Текст книги "Тварь из бездны"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

– Мастер Ральк… мастер Ральк… – паренек никак не мог собраться с мыслями.

– Слушай, как тебя звать? Ты мастера Тревера родственник, верно?

Молодой стражник судорожно сглотнул, он косился на кинжал в руке Ралька. Десятник перехватил это взгляд и убрал оружие за спину.

– Ага, племянник. Кертом звать.

– Ну, так что, Керт? Тварь объявилась?

– Да, мастер Ральк, велено созвать людей. Меня за вами дядя отправил. Там, на Малом Острове, знаете…

– Знаю. – Парень говорил о богатом районе, где жили в основном судовладельцы. – Что там? Объявилась Тварь из Бездны? Влезла в дом? Ты там был? Много убитых? Есть свидетели?

Ральк переступал с ноги на ногу – пол был холодный. Девик зевнул и спросил:

– Ну что, я спать пошел? – он уже понял, что подробностей нынче не услышит.

– Идемте со мной, мастер Ральк, – выдавил из себя парнишка. – Велено вас позвать. Еще велено, чтобы человек пять из вашего десятка. И туда, на Малый Остров.

– Ладно, – кивнул Ральк, – жди внизу. Девик, лампу оставь, ладно? Я тебе потом верну. А ты почему без лампы? Что, так ночью и бежал по городу в темноте?

– У меня факел был…

– Факел? Под дождем?

– Мастер Ральк, дождь кончился, я факел взял, да его водой залило… Ветер налетел, с крыши водой плеснуло… а может и с дерева…

– Ладно, ступай вниз и жди меня, я сейчас.

Быстро натягивая не вполне просохшую одежду, Ральк прикинул, кого взять с собой – так, чтобы крюк делать поменьше. Хотелось бы прихватить Торкера, но тот жил в стороне… Да и тревожить Сирину ночью… А ведь сердечная склонность, оказывается, мешает службе? Ладно, тогда остаются Нирс, Ропит и старик Эрвиль – эти живут как раз по пути. Ральк натянул сапоги, притопнул. Сунул за голенище нож, нахлобучил каску, прихватил плащ, пояс с ножнами и затопал вниз.

– Значит так, – объявил Ральк юнцу, – сейчас я пойду так, чтобы по дороге прихватить пару моих солдат, а ты отправишься к…

– Мастер десятник, а может, мы вместе? Можно, я с вами, а?

Ральк тяжело вздохнул – тоже мне, вояка… Ну что ж с тобой делать? Ладно…

– Ладно, – буркнул, – можно. Идем, по дороге расскажешь. Подержи-ка лампу.

Десятник щелкнул пряжкой, привычно сдвигая ножны, набросил плащ и кивнул Керту – мол, идем! Вышли наружу – в самом деле, дождь прекратился, ветер растаскивал по небу мохнатые клочья и ущербная луна заливала город холодным светом… Ральк даже подумал, что напрасно выпросил у Девика лампу, но тут луну снова заволокло тучами и сразу потемнело. Стражники зашагали по улице, разбрызгивая лужи и ежась под порывами ветерка.

– Меня дядя разбудил, – принялся рассказывать солдатик, – тревога. Цеховые упустили Тварь, нас поднимают. Так он сперва сказал – что, мол, цеховые упустили. А уж потом мы узнали… Ну, то есть я лучше буду по порядку. Значит, дядя привел меня в кордегардию, там цеховых человек пять – стоят, трясутся. Даже сесть боятся – так и стоят под стенкой… Я еще сперва-то не понял, что случилось… Наших собралось с десяток, капитан тоже там. Велел идти на Малый Остров. А дождь вдруг закончился. Как-то мгновенно, раз – и закончился. Но сперва тучи были, темнота вокруг, я поэтому факел и взял. Лампу, конечно, лучше, но лампы не было, так я факел. Раз, думаю, дождя нет, так я факел…

Ральк не перебивал, шагал молча.

– А на Малом Острове уже наши… – продолжал Керт. Сперва увидел мастера Рульста и еще двоих, я их по именам не знаю. Они стоят на перекрестке, а рядом – плащом что-то накрыто. Я сначала не понял, что это, потом луна первый раз показалась, а я гляжу – из-под плаща сапоги торчат. Мастер Рульст сказал дяде, двое ополченцев. Нынче был черед каменщикам в караул, каменщиков, значит, двое попались Твари. А потом дядя плащ приподнял… Мастер Ральк, я только взглянул… О, Гилфинг Светлый…

Солдат вздохнул. С минуту шагали молча.

– Что? – понимающе спросил Ральк. – Убитые там были? Очень страшно?

