Текст книги "Изгой Высшего Ранга. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 55 страниц)

Глава 7

Сознание вернулось резко, словно кто‑то щёлкнул выключателем в моей голове.

Я открыл глаза, ожидая увидеть знакомый белый потолок больничной палаты. Уже, блин, привык к этому виду за последние недели.

Но вместо этого увидел странное мерцание. Какая‑то жидкость окружала меня со всех сторон. Почти прозрачная, с лёгким голубоватым отливом. Я находился внутри какой‑то медицинской капсулы и парил в ней, словно в невесомости. Тело покачивалось в такт едва заметным потокам.

Ну прекрасно. Меня что, засунули в аквариум?

К лицу была прижата плотная маска. От неё тянулись трубки куда‑то наверх, к поверхности капсулы. К рукам прикреплены капельницы, тонкие иглы уходили под кожу в нескольких местах. Я насчитал четыре штуки.

Первым делом я пошевелил пальцами. Правая рука отозвалась не сразу, а только через пару секунд. Левая тоже.

Потом я проверил ноги. Согнул колено, покрутил ступнёй. Пальцы на ногах тоже шевелились.

Тело меня слушалось. Уже хорошо.

Значит, не инвалид. По крайней мере, в физическом смысле. А вот что стало с магическими каналами после той перегрузки – это ещё большой вопрос. Я хорошо помнил боль, которая разрывала тогда тело изнутри.

После такого можно было ожидать чего угодно.

Система, анализ состояния.

[Анализ завершён]

[Магические каналы: были повреждены на 47 %]

[Статус: частично восстановлены]

[Примечание: критически повреждённые участки удалены. Взамен выращены новые каналы]

Удалены и выращены новые – это вообще как? Не знал, что такое возможно. Обычно если магический канал повреждён, то он отмирает. Растворяется в энергетическом поле организма. И больше уже никогда не работает.

Тем более, Система говорила о необратимых изменениях. Хотя в каком‑то смысле так и получилось. Ведь она не может восстановить утраченные каналы. Поэтому она их удалила и вырастила новые. Сделала со мной то же самое, что произошло в момент получение мной Дара.

[Пояснение: Система использовала ресурсы организма для замещения каналов]

[Процесс занял 6 суток 14 часов]

[Текущее состояние: 53 % каналов функционируют нормально. 47 % – нестабильны, требуют развития]

[Проводимость энергии: снижена на 41 %]

[Рекомендация: постепенные тренировки для стабилизации новых каналов]

Шесть суток… Почти неделю я провёл в отключке. Новый личный рекорд. Прошлый был три дня, кажется. Прогрессирую, ничего не скажешь.

А судя по сведениям системы, она провела что‑то вроде магической операции. Удивительная вещь, поскольку она сделала невозможное. Считается, что магические каналы не восстанавливаются после подобного.

Я посмотрел на свои руки сквозь мерцающую жидкость. Кожа выглядела нормальной. Бледной, чуть сморщенной, но никаких багровых пятен от лопнувших капилляров. Словно того кошмара в пещере и не было.

Хотя нет… Вот тонкие белые линии на ладонях и запястьях. Едва заметные шрамы. Следы от того, как кожа трескалась под давлением энергии.

Так, значит половина каналов у меня новые. Но при этом тонкие и нестабильные. Как в самом начале, когда я только получил Дар Громова. Придётся снова их развивать.

Ладно. Могло быть намного хуже. Я мог вообще не проснуться.

Огляделся, насколько позволяла колба. За толстым стеклом виднелось светлое помещение. Белые стены, какие‑то приборы с мигающими лампочками, мониторы с графиками.

Через пару минут дверь открылась.

Я ожидал увидеть Дружинина. Он обычно первым появлялся после моих пробуждений. И наверняка сказал бы что‑нибудь в стиле: «вы опять проспали целую вечность, Глеб Викторович».

Но вместо него пришёл Алексей Монов. Он выглядел паршиво, по‑другому не скажешь. Тёмные круги под глазами и щетина на подбородке его не красили. Форма была помятая.

Скорее всего, он долго оставался тут и следил за моим состоянием. Потому что чувствовал ответственность за меня. Значит, я и правда чуть не умер, раз он так переживал.

– Глеб, – он подошёл к колбе и положил ладонь на стекло. – Ты очнулся. Наконец‑то.

