Текст книги "Александр-II Великий (СИ)"

Автор книги: Виктор Старицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Марш Харьковского и Киевского корпусов через Молдавию и Валахию к Дунаю проходил под восторженные приветствия местного люда. Народ не забыл, что именно благодаря вмешательству России, княжество Румыния в составе Молдавии и Валахии получило фактическую независимость. Две дивизии, имевшиеся у господаря Кузы, Михаил поставил на охрану растянутых русских коммуникаций. Их полки заняли позиции напротив турецких крепостей, расположенных на правом берегу Дуная. Казачья дивизия расположилась отдельными сотнями на дорогах от Галаца до Зимницы, по которым прошли русские корпуса, опять же с целью защиты коммуникаций от возможных вылазок со стороны гарнизонов турецких крепостей, а также, для перехвата турецких курьеров и гонцов.

Отдельный полк связи сразу начал тянуть телеграфную линию от Галаца до переправ через Дунай, и далее к перевалам. Линию от Одессы до Галаца построили еще до войны. Телеграф связал ставку командующего Балканским фронтом Великого князя Михаила Николаевича с Петербургом, Севастополем и Одессой.

Форсированный марш конных корпусов к Дунаю занял 6 дней, а пехотных – от 8 до 10 дней. К берегу Дуная все дивизии корпусов вышли с 28 июня по 1 июля. Сломавшиеся по дороге повозки и даже сломавшиеся пушки оттаскивали на обочину и оставляли прямо на дороге. Отставших по болезни солдат тоже оставляли. Ради них части не останавливались ни на минуту. Следовавшие в арьергарде корпусов казачьи полки собирали всех отставших на сборных пунктах.

Переправы через Дунай между турецкими крепостями Никополь и Систово русские саперы наладили 29 июня и 30 июня. Турецкие мониторы и канонерские лодки, попытавшиеся помешать наведению переправ, были уничтожены огнем полковой артиллерии. Выяснилось, что батареи полковых трехдюймовок развивают такую плотность огня, что мониторы теряют возможность отвечать прицельно. А многократные попадания фугасных снарядов расшатывают и отбивают броневые плиты с деревянных корпусов кораблей. Да и в амбразуры казематов снаряды тоже влетают. Были потоплены 2 монитора, 4 канлодки и 5 вооруженных пароходов. Переправившись, русские кавдивизии рванулись к перевалам.

Артиллерия турецких крепостей до переправ не доставала, поскольку от Никополя до Систово было целых 37 верст. А переправы были наведены в середине промежутка между крепостями. Сами крепости русское командование штурмовать не собиралось. Однако, у каждой было оставлено по пехотной дивизии для охраны переправ и предотвращения возможных вылазок.

С обеих сторон от переправ реку перегородили плотными минными банками, прикрытыми батареями трехдюймовок. Такие же банки морские минеры поставили на Дунае между всеми турецкими крепостями, чтобы лишить турок возможности поддерживать связь между крепостями по реке. На банках за неделю подорвались один монитор и две паровых канонерских лодки. Еще пять канлодок и семь пароходов, пытавшихся тралить банки, утопили артиллеристы. Больше турецкая флотилия на Дунае никакой активности не проявляла.

Получив в Одессе известие об уничтожении главных сил турецкого флота у Синопа, контр-адмирала Панафидин распорядился начать Бургасскую десантную операцию. Портовый город Бургас находился в Болгарии уже за Балканским хребтом в сотне верст южнее Варны. От Бургаса до входа в Босфор по морю оставалось всего сто верст миль, а сушей до Константинополя – около 150 верст.

С утра 21-го июня две эскадры больших носителей вышли из Одессы к небольшому болгарскому портовому городку Бургасу. 12 кораблей несли 48 десантных барж, две бригады морской пехоты и один полк полевой артиллерии. На 35 транспортов погрузили полную пехотную дивизию. Два носителя несли 8 миноносцев. Командовал десантом генерал-майор Черняев, отличившийся в прошлом году в Туркестане. Флот вторжения вел сам адмирал Панафидин.

