Текст книги "Александр-II Великий (СИ)"

Автор книги: Виктор Старицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Затем на позицию вышли десять стрелков и отстреляли по десять патронов в среднем темпе. На этот раз результаты оказались намного хуже. Уже после второго выстрела все стрелки в центре и на левом фланге позиции перестали видеть мишени из-за густого дыма, окутавшего огневой рубеж. С правого фланга строя ветер сносил дым от выстрелов на левый. Количество попаданий в мишени, поэтому, уменьшалось с правого фланга на левый. Собственно говоря, левофланговые стрелки попали в мишень только двумя – тремя первыми выстрелами, пока дым не закрыл им видимость.

– И какой тогда смысл в быстрой стрельбе из этих винтовок? Если из-за дыма быстро стрелять прицельно невозможно? Ведь сами винтовки и унитарные патроны к ним в производстве обойдутся гораздо дороже, чем дульнозарядные? – Вопросил Николай Онуфриевич Сухозанет.

Ему ответил сам Император.

– Вы правы, Николай Онуфриевич, но, я открою Вам государственную тайну. Наши ученые уже ведут разработку бездымного пороха. И более того, мы надеемся, что новый порох будет сильнее черного. Пули с этим порохом будут иметь большую начальную скорость и сохранят убойную силу на большей дальности.

В заключение Обухов раздал каждому зрителю по винтовке и паре холостых патронов, и еще раз продемонстрировал артикулы. Какой же мужчина не любит повозиться с оружием! А тем более – военный люд. Все с удовольствием щелкали затворами, вставляли патроны в патронники, прицеливались в мишени, спускали курок и били по затвору ладонью с интересом наблюдаяза экстракцией патронов.

Затем Павел Матвеевич предложил всем высокопоставленным особам выйти на позицию. Все с удовольствием спустились с трибуны и вышли на огневой рубеж. Стрелки выдали каждому подсумок с десятком патронов и встали за спиной испытателей, что бы поправить их, в случае чего. Мишени наклеили на дистанции 200 и 400 шагов. Обухов пояснил, что без тренировки на большей дистанции попасть в мишень будет трудновато, и предложил Императору дать команду на открытие огня.

– Заряжай! – Скомандовал Александр. – Защелкали закрываемые затворы. – Целься! Пли!

Через пять выстрелов огонь перенесли на дальнюю мишень.

Отстрелявшись, высочайшие стрелки оживленно загомонили, обмениваясь впечатлениями, пока кавалеристы ускакали снимать мишени.

– Изумительно легкая винтовка!

– А какая слабая у нее отдача!

– Процедура перезарядки просто восхитительна!

– И кто же автор этой прекрасной винтовки? Обратился Сухозанет к Обухову. – Представьте нам этого героя!

– Бросив быстрый взгляд на Михаила, Обухов уверенно заявил:

– Я автор, Ваше высокопревосходительство! – Михаил едва заметно кивнул ему. – А Его Императорское Высочество Михаил Николаевич – соавтор.

Маленький худенький Сухозанет, чем-то похожий на великого Александра Васильевича Суворова, как его рисуют на портретах, подскочил к Обухову и долго тряс ему руку:

– Отличную винтовку Вы, батенька, придумали!Эта винтовка крайне нужна нашей армии!– Потом подскочил к Михаилу:

– Какой же вы, дорогой Михаил Николаевич, молодец, что так вовремя поддержали изобретателя! – Моя вам стариковская благодарность и уважение! – Сухозанет чуть ли не подпрыгивал от возбуждения. Он, единственный из присутствовавших, не был осведомлен о секретном Указе.

Подвезли мишени. Лучше всех отстрелялся Михаил. По пять попаданий в каждую мишень. Впрочем, в ближнюю мишень все попали по четыре – пять раз. Все присутствующие были опытными стрелками. Число попаданий в дальнюю мишень колебалось от одного до четырех раз. Видя охвативший испытателей энтузиазм, Александр приказал закрепить мишени на дистанции 600 и 800 шагов и раздать еще по десятку патронов. Прицельная планка винтовки для стрельбы на такой дистанции выдвигалась вверх на один щелчок.

