Текст книги "Магнат (СИ)"

Автор книги: Виктор Коллингвуд

Соавторы: Дмитрий Шимохин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Это был мой шанс. Пора брать быка за рога.

– Прежде всего, ваше высочество, прошу посодействовать скорейшему принятию меня в русское подданство, по возможности, безо всех этих утомительных формальностей. Ведь это необходимое условие для усыновления, не так ли⁈

Великий князь кивнул.

– Будьте покойны, подданство у вас будет! Уже на этой неделе выйдет рескрипт его императорского величества!

Вдохновленный успехом, я быстро продолжил:

– Ваше императорское высочество, я прибыл сюда не только как частное лицо, но и как поверенный в делах групп московских и сибирских промышленников. И речь идет о деле, которое, я уверен, очень близко к сердцу. О железных дорогах!

Он нахмурился, и на его лице снова появилась тень усталости.

– Опять железные дог’оги… Я столько слышал о них в последнее вгемя, и, увы, почти ничего хог’ошего.

– Именно поэтому я и здесь, – подхватил я. – Вашему высочеству, однако, известно о делах, которые творятся в главном обществе. Но, возможно, вы не знаете всего масштаба борьбы.

Я вытащил из портфеля ручку с письмом сенатора Глебова и аккуратно положил ее на край стола.

– Разрешите представить вашему вниманию предварительные результаты сенатской ревизии о выкупе земли под строительство Московско-Нижегородской дороги. Факты, изложенные здесь, неопровержимо доказывают не просто бесхозяйственность, но и прямое, циничное хищение казенных и акционерных средств со стороны французского правления!

Константин Николаевич ненадолго протянул здоровую руку и взял письмо. Он читал медленно, и по мере чтения его брови сходились все ближе к переносице, а на щеках снова проступал нездоровый, гневный румянец.

– Мошенники… – пробормотал он, дочитав. – Казног’крады… Они водили за нос и меня, и государя…

– Это лишь малая часть, ваше высочество, – проговорил я и, видя, что почва подготовлена, решил напирать далее. – Но я пришел не с жалобами, а с предложением. Московское купечество во главе с таким столпом, как Василий Александрович Кокорев, готово взять на себя оздоровление общества. Они готовы заложить свои капиталы, навести порядок и построить дороги в срок, основываясь на русских инженерах и русских рабочих.

Великий князь отложил письмо и посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом. Его первоначальное удивление сменилось холодной иронией человека, который уже не раз слышал о подобных прожектах.

– Кокогьев? Да, я слышал о нем. Откупщик, миллионщик. Человек, без сомнения, хваткий. Но одно дело – тор’гать вином и совсем дг’угое – стг’оить железные дороги. Вы предполагаете, какие капиталы для этого нужны? Десятки, сотни миллионов! Хватит ли у всего московского купечества таких средств? Я сильно сомневаюсь.

Он встал с кресла и, придерживая раненую руку, медленно зашел за кабинет.

– И навыки… – Он остановился и посмотрел на меня в упор. – Где вы возьмете компетентных специалистов? У нас их почти нет. Мы, как известно, нанимаем иностг’ранцев, платим им бешеные деньги, терпим их выходки, потому что своих инженеров, способных постг’оить железнодог’ожный путь, можно пересчитать по пальцам одной руки!

Его голос был полон горечи и разочарования.

– Я понимаю ваше патг’иотическое рвение, господин Тарановский. Но нужно смотреть на вещи реально. Если бы за вашим Кокоревым стояли дома из Парижа или Лондона, да, это был бы серьезный разговор. У них есть и деньги, и опыт, и инженеры. А так… – он махнул здоровой рукой. – Даже после того, как мы с позором выгоним этих французских директоров, о чем, к слову, уже идет речь в комитете министров, все сводится лишь к замене одних иностг’анцев другими. Немцами, англичанами, бельгийцами… Но никак не вашими московскими купцами. Это утопия, сударь.

Приговор прозвучал четко и окончательно. Он не верил – ни в русские деньги, ни в русские умы. Черт. ЧЕРТ!!!

