Текст книги "Александр-II Великий (СИ)"

Автор книги: Виктор Старицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Турки были вооружены дульнозарядными винтовками с черным порохом и холодным оружием. Четыре тысячи казаков – по большей части дульнозарядным гладкостволом на черном порохе и холодным оружием, включая пики. Регулярные русские полки имели на вооружении новейшее оружие с новыми боеприпасами.

Серов, выбив малочисленную турецкую стражу с перевала, посадил две драгунских бригады в два редута, сложенных турками из дикого камня на двух высотах, нависающих с двух сторон над проходящей через перевал дорогой. Драгунам пришлось потрудиться, переделывая редуты, предназначенные для обороны от противника, атакующего с севера, на оборону с противоположной стороны. Благо, что сутки для этого им судьба выделила. А стены редутов были сложены из ничем не скрепленных между собой известняковых глыб. В южном редуте находился сам Серов, а в северном – командир кавдивизии полковник Ржевский.

Гребень Балканского хребта, пересекаемый Шипкинской дорогой, был длинным, широким и травянистым, с отдельными выходами разрушенных известковых скал. Пешком на него можно было без труда подняться почти везде. Характер склонов напоминал крымские горы. В паре сотен шагов ниже гребня начинался густой лиственный кустарник, ниже переходящий в лес, в котором противник мог накапливаться.

Гусарский полк атаман оставил в резерве на северной стороне хребта. Казацкие полки растянул на три версты гребню в обе стороны от перевала, чтобы исключить возможность обхода позиции турками. Лошадей казаки и кавалеристы оставили южнее городка Габрово, расположенного у входа в перевальное ущелье с севера.

Когда турки атаковали, русская пехота еще только входила в Габрово. А корпусная артиллерия была на подходе к городу.

Турецкая артиллерия входила в перевальное ущелье с юга через городок Казанлык.

Утром 2 июля турки подходили к перевалу колонной по вьющейся серпантином по горным склонам дороге. С перевальных высот их было отлично видно. Солнце уже поднялось выше гребня и осветило подходящую к перевалу с юга дорогу. Дождавшись, когда турки приблизились на 300 шагов, пройдя приметную скалу, выступающую из склона правее дороги, Серов приказал сигнальщику выпустить красную ракету. Оставляя дымный след, ракета взвилась вверх, а затем начала опускаться в сторону турок.

Со стен редутов и гребня хребта грянул дружный залп. Турки попали под перекрестный огонь. Новые винтовки драгун на такой дистанции позволяли вести действенный прицельный огонь. А этот рубеж был пристрелян драгунами еще с вечера. Залп четырех тысяч винтовок накрыл турецкую колонну на всю ее видимую длину в полверсты. Остальная часть колонны еще скрывалась за лесистым склоном.

Затем драгуны перешли на беглый огонь. Турки бросились в окружающий дорогу с обеих сторон лес. На дороге остались лишь густо лежащие тела убитых. При такой плотности залпов почти вся голова колонны была выбита.

Осман-паша, выбравший для себя позицию в полутора верстах от перевала на вершине отрога, по высоте почти равной перевалу, возвышающейся над дорогой с запада, увидел разгром головы колонны. Тут же послал гонцов с приказом полковым командирам рассредоточиться в лесу вдоль перевального гребня и готовиться к атаке.

Выжидать ему пришлось почти три часа, пока все полки поднялись по дороге к перевалу, втянулись в лес и заняли исходные позиции по лесу вдоль гребня. Наконец, все командиры полков прислали гонцов с сообщениями о готовности.

Взревели сигнальные трубы. Турки высыпали из леса и пошли вверх по травянистым склонам, громко крича: «Аллах акбар!», выставив перед собой штыки. Командиры размахивали саблями. Драгуны открыли частую стрельбу прямо перед собой и по флангам. Их винтовки стреляли часто и метко.

