Текст книги "Бывает и хуже? Том 4 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Бывает и хуже? Том 4
Глава 1
Я смотрел на скелет, скелет смотрел на меня. Искра, буря, безумие. Да какого чёрта?
Скелетов я повидал, конечно. В прошлом мире по ним мы проходили анатомию костей в академии. Думаю, что и в этом мире в университетах студенты обучались подобным образом. Но вот «привет» от скелета я получал впервые.
– Ну привет, – усмехнувшись, вслух сказал я. – Кто же тебя посадил?
Скелет не ответил. Думаю, он вообще не из болтливых. Так, где тут моя камера…
Та самая камера, которую я покупал в ДНС. Она служила верой и правдой, и я всегда включал её перед уходом из кабинета. Хотя злоумышленник с конфетами, красной краской и бета-блокаторами затих, я всё равно не прекращал наблюдение.
Включил компьютер, подключил камеру… Начал проматывать отснятый материал.
Мотать пришлось аж до вчерашнего дня. Вчера в десять утра в мой кабинет проник некто, одетый в чёрную толстовку с капюшоном. Лица не было видно. Подготовился, гад.
Проник вместе со скелетом, тщательно одел его в мой собственный халат, который взял из шкафа, прикрепил табличку и вышел. И ни разу не засветился лицом на камеру. Либо как-то догадался о ней, либо просто был очень осторожным.
И ведь специально сделал это вчера. Суббота – это дежурный день, поликлиника открыта, но людей практически нет. Надо будет узнать в регистратуре, кто вчера дежурил. Может, появятся новые зацепки о тех, кто брал ключи? Да и вообще, может, регистратор обратила внимание, что кто-то внезапно притащил в поликлинику скелет.
Так. Ещё раз просмотрю видео. Может, попало хоть что-то?
При втором просмотре я обратил внимание на руки. На правой руке красовалось кольцо. Качество видео было довольно-таки плохим, чтобы рассмотреть, что за кольцо. Однако я по крайней мере чётко видел его наличие.
Уже кое-что! Так, Коляна из списка подозреваемых я вычёркиваю. Он слишком трусливый, чтобы снова так подставляться. Тем более знает про камеру.
Да, можно легко определить, что это был мужчина. Но круг подозреваемых всё равно довольно большой.
– Ну что, значит, ты теперь мой новый сосед по кабинету, – снова обратился я к скелету. – Будешь антураж здесь создавать. Назову тебя Геннадий.
Скелет молчаливо согласился со своим новым именем. Геннадий так Геннадий.
Я всё-таки снял с него свой халат и табличку. Табличка была распечатана на принтере, так что никаких следов на ней не могло быть. Убрал в нижний ящик своего стола, тот самый, который у Сани долгое время был закрыт на замок.
Скелета аккуратно посадил в угол, придав ему позу мыслителя. Пусть развлекается.
Сам забрал всё-таки кофе, не зря же приходил, и вышел из поликлиники. Закрыл дверь, ключи понёс в приёмное отделение.
– Доктор, что это вы в воскресенье на работу пришли? – сварливо поинтересовалась Козлова.
– Тянет меня сюда, сил нет, – хмыкнул я. – Вы не подскажете, кто сегодня в реанимации дежурит?
– Максим Игоревич, – отозвалась Козлова. – Хотели про вашего пациента узнать?
Я кивнул. Первые трое суток – самые важные, и как раз сегодня они должны пройти. Встречаться лишний раз с Максимом Игоревичем не очень-то хотелось, но выбора не было.
Скинул куртку, оставил в приёмном отделении. И отправился в реанимацию.
– Так-так-так, – голос реаниматолога звучал как голос типичного злодея из любимых Гришиных фильмов. – Смотрите-ка, кто пришёл?
Он сидел в своём кабинете, куда я зашёл, предварительно постучавшись. Перед ним на столе лежал свежий выпуск Аткарской газеты. С нашей фотографией на главном развороте.
– Пришли за славой? – фыркнул Горшков. – Ну, вы и так получили её сполна, причём совершенно незаслуженно.
– Нет, не за славой, – спокойно ответил я. – Пришёл узнать, как состояние пациента Прошкина. Сегодня как раз должно пройти окно в семьдесят два часа и уже можно будет строить прогнозы насчёт его дальнейшего состояния.
Реаниматолог криво усмехнулся и скрестил руки на груди.