Глава 13

Слова великого князя прозвучали в оглушительной тишине кабинета как удар молотка судьи. Этими словами он перечеркнул все мои планы, все надежды Кокорева, всю нашу тщательно выстроенную схему. Пофиг на воровство французов – лишь бы не иметь дело с русскими. И это русский великий князь! Хотя чему я удивляюсь – чего, б***ь, еще ожидать от человека, который гундосит, как истый, мать его, парижанин? Ему наверняка с детства дули в уши: Европа то, Европа се, вот бы и у нас, как в Европе, да куда нам, сиволапым… И вот, пожалуйста, получите на шею всяких там Рекамье и д’Онкло.

Впрочем, уж по поводу финансов-то мне есть что сказать этому грассирующему великокняжескому недобитку!

– Ваше императорское высочество, – произнес я, и мой голос, к собственному удивлению, прозвучал спокойно и уверенно. – Вы совершенно правы: строительство железных дорог требует колоссальных средств. Средств, которых в московском купечестве, возможно, и нет в полном объеме. Но что, если я вам скажу, что деньги не нужно искать в Париже или Лондоне? Что они здесь, у нас, в России, буквально лежат под ногами?

Константин Николаевич смотрел на меня с недоумением, смешанным с раздражением. Похоже, сейчас я близок к тому, чтобы схлопотать в его глазах статус назойливого прожектера, не желающего смириться с реальностью.

– О чем вы говорите, господин Таг’ановский? Новые пошлины? Внутренний заем? Все это уже обсуждалось.

– Нет, ваше высочество. Не нужно отягощать поборами ни население, ни купцов. Надобно просто взять и поднять золото, лежащее в наших недрах.

И я выложил на стол пухлую папку с надписью: «Проект документа акционерного общества „Сибирское Золото“».

– Да, речь идет о золоте, ваше высочество. О золоте в Сибири!

Он молча смотрел на рычаг, не прикасаясь к нему.

– Я знаю о сибирских пг’иисках, – произнес он наконец. – Да, они дают доход для казны. Но это ручейки, а для железных дорог нужна полноводная река!

Тут во мне вдруг проснулся азартный лектор, убеждающего скептически настроенную аудиторию. Да что ж ты такой тупой, все ведь очевидно, ясно как божий день!

– «Ручейки», потому что сейчас мы добываем золото примитивно, по-дедовски! – произнес я несколько громче, чем позволяли правил этикета. – Кайлом и лопатой! Вычерпываем лишь то, что лежит на поверхности. А там еще целые бездонные кладовые, спрятанные в песках, болотах, в руслах золотоносных рек. Надо взять их, да не руками, а с помощью технических средств. И у меня есть ключ к этим сокровищам! Вот, ваше высочество!

Широким жестом я распахнул папку, один за другим вынимая и раскладывая на столе листы.

– Это не просто прииск, это новая эра в золотодобыче! Мы не будем ковырять землю лопатами. Мы будем бить в нее мощными струями воды под давлением, размывая целые пласты золотоносных песков. Это называется гидроразработка. Мы будем прокладывать в шахтах рельсовые пути для вагонеток, чтобы вывозить руду не тачками. Мы будем использовать динамит! Господин Нобель вскоре начинает выпуск новой, мощной взрывчатки, чрезвычайно удобной для того, чтобы дробить скальную породу!

Перевернув еще страницу, я разложил перед князем схемы технологических процессов.

– Мы не потеряем ни грана драгоценного металла, будем извлекать самые крохотные частицы золота из руды с помощью амальгамации, то есть с применением ртути и цианирования. Это технологии, которые в России до сих пор не распространены! Такой подход позволит нам увеличить выход золота с каждого пуда руды на десятки процентов, а кое-где и в разы!

Я говорил с жаром, с увлечением, забыв обо всем этикете, видя перед собой не великого князя, а инвестора, которого нужно убедить в гениальности проекта.