Казаки выждали пока турки подойдут на полторы сотни шагов и тоже дали залп. Склон под ними окутал дым от сгоревшего черного пороха. До того, как турки дошли до гребня, казаки успели перезарядиться и выстрелить еще раз. Однако, дующий с севере ветер частично прикрыл турок дымной пеленой. Поэтому, второй залп оказался менее эффективным. Казаки отбросили ружья и взялись за пики. Ударив в подбирающихся снизу турок пиками, взялись за сабли.

Огонь драгун из редутов оказался для турок непреодолимым. Понеся тяжелые потери, атаковавшие редуты турки бежали назад в лес. Казаки тоже вынудили турок отступить. Однако, на крайнем правом фланге турки обошли казаков с запада, поднялись на гребень, дали залп вдоль гребня и вступили с казаками в штыковой бой.

Увидев это, Серов двинул навстречу туркам направо по гребню свой резерв – гусарский полк. Вооруженные шестизарядными револьверами Кольта, гусары вовремя поддержали казаков и сбросили турок с гребня.

Турки вытаскивали раненых из леса на дорогу и уносили их вниз. По ним не стреляли. Побитый противник приходил в себя. Осман-паша понял, что без артиллерии русских с перевала не сбросить. Русские драгуны развивали совершенно невиданную скорострельность. По оценке паши, они стреляли примерно четыре – пять раз в минуту.

Серов по итогам боя вывел половину драгун из редутов и растянул их на две версты в обе стороны вдоль гребня, подвинув казаков еще дальше. В редутах оставил по полку драгун. Гусары по-прежнему были в его резерве.

До конца дня турки больше не атаковали. За вечер и ночь по дороге подошли два пехотных полка из дивизии генерал-майора Гурко. Их тяжелое оружие: пушки, минометы, пулеметы и ракеты атаман определил в редуты, а пехотные батальоны снова растянул вдоль гребня, сдвинув драгун и казаков еще дальше. Русская оборонительная линия растянулась вдоль гребня на 15 верст. Обойти ее турки уже не могли.

К утру все орудия полковой артиллерии изготовили к стрельбе. Теперь преимущество в силах было у русских. На подходе были еще пехотные полки. К концу следующего дня Серов надеялся иметь под своей рукойдве конных и две полных пехотных дивизии. Но, Осман-паша этого еще не знал.

Утром паша сменил тактику. Обнаружив накануне, что наиболее плотный огонь русские ведут из редутов, он сконцентрировал свои полки в две колонны на удалении в три версты с обеих сторон от перевала, намереваясь выйти на гребень там, где накануне стояли казаки. А теперь там оказалась пехота.

На лысых гребнях двух отрогов в версте ниже по ущелью турки за ночь выставили два десятка полевых пушек.

Когда густые толпы османов, шириной до полуверсты по фронту, высыпали на обоих флангах, атаман дождался, пока они подойдут на полсотни шагов, и даже ближе, к гребню. И только тогда дал сигнальную ракету. Командиры пехоты оценили ситуацию правильно. Каждый солдат достал из подсумка одну из двух гранат, и, что было силы, запустил ее в турок. Гранаты упали на склон и покатились по траве вниз. Катились они от 4 до 6 секунд, пока горели запалы. А затем под ногами турок взорвались сотни железных гостинцев. Взрывы сразу ошеломили наступающих. Повалились убитые, завопили раненые. Наступательный порыв был отбит напрочь. А следом стрелки открыли беглый огонь в максимально возможном темпе. Причем, стреляли не только те, кто стоял выше турок, но и с обоих флангов на удалении до версты от турок. Промахнуться по такой толпе было трудно, даже с такого расстояния. Оставшиеся в живых турки бегом, а то и кувырком понеслись сломя голову вниз по склону к спасительному, как им казалось, лесу.

Турецкие артиллеристы даже успели один раз выстрелить. Никуда не попали. Стрелять по выше расположенной цели было не просто. Ядра ушли либо в перелет, либо в недолет.