– Вам-то какое дело? – спросил он. – Вы просто для фоточки позировали. Ясно же, что всю работу сделали Гуров и Кротов.
Я глубоко вздохнул.
– В статье подробно и чётко описано, кто и какую работу делал, – заявил я. – И все принимали участие. Но мне всё равно на ваше мнение, правда. Просто скажите мне, как чувствует себя пациент.
– Герой, который не требует оваций и похвал, – хмыкнул Максим Игоревич. – Ну да, ну да. Я вижу вас насквозь, и вы как были отвратительным врачом, так им и остались. Только откуда-то научились этой вечной самопрезентации.
Надоел он мне!
– Максим Игоревич, если у вас случился конфликт с моим дядей, то я тут ни при чём, – холодно сказал я. – Да, он рассказал мне про ту ситуацию. Уже столько лет прошло, а вы никак не успокоитесь?
Горшков покраснел от злости и сжал кулаки.
– Ситуацию⁈ – взвизгнул он. – Да ваш дядя сломал мне жизнь! Разрушил мою карьеру! Из-за него я оказался здесь, в жопе мира. Я потерял всё. Да ваш дядя…
Он встал из-за стола, обошёл его и подошёл ко мне.
– Я был лучшим остеопатом города, – продолжал он. – У меня была репутация, богатство, слава, власть! А потом пришёл ваш драгоценный дядюшка, напел мне в ухо свои сладкие обещания и кинул!
– Вы сами уволились ещё до того, как вообще был подписан договор, – напомнил я.
– Я верил ему, – прошипел Горшков. – А он разрушил мою карьеру. А теперь вы тут. Агапов, снова Агапов. От Агаповых нельзя ждать ничего хорошего.
Он попытался ткнуть меня пальцем в грудь, но я не дал ему это сделать.
– Руки уберите, – спокойно сказал я.
– А то что? – хмыкнул Максим Игоревич. – Снова попытаетесь разрушить мне жизнь? А она и так разрушена.
Я сделал шаг вперёд, и Максим Игоревич инстинктивно отступил.
– Это ваша история с дядей, а не моя, – отчеканил я. – Вы сами сделали тот выбор, сами уволились. И не надо проецировать свою обиду на меня, я тут вообще никаким боком не причастен.
Горшков побледнел.
– Да вы… – начал он.
– Я не закончил, – прервал я его. – Честно говоря, мне плевать, как вы ко мне относитесь. Но когда дело касается пациентов – извольте выполнять свою работу. Это ваш долг как врача. И ещё, если вы хотите кому-то угрожать – делайте это напрямую. А не эти бесконечные недомолвки. Мне пришлось самому выяснять, в чём дело.
– Угрожать⁈ – Горшков сжал кулаки. – Угрожать⁈ Да вы не знаете, что такое настоящие угрозы. Но вы увидите!
Я усмехнулся.
– Хорошо, буду знать, – кивнул я. – Теперь отвечайте, как Прошкин?
Горшков смотрел на меня с бешеной ненавистью.
– Жив, – процедил он. – Стабилен. В сознании, сознание ясное. Тромбозов не случилось, показатели все в норме. Прогноз благоприятный. Пока держим в реанимации. Довольны?
– Сойдёт, – кивнул я. – Благодарю.
Я бросил взгляд на его руки. Кольца у Горшкова я не заметил, но ведь он мог снимать его перед работой?
В любом случае это один из тех людей, кто угрожает мне напрямую. Достаточно ли его обиды на моего дядю, чтобы попытаться меня убить?
– А теперь пошли вон, – процедил Максим Игоревич. – Из моего кабинета.
– Всего доброго, – усмехнулся я.
– И передайте своему дяде, что я не забыл, – в спину мне добавил реаниматолог.
– Да всем плевать, если честно, – искренне ответил я и вышел из кабинета.
Неприятный разговор, но зато узнал, что с пациентом всё хорошо. Отлично.
Я глянул на часы. Близилась встреча с Чердаком, так что поспешил вниз.
Забрал куртку, вышел из приёмного отделения и отправился к кинотеатру.
Знакомая «лада» Чердака уже стояла на месте. Из приоткрытого окна в этот раз играла песня: «Я пьяный молодой, в бары как домой».
Ёлки-иголки, Чердак, что вообще за песни такие?
Я сел к нему в машину, поздоровался и тут же убавил громкость музыки. А то так даже свои мысли не слышал, не то что Чердака.
– Брат, Саня, привет, – тот особо и внимания не обратил. – Как ты?