Отстрелялись еще один раз. Как ни странно, даже на 800 шагах все, кроме Сухозанета, попали хотя бы по одному разу. Впрочем, Николай Онуфриевич не огорчился:

– Ничего не поделаешь, господа, возраст дает себя знать, глаза у меня уже не те, что в молодые годы.

– А у меня к Вам поручение, Николай Онуфриевич! – обратился к нему Император. – Сами понимаете, под такое оружие придется переписывать боевой устав пехоты и наставление по стрельбе. Про атаку в плотных строях придется забыть. Только рассыпной строй и атака перебежками с залеганием! А в обороне пехоте придется сидеть в окопах. Вот Вы и займитесь новым уставом. Я думаю, Федор Логинович, выделит Вам в помощь для этого парочку толковых офицеров Генштаба.

– Без сомнения, Ваше Императорское Величество! Выделю. – Подтвердил Гейден.

– Благодарю, Ваше Императорское Величество, что не забываете меня, старика! Немедленно и с удовольствием займусь Вашим поручением.

– Стрелки будут отстреливать десять винтовок на надежность. – Продолжил Александр. – Из каждой сделают по две тысячи выстрелов. Прошу Вас, Николай Онуфриевич, проследить за испытаниями. Вы можете дать стрелкам любые задания по стрельбе: стоя с рук, из окопа, лежа с упора или с колена. Залпами, или россыпью. Проверьте винтовки на устойчивость к загрязнению, к сырости, к холоду. В общем, все, что вам нужно, чтобы подготовить устав и наставление по обращению с винтовкой.

На этом демонстрация винтовкизакончилась. В заключение Александр выразил благодарность Обухову и предложил всем проехать в его летний дворец, закусить после успешной демонстрации винтовки. Аппетит на свежем воздухе у всех разгулялся. Впрочем, Сухозанету пришлось прямо на стрельбище подписать документ о неразглашении тайны.

За обедом Михаил поинтересовался у Обухова:

– Вы уверены, Павел Матвеевич, что винтовки выдержат отстрел двумя тысячами выстрелов?

– Вполне уверен! У себя на заводе мы отстреляли пять винтовок тремя тысячами выстрелов. Только у одной ствол треснул на третьей тысяче выстрелов.

– Это хорошо! Однако, имейте ввиду, что бездымный порох, над которым работают наши химики, будет значительно мощнее обычного пороха, поэтому качество винтовочной стали необходимо еще улучшать.

– Процесс улучшения стали может быть сколь угодно длинным. Но пушечная сталь для черного пороха, наверняка пойдет для винтовок с бездымным порохом. А пушечная сталь для бездымного пороха должна быть еще лучше. Прочная сталь пойдет и на рельсы, и на паровые котлы с высоким давлением, и на колесные пары для вагонов и паровозов.

Ваша идея, Михаил Николаевич, с опрокидыванием тигля работает отлично. Спасибо Вам. Производительность тигля выросла втрое, да и качество получаемой стали возросло. Если у Вас будут еще какие-либо озарения по металлургической части, прошу Вас, сразу сообщайте мне секретной почтой. Кстати, я отправил Путилову две тонны винтовочной стали в слитках по его просьбе. Он попробует из нее сделать пушку.

– А когда будет готова сталь для пушки?

– Над этим работаем. Пушечная сталь должна быть значительно прочнее и тверже винтовочной. А также, более упругой и более стойкой к многократным нагрузкам. Экспериментируем с добавкой в шихту руды из богатых месторождений Южного Урала. Думаю, к зиме передадим Путилову слитки стали для отливки стволов.

– Очень на Вас надеюсь, Павел Матвеевич! Попробуйте плавить руду из разных месторождений, в частности, из Нижнетагильского, Салдинского и Магнитогорского на Южном Урале. И попробуйте добавлять в тигель известь, процентов десять по весу. Почему то, мне кажется, что это позволит улучшить качество стали.