Голос доносился глухо, словно со дна колодца. Колба искажала звуки, делала их далёкими.

Я кивнул. Говорить не мог, поскольку маска мешала.

Алексей пару секунд помолчал. Посмотрел на меня, и в его глазах я увидел облегчение. Ещё одно доказательство тому, что командир беспокоился.

Потом Алексей заговорил снова, и его голос слегка надломился:

– Во‑первых, я хочу извиниться.

Он отвёл взгляд. Посмотрел куда‑то в сторону, на мониторы с бегущими графиками.

– Если бы не моё решение идти в разлом, ничего этого бы не случилось. Ты бы остался цел, – он тяжело вздохнул. – Мы могли работать снаружи, дождаться, пока твари выйдут сами. Как делают все нормальные группы.

Он сжал руку в кулак. Явно чувствовал свою вину за произошедшее.

– Но я хотел показать вам настоящую практику. Хотел, чтобы вы увидели, что такое настоящая работа боевого мага, чтобы запомнили этот опыт на всю жизнь, – он горько усмехнулся. – И чуть не угробил тебя. Блестящий план, да?

Я покачал головой. Хотел сказать, что не виню его. Что практика в разломах тоже нужна. Что без таких испытаний я никогда не стану сильнее. И что мы столкнулись с тем, что никто не мог предвидеть – аномальная тварь А‑класса в D‑ранговом разломе. Такое встречается крайне редко.

Магия всегда делает монстров куда опаснее. Но судя по официальной статистике, такие монстры обычно появляются в разломах В‑класса и выше. Для D‑класса это настоящая аномалия.

Мне хотелось о многом расспросить Алексея, но маска не давала произнести ни слова. Хотя кажется, он и так всё понимал.

Замаскированные разломы тоже встречаются один на тысячу. Начинает казаться, что и здесь виновато моё везение. Словно меня благословил какой‑нибудь бог удачи, и теперь она работает на всё подряд.

Если вероятность выжить мала, я обязательно попадаю в этот процент. Если есть хотя бы малый шанс наткнуться на высокоранговую особь в разломе низкого класса, то я обязательно её встречу.

Но это точно не боги. В них я не верю.

Скорее это дело рук Системы, сидящей в моей голове. С её помощью я легко объясняю своё выживание, ведь она напрямую воздействует на меня. Но может ли она также влиять на разломы?

[Доступа к разломам не имеется]

[Предупреждение: скоро аномалии будут происходить всё чаще]

Громов об этом предупреждал. Но не об аномальных разломах, а о частоте их появления.

Видимо, помимо увеличения числа разломов, увеличится и их сложность. По сути, прямо сейчас я уже это наблюдаю на своей шкуре.

– Во‑вторых, – Алексей поднял взгляд на меня – Хочу поблагодарить тебя от себя и от всей команды.

Он говорил медленно, подбирая слова. Словно репетировал эту речь много раз, но всё равно не был уверен, правильно ли делает.

– Я проанализировал, что произошло там, в гнезде. Много раз прокрутил эти события в голове. Ты разорвал ментальный контроль твари через перегрузку собственных каналов.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Мне доводилось видеть такое раньше. Когда маги не щадили себя ради других. Обычно это заканчивалось для них очень плохо.

Громов поступил так же, спасая Санкт‑Петербург от разлома S‑класса. Он был настоящим героем.

– Ты был на грани, Глеб. Твои каналы уже начали разрываться, – он сглотнул. – И при этом ты ещё смог уничтожить тварь А‑класса. С телом, которое разваливалось на части.

Алексей покачал головой.

– Честно? Я до сих пор не понимаю, как ты выжил после создания чёрной дыры. Это какое‑то чудо. Или ты знаешь что‑то, чего не знаем мы.

Не я знаю, а Система. Она запустила аварийный протокол и смогла заменить повреждённые каналы.

Алексей снова помолчал. Потом сказал, глядя мне в глаза:

– Мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. Там, в разломе. Посмотри внимательно на свои руки.

Я опустил взгляд к ладоням. Слегка поднял их.

Сначала ничего необычного не заметил. Обычная кожа, чуть бледная. Обычные вены, синеватые под тонким слоем кожи. Тонкие шрамы на запястьях. Ничего особенного…

Стоп.

По вене пробежала ярко‑зеленая светящаяся полоска. Она скользнула от запястья к локтю, пульсируя в такт сердцебиению. И тут же исчезла.