Два десятка ракетных станков выплюнули по пол десятка ракет по турецким пушкам. Расположение турецких артиллеристов закрыли плотные облака дыма и пыли. Осколочные четверть пудовые боеголовки ракет выжгли все вокруг позиции турецких артиллеристов на десяток саженей.

А пушки и минометы пехотных полков ударили по плотной группе турецких офицеров, наблюдавших за боем с вершинки в полутора верстах ниже по ущелью. 12 полудюймовых пушек и 18 минометов выпустили всего по паре снарядов и по паре мин. Вершинку заволокло дымом разрывов. Вряд ли кто там уцелел.

Серов приказал выпустить две ракеты. По сигналу офицеры послали солдат, драгун и казаков в атаку. Русские воины лавиной ринулись вниз по склону с грозным кличем: «Урра-а-а-а!» Вломились в лес и принялись колоть штыками, рубить палашами и саблями совершенно деморализованных турок.

Серов приказал подвести за ночь и за утро всех лошадей казачьей и кавалерийской дивизии к перевалу и сосредоточить их на горных лугах северных склонов сразу за гребнем хребта. Остававшиеся в резерве гусары разобрали своих коней и рысью пошли вниз с перевала. Пехота их пропускала, отходя к обочинам. Следом выдвинулись драгуны, за ними – казаки, а после все пошла пехота.

Серов распорядился спуститься по ущелью до выхода на равнину. Оттуда конные дивизии двинулись по дороге к городу Казанлык и далее к Эски-Загра. А пехота временно заняла оборону у входа в ущелье. На случай, если у турок найдутся еще резервы.

Турецкая конница Махмуд-Рауф-паши, выполняя приказ Осман-паши попыталась сбросить кавалерийскую дивизию полковника Облонского, составлявшую передовой отряд Одесского округа, с перевала Ханкиой. Безуспешно. Драгуны отбили атаку с большими потерями для турок, а затем сразу перешли в наступление, выбили противника из ущелья Ханкиой на равнину и занялись любимым делом всех конников – рубкой бегущего врага.

Получив донесение о выходе войск Серова и Облонского на равнину, командир Одесского корпуса генерал Радецкий и командир Таврического корпуса генерал Ганецкий направили стрелковые батальоны через перевалХанкиой, а обозы и артиллерию – через перевал Шипка, назначив сбор полков у городов Казанлык и Эски-Загра.

Пехотинцам пришлось совершать трехдневный марш на сухом пайке, запивая его водой из горных ручьев, поскольку походные кухни вьючной тропой пройти не могли. Иначе, проход всех дивизий через перевал Шипка занял бы слишком много времени. А командующий фронтом Михаил Николаевич, весьма убедительно разъяснил командирам корпусов, что любое промедление «смерти подобно».

5 июля три конные дивизии обоих корпусов под общим командованием атамана Серова выбили противника из Эни-Загра, а уже 7 июля начали обходить большой город Эдирне, бывший Андрианополь, не ввязываясь в его осаду.

Пехотные полки корпусов встретили свои обозы и артиллерию с 6 по 8 июля, и, не задерживаясь, начали двухсот верстный марш к Эдирне.

Составлявшие передовые отряды Харьковского и Киевского корпусов конные дивизии, подойдя 4 июля и 5 июля к перевалам Араб-Конак и Троян, попытались сходу сбросить с них турок, но успеха не имели. Плотный пушечный и ружейный огонь турок, занявших гребень хребта и нависающие над перевалами высоты, заставил кавалеристов и казаков отступить. На этих горках турки поставили 26 полевых пушек. Потеряли убитыми и раненымидве сотни человек. Пришлось ждать подхода пехоты.

На следующий день атака стрелков тоже не увенчалась успехом. Потеряли еще почти сотню бойцов. Однако, к концу дня 5 июля к Араб-Конаку подошел в полном составе пехотный полк, включая артиллерийский батальон.Как старший по званию, командующий передовым отрядом Киевского корпуса командир 7 кавалерийской дивизии генерал-майор Вязников взял на себя руководство всеми подошедшими к перевалу войсками: казачьей дивизией полковника Колоты и походящей 28 пехотной дивизией полковника Бутова.