Еще посоветую Вам попробовать применять для коксования угли из Донецких месторождений на Северском Донце. По планам, через год – два туда, как и на Урал, доведут железные дороги от Москвы. —

Сведения о месторождениях железной руды высокого качества и коксующихся углей откуда-то появились в памяти Слащева после переноса.

После обеда Михаил приватно переговорил сАлександром. Рассказал о новом посетившем его откровении. 28 мая генерал-губернатор Дальнего востока граф Муравьев подпишет от имени Российского императора договор с маньчжурской империей Цинь. По этому договору все земли по левому берегу Амура от впадения реки Аргунь и до устья Амура отойдут к Российской империи. А земли между правым притоком Амура рекой Уссури и Японским морем будут в общем владении России и Цинь. При впадении Уссури в Амур Муравьевым будет основан городок Хабаровск.

В ноябре 60 года английские и французские войска подойдут к Пекину. В этот момент генерал-майор Игнатьев подпишет от имени России еще один договор с империей Цинь, по которому земли между Уссури и морем будут признаны Российскими.

В этом же году в заливе Петра Великого в очень удобной бухте будет основан городок Владивосток. Михаил напомнил брату о срочной необходимости строительства шоссейной дороги через Сибирь и устройства речного пути по Амуру до Николаевска. Без этого Дальний восток не освоить. Впоследствии и Хабаровску и Владивостоку предстоит развиться в крупнейшие города русского Дальнего востока.

Александр ответил, что прекрасно об этом помнит, и держит вопрос под своим контролем.

26. Первая Дальневосточная эскадра.

И вот этот день настал! В ожидании попутного ветра готовые к походу корабли простояли в «Маркизовой луже» четыре дня. Наконец, первая Дальневосточная эскадра отправлялась в дальнее плавание. Выстроившиеся кильватерной колонной корабли, подняв все паруса, проходили мимо Кронштадских фортов. С верхней площадки форта «Император Александр-1» за проходом кораблей наблюдала вся августейшая фамилия с высшими военно-морскими чинами.

Возглавлял колонну новейший парусно-моторный линейный корабль «Цесаревич» под командованием капитана первого ранга Панафидина. Самый крупный корабль эскадры имел порожнее водоизмещение в четыре тысячи тонн и был вооружен изначально 135 пушками, размещенными на трех батарейных палубах, а также на верхней палубе. Для похода на Дальний восток все орудия со средней и нижней палуб были сняты, а их порты задраены. На корабле остались пушки в количестве 40 штук на верхней батарейной и открытой палубах. Паровая машина мощностью 800 лошадиных сил позволяла линкору развивать ход в 10 узлов.

Экипаж корабля насчитывал 270 человек, пассажирами на его борту следовали 900 отставных солдат и нижних чинов. Матросы составляли парусную команду. Расчеты орудий набрали из сухопутных артиллеристов. На борт корабль взял 400 тонн угля, 80 тонн продовольствия, 400 тонн воды, 2400 тонн строительных материалов, оружия, боеприпасов и различного хозяйственного инвентаря.

На Цесаревиче держал свой флаг и командующий эскадрой контр-адмирал Невельской. 45-летний моряк, наставник великого князя Константина Николаевича в морских делах, прославился своими открытиями на Дальнем востоке. Это именно он, командуя транспортом «Байкал», проявил инициативу, вопреки имеющимся у него директивам командования, прошел проливом между Сахалином и материком, и доказал, что Сахалин – остров. Он же основал в устье Амура пост Николаевск. Он же исследовал берега Сахалина и материка вблизи устья Амура. Именно поэтому ЕИВ Константин Николаевич и рекомендовал его на должность командующего эскадрой.

Прошедшие средний ремонт линейные корабли «Император Александр-1»,« Ретвизан» и «Гангут» составляли линкорный отряд под командованием контр-адмирала Казакевича. Изначально «Император Александр-1» имел на трех батарейных палубах 102 пушки, однако для похода на нем оставили только 35 пушек на верхних палубах. Имевшим по две батарейных палубы Ретвизану и Гангуту, из имевшихся на них изначально 84 пушек оставили по 28 орудий.

