся, пытаясь скрыть приступ смеха.
– Гриш, – взмолился я. – Ну ситуация и так абсурдней некуда. Какая ещё речь?
– Обычная, – надулся друг. – Себастьяну будет приятно.
Разумеется.
– Себастьян, живи долго и процветай, – громко сказал я.
– И будь счастлив, – Гриша наклонил ведро, и карп аккуратно выскользнул в воду. Плеснул хвостом и исчез в темноте.
– Вот это проводы, – всё-таки дал свой комментарий Чердак.
Гриша послал ему убийственный взгляд и побрёл назад к машине. Чердак отвёз нас домой, мы попрощались и вернулись в квартиру.
– Хоть ванная свободна теперь, – вздохнул я. – Гриш, давай больше без таких приколов. Лучше вообще к аквариумам на рынке не подходи.
– Ладно, – усмехнулся он. – Постараюсь.
Мы по очереди приняли душ и улеглись спать. День был безумно долгим, так что заснул я почти сразу.
Утро началось с будильника и одновременного мяуканья Феди, который срочно захотел позавтракать. Зарядка, душ, завтрак. Всё как обычно.
По дороге на работу я зашёл в Озон, забрал заказанные Гришей подарки для женщин. Сегодня пятница, шестое марта, а значит время поздравлять женщин.
Пришёл на работу и первой решил поздравить свою медсестру. Шоколадный тюльпан, набор чая и косметический набор из крема для рук и мыла. Скромно, но у меня и бюджет не резиновый.
– Ух ты, Саш, я и не ожидала! – искренне обрадовалась Лена. – Не надо было!
– Надо, ты же потрясающая медсестра, – улыбнулся я. – С наступающим праздником!
– Спасибо! – она кинулась меня обнимать.
Сегодня день у меня начинался с вызовов, которые были только с одиннадцати утра. На десять утра стояла консультация в «СберЗдоровье», но до этого вполне успею всех поздравить.
Интересно, устроит ли Шарфиков свою тусу-джусу?
Я зашёл в кабинет Лены по больничным, чтобы подарить девушке набор мыла ручной работы. Гриша прям расстарался.
– Александр, здравствуйте! – увидев меня, Лена жутко разволновалась. – Так давно вас не видела…
Я и правда к ней давно не заходил. Первое время мы постоянно задерживались в поликлинике вместе, а затем я провожал её до дома. Но в последнее время было не до этого. Да и на прогулки мы тоже больше не ходили.
– Работы много, – ответил я. – Тем более сейчас появилась медсестра, и по больничным бегает она в основном.
– Да, я заметила, – как-то грустно кивнула Лена. – Спасибо за подарок. Меня вообще редко на работе с Восьмым марта кто поздравляет, как-то ни в один коллектив не вхожу.
– А профсоюз? – вспомнил я. – Они должны что-то дарить.
Лена бросила на меня скептический взгляд.
– Ну конечно, подарят они! – слегка хмыкнула она.
Всё-таки хорошо, что я в этот профсоюз так и не вступил. Пока сколько работал, не увидел от него никакой пользы.
– Ну, зато я поздравил, – улыбнулся я. – Ладно, мне пора.
– Вы заходите, если что, – протянула Лена. – Погуляем ещё.
Я кивнул, хотя в ближайшее время мне точно не до этого. И пошёл в регистратуру, у меня был припасён подарок для Виолетты. Для неё тоже был набор мыла ручной работы. В Грише умирал романтик.
– Александр Александрович, не стоило, – раскраснелась Вита. – Спасибо вам огромное! Ой, а я-то вам ничего не дарила!
– Ничего, – поспешил я её успокоить. – Мне ничего и не надо.
Виолетта выглядела прям очень счастливой. Я развернулся к выходу, но передо мной возникла Алиева. Опять она, ёлки-иголки.
– Александр Александрович, вам не кажется, что это неприемлемо? – заявила она.
Лучшим вариантом было бы ответить «нет» и идти дальше по своим делам. Но в этот раз я даже понятия не имел, о чём она вообще.
– Что неприемлемо? – спросил я.
– Поздравлять только избранных женщин из регистратуры! – возмущённо ответила Алиева. – Если и поздравлять, то всех.
За ней бы записывать.
– Не кажется, – усмехнулся я. – Коллективно всех женщин поздравляет профсоюз, например. В который все так активно меня зазывали. А я поздравляю от себя лично. Это моя инициатива. И я сам решаю, кого мне поздравить.
– Но я тоже женщина! – видимо, это был главный аргумент.
Я не сдержал усмешку.