Как и все командиры дивизий, Вязников был накручен командиром корпуса генералом Драгомировым на максимально быстрое продвижение вперед. На военном совете решили: казакам-кубанцам попытаться скрытно обойти турок глубоким фланговым маневром и ударить по ним с тыла. Даже если это не удастся, турки будут вынуждены оттянуть часть сил с перевала.

Всю артиллерию и ракеты решили за ночь затащить на вершину, господствующую над левым отрогом хребта, ограничивающим ущелье с востока. Вершина находилась в двух с половиной верстах от перевала, поэтому турецкая артиллерия до нее достать не могла. По высоте эта вершина приблизительно находилась на уровне перевала, а занятые турками высоты были лишь на пол сотни саженей выше. В то же время, подъем на нее был относительно пологим, хотя и заросшим густым кустарником. Минометы решили подтянуть на полверсты к перевальному взлету и замаскировать в кустарнике. Пулеметы оставили внизу.

Саперы при свете фонарей и факелов прорубили через кустарник просеку в сажень шириной. Стрелки, подобно бурлакам на Волге, затащили пушки канатами на вершину, что было весьма не просто. Каждая двухдюймовка весила почти 600 килограмм. Затащили ракетные станки, снаряды и ракеты. На рассвете артиллеристы и ракетчики установили свои орудия «по уровню», определили сектора обстрела. Расчеты 6 пушек и 12 ракетниц провели пристрелку по редутам, в которых стояли турецкие пушки. Турки палили в ответ, но ядра их гладкоствольных пушек не долетали на полверсты, не смотря на то, что их позиция располагалась существенно выше.

К 9 часам утра все приготовления закончились. Вязников приказал начать. Полковые пушки начали разносить турецкие редуты. Хотя калибр пушек и был маловат, фугасные снаряды, начиненные тротилом, взрываясь, разрушали брустверы, построенные из ничем не скрепленных камней, осколки которых, разлетаясь от взрывов, калечили турок больше, чем осколки снарядов. Потратив по полсотни выстрелов на орудие, пушкари разметали редуты и уничтожили расчеты всех орудий. Пытаясь отвечать, турки до предела увеличили пороховые заряды. В результате одно из их орудий взорвалось, но, до наших позиций они все равно не достали. Новейшим российским орудиям турки ничего противопоставить не могли. Ни на суше, ни на море.

Затем ракетчики ударили ракетами по всему гребню, чередуя осколочные и шрапнельные ракеты. Осколки и шрапнель выбивали турок, засевших за гребнем. В четырехкилограммовой ракете помещалась сотня свинцовых пуль. Отстреляли по два десятка ракет на станок. Турецкие фески из-за брустверов больше не высовывались.

Вязников дал сигнал к атаке. Пехота пошла вверх к перевалу по дороге и по склонам ущелья. По каждому турку, высунувшемуся за гребень и выстрелившему, тут же прилетал пушечный снаряд. Тем не менее, когда да гребня стрелкам осталось идти сотни две шагов, турецкие фески в большом количестве снова замаячили над гребнем. Затрещали выстрелы, гребень окутался пороховым дымом.

Пушкари и ракетчики снова ударили по гребню шрапнелью. Подключились и минометчики. Все работали в максимальном темпе, на пределе скорострельности своих орудий. Летящие навесом мины улетали за гребень, поражая находящихся там турецких солдат.

Турки не выдержали обстрела и побежали. Взобравшиеся на гребень стрелки залегли и принялись отстреливать бегущих вниз по дороге турок. В полутора верстах ниже бегущая толпа попала под огонь казаков, которые, сумели таки, на левом фланге скрытно пересечь хребет и зайти туркам в тыл. Если бы у казаков были новые винтовки, то, никто из турок и не ушел бы. Однако, казаки были вооружены дульнозарядными ружьями. Тысячи две османов ушли.