Погода благоприятствовал морскому переходу, занявшему двое суток. Утром 23 июня ввиду Болгарского берега носители спустили на воду баржи с десантом и и миноносцы. Одна баржа несла пехотную роту или артиллерийскую батарею. Носители подошли к берегу на пушечный выстрел и принялись в 36 пятидюймовых стволов крушить довольно слабые береговые укрепления порта и казармы. Затем баржи пошли к берегу и к причалам, а корабельная артиллерия организовала заградительный огонь за территорией порта. Поскольку причалов в порту было маловато, пехотные роты сбарж выгружались непосредственно на берег. На причалы выгружали только артиллерию и обозы. Освободившиеся баржи использовали для перевозки пехотных подразделений с транспортных пароходов на берег.

Два корабля – носителяподошли на пушечный выстрел к Варне и целый час обрабатывали порт фугасными и зажигательными снарядами. Два попытавшихся выйти парохода утопили на внешнем рейде. Разбили все причалы, сожгли все стоящие в порту корабли. Вскоре, в порту бушевал сильнейший пожар, уничтожавший войсковые и торговые склады. Береговые батареи Варны до кораблей достать не могли.

Миноносцы развернулись веером и организовали прикрытие десанта со стороны Босфора. Впрочем, никакие корабли со стороны Турции за весь день так и не появились. Заслышав грохот канонады, все турецкие пароходы и парусники разворачивались и удирали к Босфору. Миноносцы никого не преследовали.

Когда причалы Бургаса освободились, к ним стали подходить на разгрузку артиллерийских подразделений транспортные пароходы. К концу третьего дня все войска выгрузились. Пехота и морпехи готовили круговую оборону по предместьям Бургаса. Рыли окопы, траншеи, ходы сообщения, строили капониры и дзоты для полковой артиллерии, пулеметные гнезда. Саперы строили новые причалы, поскольку их явно не хватало для быстрой разгрузки войск.

К вечеру в порт пришла из Одессы эскадра малых носителей с миноносцами. Шесть больших носителей остались в порту для артиллерийской поддержки десанта. Шесть малых носителей повели конвой из 35 пароходов в Одессу. Пятьбольших носителей с 20 миноносцами на борту пошли к Босфору. Самоходные баржи пока остались в Бургасе. Проходя мимо Варны, носители Лисянского завернули к порту и плотно обстреляли сам порт, корабли у причалов и на рейде, портовые склады и артиллерийские форты на входе в порт. Склады охватило пламя.

Крепость Варна не громили. Такого приказа не было. Выпустив по полсотни снарядов, носители пошли догонять колонну транспортов. Густые столбы черного дыма еще долго были видны за кормой кораблей. Слышались взрывы боеприпасов на припортовых складах. Турецкая артиллерия, как и в Синопе, до русских кораблей не доставала.

На Кавказском фронте три русских корпуса перешли границу и атаковали в направлениях на Карс, Баязет и Батум. К исходу дня 22 июня крепости Батум, Ардаган, Карс и Баязет были плотно обложены русскими войсками. По горным дорогам к ним подтягивалась тяжелая артиллерия. Два больших носителя подошли к Батуму, с целью артиллерийской поддержки штурма.

Известие о разгромеСинопа, о переправе русских войск через Прут и наступлении на Кавказе повергли султана Абдул-Азиза и его Диван в ступор. Как говорится, ничего не предвещало. Еще накануне все было тихо – спокойно. Двор султана с интересом ожидал войны в Европе. И прикидывал, нельзя ли чего-нибудь оттяпать у Австрии, если Пруссия начнет одерживать победу. Русский царь был занят внутренними реформами и боролся с заговорами.

После поражения в войне 55-го года Россия на Черном море никакой военной активности не проявляла и военных кораблей не имела. И вдруг, ее торговые пароходы превратились в военные корабли, вооруженные мощными дальнобойными морскими пушками.