К слову сказать, именно Великий князь Константин с подачи брата ввел в обиход сокращенное наименование линейного корабля «линкор». Ранее это сокращение не употреблялось. Михаил всячески внедрял в обиходную речь сокращения и аббревиатуры, объясняя это необходимостью ускорения оборота деловых бумаг. А на самом деле, надеялся, в том числе и благодаря этому, ускорить всю российскую жизнь. России предстояло в исторически короткие сроки догнать ушедшую вперед Европу.

Три парусных линкора в сумме имели 640 человек экипажа и 2100 пассажиров. Корабли приняли на борт, помимо продовольствия и воды, 6400 тонн полезных грузов. На них же пыли погружены участники научной экспедиции Академии наук: географы, геологи, ботаники, зоологи в количестве 40 человек со всем их экспедиционным оборудованием. Возглавил экспедицию молодой, но уже опытный географ, исследователь Приамурья Радде Густав Иванович.

Отряд фрегатов состоял из новейшего парового фрегата «Светлана» под командование капитана второго ранга Унковского, и трех парусных фрегатов «Аскольд», «Севастополь», «Боярин». Командовал отрядом капитан первого ранга Попов, державший флаг на Светлане. Фрегаты имели 620 человек в командах и 1800 пассажиров. На каждом фрегате оставили по половине пушек, всего по 18–20 орудий. Полезного груза все четыре фрегата несли 3600 тонн.

Отрядом легких сил, включавшим в себя паровой корвет«Калевала», а также парусные корветы «Изумруд», «Витязь» и бриг «Меркурий», командовал каперанг Лисянский. Малые корабли несли по 6 – 12 пушек, 430 человек команды, 870 пассажиров и 1500 тонн полезных грузов.

Все паровые корабли имели передовые винтовые движители, а не колесные, как на первых паровых кораблях.

Отряд военных транспортов состоял из крупных кораблей « Енисей» и «Амур». Командовал отрядом капитан второго ранга Римский-Корсаков. Транспорта имели на борту 360 человек команды, несли 1200 пассажиров, 4000 тонн грузов. Вооружены транспорта были 8 орудиями каждый.

Всего эскадра включала в себя 14 вымпелов. Все командиры кораблей, и тем более командиры отрядов, были молодыми, но уже весьма опытными моряками, имевшими боевой опыт и прошедшими не менее одной кругосветки. Подбором командования эскадры и офицеров кораблей занимался сам Великий князь Константин Николаевич, вместе с морским министром Врангелем и командующим Балтфлотом вице-адмиралом Новосильцевым.

Прохождение эскадры мимо форта впечатляло. Никогда еще Россия не отправляла на другой конец Мира такие внушительные силы и с такими решительными целями. До сих пор на Дальний восток отправлялись лишь небольшие отряды кораблей не крупнее фрегата. Император вознамерился встать на Аляске твердой ногой. За отходом эскадры наблюдали и послы великих держав. Слухи об отправке русскими крупной эскадры в Тихий океан подтвердились. Великим державам предстояло определить свое отношение к этому факту.

Летняя Балтика благоприятна для мореплавания. Штормы редки, волнение незначительно, ветры устойчивы. Финским заливом с попутным ветром эскадра прошла за четверо суток. Обогнув ввиду берега остров Хиума, корабли легли в правый бакштаг, курсом на юго-запад. При ветре в 2 −3 балла под всеми парусами флагман легко держал скорость в 5 узлов. Остальные корабли выдерживали эту скорость, индивидуально подбирая парусность. Никто не отставал.

За восемь суток миновали острова Готланд и Борнхольм и подошли к Датским проливам. На входе в Зунд корабли эскадры приняли на борт лоцманов. Через узкий пролив шли двое суток, маневрируя индивидуально, ввиду узости пролива, ловя хаотично меняющиеся ветры и пережидая на якорях ветры – левентики.