– Ваше императорское высочество, поймите! Золото Сибири должно финансировать строительство железных дорог России! Нам не нужны деньги из Европы, мы вполне сможем профинансировать себя сами! Это замкнутый, самодостаточный цикл! Мы создаем «Сибирское Золото», начинаем разработку богатейших месторождений на одном из притоков Лены. Используя новые технологии, начинаем давать стране поток золота. Этот поток даст в казну новые сборы, но главное – я готов подписать обязательство инвестировать в строительство железных дорог с прибыли общества. Кокорев и компаньоны построят дороги с помощью русских инженеров, закупая паровозы и рельсы на русских заводах. Дороги, в свою очередь, позволят нам быстрее и дешевле доставлять в Сибирь оборудование для наших приисков, продовольствие для рабочих, что еще больше увеличит прибыльность рудников! А там и увеличение торговли с Китаем и другими азиатскими странами.

Я замолчал, переводя дух. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов над камином.

Великий князь медленно, очень медленно, взял и стал изучать один из моих чертежей. Это была схема промывочной драги – гигантской плавучей фабрики. Он долго рассматривал ее, и я видел, как в его усталых, скептических глазах загорается огонек. Не просто интерес. Огонь инженера, реформатора, увидевшего не проект, работающую, стройную, гениальную в своей простоте идею.

– Гидроразработка… Цианирование… – пробормотал он, словно пробуждая вкус этих новых, незнакомых слов. – Это… это смело. Это очень смело, господин Таг’ановский.

Он поднял на меня взгляд, и теперь в нем не было ни иронии, ни скепсиса. В нем было то, чего я и добивался. Заинтересованность.

– Вы утверждаете, что можете дать России такое золото, чтобы оно нашло применение на постройке наших железных дорог? – спросил он тихо.

– Я утверждаю, что могу дать России столько золота, что ей больше никогда не грозит необходимость кланяться парижским и лондонским банкам, – твердо ответил я. – Ни за дороги, ни за флот, ни за что-нибудь другое. Добыв золото, мы профинансируем постройку железных дорог. Но, разумеется, не сейчас, когда в ГОРЖД верховодят д’Онкло и Рекамье.

Константин Николаевич откинулся в кресле и долго молчал, изучая мои документы. Я видел, как в его голове идет титаническая работа. Он взвешивал риски, оценивал перспективы. Мое предложение было не просто коммерческим проектом. То, что я принес ему «на блюдечке» – ни много ни мало заявка на экономическую независимость Российской Империи. И он, главный реформатор и покровитель всего нового, не мог этого не понимать.

– Хорошо, – сказал наконец князь.

Я встал и поклонился, скрывая торжество.

– Вы говог’или о гусских инженепах… О стпоительстве заводов… – начал он, задумчиво барабаня пальцами здоровой левой руки по подлокотнику. – Это все правильно, но требует времени. А нам нужны р’ельсы и паг’овозы уже завтра. Да, я не скг’ою – все мы разочаг’ованы результатами деятельности ГОРЖД. Но я ув’геген, все не так страшно. Да, результаты рег’изии, видимо, будут неутешительны. Но это лишь предварительные данные. Слова сенатора Глебова, которые еще требуют поверки и подтверждения. А что, если эти господа фг’анцузы сами были обмануты своими недобросовестными подрядчиками? Такое случается!

Он встал, давая понять, что эта тема ему неприятна.

– Опять же, вы говорите, Коког’ьев, московское купечество… Я не спорю, капиталы у них есть. И даже если предположить, что ваше «Сибирское золото» даст новые миллионы… и это случится быстро… и эти деньги действительно пойдут на железнодорожное стг’оительство, а не развеются в пг’остранстве, все это решает лишь половину проблемы. Даже меньшую ее часть.

Он подошел к окну и посмотрел на Неву, заложив здоровую руку за спину.

– Главная проблема, господин Тагановский, – это не деньги. Главная проблема – это люди. Инженеры. Специалисты. Где вы их возьмете? У нас нет своей школы мостостроителей, нет специалистов по прокладке тоннелей. Все наши лучшие инженеры – это выученики фпанцузских или немецких политехникумов. Мы в первую очередь нанимаем иностпанцев, потому что у нас пpосто нет своих.