– Рад, что вы это помните, – кивнул я. – Но это не отменяет того, что я буду поздравлять только кого хочу.
– Безобразие! – прошипела Алиева. – Я это так не оставлю!
Видимо, её главная угроза. Я серьёзно кивнул ей и вышел из регистратуры.
Обиделась, что я не принёс ей подарок. Надо же.
Я посетил отдел профилактики, поздравил Ирину Петровну и Вику. Савчук решил поздравить уже завтра.
Остались терапевты. И как раз в этот момент поступил звонок от Лавровой о планёрке. Странно, что в этот раз не в разгар приёма, прямо не похоже на неё.
Поспешил в кабинет заведующей. Там уже собрались остальные терапевты.
– Так, давайте быстро, – начала Лаврова. – По диспансеризации снова не выполняете планы! Только Агапов выполняет и Беляева. А остальные?
– Тамара Павловна, так ведь и других дел полно, – как обычно, заныла Елена Александровна. – Когда ещё эти планы выполнять?
– Ну, Агапов и Беляева почему-то успевают, – отрезала Лаврова. – Так что подключайтесь! Шарфиков, вы так вообще план сейчас перевыполнять должны, сидите себе и обзванивайте!
– Ну я… – замямлил Стас.
– Ничего не хочу слышать, – тряхнула Лаврова подбородками. – Так, по документации…
Планёрка шла как обычно. На следующей неделе должен был прийти запрос карт, и Лаврова всех мотивировала заранее подготовить карты своего участка.
Запрос карт – это очередная проверка, Лена мне рассказывала. Из Саратова приходит список карт, которые надо отправить им. Они проверяют, как они оформлены, все ли анализы на месте, всё ли красиво вклеено. В общем, как хорошо мы ведём документацию.
Самое нелогичное в этой проверке, что пока карты проверяют, у пациентов карты нет. И потом теряется большое количество анализов и всего прочего, полученных за это время.
Но куда деваться?
Под конец планёрки я попросил слово.
– Дорогие дамы, я хотел бы поздравить вас с наступающим Восьмым марта, – начал я. – Дарите побольше улыбок нам, мужчинам. Оставайтесь такими же красивыми, милыми, добрыми, замечательными. В общем, такими, какие вы есть.
Я раздал каждой, включая Лаврову, подарки.
– Спасибо большое! – наперебой заговорили они. – Это очень мило.
– Спасибо, – буркнула Лаврова. – Станислав Олегович, присоединитесь?
– Это поздравление только от Агапова, – скривился он. – А я приглашаю вас посидеть сегодня после шести вечера на моём корпоративе. Я закажу вам еду, включу музыку…
На него уставились, как на идиота.
– Я могу и дома музыку включить и поесть, – хмыкнула Беляева. – Так что я точно пас.
– Я вообще-то уезжаю в Саратов к дочке и внучке, – сказала Елена Александровна.
У остальных тоже нашлись отговорки. Лаврова просто проигнорировала это приглашение.
– То есть никто не придёт? – спросил Шарфиков.
Ёлки-иголки, почти что жалко его стало.
– Не-а, – отозвалась Юля. – Странно было бы, если бы кто-то пошёл.
А ведь я его предупреждал. Он кинул на меня взгляд, как будто я тут вообще был каким-то боком виноват.
– Да, и не забудьте про дежурства, – наставляла всех Лаврова. – Можете идти.
Женщины ещё по очереди меня поблагодарили, фыркнули в сторону Шарфикова и разошлись по кабинетам.
Мы вышли последними.
– Это ты всё устроил? – недовольно спросил Стас.
– Конечно, – усмехнулся я. – Я тихо подговорил всех отказаться от твоей великолепной тусы-джусы. Сам-то думай, что говоришь.
– А почему они тогда отказались? – недоумевающе спросил Стас. – Я же им еду предложил!
Ну раз еду, тогда, конечно, странно, что отказались.
– Не знаю, – отмахнулся я. – Мне сейчас не до этого.
Шарфиков фыркнул и ушёл думать к себе. А я позвонил Карине Вячеславовне.
– С наступающим праздником вас, – поздравил я женщину. – Как вы?
– Спасибо, – отозвалась жена главврача. – Подала документы на развод.
А, значит, это отозвалась почти бывшая жена главврача. Большой шаг.
– Что со следствием? – спросил я.
– Разбираются, но адвокат говорит, меня признают невиновной, – ответила Карина Вячеславовна. – Пока так и работаю, свою психушку отдавать точно не собираюсь.
Забавно прозвучало, однако.
– А с Власовым что? – спросил я.