В этот же день на перевале Троян драгуны и гусары в пешем строю схлестнулись с турками в рукопашной и сбросили их с перевала. Из полка турок не ушел почти никто.

6-го июля через перевалы Араб-Конак и Троянский пошли непрерывным потоком войска Киевского и Харьковского корпусов. Харьковский корпус двинулся к городу Филипполь, далее на Эдирне, бывший Андреанополь. До Эдирне войскам корпуса предстояло пройти 360 верст.

Дивизии Киевского корпуса с перевалов повернули на запад, к Софии. Далее их ждал пятисот верстный путьв Сербию к Белграду, в Черногорию к городу Цетинье и в Герцеговину к Сараево.

В этот же день, в точности исполняя план Михаила, гарнизон Бургаса в составе двух пехотных дивизий, после мощной артиллерийской подготовки, поддержанной флотскими пятидюймовками, опрокинул противостоящую ему султанскую гвардию и двинулся вдоль морского берега к Стамбулу. Остатки гвардии бежали частично в Эдирне, частично в Стамбул.

Весь десант был объединен в Бургасский корпус под командованием генерала Черняева. До Стамбула им предстояло пройти 250 верст.

В Бургасе к этому времениуже было накоплено пять тысяч тонн боеприпасов. Колонны снабжения со снарядами, ракетами и патронами под конвоем стрелков пошли к городу Эдирне, где они должны были встретиться с корпусами, прорвавшимися через Балканские горы. Как это ни странно, старая военная поговорка, о том, что каждый план сражения выполняется только до первого столкновения с противником, в отношении русских войск не подействовала. Разработанный вчерне Михаилом – Слащевым и проработанный до деталей Генеральным штабом план выполнялся с точностью до двух – трех дней.

Две бригады морской пехоты в Бургасе снова погрузились на большие корабли – носители и пошли к турецкому порту Эрегли, расположенному в азиатской части Османской империи на черноморской побережье в двухстах верстах восточнее входа в Босфор.

Четыре малых носителя с миноносцами все это время продолжали блокировать вход в пролив. Четыре других малых носителя с миноносцами в это же время прошлись по всем черноморским портам Турции, артиллерией разгромили их и утопили там все, что могло плавать.

В Севастополе транспортный отряд пароходов принял на борт пехотную дивизию и тоже вышел в море, держа курс на Эрегли. Конвоя при транспортах не было. Пароходы своими трехдюймовками могли сами утопить все что им встретится. Серьезных боевых кораблей у Турции в Черном море не осталось.

Задача, поставленная перед войсками Императором, была практически уже выполнена. Русская армия прорвалась через Балканский хребет в коренные османские земли прежде, чем турки закончили мобилизацию. Призванные на службу отряды воинов – редиф и иррегуляров численностью от нескольких сотен до нескольких тысяч человек были рассеяны по всей османской территории и не успевали собраться в дивизии и корпуса. И, тем более, не успевали построить оборонительные рубежи на пути к Эдирне. Передовые русские отряды силой в кавалерийскую или казачью дивизии легко громили эти отряды. Если эти отряды занимали оборону в каком-либо укрепленном месте, конница обходила их и шла дальше, предоставляя право разбираться с ними идущей следом пехоте. С мелкими отрядами в несколько сотен человек успешно справлялись болгарские чети.

Новейшая русская артиллерия, построенная за последние 10 лет, превосходила любую другую в мире и легко громила турецкие укрепления. Во всех армиях мира пушки все еще стреляли черным порохом, им же начиняли бомбы. Русские пушки превосходили их по дальности втрое, по скорострельности – раз в 20 – 30, и на порядок величины по разрушительной силе снарядов равного калибра.

47. Десант в Эрегли.