Однако, вскоре Великий визирь Фуад-паша пришел в себя. В пашалыки посыпались приказы о приведении войск в полную боевую готовность, призыве редиф и сборе иррегулярных отрядов башибузуков. Особо обеспокоило Султана известие о высадке десанта в Бургасе, откуда оставалось «рукой подать» до Константинополя. Он повелел в первую очередь направить 15-тысячную гвардию султана к Бургасу и сбросить русский десант в море. Из Сербии в Восточную Румелию отзывался корпус Осман-паши численностью 30 тысяч человек. Он должен был занять перевалы на Балканском хребте.

Быстрого марша у паши не получилось. Болгарские партизаны взрывали мосты, устраивали засады на горных проходах, нападали на обозы.

Великий визирь намеревался сосредоточить в Болгарии, помимо гарнизонов крепостей, еще 40 тысяч регулярных войск, 110 тысяч ополчения – редиф и 75 тысяч иррегулярных башибузуков. Войска отзывались с Черноморского побережья Турции, из Анатолии и Сирии.

На Кавказе гарнизоны турецких крепостей Батум, Ардаган, Карс, Баязет, Эрзурум насчитывали 30 тысяч воинов. Фуад-паша намеревался сосредоточить там еще 40 тысяч бойцов всех видов войск. Для обороны высоких горных перевалов этого было достаточно.

Гонка к балканским перевалам закончилась вничью. Русские успели занять два перевала: Шипка и Хаинкиой. А Осман-паша занял перевалы Троянский и Араб-Конак. Получив известие о занятии русскими двух перевалов, Осман-паша послал туда дивизию Мехмед-Рауф-паши, усиленную 13 тысячами войска редиф с приказом сбросить передовые отряды русских с перевалов. На Троянском перевале паша оставил один пехотный полк, а на Араб-Конаке – три полка с полевой артиллерией.

44. Блокада Босфора.

Отряд из пяти больших носителей с 20 миноносцами на борту и пяти пароходов под командование контр-адмирала Унковского двинулся к Босфору. По пути утопили два вооруженных турецких парохода и 4 турецких парусника. Моряков с пароходов подняли из воды, а со сдавшихся парусников приняли прямо на борт двух пароходов. Турецкие парусники утопили, поскольку боевой ценности они не представляли, а возиться с ними было некогда. Встретили два австрийских парусника, один английский парусник и один французский пароход. Их досмотрели, запрещенных грузов не нашли, но арестовали и отправили в Азов под конвоем двух пароходов, на которые погрузили пленных.

План скоротечной, почти молниеносной войны, разработанный Михаилом – Слащевым, был рискованным, почти авантюрным. План совсем не предусматривал штурм турецких крепостей. Все они оставались глубоко в тылу прошедших мимо них русских войск. Что, конечно же, ставило под угрозу растянутые коммуникации русских, протянувшиеся от Одессы до Балканских перевалов на целых 800 верст. Да и снабжение такой массы войск гужевым транспортом, как показал опыт Крымской войны, было делом весьма трудным, если не сказать, невозможным.

Однако, Михаил и не намеревался снабжать свои войска сухим путем. План предусматривал быстрое установление господства русского флота на Черном море, и снабжение войск морским путем через захваченный порт Бургас.

Синопская операция обеспечила русскому флоту превосходство на море, однако, абсолютное господство еще предстояло завоевать.

В ночь на 24 июня отряд кораблей Унковского подошел к входу в Босфор. Миноносцы спустили на воду. Они остались дрейфовать в 30 милях от берега. На рассвете носители подошли к Босфору на три мили и принялись громить артиллерией четыре мощных форта: Румели-Фенер, Анатоли-Фенер, Юм-бурну и Поназ-бурну, прикрывающих вход в пролив. Как было точно известно из данных разведки, дальнобойность турецких крепостных орудий не превышала двух миль. Ау большинства старых орудий едва превышала одну милю. Поэтому, стреляли не торопясь, не перегревая стволы орудий, по одному выстрелу в 10 минут. Унковский не собирался извещать турок о реальной боевой скорострельности и дальности новых морских орудий. Огонь корректировали наблюдатели из вороньих гнезд на мачтах кораблей. Били зажигательными и фугасными снарядами вперемежку, чтобы навести у турок побольше шума и паники.