– Да всё хорошо, – кивнул я. – Сам как? И кстати, как ты ездишь за рулём со сломанной рукой?
Гипс на правой руке Чердака всё так же присутствовал.
– Да я и не езжу, – признался тот. – Просто тачка так здесь и осталась, поэтому тебя решил в ней подождать. Заодно музыку послушать.
Это забавно. Но смеяться не стоит, Чердак – парень обидчивый.
– Вообще на следующей неделе контрольный снимок, может, уже снимут, – добавил он.
Это вряд ли, но разочаровывать его я тоже не стал.
– А как Настя и сестра? – продолжил я дружескую беседу. – Котёнок понравился?
– Сеструха вообще в восторге, и правда как будто чувствовать себя лучше стала, – бодро отозвался Чердак. – А Настёна начала намекать, что вместе нам, мол, жить пора. А я не хочу, брат! Свобода – она ведь так важна, верно? У меня дела в городе постоянные, а баба только отвлекать будет.
– Ну, наверное, – пожал я плечами. – Я не знаю.
Хотя сам тоже не заводил отношения, потому что пока что было не до этого. Но мы с Чердаком всё-таки немного разные люди, конечно.
– В общем, пока аккуратно сваливаю с этой темки, но там не знаю, – добавил Чердак. – За кота для Машки спасибо прям. Расцвела сестра моя.
Я кивнул. Рад был это слышать, ошибка Шарфикова в лечении сестры Чердака могла привести к катастрофе. Хорошо, что всё обошлось.
– Слушай, я по поводу Коляна, – перешёл я к главной теме. – Рыжий такой, из моей поликлиники. Который тебе в карты пятьдесят тысяч проиграл.
– Переговорщика прислал? – хмыкнул Чердак. – Зря, это ему не поможет. Саня, брат, я тебя уважаю, но карточный долг – это святое. Он должен мне сегодня к вечеру отдать деньги, иначе ему плохо будет.
Я вздохнул. Ну вот и угораздило меня в какой-то период жизни сдружиться с Чердаком. А ведь в этом тоже виноват Гриша, с этой своей любовью к Насте из цветочного.
– Чердак, я его знаю, и у него сейчас нет денег, – сказал я. – Можно ему отсрочку дать? На месяц хотя бы, а лучше на два.
– Саня, так дела не делаются, – возразил Чердак. – Что я за авторитет тогда, если меня сопляк будет кидать на бабки? Да меня уважать перестанут.
Железная логика.
– Я не говорю, что он тебя кинет, – возразил я. – Ему некуда деться будет, он же в поликлинике работает, с матушкой. Просто прошу дать ему пару месяцев отсрочки. Он отдаст, я готов за него поручиться.
Ведь если я поручусь – а он не отдаст, я и сам сделаю ему очень плохо.
– Поручишься за этого придурка? – удивился Чердак.
Да меня часто придурки окружают, мне не привыкать. Иногда беседа со скелетом кажется приятнее, чем со многими людьми.
– Да, – твёрдо кивнул я. – Поручусь.
Чердак задумчиво почесал целой рукой голову.
– Хороший ты человек, Саня, – заключил он. – Слушай, давай я дам ему отсрочку, хорошо. Два месяца, даже без счётчика. Но мне взамен твоя помощь нужна.
Кто бы сомневался.
– Снова кому-нибудь морду бить? – хмыкнул я.
– Не, махаться не будем, я пока травмирован, – Чердак ответил серьёзно. – С матушкой помоги мне.
Неожиданная просьба.
– А что с ней? – спросил я.
– Да живёт одна после того, как отец помер, – отозвался Чердак. – И что-то с давлением у неё, я таки понимаю. А ко врачу не идёт. Во-первых, там тоже этот гондон участковый, Шарфиков. А во-вторых, не доверяет врачам, мол, батю не спасли.
– Соболезную насчёт отца, – сказал я. – А что с ним было?
– Рак простаты, – ответил Чердак. – Спасибо, брат. Это давно было, но матушка считает, что врачи могли спасти. И теперь вообще не ходит к ним. А уж к Шарфикову я и сам больше никого не пущу.
Да к Шарфикову и я бы никого не пустил, чего уж там.
– А что ты от меня хочешь? – спросил я. – Раз она ко врачам не ходит?