Довольно крупный портовый город Эрегли был ближайшим к Босфору черноморским портом в азиатской части Турции. 12 июля жители города, проснувшись, увидели на внешнем рейде порта огромное количество дымящих трубами кораблей. Немногие, имевшие подзорные трубы, разглядели на них русские военно-морские флаги.

За два дня до этого порт был обстрелян с четырех крупных русских пароходов, разгромивших все портовые сооружения и утопивших все стоявшие в порту суда. Оба береговых форта с пушками, охранявшие вход в порт были уничтожены. Русские пушки продемонстрировали исключительную точность, а их снаряды – небывалую разрушительную силу. Воины сераткула только – только успели потушить все возникшие от обстрела пожары.

На этот раз к входу впорт подходили почти два десятка еще более крупных пароходов. Количество и величина кораблей свидетельствовали, что русские шутить не собираются. Завидев их, жители похватали из домов самое ценное и устремились к выходам из города. Воины сераткулы бежали впереди всех. Судя по количеству русских кораблей, они могли снести весь город до снования.

Сбежать успели не все. Подойдя на пару миль к порту, корабли открыли огонь по берегу. Громили казармы, дворец паши, административные здания пашалыка. Портовые сооружения на этот раз не обстреливали. Через полчаса из-за больших пароходов показалась туча малых пароходиков. Как показалось немногим сохранившим присутствие духа наблюдателям, среди которых был и паша города Сабир, этих корабликов было около сотни. Они подходили к берегу и в портовой части города, и вне порта по всей широте городской застройки. Кораблики приткнулись к берегу, передняя часть борта у них откинулась и с них на мелководье посыпались солдаты.

В первом эшелоне с десантных барж, как и в Бургасе высаживалась морская пехота. Морпехи, высадившись, рассыпались штурмовыми отрядами по городу и окрестностям, закрепляясь на господствующих над городом высотах и готовя оборону по периметру города.

Большие носители подошли к причалам и принялись выгружать из трюмов артиллерию и боеприпасы. Разгрузившись, носители, не задерживаясь, уходили в направлении Крыма. Однако, прежде чем идти к своим берегам отряд из четырех кораблей пошел на восток к следующему турецкому порту – Зонгулдагу, располагавшемуся в 20 милях. Город и порт подверглись беспощадному артиллерийскому разгрому. Нужно было занять все местные войска тушением пожаров и спасением жителей. Чтобы исключить возможность выдвижения войск к Эрегли.

На освободившиеся у причаловместа вставали пароходы, которые доставили в порт пехотную дивизию и кавалерийскую бригаду, вместе с лошадьми. Чтобы разместить бригаду на пароходах, пришлось оставить в Севастополе всех обозных лошадей пехотной дивизии. В Эрегли на кораблях доставили только конский состав для артиллерии и полевых кухонь.

Эскадроны кавалеристов, выгрузившись, тут же направились ко всем окрестным селениям. У местных жителей под расписку изымали всех пригодных к службе лошадей. Русским нужно было срочно укомплектовать тягловой силой обозы.

Несогласных слегка поколачивали, но лошадей все равно забирали. На этот счет перед высадкой личному составу были даны четкие указания.

Утром перед высадкой командиры рот зачитали солдатам и матросам Манифест Императора и приказ командующего Балканским фронтом князя Михаила Николаевича. В Манифесте говорилось:

'Солдаты, матросы и офицеры доблестной Российской армии! В этот час вы вступаете на земли исконного врага русского народа – Османской империи. Веками османы и вассальные им крымские татары грабили русские земли, жгли города, разоряли деревни, уводили в полон сотни тысяч русских людей. За последние сто лет русские воины выгнали турок с нашей земли. Но, османы продолжали притеснять родственные нам христианские народы: болгар, сербов, черногорцев, молдаван и многих других.

Настало время навсегда сломать хребет Османскому зверю. Отомстить ему за все вековые обиды. Отбить у осман проливы, освободить от их гнета дружественные нам народы. Утвердить на всех землях по обе стороны от проливов, когда то принадлежавших христианской Византии, Российское знамя. И вспомнить, что именно Византия дала Руси православие.