Великий визирь Фуад-паша не имел достоверных сведений о том, что случилось с отрядом кораблей, направленных к Синопу. Ему было известно, что перед рассветом вблизи Синопа произошел морской бой. На берегу слышали, как гремела артиллерия, видели яркие вспышки, которые озаряли темное небо, слышали мощные взрывы, свидетельствующие, скорее всего, о взрывах пороховых погребов на кораблях. Однако, чьи корабли взрывались, было не ясно. В то, что русские не бронированные пароходы утопят турецкие броненосцы, паша не верил. Однако, ни в Синоп, ни в Босфор корабли не вернулись. И на берег никто из их экипажей не выплыл.

Обстрел русскими фортов на входе в Босфор, свидетельствовал, что русские, по всей видимости, каким-то образом смогли утопить у Синопа все турецкие корабли. Все мыслимые сроки для их возвращения уже прошли. Великий визирь повелел адмиралу Ибрагим-паше собрать все турецкие корабли, имеющиеся в Дарданеллах, в Мраморном море и в Босфоре и отогнать русских от Босфора.

К 27 июня Ибрагим-паша собрал эскадру из трех мореходных броненосцев, двух мониторов береговой обороны, пяти канонерских лодок и двенадцати вооруженных пароходов. Всего 22 вымпела. Имея сведения о том, что пролив блокируют всего пять русских пароходов, паша надеялся на легкую победу. Он намеревался преследовать наглых русских до их баз, а затем, расстрелять их в прямо портах.

Унковский, увидев выходящую из Босфора густо дымящую трубами турецкую эскадру, собрал все свои корабли – носители в кильватерную колонну и приказал отходить в открытое море. Ибрагим-пашабросился в погоню. Однако, ему приходилось держать скорость, которую могли развить самые медленные из его кораблей – мониторы, всего 6 узлов. Унковский уходил от них, не позволяя сократить дистанцию меньше, чем до трех миль. Время от времени концевой корабль Унковского «Белгород» постреливал в сторону турок, совершенно не стремясь в кого либо попасть. Турки азартно отвечали, но все их снаряды ложились с большим недолетом. До наступления темноты обе эскадры удалились от Босфора на 70 миль. Что бы турки не отстали, Унковский приказал зажечь ходовые огни.

Адмирал дал ратьером команду командующему минононосцами Александровскому. Миноносцы, шедшие двумя колоннами по 10 кораблей в четырех милях впереди носителей, развернулись вправо и влево на 180 градусов и пошли кильватерными колоннами навстречу туркам. С кормы каждого миноносца узким направленным лучом светил фонарь. Так что, сохранять строй им было легко.

Поравнявшись с хвостом турецкой колонны, миноносцы еще раз развернулись и легли на параллельный с турками курс, быстро обгоняя турецкую колонну. Миноносцы держали скорость 12 узлов. Турки по-прежнему шли колонной, не соблюдая светомаскировку. На мачтах горели навигационные фонари. Да и снопы искр, вылетавших из труб, тоже были прекрасно видны.

Когда флагман Александровского «Ласточка – 9» поравнялась с головным броненосцем, Унковский дал ратьером сигнал к атаке. Миноносцы развернулись по команде «все вдруг». Ласточка – 9 атаковала головной турецкий корабль. Мателоты распределили между собой другие турецкие корабли. Каждый миноносец выпустил с четырех кабельтов по две торпеды. Отстрелялись, как на полигоне. Турки до самого пуска торпед так ничего и не заметили. Низкие силуэты миноносцев в ночном море были совершенно не видны. Лишь после громких хлопков торпедных аппаратов на турецких кораблях началось какое – то шевеление. Выпустив торпеды, миноносцы дали полный ход и развернулись, удаляясь от турок.