– Сидит, – хмыкнула Карина Вячеславовна. – Что с ним будет? Он не выпутается уже. Хотя адвокат его там пыжится изо всех сил.
Мы ещё немного поговорили, и я положил трубку. Рад, что с ней всё хорошо.
Задумчиво возвращался к себе в кабинет, и на лестнице на меня налетел Колян.
– Сань, надо срочно поговорить, – затараторил он. – Это важно!
Уже второй день подряд меня с этими словами ловит.
– Что такое? – спросил я.
– Мы же вчера с Никифоровым ходили… – Колян замялся. – И ты должен кое-что знать о нашем походе!
А может, не надо?
Глава 15
И почему все резко решили начать доверять мне свои личные истории? Я этого совершенно не просил. И без того проблем в жизни хватает.
– Слушай, если у вас что-то произошло, то это ваше личное дело, – начал я. – И вовсе не надо…
– Тоха торгует органами! – выкрикнул Колян.
– … мне это рассказывать, – договорил я. – Погоди, что?
– Антон Никифоров торгует органами, – повторил Колян. – Я уверен!
Ну приехали. Я тяжело вздохнул. Ёлки-иголки, где бы найти силы на весь бред этого мира…
– С чего ты взял? – вздохнул я. – Шутки у тебя такие?
– Да если бы! – нервно закусил губу Колян. – Ты не представляешь, как я испугался! Мы же вчера пошли с ним в «Инь-Янь». Ну, как ты нам и сказал. И в воздухе такая неловкость была, потому что я… Ну, в общем-то, занимал у него как-то, и мы на этой почве ругались. А сейчас оба отказаться не могли, а поговорить не о чем…
– И вы решили обсудить тему продажи органов? – приподнял я бровь.
– Ну нет, конечно, – махнул рукой Колян. – Просто Тоха начал рассказывать о своей работе. А у него там про одно удаление: то жёлчный вырезал, то аппендицит.
Я закатил глаза так далеко, что мог увидеть обратную сторону черепа.
– Он хирург! – напомнил я. – И это нормально, что в Аткарске в основном проводят только такие операции. Плановые сложные операции проводятся в Саратове. Так что я не понимаю, в чём проблема.
– Ты слушай дальше, – Колян понизил голос. – Тоха такой берёт и говорит: «Жалко, что почку нельзя было б незаметно вырезать. Я бы её продал и совсем безбедно жить начал». Ты представляешь⁈
– Это просто чёрный юмор хирургов, – развёл я руками. – Пошутил он так, хоть и несмешно.
– Ты не понимаешь всей катастрофы! – воскликнул Колян. – Тоха ещё много говорил про деньги, он любит деньги, понимаешь? А значит, он использует все способы, чтобы их заработать!
Я потёр ноющие виски руками и глубоко вздохнул.
– Ты бредишь, – заключил я. – Тоха Никифоров, может, и не самый лучший хирург, но органы он точно не продаёт. Придумал себе не пойми что, ты каких-то статей начитался, что ли?
– Ну, я тут смотрел документалку про чёрную трансплантологию, – признался Колян. – Так что, значит, Тоха не занимается этим?
– Чем угодно, но только не продажей органов, – кивнул я. – И давай уже закроем эту тему, то, что мы обсуждаем это в коридоре поликлиники, очень подозрительно само по себе.
Колян нервно кивнул. Надеюсь, он прислушается к моим словам. А то сейчас ещё в полицию побежит рассказывать об этом. То-то лейтенант Жаров посмеётся.
– Как вообще вечер прошёл, удалось с кем-то познакомиться? – перевёл я тему.
– Да не особо, – признался Колян. – Я ж весь вечер боялся, что Тоха потом в подворотне меня оглушит и продаст. А что бы я маме тогда сказал?
Рука-лицо, без комментариев.
– Если бы он тебя распродал на органы, ты бы уже ничего маме не сказал, – вздохнул я. – Значит, сходите ещё раз. Сам же хотел.
– Ладно, – вздохнул Колян. – Хотя я б лучше с тобой сходил!
Ну нет, в моей жизни и без того приколов хватает. Я попрощался с Коляном и вернулся в кабинет.
– Что там, Шарфикова прокатили с его идеей? – тут же спросила Лена.
Да как в этой поликлинике так быстро распространяются слухи?
– А ты откуда знаешь? – удивился я.
– Да у нас тоже планёрка была, и я услышала, как Кристина Татьяне Александровне жаловалась, – рассмеялась Лена. – Стас позвал её вдвоём в какую-то сауну, мол, Восьмое марта отмечать. Она так из-за этого злилась! Отказала, а он ей сказал, что и по фиг, у него сегодня будет вечер со всеми женщинами терапевтами. Ну я сразу поняла, что вряд ли кто придёт.