Это ещё что такое?

Я уставился на руку. Через секунду зелёная вспышка под кожей повторилась.

Посмотрел на вторую руку. Там было то же самое. Зелёное свечение пульсировало где‑то глубоко, появляясь на мгновение и снова пропадая.

– Эссенция жизни, – пояснил Алексей. – Я вколол её тебе там, в пещере. Сразу после того, как ты отключился.

Эссенция жизни, значит. Видимо, я выжил не только благодаря Системе. Здесь сыграл роль целый ряд внешних факторов. Иначе как везением я это точно не назову.

– Иначе мы бы не донесли тебя до выхода, – продолжил Алексей чуть тише. – Ты уже переставал дышать, Глеб. Пульс почти не прощупывался. Я думал, что мы тебя теряем.

Он говорил искренне. И несмотря на то, что это спасло мою жизнь, Монов продолжал чувствовать свою вину.

– Это экспериментальная разработка, – Алексей опустил взгляд. – Очень редкая. И очень непредсказуемая. На каждого мага она действует по‑разному. Сама по себе эссенция даёт усиленную регенерацию – раны заживают в десять раз быстрее, пока не закончится действие. Но после остаются побочные эффекты. И они как раз не всегда полезные. Нельзя предугадать, как эссенция поведёт себя в твоём организме.

Вот уж весело, ничего не скажешь. Мало мне было Системы, теперь ещё какая‑то светящаяся зелёная штуковина бегает по венам. Хотя если она спасла мне жизнь, грех жаловаться.

Я указал на маску. Хотел расспросить про эссенцию подробнее. Хотя бы узнать примеры побочных эффектов, которые проявлялись у других.

Может, у них рога отрастали. Или они начинали светиться в темноте.

– Сейчас позову врачей, – кивнул Алексей. – Они достанут тебя из капсулы. Мы ещё сможем поговорить позже, когда тебя выпишут. У нас для этого скоро будет много времени.

Ещё и непонятно, что он имел в виду под последней фразой. Надеюсь, его не перевели на должность моего куратора. Ибо этот маг создан для битв, а не для присмотра за новичками.

Он уже развернулся к двери, но остановился на полпути и обернулся.

– И ещё, пока ты был в отключке, к тебе приходили посетители. Моя команда, конечно. Потом ребята из твоей группы, каждый день заглядывали.

Лёгкая улыбка тронула его губы впервые за весь разговор.

– И ещё одна девушка приходила, не из Академии. Представилась Дашей. Она была здесь дважды. Сидела рядом с капсулой, что‑то рассказывала тебе.

А ведь выходит, я пропустил вторую встречу, о которой мы договорились перед моей практикой. Даша узнала о произошедшем и пришла меня навестить. Это было приятно.

Алексей ушёл, и я остался один. Врачи же пришли только минут через десять.

Двое мужчин в белых халатах. Один постарше – седой, с аккуратной бородкой. Второй моложе, лет тридцати на вид, с планшетом в руках.

– Показатели в норме, – сообщил молодой, глядя на экран. – Витальные функции стабильны. Регенерация завершена на девяносто четыре процента. Можем начинать извлечение.

Извлечение. Звучит так, будто я деталь какого‑то механизма. Не самое приятная сравнение.

Седой медик подошёл к панели управления сбоку от капсулы. Нажал несколько кнопок. Что‑то монотонно загудело где‑то внизу.

Жидкость в колбе заволновалась. Снизу открылись клапаны, и мерцающая субстанция начала уходить. Я чувствовал, как потоки тянут меня вниз, к самому основанию.

Я медленно опустился на дно колбы. Ноги коснулись холодной, скользкой поверхности. Но я устоял.

Значит, мышцы не успели атрофироваться. Уже неплохо.

Капсула с тихим шипением разъехалась в стороны, открывая проход. Прохладный воздух ударил в лицо, но после тёплой жидкости он показался ледяным.

Молодой врач подошёл и начал осторожно отсоединять капельницы.

– Сейчас снимем маску, – предупредил он. – На счёт «три» сделайте глубокий вдох и задержите дыхание. Раз… два… три.

Я вдохнул. Он отстегнул крепления и снял маску с моего лица.

Первый вдох свободной грудью был просто восхитительным. Никогда не думал, что буду радоваться запахам больницы.

– Как себя чувствуете? – спросил седой врач, наблюдая за мной.