– Ох, мастер Ральк… Я сперва даже не сообразил, что там такое… Ноги-то в сапогах целые, вроде – ну, из-под плаща-то торчали, а головы ни у того, ни у другого нет… Очень, очень страшно.

– Блевал?

– Что?

– Ты проблевался, спрашиваю? – терпеливо повторил Ральк. – Без чувств не свалился, только проблевался?

– Ну… ну… ну, да… вывернуло меня так, что…

– Все нормально. Будешь солдатом.

***

Первым подняли Нирса. Парень минут пять успокаивал разволновавшуюся мать, потом минут десять искал сапоги, потом еще минут пять успокаивал мать… наконец вырвался из ее цепких объятий и заявил, что готов к исполнению долга. Дальше был черед Ропита – этот собирался вдвое дольше Нирса, и ворчал вдвое сильней, чем мамаша рыжего. Супруга Ропита – такая же краснощекая и круглолицая, как и муженек – аккомпанировала его ворчанию заунывными сетованиями на тяжкую судьбу. Быть верной женой героя – доля не из сладких. Наконец и толстяк экипировался, распрощался с женушкой и теперь вчетвером отправились поднимать Эрвиля, жившего за несколько кварталов до Малого Острова. Старик собрался почти мгновенно, его старуха помалкивала, только осенила святым кругом напоследок мужнину спину. В общем, старый солдат есть старый солдат! Эрвиль не спорил, не причитал, не брюзжал, осведомился лишь, какая премия ему полагается за эту сверхурочную службу. Получив ответ, загрустил. Зато Ропит, услышав тот же ответ, заржал и потом всю дорогу попрекал старика жадностью и стяжательством. Вот он, Ропит, ни слова о сверхурочных не спросил – ему скажут на службу выйти среди ночи – он и выйдет среди ночи! Без вопросов! Так-то.

Дядю Керта они повстречали сразу за мостом, отделявшим Малый Остров от соседнего района. Тела несчастных каменщиков по-прежнему лежали, укрытые плащами, на мостовой. Ральк был достаточно опытен в подобных вещах, чтоб даже по контурам, обрисованным складками ткани, определить, насколько сильно изуродованы тела убитых. Тревер поздоровался с Ральком и велел пройти дальше по улице – там, на месте преступления, дожидается капитан.

Луна снова выглянула из-за облаков и больше уже не пропадала. Свет ралькова фонаря сразу будто сник, желтоватые отблески побледнели и потерялись в ее серебристом свете.

– А мне куда, дядь? – робко спросил Керт.

– С мастером Ральком ступай, – пожевав губами, решил Тревер. – Слушай, Ральк, приглядишь за мальцом, а? У меня и без него в десятке одиннадцать рыл, господин капитан и уже косится, а у тебя вроде людей не хватает? Возьми его к себе, я с писарем договорюсь. Он, конечно, сопляк, но парнишка неплохой. Возьмешь?

– Ладно, – кивнул Ральк. – Только ты с писарем и с Эгильтом переговори.

С этими словами десятник увлек своих людей в направлении, указанном Тревером… На этот раз Тварь не стала крушить стену, а высадила дверь. Массивный засов был вывернут из гнезда, так что пострадал дверной косяк и даже вылетел кусок кирпича. Ральк велел Нирсу с Эрвилем оглядеться, а сам вытащил меч и осторожно заглянул в дом. Опасения были напрасны – внутри уже орудовали стражники.

– А, Ральк! – окликнул десятника капитан, показываясь на пороге. – Ты долго копался!

– Так ведь живу далеко, – пожал плечами стражник. – Пока обошел своих людей…

Но капитан не слушал. Отчитать походя подчиненного – это у него выходило само собой, автоматически. Прежде всего подчиненному следует указать на его нерадение – а потом спрашивать службу. Порядок такой. Исполнив неизменный ритуал, офицер перешел к делу.

– Вот что, Ральк, сколько с тобой людей?

– Четверо. – Десятник решил не уточнять сейчас статус Керта, потом как-нибудь само собой утрясется.

– Ладно, одного, пожалуй, отправь на мост к Треверу в помощь, а с остальными двигай вдоль по Суконной. Смотри, нюхай, слушай. Видишь, этот дом не у самого берега, и похоже, Тварь в реку не ушла.

– А что там? – Ральк кивнул через плечо начальника.

– Купец, жена, их сын. Двое слуг. Кухарка.

– Ого! Шестеро… И все как в прошлый раз?

– Просто в клочья. И мебель в щепу. Однако, видишь, тогда явный след шел к Оране, а тут – ничего. Может, убийца на берегу затаился.

– Убийца? А как же Тварь? Нашли что-то новое?