– Так я вот план придумал, – гордо отозвался Чердак. – Пойдём сейчас к ней на обед. Мол, я друга привёл познакомиться. А ты так ненароком ей скажешь, чё попить от давления. Только не говори, что ты врач. Скажем, что мой новый друган просто.
Я задумался. Вообще обманывать пациентку нехорошо. Но если другого способа нет, то проблему со здоровьем надо решить хоть как-то.
Тем более по-другому мне не получить отсрочку для Коляна. Так что в любом случае надо соглашаться.
– Хорошо, давай попробуем, – кивнул я.
– Отлично, – Чердак хлопнул меня левой рукой по плечу. – Саня, брат, ты не пожалеешь! Матушка так вкусно готовит, что ты на неделю вперёд наешься!
Вряд ли я буду много есть, всё-таки продолжаю следить за здоровьем.
– Пошли, – кивнул я.
Мы вышли из машины, Чердак закрыл её, и мы отправились домой к его маме. Она жила в частном доме недалеко от центра. Небольшой кирпичный одноэтажный домик, очень аккуратный.
– Батя строил ещё, рукастый был, – с гордостью пояснил Чердак. – Проходи, Саня.
Мы вошли внутрь. Очутились в аккуратной прихожей.
– Матушка, мы пришли на обед! – крикнул Чердак. – Накрывай на стол!
К нам выглянула женщина лет шестидесяти, одетая в домашний костюм и мягкие тапочки. Внешне Чердак на неё совершенно не походил: она была невысокая, сухонькая, маленькая. Чердак же был крупным и высоким.
– Здравствуйте, – кивнула она. – Эдик, рада тебя видеть. Как друга зовут?
Эдик? Хоть узнал, как Чердака зовут по-настоящему. Похоже, имени своего он очень стеснялся, потому что бросил на меня быстрый взгляд и покраснел. Я сохранил невозмутимое лицо, мол, Эдик и Эдик.
– Александр, – представился я. – Можно просто Саша.
– Раиса Андреевна, – представилась женщина. – Очень рада, что у Эдика появился такой милый друг. Проходите, мойте руки и на кухню.
Она ушла готовить на стол, а Чердак Эдик проводил меня в ванную.
– И чтоб никому ни слова о моём имени, – строго сказал он мне. – Я Чердак.
– Я могила, – серьёзно кивнул я.
Главное, не заржать. Но я справился.
Мы вымыли руки, прошли на кухню. Раиса Андреевна уже разливала нам борщ по тарелкам.
– Только мне немного, – попросил я. – Я много не ем.
Она кивнула и сделала порцию поменьше. Мы уселись за стол.
– Ну так и где вы с Эдичкой познакомились? – спросила женщина.
– Да так, по случаю, – махнул рукой Чердак. – Матушка, хлеба ещё дай. Без хлеба-то как борщ есть?
Раиса Андреевна нарезала чёрный хлеб, поставила сметану. Прямо целый пир. Чердак трескал за обе щёки, попутно что-то рассказывая про свою жизнь. Не знаю, в курсе ли его мать вообще, чем занимается Чердак, но слушала она с интересом.
Когда она встала налить нам чай, я заметил, что она на секунду поморщилась.
– Снова голова, мам? – обеспокоенно спросил Чердак, незаметно кивнув мне.
– Давление снова сто шестьдесят было с утра, – кивнула Раиса Андреевна. – Никак оно не успокоится.
– У меня у матери такая же проблема, – невзначай сказал я. – Ей таблетки соседка посоветовала, и матушка говорит – всё как рукой сняло. Давление теперь как у молодой.
Раиса Андреевна посмотрела на меня с интересом. Не очень правильно делать то, что я сейчас делал, но куда деваться. Буду ссылаться на несуществующую соседку.
– А что за таблетки? – спросила она.
– Ко-Перинева, – я решил посоветовать хороший препарат. – Соседка по телевизору услышала про него. Комбинированный какой-то, и давление снижает хорошо. Там дозировка 8 миллиграмм, что ли…
Сделал вид, что задумался, хотя дозировку я помнил хорошо. Раиса Андреевна слушала очень внимательно.
– Да, восемь, – через пару мгновений кивнул я. – Очень хороший препарат, мама теперь совсем с давлением не мучается.
– Дай-ка запишу, – мама Чердака взяла блокнот и ручку. – Ко-Перинева, да?
Я кивнул.
– Спасибо, надо попробовать, – кивнула женщина.
Чердак подмигнул мне с благодарностью. Мы принялись пить чай, снова разговаривая ни о чём. Потом Чердак ненадолго оставил нас, отошёл в туалет.