Не прошло и двух минут, как торпеды начали взрываться. У бортов турецких броненосцев сверкнули ярчайшие вспышки, грохот потряс ночное море. Ударные волны взрывов изрядно оглушили моряков и даже качнули миноносцы, находившиеся после циркуляции всего в нескольких кабельтовых от атакованных кораблей.

Из десяти атакованных кораблей лишь один не получил попаданий. Второй отряд миноносцев под командование кавторанга Барятинского оставался на траверсе концевых кораблей турецкой колонны. Увидев первые взрывы торпед, все миноносцы второго отряда повернулина свои цели.

Атака второго отряда была лишь чуть менее удачной. И то потому, что некоторые турецкие капитаны, увидев взрывы впереди, сразу начали разворачиваться. Лишь два парохода из десяти атакованных уцелели. После первой атаки из 22 вымпелов турецкой эскадры на плаву остались лишь пять.

Выполняя отданный накануне приказ, все миноносцы первого отряда полным ходом пошли к уцелевшим туркам, которые уже развернулись и пытались сбежать, выжимая кто 8, а кто и все 10 узлов из своих машин. После того, как миноносцы Унковского отстрелялись последними торпедами, к Босфору удирал лишь один турок. Его добили сразу тремя торпедами миноносцы Барятинского.

Разгром турецкой эскадры был полным. Миноносцы и носители оставались на месте боя до утра. На рассвете подняли из воды немногих уцелевших турок. Их было около сотни. Динамитные заряды русских торпед для турецких кораблей были даже избыточными. Самые крупные турецкие броненосцы имели водоизмещение менее 3000 тонн. От попадания даже одной торпеды они разламывались и быстро тонули.

Утром миноносцы подняли на борт кораблей – носителей, и зарядили их торпедные аппараты. Три корабля снова пошли к Босфору и снова начали беспокоящий обстрел фортов. Тем самым, показывая турецкому командованию, что флота у него больше нет. Два носителя с миноносцами пошли в Одессу.

Разгром всего флота произвел в Стамбуле ошеломляющее впечатление. Султан пригласил к себе послов Англии, Франции и Италии. Жаловался им на вероломство русских, беспардонно нарушивших все статьи договора десятилетней давности. Послы обещали донести жалобы султана до своих правительств.

45. Кавказский фронт.

Европейская война продолжала разгораться. 19 июня Италия объявила войну Австрийской империи. И уже 20 июня итальянские войска вторглись в Венецианскую область, принадлежащую Австрии.

На Кавказском фронте русско-турецкой войны кавалерийские и казачьи дивизии легко сбили пограничную стражу турок и к 21 июня плотно обложили крепости Батум, Карс, Ардаган, и Баязет.

Пехотные дивизии Кавказского корпуса по командованием генерал-майора Лорис-Меликова за два дня прошли по равнинной Аджарии и 22 июня тоже подтянулись к Батуму. В этот же день к крепости подтянули и артиллерийскую бригаду. Все орудия расположили вне досягаемости крепостной артиллерии турок. С 24 июня пятидюймовые гаубицы начали методичный обстрел крепости. Один дивизион из 8 орудий навесом обстреливал внутреннюю часть укрепления, чередуя фугасные и зажигательные снаряды. Два дивизиона прямой наводкой били по стенам фугасами. Темп стрельбы поддерживали невысокий, чтобы не перегревать орудия. В крепости занялись многочисленные пожары.

26 июня к городу подошли два больших носителя: Ярославль и Екатеринбург. Их морские пятидюймовки тоже присоединились к обстрелу стен крепости. Имевшие значительно большую кинетическую энергию, по сравнению со снарядами гаубиц, 20-килограммовые снаряды морских пушек легко ломали древние стены крепости. Снаряды, имевшие стальные корпуса глубоко входили внутрь кладки стен, а мощные 3-килограммовые заряды тротила, взорвавшись, выламывали из стены целые куски объемом в кубическую сажень. К вечеру этого дня к шести проломам, сделанным за предыдущие дни гаубицами в напольной стене, добавились два пролома в морской стене крепости.