Он обернулся, и в нем была холодная, непреклонная убежденность человека, который уже обдумывал эту проблему сто раз и давно уже для себя все решил.

– Убрать фг’анцузов, чтобы поставить на их место англичан? Или немцев? В чем выгода для России? Заменить одну иностранную державу на другую? Нет, сударь. Это не выход. Главное общество, пpи всех его недостатках, – это работающая структура с междунаpодным автоpитетом и доступом к евpопейским технологиям и кадрам. Мы будем бороться с хищениями, мы будем менять директоров, но рушить саму систему не станем. Это было бы государственным преступлением!

Он вернулся к столу и сел в кресло, давая понять, что аудиенция приближается к концу.

– Что касается вашего общества «Сибиг’ское золото», – сказал он уже более мягким, почти покровительственным тоном, – идея мне нг’авится. Она смела, масштабна и, что самое главное, опирается на новейшие технические достижения и наши внутренние ресурсы. Можете рассчитывать на мое содействие в Сибиг’ском комитете. Я поддег’жу ваше старание. Но, – он поднял палец, – без каких-либо вспомоществований от казни. Ни одного государственного рубля! Это должно быть сугубо частное пг’едприятие. Покажите на самом деле, что ваши технологии работают. Добудьте золото. А тогда и про железные догоги поговорим.

При последних словах князь встал, давай понять, что разговор окончен.

– До свидания, господин Таг’ановский.

Я встал и поклонился. Внутри все кипело от досады и разочарования, но я сохранял внешнее спокойствие. Я получил половину того, за чем пришел, причем, пожалуй, лучшую половину. Проект «Сибирского золота» в целом одобрен, я получу подданство, смогу усыновить сына. Прекрасный результат! Но мысль о том, что стратегическая отрасль России так и останется в руках проходимцев, все равно не давала покоя.

Пройдя широкими сводчатыми коридорами, где каждый мой шаг давался гулким эху в оглушительном тишине дворца, я спустился по широкой мраморной лестнице. Внизу, в вестибюле, меня с нетерпением ожидал Кокорев. Похожий на медведя, запертого в слишком тесной для него клетке, он мерил шаги гранитными плитами, заложив руки за спину, и разве что не рычал при этом. Увидев меня, он поспешил навстречу с лицом, полным самого нетерпеливого ожидания.

– Ну что? Как все прошло? – пробасил он шепотом, не успел я еще подойти к нему.

– Пойдемте отсюда, Василий Александрович, – тихо ответил я. – Здесь не место для разговоров!

Пока мы разговаривали с князем, прошел дождь. Мы вышли на промозглый воздух набережной, сели в поджидающую нас карету, и когда экипаж тронулся, отрезав нас от холодного великолепия дворца, купец не выдержал.

– Не томи, Владислав Антонович! Говори как на духу! Что он сказал?

Я устало откинулся на бархатную спинку сиденья.

– Ну, скажем так: мы получили половину того, о чем просили.

– Половину? – нахмурился Кокорев. – Это как?

– «Сибирскому золоту» он обещал свое высочайшее покровительство, – начал я. – Проект ему понравился. Сказал, что поддержит наш проект в Сибирском комитете. Но при одном условии: ни копейки из казны, все на частные капиталы. Но из казны я ничего и не просил!

– Что ж, – крикнул Кокорев, и лицо его немного прояснилось. – Это уже дело. Поддержка великого князя – это не хухры-мухры. С его словом ты любую дверь откроешь. А капиталы… капиталы найдешь. Золотые прииски кто угодно профинансирует, да и я не откажу. Слово мое твердое!

– Это так, – признался я. – С финансами более-менее понятно. А вот с людьми… с людьми все куда хуже.

Я рассказал ему о мнении великого князя о положении дел с Главным обществом железных дорог. О его скепсисе, уверенности в том, что в России нет ни достаточных средств, ни своих инженеров, способных потянуть такое дело.

По мере моего рассказа лицо Кокорева мрачно. Когда я закончил, он в сердцах ударил кулаком по колену.