– Вы же врач, да? – вдруг обратилась ко мне Раиса Андреевна.
Я с удивлением посмотрел на неё. Как она узнала?
– Я газету видела, – улыбнулась женщина. – Читала, как вы мужчине ногу спасли.
Точно, Аткарская газета. И ведь не подумал, что мама Чердака наверняка её читает.
– Да, врач, – признался я. – Ваш сын за вас переживал, поэтому попросил меня разыграть этот спектакль. Но препарат, который я посоветовал, в самом деле хороший. Вам надо следить за давлением, чтобы не было осложнений.
– Я и сама понимаю, – кивнула та. – И обязательно его попробую. Спасибо вам. Я рада, что у сына есть такой замечательный товарищ.
Чердак вернулся, и Раиса Андреевна резко прервала разговор. Только незаметно подмигнула мне, совсем как Чердак.
Вот теперь очевидно, что они похожи.
Мы собрались, я поблагодарил женщину за обед, и мы с Чердаком вышли на улицу.
– Слушай, отлично сыграл, она ничего и не заподозрила! – радостно заявил Чердак.
Ну да, ну да.
– Хорошо, – кивнул я. – Надеюсь, препарат начнёт принимать. Так что насчёт Коляна?
– Я своё слово держу, брат, – важно ответил Чердак. – Два месяца ему. До первого мая.
– Спасибо, – кивнул я.
– Бывай, брат, у меня ещё дела, – Чердак пожал мне руку и ушёл.
Я вздохнул. Достал телефон, позвонил Коляну. Тот ответил почти сразу, ждал звонка.
– Ну чего? – с волнением спросил он.
– Два месяца у тебя есть, – ответил я. – За это время надо долг вернуть. Не вернёшь – пожалеешь, обещаю.
– Верну, честное слово! – обрадовался Колян. – Спасибо, Саня!
– Теперь жди от меня заданий, – серьёзно сказал я и положил трубку.
Так, минус одна проблема, плюс один союзник. Не то чтобы союзник, но помощник. Чтобы разобраться с Власовым раз и навсегда.
А теперь пора к бабе Дуне. Проблемы проблемами, а уровень праны никто за меня не повысит.
Я пешком добрался до уже знакомой избушки, вошёл внутрь. Баба Дуня сидела на лавке со своим вязанием. Спицы ловко мельтешили в её руках, а внизу красовался длинный шарф.
– Пришёл, – кивнула она мне. – Здравствуй.
– Здравствуйте, – ответил я. – Да, на новое занятие.
Я задумался, рассказывать ли бабе Дуне про её внучку или нет, но она меня опередила.
– Варька заходила ко мне в тот вечер, – заявила она. – Угрожать пыталась.
По крайней мере, мне не придётся выбирать, рассказывать про ту встречу или нет.
– Угрожать? – удивился я.
– Да, волнуется она за тебя, – баба Дуня не прекращала вязание, хотя говорить об этом ей явно было тяжело. – Ивана мне простить не может. Сказала, что если с тобой что случится – я пожалею. Что рядом с тобой и так смерть ходит.
Она мне говорила нечто подобное. Правда, не про смерть, а про проблемы. Варя казалась мне всё более и более загадочной.
– Она приехала среди ночи, потому что ей приснился сон про меня, – рассказал я. – И она забеспокоилась обо мне.
– Добрая внучка у меня, чистое у неё сердце, – кивнула баба Дуня. – Но ты и сам непростой, правда ведь. Внучка рассказала, что чувствует в тебе много жизненной энергии, праны. Я не очень-то верю в это её учение философское, но она говорит, что ты отличаешься от всех. Это я и сама вижу.
Баба Дуня отложила вязание, посмотрела мне в глаза.
– Тебе пора правду сказать, Александр, – заявила она. – Ты ведь владеешь магией?
Глава 2
Я уставился на бабу Дуню. Меня только что раскрыли? Но как, если в этом мире совершенно не было магии?
Она смотрела спокойно и выжидающе. Взгляд голубых глаз пронизывал насквозь, и она ждала ответа.
Так, молчание, пожалуй, затянулось. Что же ей сказать? Я не думал, что вообще кому-то признаюсь про наличие у себя праны. Но тут выбора у меня не было.
Однако главную тайну, про перерождение из другого мира, я раскрывать был не намерен. Даже бабе Дуне. Неизвестно ещё, к каким последствиям приведёт эта информация.