– Нормально, – мой голос звучал хрипло, словно я не говорил целую вечность.

Молодой протянул стакан с водой. И я выпил его залпом. Потом попросил ещё один. И ещё.

Затем мне принесли полотенца и больничную одежду. Я наконец смог одеться. Ведь в этой колбе я плавал абсолютно голым. Наверное, девушкам было неловко меня навещать. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Что это была за жидкость? – спросил я, кивнув на опустевшую колбу. – В которой я плавал.

– Регенерационный раствор, – ответил седой врач. – Ускоряет восстановление тканей, поддерживает мышечный тонус, предотвращает образование пролежней. Плюс насыщает организм питательными веществами.

– Без него после случившегося вам бы пришлось заново учиться ходить, – добавил молодой. – А так – вон встали и пошли.

Полезная штука. Видимо, она смогла сократить время моего восстановления в несколько раз. И это ещё один из факторов, почему после всего произошедшего я сейчас стоял на ногах.

Правда, медики не собирались меня отпускать. И следующий час прошёл в тестах.

Кажется, врачи проверили абсолютно все показатели, которые только возможно. Но всё это я проходил почти на автомате. Тело работало нормально. Даже лучше, чем я ожидал после такой перегрузки. Мышцы не атрофировались, координация в норме, сила почти не упала.

Спасибо регенерационному раствору, эссенции жизни и Системе.

Последним был забор крови. Из меня взяли три пробирки. Молодой врач хмурился, глядя на мою кровь, ведь она слегка отливала зеленоватым.

– Отправим на расширенный анализ, – сказал он седому, и тот кивнул. – Нужно понять концентрацию и динамику.

Наконец они закончили. Старший врач удовлетворённо хмыкнул, просматривая результаты:

– Физически вы в полном порядке. Даже лучше, чем в полном. Некоторые показатели выше нормы.

– Это хорошо или плохо? – уточнил я.

А то они ведь могут меня ещё на неделю оставить, пытаясь понять, почему же показатели возросли. Знаю я этих медиков, им только волю дай.

– Пока непонятно. Нужно наблюдение. Переводим вас в обычную палату для финального мониторинга.

– Когда меня выпишут? – это меня сейчас интересовало больше всего.

Старший медик усмехнулся и ответил:

– Зная вас, Глеб Викторович, то к вечеру. Если, конечно, не сбежите раньше.

Видимо, тут уже все врачи в курсе, как мне не нравится задерживаться после пробуждения. Хотя я ещё ни разу не сбегал! Но и они пока не настаивали на наблюдении в больнице.

Палата оказалась той же, где я просыпался в прошлый раз. По телу разливалась лёгкая слабость, поэтому я решил полежать, пока медики не закончат со своими исследованиями. Сейчас они ждут результатов анализов крови и на их основе уже собираются делать какие‑то выводы.

Я же пытался понять, что изменилось в моём теле. Словно одна его часть была родная, знакомая. А другая – совсем чужая и непослушная.

Энергия текла неравномерно. В старых каналах она передвигалась свободно и легко. В новых она спотыкалась, застревала на стыках. Как вода в трубах с разным диаметром.

Я попробовал направить немного энергии в правую руку. Получилось, но с задержкой. С левой обстояло ещё хуже. Там новых каналов больше.

Система, подробнее о состоянии каналов.

[Детальный анализ магических каналов]

[Основные магистрали: функционируют на 89 %]

[Вторичные каналы: функционируют на 67 %]

[Периферийные каналы: функционируют на 34 %]

[Общая проводимость: 59 % от оптимальной]

[Прогноз полного восстановления: 2–4 недели при регулярных тренировках]

Две‑четыре недели – это ещё нормально. Опять же, могло быть намного хуже.

[Дополнительно: обнаружено неизвестное вещество в кровеносной системе]

[Идентификация невозможна – вещество отсутствует в базе данных]

[Наблюдаемый эффект: стимуляция клеточной регенерации, ускорение метаболизма]

[Возможны дополнительные аномалии]

Это эссенция жизни. Но даже Система не может её толком распознать.

Вскоре дверь открылась, и вошёл Дружинин.

– Поздравляю, – он улыбнулся своей обычной усталой улыбкой. – Вы снова среди живых.

– Стараюсь как могу, – вернул я улыбку.

Куратор прошёл к стулу у кровати и сел. Выглядел он лучше, чем Алексей, но тоже был уставший. Видимо, эта неделя далась всем нелегко.