– Тьфу ты, пропасть! – воскликнул он с такой силой, что лошади шарахнулись. – Не верит! В свой народ не верит! Инженеров, вишь, у нас нет! А Путилов⁈ Что же он про Путилова-то забыл⁈

– Про какого Путилова? – спросил я, уже догадываясь, что речь идет об основателе Путиловского завода.

– Как «какого»? Про Николая Ивановича! – Кокорев подался вперед, и его глаза загорелись негодованием. – Да этот человек один стоит всех их французов, вместе взятых! Неужто его высочество запамятовал историю с канонерками?

И он, не ожидая моего ответа, принялся объяснять. Его голос гремел в тесном пространстве кареты, заглушая стук колес.

– Война Крымская была, англичане с французами флот свой подвели уже к самому Кронштадту. А у нас – одни парусники, да и те гнилые. Беда! Государь в панике, адмиралы руками разводят. И вот этот самый Путилов, тогда еще чиновник морского ведомства, и говорит: «Дайте мне финансы, ваше величество, и к весне у вас будет свой паровой флот!»

Кокорев говорил с жаром, размахивая руками.

– Никто не верил! Смеялись! А он что удумал: взял казенные заводы, привлек специалистов из нескольких стран мира, собрал мастеров со всей России. Работали день и ночь, в три смены. Сам спал там же, в конторе, на диване. И ведь сделал! К весне, как и обещал, пустил в воду шестьдесят семь винтовых канонерских лодок! Шестьдесят семь, ты подумай! С паровыми машинами, с пушками! Англичанин-то, лорд Нэпир, посмотрел на это дело, почесал в затылке, да и убрался восвояси. Путилов столицу спас, оно вот как!

Он замолчал, тяжело дыша.

– И после этого его высочество говорит, что у нас инженеров нет? Да один Путилов стоит целой армии! Он может все: и рельсы катать, и мосты строить, и паровозы делать, да такие, что ахнешь! Только дай ему волю да деньги не зажимай! Да и Нобель, даром что швед, тоже не лыком шит. А завод Берда уж полвека паровые машины в Питере делает. А сколько еще талантов только и ждут шанса.

Он сокрушенно покачал головой.

– Эх, вельможи… Сидят в своих мраморных дворцах, как в золотых клетках, жизни не знают, народ свой не чуют…

Я молчал, понимая, что ему просто надо выплеснуть негодование. Вполне возможно, что великий князь ничего не забыл – просто фигура такого масштаба, как Путилов, была для него неудобна. Или он был слишком глубоко увяз в своих связях с заграничными банковскими домами.

– Знаете что, Василий Александрович, – наконец сказал я тихо, когда он немного успокоился, – а поедемте-ка к графу Неклюдову. Расскажем о результатах аудиенции – он ведь просил держать его в курсе дел – да спросим совета. Может, все не так уж и плохо и сможем и без великого князя обойтись кое в чем!

Глава 14

Глава 14

– К графу Неклюдову, – коротко бросил Кокорев кучеру, и наш экипаж повернул на Фонтанку.

Остаток пути мы провели молча. Надежда, окрылявшая нас по пути сюда, сменилась разочарованием. Кокорев сидел рядом, молчаливый и мрачный.

Граф, к счастью, был у себя. Вскоре мы уже сидели в его кабинете, пропахшем сигарами и дорогим парфюмом. Граф, лишь взглянув в наши лица, понял, что не стоит задавать лишних вопросов. Вошедший лакей бесшумно налил нам по бокалу отменного португальского хереса, предложил выкурить по трубке с вирджинским табаком.

– Угощайтесь, господа. Нынче такой табак – редкая вещь: в новом свете разгорается гражданская война, и поставки резко упали. Если что и везут оттуда, так это хлопок: без него, говорят, задыхаются ивановские ткачи!

– Слышал об этом! – подтвердил Кокорев. – Была бы у нас теперь железная дорога до Туркестана – мы бы нашими ситцами всю Европу завалили. А того лучше – работали бы со льном. Так нет – все из-за границы везут! И вот все у нас так: в свое не верим, а иностранцам везде дорога!

Тут Неклюдов, видимо, окончательно понял, что нас постигла неудача.