– И никто не пришёл, – кивнул я. – Всё так. Ну я ему сразу говорил, что это плохая идея.
Лена усмехнулась ещё раз и уткнулась в журналы. А у меня настало время консультации в «СберЗдоровье». Записей пока было не очень много, и я расширил свои «часы приёма». Например, сегодня добавил окошко в десять утра, до одиннадцати как раз справлюсь.
И окошко сразу заняли. Видимо, вечером удобно далеко не всем пациентам. Что ж, иногда можно проводить консультации и на работе. По крайней мере, тут у меня есть необходимое оборудование, и не надо бегать к Стасе.
Я открыл программу, и ровно в десять утра начал видеозвонок. На экране появилась женщина лет сорока, с усталым лицом и растрёпанными волосами.
– Здравствуйте, – по протоколу начал я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт.
– Я Ольга Викторовна Бастова, – представилась она. – Здравствуйте.
– Что вас беспокоит? – начал я.
Женщина нервно облизнула губы и посмотрела на меня с тревогой. Даже через камеру ощущалось.
– Это безумие! – прошептала она. – Если я пойду с этим в обычную поликлинику, меня наверняка оправят в психушку. Поэтому и решилась только на видеоконсультацию.
Начало многообещающее.
– Рассказывайте, – кивнул я. – Я точно не смогу отправить вас в психушку, нет у меня таких полномочий.
– Я слышу взрыв! – выпалила Ольга Викторовна. – Каждую ночь, перед тем как заснуть.
Продолжение ещё более многообещающее.
– Взрыв? – переспросил я.
И ведь на видеоконсультациях даже праной не проверить, что скрывается за этой жалобой. Приходится опираться только на жалобы.
– Да, – кивнула Ольга Викторовна. – Очень громкий. Как будто бомба взрывается прямо у меня в голове. Я вскакиваю, сердце колотится, вся в холодном поту. Думаю, что умираю.
Она помолчала, потом добавила:
– А потом понимаю, что ничего не произошло. Муж спит рядом. И когда я его спрашиваю, говорит, что ничего не слышал. Но я-то слышала! Точно слышала!
Было видно, что она очень напугана этой ситуацией. Интересный случай.
– Как часто это происходит? – спросил я.
– Каждую ночь, – призналась женщина. – Я боюсь засыпать уже. Прочитала в интернете, что это может быть инсульт. Или опухоль мозга. Или начало шизофрении.
– Это точно не всё перечисленное, – успокоил я её.
– А что тогда? – она с надеждой посмотрела на меня. Точнее, в камеру.
– Сейчас узнаем, – спокойно ответил я.
Я задал ей довольно много вопросов, собрал полную картину. Взвесил все жалобы, и диагноз сам пришёл мне в голову. Ну конечно!
– Синдром взрывающейся головы, – сказал я.
Теперь Ольга Викторовна посмотрела на меня как на сумасшедшего. Ну да, звучало так, будто я сам это только что выдумал. Но нет, это действительно был диагноз.
– Что? – переспросила она.
– Медицинское состояние, синдром взрывающейся головы, – повторил я. – Это абсолютно безопасно на самом деле.
– Но я же взрыв слышу! – недоверчиво воскликнула Ольга Викторовна.
– Я понимаю, – кивнул я. – Сейчас объясню. Это парасомния. Нарушение перехода между сном и бодрствованием. Когда вы засыпаете, ваш мозг должен постепенно «выключаться». Но иногда этот процесс идёт неправильно. И мозг создаёт иллюзию громкого звука. Взрыва, хлопка, грохота.
Я сделал паузу, чтобы она усвоила информацию.
– Это как сбой в программе, – продолжил я. – Нейроны мозга неправильно синхронизируются. И вы слышите звук, которого на самом деле нет. Но ваш муж не слышит, потому что звука действительно нет. Он только в вашей голове.
Женщина медленно кивнула.
– Это… не опасно? – спросила она.
– Абсолютно безопасно, – подтвердил я. – Это не повреждает мозг. Не вызывает никаких осложнений. Просто очень пугает. Но физически вы в полном порядке.
Ольга Викторовна заметно выдохнула.
– Я думала, что умираю, – призналась она. – Но вы точно уверены?
Конечно, диагноз был бы точнее, если бы она сидела передо мной. Я бы осмотрел, проверил праной, отправил на обследования. Так пришлось ставить диагноз на дистанции. Но я знал, что именно так проявляется только этот синдром. При инсультах, опухолях мозга симптоматика была бы другой.