– Как себя чувствуете? – задал он дежурный вопрос, но в его голосе слышалась искренняя забота.

– Нормально. Думаю, за пару недель окончательно восстановлюсь.

Он кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

– А как остальные? – спросил я. – Лена, Денис, Саня?

– В порядке. Физически все целы. Психологически… – он замялся. – Лена первые дни плохо спала, пришлось отвести её к ментальному магу, чтобы убрал последствия. С остальными всё хорошо.

Я улыбнулся. Радует, что больше никто не пострадал.

– Мне теперь долго не видать практики? – уточнил я. Думал, что после такого ФСМБ надолго запретит мне приближаться к разломам.

Дружинин удивлённо приподнял бровь.

– Почему же? Ректор считает, что вы отлично справились.

– Серьёзно? – деланно удивился я. – Я же чуть не погиб. Половина каналов повреждена. Это называется «отлично справились»?

– По мнению ректора – да, – Дружинин поморщился, давая понять, что сам он другого мнения. – Вы уничтожили тварь А‑класса, спасли команду и выжили. Для практики в разломе это более чем достойный результат. Я, как и многие, обязан вам жизнью.

Странные у ректора критерии оценки. Но спорить я не стал. Ведь должен быть в этом какой‑то смысл.

– Как только восстановитесь, – продолжил куратор, – можете снова выходить на практику с командой Громова. Правда, есть одно условие.

– Какое? – я удивился, что мне вообще позволят снова с ними взаимодействовать после случившегося.

– Больше никаких походов внутрь разломов. Работаете только снаружи. Ждёте, пока твари выйдут сами.

– Это из‑за меня?

– Не только. После того, как вы открыли новый способ зачистки, началась цепная реакция, – Дружинин покачал головой.

Я насторожился.

– В смысле?

– За всё это время пятьдесят четыре группы решили попробовать свои силы внутри разлома. По всей стране.

– И сколько не вернулись? – я догадался, в чём суть.

– Три группы не вернулись.

Три группы. По пять‑шесть человек в каждой. Значит, пятнадцать‑двадцать магов погибло. Потому что увидели мой пример и неправильно рассчитали свои силы.

– Это не ваша вина, – сказал Дружинин, словно прочитав мои мысли. – Вы не знали, что так получится. И они, в конце концов, взрослые люди, сами принимали решения.

Это звучало логично. Но легче от этого не стало.

– Разломы непредсказуемы, – добавил куратор. – Иногда внутри нет ничего опасного. Пара тварей низкого ранга, и всё. А иногда встречаются аномалии, как у вас. Тварь А‑класса в D‑ранговом разломе, которая даже не Альфа, никто не ожидал встретить. Статистически это почти невозможно.

«Почти» – ключевое слово. Начинает казаться, что в моём случае возможно всё невозможное. На самом деле надо проверить эту теорию.

– Начальство ФСМБ выпустило постановление, – Дружинин достал телефон и показал документ на экране. – Вход в разломы теперь разрешён только при объективной необходимости. Никаких «посмотреть и проверить себя».

– Разумно, – согласился я.

Хотя внутри понимал: рано или поздно придётся снова зайти внутрь. Только там можно получить реальный опыт. Там меня ждут испытания, которые и делают сильнее.

Дружинин остался со мной, продолжая делиться новостями. Да и некоторые интересные случаи из своей практики рассказал.

А к вечеру меня уже выписали.

Врачи провели ещё один контрольный осмотр, убедились, что всё в норме. Дали рекомендации: не перенапрягаться, избегать сильных нагрузок на каналы, при любых странных ощущениях сразу бежать к медикам.

А ещё сказали, что эссенция жизни никак не влияет на мои показатели крови. Но как её извлечь из организма – они тоже не знали.

Мы с Дружининым вышли из медблока и направились к выходу.

– Вас тут посылка ждёт, – сказал охранник на входе в общежитие.

Он протянул картонную коробку среднего размера. На ней был написан только мой адрес и имя, больше ничего.

– Её проверяли? – уточнил я.

А то мало ли, вдруг это Ладковский захотел привет из тюрьмы передать.

– Разумеется. Просканировали детекторным артефактом. Никаких аномалий, никакой магии. Обычная посылка, – отчеканил дежурный.

Я взял коробку и открыл прямо в холле.