К этому времени постоянный обстрел уполовинил личный состав крепости, изначально составлявший 6 тысяч человек. Оставшиеся в живых солдаты были измотаны борьбой с пожарами и заделкой проломов стены. 27 июня крепость Батум была взята штурмом. В плен было взято 1600 турок. Командующий Кавказским фронтом Великий князь Михаил Николаевич лично присутствовал при подъеме российского флага над поверженной крепостью.

Оставив в Батуме одну пехотную дивизию, Кавказский корпус, почти не встречая сопротивления, двинулся вдоль побережья к Трабзону. 5 июля корпус осадил крепость Трабзон, куда Дервиш-паша успел стянуть до 7 тысяч войск редиф, вдобавок к 4 тысячам сераткулы.

Казанский корпус под командованием генерал-майора Тер-Гукасова тремя пехотными дивизиями и казачьей дивизией осадил Ардаган. Тяжелый артдивизион по горным дорогам туда удалось подтянуть лишь 25 июня. Стены артиллерией ломали три дня. Крепость взяли 29 июня. После штурма одна пехотная дивизия по приказу командующего фронтом Великого князя Николая Николаевича отправилась маршем к Батуму. Две другие пехотные и казачья дивизии пошли по ущельям вглубь турецкой территории к городам Мердек и Ольты. Эти городки взяли без боя 1 и 3 июля.

Две другие пехотные дивизии Казанского корпуса под общим командованием командира 34-й пехотной дивизии генерал-майора Веревкина вместе с кавалерийской дивизией и двумя тяжелыми артдивизионами 24 июня подошли к весьма сильной крепости Карс, наиболее важной и наиболее мощной крепости во всей Восточной Турции. Командующий Алибек-паша успел стянуть в гарнизон крепости 16 тысяч человек редиф, в дополнение к 2 тысячам сераткулы.

Крепость была построена на трех возвышенностях на обоих берегах реки Карс посреди широкой долины. Высокие четырех – пяти саженные стены крепости венчали крутые скальные обрывы холмов. В стены были встроены 22 башни и 8 бастионов. Крепость имела внушительные размеры три на четыре версты. Городские постройки занимали в ней лишь малую часть в центре крепости на берегу реки. С запада городок защищала еще одна внутренняя линия старых стен, правда, послабее внешних.

160 пушек, установленных на стенах и башнях, контролировали все дороги, проходящие по долине. Обойти ее можно было лишь с большим трудом по вьючным тропам, проходящим по склонам окрестных гор.

Над городом на высоком скалистом холме нависала древняя цитадель, окруженная двумя рядами стен высотой до семи саженей. Между внешней стеной и внутренней располагался палаточный лагерь редиф. Турки не ожидали, что русские пушки достанут до их лагеря за четыре с лишним версты. Их лучшие пушки могли стрелять лишь на 3 версты.

Согласно намеченной генералом Веревкиным диспозиции, саперы и пехотинцы за день расширили тропы, ведущие к селению Шорах, и с огромным трудом, фактически, на руках затащили 16 корпусных гаубиц и 48 дивизионных трехдюймовых пушек на обширный высокий холм, расположенный в трех верстах западнее крепости, господствующий над ней на полсотни саженей. Старые гладкоствольные турецкие пушки до позиций русской артиллерии не доставали. Жителей из расположенного на этом холме аула Шорах выселили, а все строения использовали под склады боеприпасов.

Туда же, на холм затащили все полковые ракетные станки в количестве 108 штук. Для отражения возможной вылазки гарнизона, позицию артиллерии по склону холма прикрыли двумя пехотными полками с 12 двухдюймовыми пушками, 18 минометами и 16 пулеметами.

Остальные 4 пехотных полка блокировали крепость с юга, востока и севера. Полки кавалерийской дивизии Веревкин направил в дозоры на 15 – 20 верст по всем дорогам и горным тропам, отходящим от крепости.