– Точно, – кивнул я.
– А как это лечить? – спросила пациентка.
– Не всегда нужно лечить, – ответил я. – Часто это проходит само. Но есть способы помочь. Во-первых, улучшить гигиену сна. Ложиться в одно и то же время. Избегать кофеина и алкоголя вечером. Проветривать комнату. Темнота, тишина, прохлада.
Я сделал паузу.
– Во-вторых, снизить стресс, – продолжил я. – Этот синдром часто связан со стрессом и переутомлением. У вас сейчас стрессовый период?
Ольга Викторовна кивнула.
– Да, – призналась она. – На работе проблемы. Начальник новый пришёл, всех прессует. Я очень переживаю. Боюсь, что уволят.
– Вот видите, – кивнул я. – Стресс. Нужно с ним работать. Дыхательные упражнения, прогулки, хобби. Что-то, что вас расслабляет.
– Я раньше вязала, – призналась женщина. – Давно не брала в руки спицы.
– Отлично, – улыбнулся я. – Попробуйте снова начать вязать. Это точно поможет.
– А лекарства? – спросила Ольга Викторовна.
– Если симптомы не пройдут, можно назначить лёгкие седативные, – ответил я. – Но для начала попробуйте без них. Гигиена сна, снижение стресса. Дайте себе пару недель. Если не поможет, то снова проведём видеоконсультацию, и я сделаю назначения. Но я уверен, обойдётесь и без них.
Я не стал сразу называть препараты, потому что женщина могла просто не послушаться моих советов про гигиену сна и начать сразу их принимать. А это неправильно, для начала надо дать организму возможность справиться самостоятельно.
Ольга Викторовна кивнула, всё записала.
– Спасибо, доктор, – сказала она. – Вы не представляете, как меня успокоили.
– Рад помочь, – улыбнулся я. – Всего вам доброго.
Она отключила звонок, консультация была окончена. Интересная ситуация.
Синдром взрывающейся головы. Редкий, но не настолько, как кажется. Многие просто не обращаются к врачам, потому что боятся, что их сочтут сумасшедшими.
А ведь это всего лишь особенность работы мозга.
Жаль, что не мог помочь ей праной. Но думаю, и так хорошо справился.
После консультации я отправился на вызовы. Сегодня их было на удивление мало, поэтому Лена добавила мне пару вызовов от себя. Мы периодически такое практиковали, она писала адреса пациентов с нашего участка, которые давно не появлялись. И я навещал их, спрашивал, нет ли у них жалоб по здоровью.
Одним из таких сегодня был вызов к Антонине Петровне, пациентке восьмидесяти лет. По данным паспорта участка, она жила одна и давно не вызывала врача.
Жила в частном одноэтажном домике. Старый, но в принципе ухоженный. Я постучал в дверь, и мне открыла женщина лет пятидесяти.
– Здравствуйте, я врач-терапевт Александр Александрович, – поздоровался я. – Здесь проживает Антонина Петровна?
– Да, но я врача не вызывала ей, – удивлённо ответила женщина. – Я Светлана Николаевна, сиделка. Меня её сын нанял, чтобы помогать по дому. Сам-то он за границей живёт, присылает деньги только. А Антонине Петровне много и не надо.
– Она давно не вызывала врача, поэтому мне надо её осмотреть, – сказал я. – Чтобы знать, что она в порядке.
– Проходите, – пожала плечами Светлана Николаевна. – Только предупреждаю, она глухонемая. Я обычно на листочке ей пишу что-то, и всё.
Сиделка провела меня в комнату, там на диване сидела грустная маленькая старушка. Сухонькая, в платке и домашнем халате. Сидела и смотрела в одну точку.
В прошлой жизни я знал язык жестов. Пришлось выучить, в Империи было много глухонемых солдат после войны. Контузии, взрывы. А общаться как-то было надо. Да и самому было интересно знать этот язык.
Я подошёл к бабушке, улыбнулся ей и начал показывать жесты.
– Я доктор, пришёл помочь, – надо же, а голова помнит, как это делается. Хотя движения и корявые, само тело Сани не делало это никогда в жизни, видимо.
Антонина Петровна посмотрела на меня с непередаваемым удивлением.
– Вы знаете язык жестов? – руками спросила она.
Я кивнул. И Антонина Петровна улыбнулась.
– Надо же, доктор, вас в медицинском этому, что ли, учат? – фыркнула Светлана Николаевна. – Я вот понятия не имею, как там что показывать.