Внутри лежал новенький смартфон в заводской упаковке. Тот самый, который я заказал перед практикой. Потратил на него половину своих накоплений, но выбрал себе хороший агрегат.

Кстати, именно из‑за этого заказа я тогда опоздал на сбор группы. Никак не мог выбрать модель. Всё‑таки дорогих телефонов у меня никогда не было.

– Хороший выбор, – заметил Дружинин, глянув на коробку. – Последняя модель?

– Да, последняя, – кивнул я, проводя пальцем по новому сенсорному экрану

– На практику его лучше не брать, – посоветовал куратор.

– Знаю. Техника рядом с разломами долго не живёт. Мой прошлый телефон так и сдох.

– Магическое излучение разрушает электронику. Чем ближе к разлому и чем дольше воздействие, тем быстрее. Некоторые артефакты могут защитить, но они дорогие, и обычно мы их не используем. Государство выделяет их только для исследовательских групп, которые изучают сами разломы перед приходом оперативников.

Полезная информация. Надо будет узнать про эти артефакты подробнее. Может, в будущем это мне пригодится.

В общежитии на моём этаже было тихо. Всё‑таки вечер воскресенья, и большинство студентов либо отдыхают в комнатах, либо ушли куда‑то развлекаться.

Я открыл свою дверь. Комната выглядела так, как я её оставил неделю назад. Кровать заправлена, стол чистый. Старый телефон лежал на тумбочке с погасшим экраном.

Первым делом я попробовал его включить. Но экран не реагировал. Кнопки тоже. Даже когда подключил к зарядке – ноль эффекта.

Царствие ему небесное. Верой и правдой служил три года. Пережил падения, удары, дождь. А разлом добил его окончательно.

Я достал симку и переставил её в новый смартфон. Включил его. Дождался, пока загрузятся все приложения.

Первым делом нашел тот самый групповой чат. И отправил ребятам сообщение:

«Народ, я очнулся. Всё нормально».

Ответы посыпались почти сразу:

@Лена: «Ура!!! Глеб, мы так переживали!»

Три восклицательных знака. Вот это радость у неё, я даже не ожидал такой реакции.

@Саня: «Отлично. Рад, что ты в норме. Когда на занятия? Если будешь и дальше много пропускать, то потом будет сложно наверстать. А может, я вовсе обгоню тебя в академическом рейтинге!»

Прагматичный, как всегда. А ещё и на соревновательный эффект надавил, ведь у Академии есть рейтинг успеваемости.

@Денис: «О, красава! Я же говорил, что он выкарабкается. А ты мне что говорил: „да походу, нам надо другую команду искать“. Саня‑Саня…»

Я улыбнулся. Хорошие они ребята всё‑таки. Хотя и со своими тараканами. Денис иной раз говорит то, о чём было бы лучше промолчать, слишком прямой человек. В отличие от Сани, который упорно прячет своих тараканов.

«Завтра увидимся на занятиях» – написал я.

@Лена: «Точно придёшь? Может, тебе ещё отдохнуть надо?»

«Вот на лекции по теории магии и отдохну» – шутливо ответил я.

Потом начали приходить старые сообщения. Те, что не дошли, пока старый телефон был выключен и неисправен.

Там были и уведомления от академии, и расписание, и объявления, и даже какая‑то рассылка. И сообщение от Даши. Отправлено четыре дня назад:

«Видела в новостях, что произошло на практике. Ты произвёл настоящий фурор! Спас целую команду от какой‑то ужасной твари!»

В новостях? Стоп. Это что, показывали по телевизору? Там же не было журналистов. Хотя опять же… с моей удачей глупо было рассчитывать, что это останется незамеченным.

«Смотрела интервью мага Алексея. Он много про тебя рассказывал. Я была очень впечатлена. Поправляйся скорее» – второе сообщение от неё.

И потом пришло ещё одно:

«И постарайся в следующий быть аккуратнее. Пожалуйста. Я за тебя переживаю».

Я набрал ответ:

«Спасибо. Уже в норме. Извини, что опять не смог прийти на встречу. Можем перенести на выходные».

Ответ пришёл через пару минут, она была онлайн:

«Конечно можем. Только в этот раз постарайся не попасть в реанимацию накануне».

«Постараюсь. Но ничего не обещаю)»

«Понимаю. Ты же маг S‑класса. У вас это, похоже, профессиональный риск)))»

Она поняла мою иронию. Но несмотря на смайлики, ответила серьёзно. И была права. Профессиональный риск – это мягко сказано.