Широкие проливы Скагеррак и Каттегат проходили в бейдвинд лавировкой, постоянно меняя галсы. Парусным командам пришлось поработать. Поскольку корабли эскадры имели совершенно различный тоннаж, разное парусное вооружение и по-разному слушались руля, командующий флажным семафором дал приказ всем отрядам маневрировать самостоятельно, не теряя, однако, из вида линкорный отряд.

На пятые сутки эскадра вышла на простор Немецкого моря и снова выстроилась в кильватерную колонну. Облачная погода со свежим ветром в правый бакштаг развела волну до 6 баллов. Накатывающиеся с кормы валы создавали изрядную килевую и бортовую качку. Все пассажиры три дня маялись морской болезнью. Дневальные только и успевали опорожнять за борт ведра с рвотой, обильно извергаемой сухопутной публикой. Доктора прописывали болящим солдатикам пить подкисленную сушеной клюквой воду. Впрочем, эта вода в них надолго не задерживалась. Есть они не могли.

Наконец, эскадра миновала утесы Дувра и вошла в Английский канал. На входе в канал приняли на борт английских лоцманов. Волнение и ветер сразу стихли. Болящим полегчало. Эскадра прошла самую узкую часть канала – Па-де-Кале и встала на якоря в закрытом от ветров рейде Портсмута.

В Портсмуте простояли двадцать четыре дня. Закупили свежей провизии, пресной воды, провели ремонт такелажа икорпусов, потрепанных в Немецком море. Командный состав и ученые посетили город. Самые любопытные съездили дилижансом в Лондон.

До выхода из Канала снова шли лавировкой, делая всего полтора – два узла по прямой. Наконец, 30 июля эскадра миновала маяк Лизард, стоящий на одиноком утесе при выходе из канала в Бискайский залив.

Здесь корабли снова подхватил свежий попутный ветер, постепенно усилившийся до крепкого, а затем и до сильного. Большую часть парусов спустили, на немногих оставшихся взяли рифы. Бискайский залив оправдал свою репутацию бурного.

И снова огромные волны, которые опытные моряки оценили как восьми – девяти бальные, накатывались на корабли с кормы. Корма сначала лезла высоко вверх, палуба превращалась в крутой склон, стремительно заваливающийся на правый борт. Затем волна прокатывалась вдоль бортов, захлестывая палубу и стекая в шпигаты. Палуба заваливалась налево, и высоко вверх лез бак корабля с бушпритом, увенчанным наполненными ветром кливерами. Корабли на диво хорошо сохраняли остойчивость. Набитые железным инвентарем трюмы этому весьма способствовали, снижая центр тяжести кораблей. Однако весь набор корпусов кораблей: киль шпангоуты, обшивка, отчаянно стонали и скрипели. Между досок многослойной обшивки проступала вода. Плотно задраенные пушечные порты тоже подтекали. Да и в верхние люки тоже время от времени захлестывали особо высокие волны. Проникшую в трюмы воду пассажиры, сменяясь посменно, непрерывно откачивали за борт помпами.

Матросы передвигались по палубе с осторожностью, придерживаясь за леера. Сухопутный люд болтался в подвешенных к подволокам палуб койках, время от времени выползая из них, чтобы на четвереньках подобраться к прочно закрепленным помойным ведрам. Впрочем, примерно половина страдальцев уже переносили качку легче, и начали посещать камбуз. Они же выносили наполнившиеся помойные ведра и качали рукоятки помп.

Все матросы экипажей линкоров и фрегатов размещались в верхней батарейной палубе, а солдаты занимали нижние батарейные палубы. После снятия с них пушек места там было достаточно. Несмотря на открытые верхние люки, в батарейных палубах было душно и сыро. Открыть орудийные порты, ввиду сильного волнения, не было возможности. Пассажиров при сильном волнении на верхнюю палубу не выпускали совсем. Командиры кораблей опасались, как бы их не смыло за борт.