– Да, я владею магией, – сказал я. – Целительской.
Баба Дуня кивнула. Спокойно, без удивления, без шока. Словно я просто подтвердил то, что она и так знала.
– Так я и думала, – просто сказала она.
Неожиданно.
– Как вы это поняли? – спросил я.
Баба Дуня не ответила. Отложила вязание, встала, подошла к столу. Налила две кружки травяного настоя, одну протянула мне.
– Садись, поговорим, – сказала она. Я сел напротив неё, взял одну кружку. Она продолжила: – Как я поняла? Не знаю. Увидела, почувствовала, ещё в самую нашу первую встречу. Тогда ты попросил обучать тебя травничеству для укрепления тела и духа. И я сказала, что это близко к правде, помнишь?
Я кивнул. Конечно, хорошо помнил нашу первую встречу. Тогда сразу понял, что она очень важна для меня.
– Я сразу почувствовала, что травы тебе нужны не для этого, – продолжила старуха. – И потом, в следующие встречи, я всё яснее это чувствовала. Беспокоилась, если уж по правде. Боялась тебя.
Это было удивительно. Я ни разу не подумал, что баба Дуня меня боится.
– И Егор Петрович посоветовал меня не обучать? – спросил я, вспомнив подслушанный разговор бабы Дуни и мужчины в тулупе.
– Да, он сказал подальше от тебя держаться, – честно ответила та. – А я не хотела. Боялась, но чувствовала, что надо обучать тебя. А потом внучка, спустя столько времени, ко мне заявилась, и я всё поняла.
Я попытался собрать все кусочки воедино.
– Вы только что сказали, что не верите в её учение о пране, – напомнил я.
– Так и не верю, – пожала старуха плечами. – Зато я поняла, что то, что она называет другой жизненной энергией – это магия. И всё сразу встало на свои места, я поняла, что чувствовала в тебе. И поняла, что для этого тебе и нужно травничество.
Я немного помолчал, сделал пару глотков настоя. Теперь мне надо было рассказать про себя часть правды, утаив перерождение. Сложно, но необходимо.
– Я с детства чувствовал эту энергию, но не знал, что это, – начал я. – Потом как-то разбил коленку, и она зажила сама. И я понял, что чем-то отличаюсь от остальных. Попытался поговорить с родителями, но они мне не поверили. Поискал информацию об этом – и ничего не нашёл. И понял, что лучше хранить это в тайне.
Баба Дуня слушала меня с интересом, не перебивала. По-моему, легенда звучала вполне правдоподобно, именно так бы всё и происходило в этом мире.
– А что ты умеешь? – спросила она, когда я замолчал.
– Я могу незначительно воздействовать на человека, например, облегчить боль, – сказал я. – Могу как будто бы почувствовать, с каким именно органом что-то не в порядке. Но сила моя слаба. И начав работать врачом, я подумал, что могу стать сильнее. Как-то раз я заметил, что сила внутри, которая концентрируется где-то в груди, словно растёт от фикуса, стоящего на окне.
– И ты решил заняться травничеством, – кивнула баба Дуня. – Умно. А потом судьба свела тебя со мной.
Это было абсолютно случайно, но мне и самому казалось, что нас свела судьба. Именно в тот день баба Дуня впервые решила вызвать врача, а никто не захотел сюда ехать. И к ней поехал я.
– Ты считаешь, что можешь лучше овладеть своей силой? – спросила баба Дуня.
Я кивнул.
– И ты считаешь, что в этом поможет травничество? – снова спросила она.
Я снова кивнул. Да, это знал из прошлого мира. Алхимия способствует прокачке магического центра.
Сейчас я был на первом уровне. Хотя в этом мире магия работала и не совсем так, как у меня. Например, сильную эмоцию я почувствовал всего раз, хотя свои способности не блокировал. Может, всё ещё недостаточно сил, чтобы чувствовать других людей?
Зато пару раз мне удалось сделать то, что свойственно более высоким уровням магической силы. На стрелке с Чердаком я вызвал кратковременный сосудистый спазм, тем самым одержав победу в итоге. И второй раз я помог Кораблёву с инфарктом. Тогда я вызвал перегрузку своего магического центра и не мог вообще пользоваться праной. Пока Варя, внучка бабы Дуни, не напоила меня отваром.
Вторую порцию которого, кстати, я пью до сих пор. Но прану это больше не увеличивает, лишь поддерживает меня в тонусе.