На рассвете 26 июня все гаубицы, пушки и ракетные станки с холма Шорах внезапно ударили по палаточному лагерю. Массированный обстрел продолжался всего 10 минут. На спящих в палатках турок обрушились полтысячи пятидюймовых осколочных снарядов, три тысячи трехдюймовых, и семь тысяч осколочных и зажигательных ракет. Все палатки были сметены массированным ударом. В лагере бушевал пожар. Потери турок были огромными. После штурма выяснилось, что при артобстреле уцелели лишь полторы тысячи воинов редиф, по большей части, находившихся в караулах вне лагеря. Около тысячи было ранено, в основном тяжело. Остальные погибли. Обороноспособность крепости была сразу подорвана.

Затем артиллеристы – гаубичники начали сосредоточенный обстрел, намереваясь сделать во внешнихстенах четыре пролома. Стреляли не торопясь, чтобы не перегревать стволы. Один выстрел в пять – шесть минут. Дивизионные трехдюймовки начали также методично громить внутреннюю стену крепости. Их 6-килограммовые фугасные снаряды постепенно ломали стены. Впрочем, одна батарея из трех орудий занялась охотой за турецкими пушками. С третьего – четвертого выстрела артиллеристам удавалось вогнать фугасный снаряд прямо в амбразуру каземата, из которой выглядывала турецкая пушка.

Ракетчики начали обстрел всех построек в городе, в которых могли располагаться склады имущества и личный состав сераткулы, большинство из которых были артиллеристами. 4-килогаммовые ракеты проламывали крыши домов и взрывались внутри. Через час весь городок пылал.

Через два дня непрерывной канонады наружную стену Карса украсили четыре больших пролома. Все пушки на западной стороне крепости были выбиты. Вторая стена была разрушена в пяти местах.

В ночь на 28 июня все минометные роты всех пехотных полков были стянуты к западной стене и установлены в версте от нее. На рассвете минометчики принялись метать мины за стену. Артиллеристы принялись обстреливать цитадель. Трехдюймовки били по амбразурам, а гаубицы кидали снаряды за стену цитадели.

Четыре штурмовые колонны, каждая в составе пехотного батальона при трех пулеметах, двинулись к проломам. И без помех вошли в них. И на первой стене, и за ней, никакого сопротивления они не встретили. Однако, со второй стены турки начали отстреливаться из ружей. Минометчики перенесли огонь за вторую стену. Штурмовые колонны ворвались и туда. Над цитаделью поднялся белый флаг, ее ворота открылись. Штурмовые колонны русской пехоты вошли в древнюю цитадель, как и 10 лет назад. Но, тогда крепость сдалась после 6 месяцев осады. Теперь же она была взята «на щит» за 4 дня. Пленных в крепости взяли всего около трех тысяч человек. 15 тысяч погибли от уничтожающего огня русской артиллерии.

После взятия Карса дивизии Веревкина через ущелья и перевалы пошли к Хоросану и Эрзеруму. Хоросан взяли сходу, не прибегая к артобстрелу. Турецкие войска из него бежали.

Город Эрзерум – столичный город провинции Турецкая Армения в планах русского Генштаба был обозначен одной из конечных целей операций Кавказского фронта. К нему дивизии Казанского корпуса, взявшие Карс, вышли 10 июля. Через день другим путем к нему вышли и дивизии корпуса, шедшие от Ардагана.

Саратовский корпус, действующий под командованием генерал-майора Оклобжио, прежде чем штурмовать,обстреливал считавшуюся неприступной крепость Баязет целых шесть дней. Сложенные из гранитных блоков стены ломать пришлось долго. Однако, штурм крепости удался, поскольку трехтысячный гарнизон понес большие потери от обстрела и был полностью деморализован.

При обстрелах наилучшим образом проявили себя корпусные пятидюймовые гаубицы. Крепость, расположенную на господствующей над местностью высоте, можно было обстреливать только при больших углах возвышения, что и было свойственно гаубицам.

От Баязета корпус 2 июля двинулся на юг к озеру Ван и одноименному городу на его берегу, столичному городу турецкой провинции Ван, или Западной Армении, населенной преимущественно армянами. Занятие этой провинции в планах значилось конечной целью корпуса. К Вану корпус вышел 13 июля.