Жизнь на кораблях уже устоялась в привычном русле. Камбузы кораблей работали весь день непрерывно. Матросы и пассажиры посменно, ориентируясь по отбитым «склянкам», подходили к камбузам с мисками за своей порцией густой морской похлебки из круп, макарон, капуты, лука, чеснока и солонины. Похлебкой кормили без ограничения, «до отвала». Запивали еду настойкой сушеной клюквы в воде. Через день за ужином выдавали матросам и пассажирам по яблоку или горсть изюма. По продольной оси нижних батарейных палуб между мачтами на всех кораблях установили длинные обеденные столы для пассажиров.

Офицеры в кают-компаниях питались поразнообразней. На первое – суп с мясными фрикадельками и зеленью или куриный с лапшой. На второе – мясо, утка или курица с рисом или макаронами. На третье – оладьи или булочки с вареньем. На десерт – изюм, яблоко, или апельсин. Само собой – кофе, чай, компот или разбавленное сухое вино. После обеда корабельные оркестры играли на палубе полчаса для тренировки.

При спокойной погоде пассажиров выпускали на палубу партиями посменно, опять же, по склянкам. Большую часть дневного времени пассажиры проводили там же, где спали, свернув свои койки. В спокойную погоду солдатиков привлекали к приборке палуб. Чтобы занять их чем-то полезным, офицеры и члены научной экспедиции взялись учить солдат грамоте, арифметике и географии. В остальное время грамотные солдаты читали остальным вслух книги из корабельной библиотеки. В час отдыха пассажирам разрешили настольные игры, включая карточные. Исключая игры на деньги, конечно.

Миновали широту Франции, Испании, Португалии и Марокко. Их берегов не увидели. За три недели дошли до Канарских островов. На подходе к островам ветер стих. Ловя полными парусами его слабые дуновения, корабли доползли порта Лас-Пальмас на острове Гран-Канария и встали на якорь на рейде. На берег пошли баркасы и шлюпки за водой и свежей провизией. Здесь простояли тридцать пять дней. Занимались серьезным ремонтом корпусов кораблей и такелажа, изрядно расшатанного непогодой. Офицеры и ученые погуляли в городе, отведали местной кухни, полюбовались окружающими город тропическими лесами и плантациями ананасов, бананов и виноградниками. Некоторые даже наняли проводников и поднялись на вершину потухшего вулкана Бандама высотой более полверсты, нависающую над портом. Природные красоты и сногсшибательные ароматы тропической флоры остались в памяти путешественников надолго.

2-го октября эскадра дождалась благоприятного ветра и двинулась в дальнейший путь почти строго по меридиану, в обход Африки. Вскоре корабли приняли в свои паруса пассат, ровный и теплый. Умеренная зыбь плавно качала корабли. О морской болезни все пассажиры уже забыли. И даже научились уверенно передвигаться по качающейся палубе.

Вскоре пересекли северный тропик. Команды и пассажиры переоделись в белую форму. Стало жарковато. Палубу то и дело поливали водой, но металлические детали все равно сильно раскалялись на солнце. Время от времени налетали короткие ливни. Воздух они почти не охлаждали, но становилось душно от большой влажности воздуха. Чтобы проветривать батарейные палубы, открыли часть пушечных портов.

Командор эскадры решил сделать остановку на островах Зеленого Мыса, в порту Прая, на острове Сант-Яго, чтобыпополнить запас воды и закупить свежих овощей с фруктами, хотя прошло всего восемь дней плавания от порта Пальмас. Эскадре предстояло пересечь экваториальную штилевую полосу – ужас парусных кораблей. Бывало, корабли застревали в ней на месяцы.

Между тем эскадра обогнула выступающую на запад часть Африканского материка, повернула на восток и вошла в воды Гвинейского залива. Вскоре пассат покинул эскадру. Гладкий океан лениво покачивал корабли слабой зыбью. В батарейных палубах открыли все порты.

Командам снова пришлось работать, буквально в поте лица, ловя парусами хаотично меняющиеся слабые ветерки. В час проходили две – три версты. До экватора ползли четыре недели. Команды приуныли. Командор распорядился вечером после заката выдавать командам по чарке водки и устраивать вечерами силами команд музыку, и пассажиров пляски и хоровое пение.