– Убийца, Тварь… Человек такого сделать не мог… Однако пока что скажу – убийца. Епископ окончательного постановления еще не вынес, значит для нас это «убийца». В общем, он, похоже, по улице уходил, наткнулся на цеховых. А эти дурни по двое ходили, уши развесив, ну и… Так что не теряй времени – шагай. Сейчас еще люди подойдут…Глядишь, отыщем с гилфинговой помощью.

***

Ральк кивнул. Капитан снова скрылся в разоренном доме. Когда офицер удалился, мгновенно погрустневший Ропит заявил:

– Как же, изловим чудище. Вон, двое каменщиков у моста лежат…

– Мы вооружены, мы будем наготове, – старательно сохраняя спокойствие, ответил Ральк.

Ропит ему никогда не нравился, хотя и солдатом был не из худших. Просто привычка ныть и брюзжать делала толстяка неприятным напарником. Вот и теперь солдат не унялся:

– Те, у моста, тоже, небось, вооруженные были, а толку – что? Их отправили Тварь ловить, теперь нас господин капитан на смерть отправляет… Тварь – гангмарово отродье, его и железо-то, небось, не берет… Здесь в доме, четверо мужчин было… А дверь! Погляди только на дверь!..

– Хватит, Ропит! Ты, может, пойдешь к капитану и скажешь, что не желаешь исполнять приказаний? Нет? Ты только мне решил высказать? Не капитану? Ладно, ступай на мост к Треверу, я-то думал Керта туда послать, но лучше от тебя избавлюсь. А то уши болеть начали от твоих жалоб. Да, да! Ступай!

Ропит пожал плечами и, сердито бурча себе под нос, удалился. Возвратились Нирс с Эвильтом, они обошли вокруг дома, но ничего подозрительного не обнаружили. Никаких следов. Ральк объяснил им задачу, и четверка двинулась по улице. Эвильт пустился в долгие разглагольствования о повадках морских животных – в общем, смысл его рассуждений сводился к тому, что, мол, чудище наверняка уже уползло в воду, не прямо от дома, так где-то в сторонке. Таков уж обычай этих бестий – и больших, и малых… Ральк попросил старика помолчать – болтовня мешает прислушиваться. Десятник с мечом наголо шагал первым, доблестные стражники жались за его спиной.

В голове Ралька крутились две мысли. Одна – что никто из соседей не вышел из дому, а ведь Тварь не могла прикончить шестерых так, чтобы обитатели соседних домов не узнали об этом. Наверняка был шум, к тому же – капитан сказал о разбитой в щепы мебели. В прошлый раз, когда погиб купец Рукист с семьей, соседи прибежали почти сразу, а нынче – не видать. Вот что делает страх с людьми.

Другая мысль – относительно Твари. А ведь старик Эрвиль в чем-то прав, поведение убийцы никак не получается соотнести с повадками морских зверей. Слишком уж поворотлива эта Тварь, слишком быстро действует. Существа, привыкшие к жизни в воде, на суше как правило становятся неповоротливы и менее решительны. Здесь же убийца действует молниеносно – убивает, крушит и скрывается, прежде, чем его успевают заметить. Хотя и производит немалый шум, а скрывается прежде, чем объявится свидетель. Хотя, с другой стороны – двое каменщиков… могли бы стать свидетелями… Надо будет узнать, когда их прикончили – много ли времени потребовалось Твари, чтобы пересечь Малый Остров?

Обдумывая события так и этак, Ральк медленно шагал во главе четверки стражников, приглядываясь к теням в подворотнях и прислушиваясь к шорохам. Ничего. Здесь не трущобы, спрятаться особо негде. Улица застроена большими особняками, подворотни везде заперты. Конечно, могучей Твари под силу разбить любые ворота, но тогда пролом сразу будет виден, а здесь все цело. К тому же каменщиков убили в другой части Малого Острова, стало быть, Тварь направилась туда.

Вскоре впереди послышались голоса. Ральк увидел рыжие отсветы факельного пламени – отряд вышел к мосту, который стерегли несколько стражников. Вот и пересекли Малый Остров. Обменявшись несколькими фразами с сослуживцами – «ничего не видели? Нет» – Десятник повел своих обратно.

Перед домом, где нынче «потрудилась» Тварь, было людно. Подоспели еще несколько человек, горели факелы. Капитан уже вышел наружу и, обтирая кровь с ладоней (где-то внутри влез), отдавал распоряжения – обойти соседние дома, опросить людей…

Ральк с удивлением обнаружил среди суетящихся стражников и своего сержанта. Эгильт выглядел гораздо лучше, чем накануне – спокойный такой. Волосы, слипшиеся от испарины, хотя и торчали по-прежнему во все стороны, уже высохли. Вообще, сержант выглядел почти нормально – разве что бледен был. Капитан тоже увидел Эгильта.