План кампании на Кавказе предусматривал захват всей восточной части Турции, включая города Трабзон, Эрзурум и Ван. Большую часть населения этих областей составляли армяне, исповедующие христианство. Да весь этот регион именовался «Армянским нагорьем».

В Болгарии бригады морской пехоты, демонстративно наступая в сторону Стамбула, в 40 верстах от Бургаса столкнулись с конной дивизией султанской гвардии, подошедшей от турецкой столицы. Атаку турок морпехи отразили легко, организовав плотный ружейный огонь по атакующей коннице. Тем не менее, морпехи начали организованный отход по рубежам к Бургасу. Свою задачу они выполнили.

Через два дня к туркам подошла и гвардейская пехотная дивизия, однако, морпехи уже отошли на подготовленный пехотой рубеж обороны, окружающий город. Артиллерийским огнем полковых и дивизионных орудий при поддержке корабельной артиллерии атака турецкой гвардий была отбита. С 30 июня началась осада турками города. К гвардии присоединились 8 тысяч редиф и 5 тысяч иррегуляров.

Однако, флот успел до подхода турок перебросить в Бургас еще одну пехотную дивизию из Одессы. Буксиры привели из Севастополя шесть больших деревянных барж, груженых песком. Баржи представляли собой наскоро отремонтированные корпуса старых парусных линкоров. Их притопили в порту, поставив под прямым углом к берегу, так, что их палубы возвышались над водой. Саперы соединили затопленные баржи с берегом бревенчатыми мостами. Теперь их можно было использовать для швартовки и разгрузки судов. Наличных причалов в Бургасе было совершенно недостаточно.

Разгрузившись, эскадра пароходов под конвоем трех малых носителей пошла к Севастополю, чтобы принять там на борт еще одну пехотную дивизию.

В Европе 220-тысячная австрийская армия с восьмьюстами пушками под командованием генерала Бенедека с утра 3 июля вступила в сражение с примерно равной ей по силам прусской армией, которой командовал канцлер Отто фон Бисмарк.

В результате продолжавшегося весь день сражения австрийцы потерпели поражение и отступили с поля боя. Решающую роль в победе пруссаков сыграли казнозарядные винтовки, которыми была вооружена прусская пехота. Они в несколько раз превосходили по скорострельности дульнозарядные винтовки австрийцев. Ну, и дисциплина, и качество командования у пруссаков было получше. Австрийская армия стала отходить к Вене. Пруссаки продвигались следом.

46. Балканские перевалы.

Война вступила в решающую стадию. Русские войска готовили прорыв за Балканский хребет. Турки пытались удержать за собой перевалы Араб-Конак и Троянский и отбить у русских перевалы Хаинкиой и Шипка, удерживаемые лишь конными дивизиями. Наибольшую ценность представляли перевалы Араб-Конак и Шипка, через которые были проложены дороги, пригодные для проезда обозных повозок и артиллерийских упряжек. Через Троян и Хаинкиой вели лишь тропы, проходимые для вьючных лошадей.

Понимая особую ценность перевала Шипка, Осман-паша бросил в атаку свою пехоту и часть конницы в пешем строю, пять полков, 16 тысяч человек, не дожидаясь, пока по горной дороге подтянут артиллерию. Ему было известно, что перевал заняли русские, силами до дивизии, тоже пока не подтянувшие артиллерию. На самом деле, перевал оседлали 12 тысяч русских.

С русской стороны перевал обороняли одна кавалерийская дивизия и одна дивизия Терского казачьего войска, под общим командованием атамана Серова. Казачьего атамана командовать передовым отрядом Таврического корпуса генерал Ганецкий назначил, исходя из того, что казаки – терцы, в отличие от кавалеристов в горах воевать умели. Как известно, война в горах – дело особенное. Опыт кавказских войн, которые российская армия вела 40 лет, это убедительно продемонстрировал.