Уголь на паровых кораблях, как и на всех других, использовали только для камбузов. Паровые машины предполагалось использовать только в экстренных обстоятельствах.

Адмирал Невельской решил, что обстоятельства близки к экстренным. Паровые корабли взяли на буксир парусники. Поскольку в отряде транспортов паровых кораблей не было, их тоже пришлось взять на буксир флагману. Между кораблями завели толстенные канаты. Цесаревич развел пары, густо задымил обеими трубами, винты вспенили воду за кормой. Цесаревич с натугой сдвинул с места, и затем, постепенно набирая ход, потащил за собой связку из пяти больших кораблей. При полном давлении пара в котлах удалось дать два узла хода, или четыре версты в час.

Другим паровым кораблям было полегче. Фрегат Светлана вел за собой связку из трех фрегатов, а корвет Калевала – два корвета и бриг. Для поддержания хода флагмана, им даже не пришлось давать полное давление паровым котлам. Палубным командам все равно приходилось работать. При появлении благоприятных ветерков в помощь машинам ставили паруса, затем снова убирали.

Через шестнадцать дней таких мучений, наконец, проявилсяпассат, позволяющий идти в нужном направлении лавировкой в бейдвинд. Буксирные тросы отдали и выбрали, котлы загасили. Отряды снова маневрировали самостоятельно, однако, не теряя из вида линкоры. Скорость движения по прямой достигла пяти узлов. Вечером перед закатом паруса спускали, команду и пассажиров посменно купали, опустив в воду парус. Из паруса матросам выплывать запрещали, опасаясь акул, которых время от времени замечали за бортом.

Ясная погода сменилась штормовой. Ветер, к счастью, попутный, силой до восьми баллов, дул в бакштаг. Снова началась изрядная качка, которая теперь уже не портила никому аппетита. Ход эскадры вырос до 11 узлов. Такая погода продолжалась три дня. Море стало прохладнее. Утреннее умывание и обливание морской водой бодрило.

Еще через пятнадцать дней эскадра подошла к южной оконечности Африки – мысу Доброй Надежды и обогнули его. Этот переход занял 73 дня. Корабли встали на якоря в бухте Фальсбей среди множества других судов. Наличие среди них пароходов, свидетельствовало о том, что здесь можно будет восполнить запас угля.

Над небольшим городком, застроенном домами в европейском стиле, нависала громада Столовой горы. Команды занялись ремонтом такелажа. К берегу с кораблей отправились шлюпки за свежей провизией, водой и углем. На рейде простояли 27 дней. Такелаж перетянули полностью. Корпуса подремонтировали. Новый 1859 год встретили на рейде.

4 января корабли выбрали якоря и двинулись к новой цели: Мальдивским островам. Адмирал решил пересечь Индийский океан напрямую, почти по дуге большого круга, обходя огромный остров Мадагаскар с востока.

Дошли до острова Мале за тридцать два дня. Без больших приключений, если не считать двух штормов, один семи бальный, другой восьми бальный. Причем, семи бальный был вызван встречным ветром. К счастью, он продолжался всего сутки. Корабли отнесло назад верст на пятьсот.

Архипелаг Мальдивы, расположенный в 700 верстах южнее острова Цейлон, протянувшийся с юга на север на 1200 верст, состоит из множества крошечных коралловых островков, самый крупный из которых, Мале, имеет площадь всего три квадратных версты. Острова издревле заселены. Ими последовательно владели португальцы, голландцы и англичане. Местное население, исповедующее ислам, неоднократно восставало против захватчиков и изгоняло их.

У острова Мале, имеющего небольшую удобную бухту, на котором располагался английский губернатор с крохотным гарнизоном, эскадра встала на якорь. Снова ремонтировались. Адмирал Невельской со своей штабной свитой отправился наносить визит губернатору.

Был принят губернатором сэром Канингемом со всем почтением. Нечасто на забытые Богом острова заходил такой высокий гость. Отобедав, адмирал пригласил губернатора посетить флагманский корабль.