– Тебе надо держать в тайне этот секрет, – тем временем серьёзно сказала баба Дуня. – Люди меня-то ведьмой считают, а тебя так вообще сторониться начнут.
– Я понимаю, – ответил я. – Так и делаю. Но раз вы теперь знаете, то продолжите обучать меня травничеству?
Мне по-прежнему надо было знать о травах и их особенностях в этом мире. Только так я научусь варить отвары, которые будут помогать лично мне.
Баба Дуня задумалась.
– Я всегда знала, что травы обладают силой, – сказала она. – Но и не думала, что они помогают с магией. Что могут её восстанавливать.
Она посмотрела на меня.
– Я не знаю, есть ли ещё такие, как ты, – сказала она. – Но да, я помогу тебе. И никому не раскрою твою тайну.
Баба Дуня ещё немного помолчала.
– Мне всегда казалось, что Иван тоже был особенным, – добавила она. – Но не знаю, правда ли это. Сгорел парень довольно быстро, и внучка мне этого так и не простила.
– Она простит, – сказал я. – Вашей вины тут нет, и она это поймёт.
Баба Дуня горько усмехнулась.
– Надеюсь, – кивнула она. – Что ж, раз ты рассказал мне такую важную тайну, то сделаю тебе подарок. Корень лопуха можешь мне не искать, до весны не найдёшь.
Я не выдержал и рассмеялся. Всё-таки очень забавно прозвучало это её заявление. Баба Дуня и сама не сдержала улыбки.
– Договорились, – улыбнулся я.
– Тогда давай продолжим обучение, – скомандовала баба Дуня.
Мы прозанимались до самого вечера. Баба Дуня продолжала рассказывать про травы, я проверял, какие из них влияют на мою прану.
Сила потихоньку, очень медленно, но росла. Я чувствовал это. Мне ещё очень далеко даже до второго уровня, но в этом мире развитие будет медленным, я уже смирился.
Закончили мы ближе к десяти вечера, и я отправился домой.
– Какой ещё Белик, ты совсем ку-ку⁈ – я ещё из-за закрытой двери услышал возмущённый голос Гриши.
Ну что там опять происходит? Открыл дверь и застал в прихожей и его, и Стасю.
– Лучше, чем Денис всяко, – отозвалась девушка. – Или Игорь. Что вообще за имя для кота – Игорь⁈ Никто так никогда котов не называет!
Я остановился в дверях и принялся наблюдать за спором. Они прямо как семейная парочка.
Стояли напротив друг друга, а между ними сидел наш котёнок. Белый с серыми пятнами. И невозмутимо мыл мордочку лапкой. Похоже, его совершенно не волновало, как его зовут.
– А Белик – это вообще не имя! – возмутился Гриша. – Кличка для дворняги.
– Белик – это прекрасное имя! – заявила Стася. – Он же белый, дурень! Белик, Беляш, Белоснежка.
– Белоснежка⁈ – Гриша взъерошил и без того лохматые волосы. – Он мальчик, алё! Я лично видел у него яйца!
– Подробности твоей личной жизни меня не интересуют, – отрезала Стася.
Я прыснул со смеху. Не удержался. И парочка наконец-то обратила на меня внимание.
– Саша, здорово, – первым поздоровался Гриша. – Скажи ей, что она совсем сбрендила!
– Я вам печенье овсяное принесла, сама испекла, – ответила Стася. – И мы вот имя для котёнка выбирали.
– Я слышал, – усмехнулся я. – Как и весь подъезд, наверное.
Двое покраснели. Я снял куртку и ботинки, взял котёнка на руки, прошёл в комнату. Стася и Гриша прошли за мной. Девушка осмотрела нашу комнату.
– Свободно тут у вас, – прокомментировала она.
– Аскетичный образ жизни – признак высокого ума, – важно заявил Гриша.
– Или отсутствия денег, – добавил я. – Садись, у нас есть целая одна табуретка.
Стася уселась на неё, поставила контейнер с печеньем на подоконник. Гриша расположился на своём матрасе, а я на своём. Втроём мы немного помолчали.
– Может, Пончик? – предложила Стася.
– Это вообще имя хомяка! – отозвался Гриша. – У тебя фантазии как у зубочистки.
– Не знала, что ты вообще в курсе существования зубочисток, – фыркнула Стася. – Сам тогда предлагай!
Я решил вмешаться.