– Не получилось? – участливо спросил граф, заглядывая в глаза Василию Александровичу.

– Нет. Толкую же: не верит он, – мрачно пробасил Кокорев, осушив бокал одним махом. – В свой народ не верит. Говорит, денег у нас мало, а инженеров и вовсе нет. Утопия, мол.

– Так я и думал, – произнес Неклюдов, откинувшись на спинку кресла. – Я предупреждал вас, господа, что Главное общество – это настоящая крепость. Ее не взять нахрапом. Слишком много там завязано интересов, притом очень важных интересов!

– Но почему? – не выдержал я. – Мы привели вопиющие факты! Сенатская ревизия вскрыла хищения. Да и результаты говорят сами за себя: планы строительства не соблюдаются! Чего еще надо, чтобы открыть им глаза?

Граф, самолично подливая Кокореву еще хереса, криво усмехнулся.

– Факты, мой дорогой Тарановский, – это лишь один из аргументов в большой политике. И часто не самый веский. Вы упустили из виду одну, но главную деталь. Варшавскую железную дорогу.

Мы с Кокоревым переглянулись.

– Ее строительство завершается, – продолжает Неклюдов, закуривая тонкую сигару. – В конце года ожидается официальное открытие, хотя отдельные участки уже работают. Сам государь и его высочество придают этому огромное значение. Для них это не просто коммерческое предприятие. Это политика!

Произнеся это, он выпустил из легких кольцо ароматного дыма, затем продолжил:

– Подумайте сами: дорога на Варшаву – это возможность в считаные дни перебросить к западным границам целые корпуса. В Европе неспокойно, а в самой Польше, – понизил голос, – по данным жандармского управления, зреет новое восстание. Все это обнаруживает, что в такой момент железная дорога становится важнее любых денег. Она залог быстрой победы, гарантия уверенности империи. И сейчас, накануне ее ввода в эксплуатацию, вы предлагаете устроить грандиозный скандал, выгнать управляющих и начать все сначала? Никто на это не пойдет! Они закрыли глаза на хищения, лишь бы дорога заработала вовремя.

Мы с Кокоревым переглянулись. Так вот где собака зарыта! Все встало на свои места. Оказывается, его высочество спит и видит, когда ГОРЖД введет в дело стратегический объект, открывающий новую эру в снабжении армии, прикрывающей наши западные рубежи. Разумеется, вельможи будут пылинки сдувать со всяких там Рекамье и д’Онкло, лишь бы не повторить историю с Севастополем, который во время войны пришлось снабжать упряжками на волах!

Кокорев сокрушенно покачал головой, выпил и снова налил себе хереса. Я же молчал. В моей голове, привыкшей к анализу и поиску решения, шла лихорадочная работа. Если их главный аргумент – стратегическая значимость дороги, то именно по этому аргументу и нужно бить!

– Ваше сиятельство, – медленно произнес я, и оба моих собеседника удивленно посмотрели на меня. – А что, если эта дорога… не сможет исполнить свою задачу?

– То есть? – не понял граф.

– Мы говорим о финансовых злоупотреблениях, о хищениях. Но это все цифры в бумагах. А что, если в погоне за наживой и в спешке к сроку они допустили не только финансовые, но и технические нарушения? Серьезные такие, без дураков, нарушения, что делают дорогу небезопасной именно для той цели, для которой она и создавалась – для быстрой переброски тяжелых воинских эшелонов?

Идея, мелькнувшая в голове, начала обретать плоть.

– А что, если насыпь сделана из песка и размоется первым же ливнем? Что, если пути слабые и не выдержат артиллерийских орудий? А может быть, мосты построены наспех и могут рухнуть под тяжелым воинским эшелоном? Нам не нужно доказывать, что они воры. Это уже и так известно, да к тому же, пожалуй, неважно. Верховная власть готова это терпеть ради интересов империи. Значит, пойдем другим путем: нужно доказать, что господа концессионеры – бездарные строители и, может быть, даже саботажники. Нам нужно посеять в голове его высочества и у государя опасения, что эта дорога, их главная надежда, в решающий момент может вдруг превратиться в братскую могилу для целой армии!