Как и было намечено, приняв Канингема на борту, адмирал посетовал, что два малых корабля, корвет Изумруд и бриг Меркурий во время последнего шторма получили значительные повреждения и нуждаются в серьезном ремонте. Для убедительности на корвете даже сняли верхнюю часть грот-мачты – топ. А на бриге сняли часть рей. В трюмы набрали воды, чтобы показать протечку в корпусах. В то же время, эскадра не может ждать, пока они закончат ремонт. И попросил у губернатора разрешения оставить эти корабли на одном из атоллов для проведения ремонта докованием. Корпуса стареньких кораблей и в самом деле расшатались. Просьбу подкрепил презентом в виде парадной сабли с украшенными драгоценными камнями ножнами. Невельской пояснил, что требуется найти атолл с маленькой закрытой лагуной, прорыть канал из лагуны в море, ввести корабли в лагуну, а затем, во время отлива засыпать канал. Сэр Канингем принял просьбу как должное и согласился. Причем, разрешил капитанам кораблей самим выбрать атолл для докования.

Закупив свежих овощей, фруктов и прочих припасов эскадра через 22 дня двинулась дальше. Вскрыв секретный пакет, Невельской вручил егокомандиру Изумруда капитан-лейтенантаКрузенштерну Федору Карловичу. Секретным приказом морского министра Врангеля Крузенштерну поручалось подыскать на Мальдивах подходящий остров для устройства на нем российской военно-морской базы. Фамилию Крузенштерна в приказ вписал сам Невельской. Удалившись от острова, с Изумруда и Меркурия большую часть пассажиров перевели на другие корабли. Оставили только полторы сотни человек. Эскадра пошла на восток, а маленький отряд из Изумруда и Меркурия под командованием Крузенштерна поковылял на юг, вдоль длинной цепочки островов.

После двадцатидневного перехода через восточную часть Индийского океана эскадра прошла Зондским проливом и встала на рейде порта Батавии – столицы Голландской Ост-Индии.

Снова запасались зеленью и провиантом. Адмирал посетилгубернатора Ван-Хофена с официальным визитом. Сообщил, что один из кораблей эскадры – фрегат Боярин остается в Ост-Индии для проведения географических и ботанических исследований в морях между Австралией, Явой, Новой Гвинеей и Сулавеси. Просил оказывать содействие в научных исследованиях. Губернатор не возражал, попросив только представить ему копию научного отчета об экспедиции.

Простояв на рейде 8 дней, 10 марта эскадра вышла в Яванское море и взяла курс на север к берегам Китая. Следующим остановочным пунктом в маршруте значился Гонконг. Боярин под командованием капитана второго ранга Чихачева Николая Матвеевича отделился от эскадры и взял курс на восток. Большую часть пассажиров с него перевели на другие корабли. Чихачев получил от Невельского секретный приказ морского министра об исследовании небольших островов морях Банда и Яванском на предмет пригодности для основания на одном из них базы флота.

27. Пушка.

В первых числах июля Путилов приехал к Михаилу и доложил, что первый опытный экземпляр пушки прошел пробную стрельбу на полигоне и готов к демонстрации заинтересованным лицам.

Михаил сообщил об этом Императору. Александр назначил демонстрацию на 7 июля. Ввиду того, что это был первый опытный образец, состав приглашенных был самым узким: сам Император и три его брата. Меры обеспечения секретности были такими же, как при испытании винтовок. Полигон в Стрельне был оцеплен тройным кольцом Корпуса жандармов, офицеров Готай и Госох.

Столь узкий состав участников был вызван тем, что Император планировал передать новую пушку в войска не ранее, чем за год до начала войны с Османской империей, которую наметили братья. А до того, хранить орудия и выстрелы к ним на секретных складах. Если винтовка опережала свое время на 10 лет, то пушка – намного больше. И утечка сведений о ее конструкции, характеристиках и возможностях вероятным противникам могла поставить под удар весь замысел молниеносной победы над турками.