– Так, каждый берёт бумажку и пишет одно имя, – заявил я. – Потом случайным образом вытянем одно из них, так котёнка и назовём.
– Отличная идея, – обрадовалась Стася. – Вот так и поступим.
Гриша насупился.
– А почему она вообще с нами выбирает? – спросил он. – Она даже не живёт тут!
– Стася принесла нам печенье, а вчера накормила ужином, – отрезал я. – Так что она тоже имеет право выбрать имя. Всё, больше никаких споров.
Стасе пришлось сбегать к себе за бумагой и карандашами. У нас этого ничего не было. Каждый расположился и принялся писать свои варианты имён. Котёнку до сих пор было фиолетово, что происходит вокруг.
Гриша злорадно похихикал, Стася бросила на него короткий взгляд. Наконец всё было готово.
Я перемешал бумажки и вытянул одну.
– Федя, – озвучил я выпавший вариант.
Гриша и Стася удивлённо уставились на меня.
– Федя? – хором переспросили они.
– Да, – это была моя бумажка. – Он похож на Федю. Можно Фёдор, если захотите.
Котёнок внезапно поднял голову и мяукнул.
– Одобрено, – усмехнулся я. – Всё, спор окончен.
– Ну, Федя так Федя, – пожал плечами Гриша. – Почему бы и нет.
– Мне тоже нравится, – кивнула Стася. – Федя.
Она погладила котёнка.
– Ладно, мне пора, – поднялась она. – Завтра на работу же. Спокойной ночи.
– Не заблудись по пути домой, – отозвался Гриша.
Она бросила на него быстрый взгляд и скрылась за дверью. Я тяжело вздохнул.
– Ну вот что ты к ней так цепляешься? – спросил я у Гриши. – Хорошая девушка, печенье вот притащила.
– А нечего ей потому что, – ответил снова железным аргументом друг. – Давай чай пить!
Я соорудил ещё и ужин из варёных яиц и овощного салата. Большее пока что не приготовить. Продуктов нет. Мы поужинали и поели печенья на десерт. Вкусное, кстати.
– Едим стоя, как лошади, – вздохнул Гриша. – Что ж за жизнь такая.
– Ничего, уже завтра должен вопрос с деньгами решиться, – успокоил я его. – Так что скоро займёмся обустройством нашего жилища.
Мы поели и легли спать. Завтра был рабочий день и надо было выспаться.
Утро понедельника началось бодро. Общий подъём, Гриша даже решил вместе со мной сделать зарядку. Затем душ по очереди, завтрак такой же, как и ужин. И выход на работу.
Гриша отправился в школу, я – в поликлинику. На улице уже начиналась весна. Светило солнце, снег наконец-то начал таять.
Настроение тоже было отличным. Переезд в новую квартиру, канализация и туалет, вчерашние уроки алхимии с бабой Дуней, предстоящее увольнение Власова. Мир прекрасен.
Пришёл в регистратуру за своими картами. Меня тут же поймала Виолетта.
– Александр Александрович, доброе утро, – улыбнулась она. – Вы сегодня прямо сияете. Что-то хорошее случилось?
– Просто настроение хорошее, – улыбнулся я. – Вита, у меня как раз к тебе был вопрос.
Девушка мгновенно покраснела. Да что ж все женщины краснеют при каждой возможности?
– Вы по поводу выходных? – спросила она.
– Ну да, – кивнул я. – Хотел узнать, кто работал в регистратуре в эту субботу?
– А, – она немного расстроилась. – Вы об этом. Ксюша работала. А что?
– Надо просто кое-что спросить у неё, – пожал я плечами. – Спасибо.
Виолетта, чем-то разочарованная, отошла. А я принялся рассматривать регистраторш, гадая, кто из них Ксюша. Лично мне с Ксюшами ещё разговаривать не приходилось.
Впрочем, довольно быстро одна из них обратилась к другой по имени, и Ксюша была найдена.
Это была женщина лет тридцати пяти, плотная и невысокая. Круглое лицо, чёрные волосы, карие глаза.
– Доброе утро, – обратился я к ней. – Меня зовут Александр Александрович, я врач-терапевт.
– Да я знаю, – кивнула она. – Про вас теперь вообще все в курсе, после статьи той!
Статья, точно. Постоянно про неё забываю.
– Я хотел спросить, пока вы дежурили в субботу, кто-то приходил за ключами, помимо дежурного терапевта? – спросил я. – И кстати, кто дежурил?