Кокорев перестал пить и уставился на меня. В глазах его загорелся азартный огонь. Граф Неклюдов отложил сигару.

– Это… – протянул он, – это было бы сильно! Такие сведения изменили бы все. Но где их взять? Нужны специалисты, инженеры, которые смогут провести тайную ревизию.

– У нас они будут, – твердо ответил я. – Найдутся в России люди, которые за правое дело и за хороший гонорар согласятся проехать вдоль всех дорог и засвидетельствовать ее действительное состояние. И, если у нас будут на руках факты, изложенные в нужной форме, мы сможем ознакомить с ними кого следует. И что-то мне подсказывает, что тут можно такого нарыть, что у наших военных волосы встанут дыбом!

Отодвинув так и не тронутый мною стакан хереса, я многозначительно посмотрел на Кокорева, потом на графа.

– Они ждут этой дороги, как манны небесной. Так давайте сделаем так, чтобы они начали бояться этого больше, чем чумы.

План родился.

Идея, рожденная мной в графском кабинете, действовала как камень, брошенный в озеро. Круги разошлись, заставив моих собеседников очнуться от уныния. Кокорев, до этого мрачно смотревший в пол, выпрямился, и в его глазах снова зажегся азартный купеческий огонь.

– Техническая ревизия… – протянул он, поглаживая бороду. – Это, братцы, мысль! Ежели подтвердится, что дорога эта скверно выстроена и развалится под первым же поездом, тут уж никакие покровители не помогут! Тут о западных границ речь пойдет! Об армии!

– Именно, – подтвердил я. – Нам нужно создать документ, который ляжет на стол военному министру, а то и самому государю, да такой, что после прочтения они побоятся пустить по этой дороге даже порожнюю телегу, а не то что целый полк!

– Это все прекрасно, – вмешался граф Неклюдов, до этого молча слушавший нас. Потушив сигару в массивной пепельнице, он продолжал: – Полагаю, господа, вы на верном пути. Но одного отчета, даже самого убийственного, мало. Его можно положить под сукно, заволокитить в комиссиях. Чтобы он сработал, нужна гласность. Надобен общественный резонанс, да что там – скажу прямо, нужен скандал, господа. Громкий, оглушительный скандал!

Я с уважением посмотрел на Неклюдова. Ведь подобную идею и я выдвигал совсем недавно. И это прекрасно, что он ее озвучил, можно будет спросить совета.

Интерлюдия. XXI век. Москва.

Я тогда еще был зеленым молодым специалистом, только-только перешедшим из службы безопасности в кресло антикризисного управляющего. Для меня бизнес-войны все еще ассоциировались с крепкими ребятами в черных костюмах и разборками по понятиям. И Виктор Алексеевич, мой босс и наставник, терпеливо ликвидировал эти иллюзии, на конкретных примерах демонстрируя, как в этом мире большие мальчики действительно ведут серьезные дела.

– Вот, Серега, смотри и учись, – лениво протянул он, ткнув пальцем в разворот последнего номера газеты.

Там красовалась огромная, на полразворота, статья под хлестким заголовком: «Золото ценой жизни: экологическая катастрофа на приисках 'Эльдорадо-Золото»«. Я пробежал глазами текст. Красочные описания массовой гибели экзотических 'краснокнижных» птиц, отравленных сточными водами. Фотографии мутной, безжизненной реки. Комментарии возмущенных «независимых» экологов. Так-так. Похоже, у наших конкурентов проблемы. Причем рукотворные…

Заметив, что я закончил читать статью, Виктор тут же протянул мне «Коммерсантъ». Та же тема, но под другим соусом. «Цианидная угроза для амурского тигра». Статья была более строгой, деловой, с приведенными ссылками на выводы научных конференций и мнения авторитетных ученых. В ней сказано, что деятельность «Эльдорадо-Золото» уничтожает местную фауну, отравляя целый бассейн реки Амур, место обитания тигра – символа Дальнего Востока, столь распиаренного на телевидении и в прессе и так любимого нашим президентом….