Следующим уведомлением было новое расписание занятий. Его присылали каждую неделю, и каждый раз оно чем‑то отличалось от предыдущего.

Я развернул вложение и пробежался глазами. Шесть занятий по пространственной магии. Отлично. Мне надо восстанавливать контроль. Пять по теории магии – скучно, но ожидаемо. Пять лекций по продвинутой артефакторике. Много, но терпимо. Особенно с учётом того, что мне надо разобраться с печатью ректора.

Десять занятий по высшей математике. Что⁈

Я перечитал. Три раза. Может, опечатка?

Но нет, мне не показалось. Десять занятий. Двадцать академических часов в неделю. Это больше, чем вся магическая подготовка вместе взятая!

До этого у меня было две математики в неделю. И я уже считал это пыткой. Несмотря на то, что Харин говорил о важности этих занятий для расчёта своих атак, для развития рационального мышления, которое помогает магу в бою.

Это правда, мне уже удалось убедиться в этом на практике. Стоит сперва оценить противника, понять его слабые точки и бить именно туда. Тогда нагрузка на тело значительно уменьшается.

Однако десять занятий по математике – это точно перебор. Кто составляет эти расписания?

Ладно. Нужно это выяснить прямо сейчас.

Мне уже давно хотелось узнать, по какому принципу составляется график. Вот и повод подвернулся. Да и, не стану скрывать, всё ещё была надежда, что это какая‑то ошибка и мне не придётся столько времени просчитывать всякие интегралы и вероятности.

Я вышел из комнаты. Дружинин уже скрылся у себя. Но я решил его не беспокоить. Человек тоже устал, пусть отдохнёт.

Вместо этого я направился к ректору. Давно хотел поговорить с ним наедине. Возможно, в такой обстановке он сможет сказать мне больше, нежели в присутствии куратора.

Административный корпус по вечерам был почти пустой. Моя тень скользила по стенам, удлиняясь и сжимаясь в свете редких ламп.

Секретарша ректора сидела за своим столом. Что‑то читала в телефоне. Повезло, оставалось пятнадцать минут до конца рабочего дня.

– Глеб Викторович? – она подняла голову. Уже успела запомнить меня.

– Да. Мне нужно к ректору по одному вопросу, – обозначил я после приветствия.

– Проходите, он сейчас свободен, – она кивнула на дверь кабинета.

Я вошел внутрь. Ректор сидел в своём кресле и что‑то читал. Очки в тонкой оправе сползли на кончик носа.

– Добрый вечер, – поздоровался я.

Он поднял голову. Хитрая улыбка тронула губы.

– Глеб Викторович! – он снял очки и отложил бумаги. – Рад видеть вас в добром здравии. Присаживайтесь, присаживайтесь.

Я сел в кресло напротив его рабочего стола.

– По какому вопросу пожаловали? – он сложил руки на столе. – Уже разобрались с моей печатью?

– Нет. Ещё не начинал.

– Печально, печально… – он покачал головой с притворным сожалением.

Мы оба знали, что времени у меня на это не было. Я провёл неделю в отключке. А до этого у меня было всего два занятия по артефакторике. Я едва успел понять, что такое руны и как они работают.

До печатей мне ещё как до Луны пешком.

– Я насчёт расписания, – сказал прямо. – Десять занятий высшей математики в неделю. Вам не кажется, что это много?

– Много? – он приподнял бровь. Картинно так. – Разве?

– По сравнению с двумя, которые были раньше, очень много. У других магов нет такой нагрузки по общеобразовательным предметам. Поэтому я бы хотел узнать, почему для меня расписание составляется именно так.

Ректор откинулся в кресле. Побарабанил пальцами по подлокотнику. Потом наклонился вперёд, открыл верхний ящик стола и достал оттуда тонкую папку.

– Вот. Посмотрите, – он протянул её мне.

Я взял папку из его рук и открыл. На первой странице крупными буквами был выведен заголовок:

«Завещание Василия Осиповича Громова».

Внизу страницы стояла дата. Громов написал это завещание за три дня до своей гибели на Дворцовой площади.

Я поднял взгляд на ректора.

Он же посмотрел на меня без своей привычной улыбки.

– Читайте, – серьёзно сказал он. – Это касается вас напрямую.