А все, кто попытается вам в этом помешать, должны быть беспощадно уничтожены. Повелеваю: разгромить османские войска, освободить от мусульман древний христианский Царьград – город Константинополь. Сбросить с храма Святой Софии полумесяц и воздвигнуть на нем Крест Господа нашего Христа.

Вперед, Христовы воины! Без страха и упрека! С нами Господь и Пресвятая Богородица!'

В приказе командующего говорилось:

'Все сопротивляющиеся нашим войскам должны быть уничтожены. Если из какого-либо города, селения или крепости ведется обстрел по нашим войскам, таковые места штурмом не брать, а окружать и расстреливать артиллерией до тех пор, пока противник не выкинет белый флаг. Сдавшихся воинов собирать в охраняемые лагеря.

Командирам частей приводить к присяге Российской империи местное административное руководство. Отказывающихся присягать чиновников заключать под стражу.

Напрасных обид местному населению не чинить. За конфискованное у местных жителей ввиду воинской необходимости продовольствие, фуражили иное имущество командирам частей и подразделений выдавать жителям расписки и разъяснять, что после окончания войны имущество будет возвращено, либо будет выдана его стоимость.

Однако, свою волю местному населению доводить с непреклонностью. Все огнестрельное и холодное оружие у местного населения неукоснительно забирать с выдачей расписок.'

После зачтения Манифеста и приказа священники отслужили молебен о даровании православному воинству победы над неверными.

Высадившаяся в Эрегли пехотная дивизия генерал-майора Созанского была кадровой дивизией Крымского округа, имевшей полный штат еще в мирное время. Кавалерийская бригада была специально сформирована лишь полгода назад. Зато, в ее состав вошли только воины, отличившиеся в прошлогодней Туркестанской компании. Бригада полковника Стародубцева численностью 4 тысяч человек включала в себя четыре драгунских полка и три гусарских.

В 3 часа дня Стародубцевдвинул своих кавалеристов назад к Босфору, развернув веером на 30 верст в ширину шесть кавполков. Они выполняли функции разведки и передового отряда десанта. Один полк драгун составлял резерв комбрига. В каждом полку находились кадровые разведчики Госраз, под видом торговцев четыре года колесивших по этой местности.

Вслед за кавалеристами ушла морская пехота. Командующий десантным отрядом генерал-майор Юрьевский со своим штабом следовал с морпехами.

Пехота разгружалась до глубокой ночи. Пехотные полки сразу после выгрузки уходили вслед за кавалеристами. Обозники получали пригнанных кавалеристами лошадей, комплектовали полковые обозы и тоже уходили вперед. К вечеру 13 июля все части покинули город, в котором осталось лишь небольшое охранение.

Рота поручика Юрия Никольского днем 13 числа заняла позицию в семи верстах южнее города на невысоком, с полсотни саженей, холме. У подножия холма проходила дорога на юг, к расположенному в сотне верст турецкому городу Болу. Южнее этого холма начиналось длинное ущелье, или даже долина, постепенно поднимавшаяся на Анатолийское нагорье, занимавшее всю центральную часть Малой Азии. По долине с нагорья в море стекала речка, а параллельно речке проходила дорога.

Весь следующий день рота укреплялась. Долина речки была полностью распахана и засеяна крестьянами из видневшейся рядом деревни. Однако, склоны холма покрывал густой кустарник. Два взвода рубили кусты, очищая сектора обстрела. Один взвод укреплял вершину: готовил кольцевой окоп, опоясывающий макушку холма, готовил восемь позиций для расчета приданного роте пулемета, для ведения огня во все стороны и позицию для двух приданных ракетных станков с возможностью кругового обстрела. До вечера в каменистом грунте удалось выкопать лишь мелкие окопы и вырубить весь кустарник. Топор в роте был всего один – у повара полевой кухни, поэтому для вырубки кустов использовали остро заточенные малые саперные лопатки. От окопов роты до дороги было саженей двести.