Виктор протянул мне планшет.

– А вот это – для широкой публики, нынче, как ты знаешь, не читающей газет.

Экран пестрел заголовками новостных агрегаторов и популярных каналов: «ОТРАВИТЕЛИ!», «ОНИ УБИВАЮТ НАШУ ПРИРОДУ!», «КУДА СМОТРИТ ПРОКУРАТУРА⁈». Сотни репостов, тысячи гневных комментариев, интервью деятелей культуры. Короче, «информационный накат», можно даже сказать, цунами. И все на голову нашего бедного конкурента. Б***, да мне даже его жалко!

– Красиво, правда? – усмехнулся Виктор, отхлебывая свой эспрессо.

– Да, похоже, у кого-то начались крупные неприятности, – согласился я, впечатленный масштабом действа. – Проверки, штрафы, приостановка лицензии…

– Именно, – заметил он. – Вот, Сергей, это и есть результат инициированного нами «независимого экологического расследования». Не зря мы многие годы кормили этих бородатых активистов-природоохранников и держали на зарплате пару-тройку голодных, но зубастых журналистов. Сейчас у них праздник. А бизнесу «Эльдорадо-Голд» – конец. Прокуратура и Росприроднадзор теперь просто поселятся у них в офисе. Каждый день – новые требования, проверки, иски… Нет, ты не подумай – конечно, ничего еще не кончено. Прокуратуру и СК тоже придется еще «мотивировать», да и экологические экспертизы оплатить. Но главное дело сделано – пошла волна возмущения, дело приобрело огласку, и им уже не получится все «замотать». Короче, п****ц котенку.

Он откинулся в кресле и посмотрел на меня своим цепким, хищным взглядом.

– И очень скоро они задумаются о том, что пора бы им продать свой бизнес. Нам. По сходной цене. А если не задумаются – значит, им же хуже. Возьмем через управляемое банкротство. Еще и дешевле выйдет!

Он помолчал, а потом добавил, уже как бы для себя:

– Запомни, парень. В наше время в некоторых делах самое мощное оружие – это не стволы, не юристы, не связи и даже не деньги. Это пиар, влияние на общественное мнение. Тот, кто умеет в пиар, тот и выигрывает!

* * *

Урок Виктора Алексеевича не прошел даром.

– Вы правы, ваше сиятельство, – произнес я. – Нам нужно, чтобы об этом заговорили, чтобы сведения оказались в прессе!

– Вот именно! – подхватил граф. – И тут лучше действовать очень осторожно. Не всякий редактор возьмется за этакое дело!

А я с печалью вспомнил, что про местные печатные издания и журналистов знаю чуть менее чем ничего. Пришло время развеять тьму собственного невежества, погрузившись в злободневную публицистику Северной столицы.

– Ваше сиятельство, вы вращаетесь в высших сферах, знаете тут все. Соблаговолите подсказать – кто из журналистов имеет реальный вес? Чье слово способно дойти до самого верха, до министров, до кабинета государя?

Неклюдов на мгновение задумался, затем начал перечислять, загибая холеные аристократические пальцы.

– Ну-с, посмотрим! Фигура номер один, без сомнений, – господин Катков. Его «Московские ведомости» читает сам император. Катков мог бы взяться за это. Если предложить ему нашу историю о русских патриотах-промышленниках, сражающихся против вороватых и бездарных иностранцев, наносящих ущерб мощи России, – он явно вцепится в это дело! Его поддержка – это почти высочайшее одобрение. Но он, господа, хитер и осторожен: без железных доказательств и поддержки кого-то из министров он не станет рисковать совей репутацией.

Полюбовавшись нашими разочарованными физиономиями, граф загнул второй палец.

– Далее – так называемые славянофилы. Иван Аксаков и его газета «День». Эти с восторгом подхватывают идею о том, что наше, православное, почвенное московское купечество должно прийти на смену «бездуховному» западному капиталу. Это, господа, для них бальзам на сердце, любимая и давняя песня! Поддержка Аксакова обеспечивает нам симпатии национально настроенной части общества и дворянства. Это создало бы нужный фон…