За следующий день отрыли окопы полного профиля и прикрыли высокими брустверами позиции пулеметчиков. Никольский послал в деревню фельдфебеля с солдатами за котлами. У местных взяли под расписку во временное пользование восемь больших котлов с крышками, литров по сто каждый. Котлы вкопали в землю и натаскали в них ведрами воды из речки. Срубленный хворост снесли к кухне. Рота готовилась к длительному сидению на холме и к возможной осаде.

Юрию было известно, что, на всех подходящих к городу дорогах, стоят такие же роты. Для охраны города и порта был оставлен всего один батальон. Одна рота с приданной батареей полковых пушек во главе с командиром батальона майором Прянишниковым стоит в резерве в городе.

Еще два дня солдаты отдыхали, сидя на солнцепеке на лысом холме. Утром и вечером, когда спадала жара, продолжали совершенствовать оборону. Копали ходы сообщения и строили землянки, используя для перекрытий кустарник. От палящего солнца прятались под тентами, сделанными из палаток. Отлучаться из расположения поручик разрешал подчиненным только по нужде и за водой.

Комбат сообщил Никольскому, что 18 – 19 числа ожидается прибытие в Эрегли еще одной пехотной дивизии. Тогда их, по всей вероятности, сменят. Но, спокойно досидеть на горке роте не довелось. Ближе к полудню вдали на дороге показалось облако пыли. Через полчаса уже можно было разглядеть подходящую сверху длинную колонну пехоты. Как Юрий оценил по длине колонны, к ним подходило не меньше полка. Поручик отправил к комбату связного. На полверсты впереди пехотной колонны ехало конное охранение, человек двадцать.

Юрий решил охранение пропустить, в надежде, что они поленятся лезть на холм. Солдатам приказал за бруствер не высовываться. А сами брустверы ничем не отличались по цвету от выгоревших на солнце склонов холма. Мало ли что там за кучки камней и грунта на вершинке холмика. Сам поручик осторожно выглядывал из-за камней.

Поравнявшись с холмом, конники остановились и стали препираться. Как понял Юрий, командир дозора посылал нукеров на холм, но, те отказывались. О крайне низком уровне дисциплины в местных турецких войсках им информацию доводили. Препирались турки долго. Наконец трое спешились и не спеша полезли на холм. Один воин остался на дороге, держа в поводу коней. Остальные поехали дальше.

Юрий послал связного к командиру взвода с сообщением, что трое турок лезут на холм. Пулемет и ракетные станки уже стояли в готовности к стрельбе по дороге. Их пристреляли еще в первый день.

Хотя турки поднялись уже почти до окопов, они все еще не осознали, что каменная гряда на макушке холма – это бруствер окопа. И как только голова самого шустрого турка высунулась над бруствером, Юрий выстрелил в эту голову из револьвера. Турок даже не успел осознать, что в него стреляют.

Тут же все взводы открыли беглый огонь по колонне. Пулеметчики подкатили свой агрегат к амбразуре, наводчик навел его и полоснул по туркам длинной очередью во весь магазин на 30 патронов. Второй номер крутил приводную ручку пулемета. Заряжающий тут же вставил в приемник новый магазин. Четвертый и пятый номера расчета принялись с помощью специальной машинки набивать опустевшие магазины.

Несмотря на подавляющее численное превосходство противника, Никольский надеялся отбиться. Скорострельные винтовки давали его солдатам большое преимущество. В запасе у каждого бойца имелось по сотне патронов и по две гранаты. В зарядном ящике пулемета было 1200 патронов. А в ротном запасе еще сотня гранат и 2000 патронов. Ракетчики имели по полсотни ракет на станок.

По установленному поручиком распределению секторов стрельбы, первый взвод стрелял по голове колонны, оказавшейся прямо под холмом, второй – на сотню саженей дальше. Третий еще насотню саженей дальше. Ракетчики ударили по хвосту колонны на удалении около версты.