– А, сержант! Я же тебе велел отдыхать!

– Да, сэр. Вы сказали – почувствуешь себя лучше, приходи, а нет, отдохни еще. Мне уже лучше, сэр.

– Да? Отлично! Мне как раз нужно кое-что… Давай-ка зайдем внутрь…

А Ральк подумал: во дает сержант! Другой бы воспользовался разрешением, а он – едва чуть лучше, так снова на службу… Прямо среди ночи.

Глава 30

До рассвета бродили – без толку. Под конец Ральку начало казаться, что он помнит здесь каждый булыжник и может сказать, в какой цвет выкрашены двери и ставни этой улицы. Чем ближе к утру, тем больше людей собиралось на Малом Острове. Какие-то должностные лица, несколько синдиков, чародей Ригивер Затычка с учеником… Еще отряд насмерть перепуганных каменщиков и большая часть городской стражи. Приехала выкрашенная в черный цвет громоздкая колымага, запряженная понурой вороной лошадью и двое угрюмых бородачей, городские могильщики, скрылись в доме. Не меньше двух часов прошло, прежде чем они вынесли из дома шесть тюков, погрузили в свою зловещую повозку и неторопливо двинулись прочь.

Малый Остров прочесали вдоль и поперек, но не смогли сыскать никаких следов Твари. Ригивер Затычка обнаружил в доме, как он выразился, «слабые следы сильной магии» – что это должно означать, вряд ли понял кто, кроме закутанного в темно-синий плащ ученика чародея, ученик солидно кивал. А может, не понял и ученик, кто их разберет, этих колдунов? Словом, ни Твари, ни улик. Разве что опять обрывки водяных растений, но они никак не могут помочь в поисках убийцы.

А утро, между тем, занималось на удивление чудесное – ветерок, растащив к краю горизонта облака, стих. Небо над крышами показалось высокое, нежно-голубое, а на востоке – трепетно-розовое. Город, дочиста отмытый вчерашним ливнем, больше не был сер – мокрые фасады богатых домов на Малом Острове блестели и сверкали, радуя глаз пестрыми красками. В такое замечательное утро хорошо просыпаться в собственной постели, но не от шума за окном, а от первого луча, пощекотавшего нос, от солнечного зайчика, пробившегося сквозь щель в ставнях… Хорошо встать и, распахнув окно настежь, всей грудью – глубоко-глубоко – вдохнуть свежий чуть сырой воздух… и обернуться к только что оставленной постели… где, приподнявшись на локте и откинув со лба густые кудряшки, глядит на тебя… Сирина… Во всяком случае, Ральк представлял себе счастье именно так.

К сожалению, нынешнее утро было слишком далеко от идеала. Слишком трагическими были события минувшей ночи, слишком мрачными… Наконец, в довершение к царящему на малом Остове столпотворению, прибыл и глава Совета. Сонные носильщики доставили паланкин к порогу разоренного дома, старик Тевелас, кряхтя вылез, тяжело опираясь о почтительно подставленную руку капитана и скрылся в проеме, громыхнув тростью о выломанную дверь.

Капитан, по-видимому только и дожидавшийся прибытия старика, велел прекратить бесполезное брожение. Ополчение распустили по домам, а стражники собрались перед домом. Вскоре на пороге показался глава Совета. Хмуро оглядел с крыльца усталых солдат и полез в свой паланкин. Капитан опять склонился перед стариком, тот буркнул несколько слов и велел носильщикам шагать прочь. Ральк, оказавшийся поблизости, расслышал:

– …И Гангмар с тобой. Нынче же подпишу указ, число стражи будет увеличено на двадцать человек.

Капитан выждал, пока носилки скроются из виду, затем распорядился охранять дом, а остальным – шагом марш в кордегардию. Ральк шагал в длинной колонне и щурился, с удовольствием подставляя лицо солнечным лучам. Дождь до Гангмара надоел, наконец-то, похоже, распогодилось. Сейчас их выстроят, капитан скажет речь… Короткую, должно быть. Потом наверняка его отпустят и Ральк приведет себя в порядок, вздремнет часок… а потом – можно к Сирине. Теперь они жених и невеста, теперь можно видеться чаще. И нужно видеться чаще.

Город только-только начал просыпаться, то тут, то там скрипели, распахиваясь, ставни. В северных кварталах, ближе к порту, наверняка уже рыбаки грузятся в лодки и выходят на лов, а здесь встают позже. Ральк прислушался – впереди чародей Затычка объяснял Треверу:

– Понимаешь, некая магия там, безусловно, присутствовала… но… такая… – после каждого слова маг задумывался, с трудом подбирая нужные слова, – непонятная такая. Как будто бесформенная. Без заклинаний.

– Магия без заклинаний? – неуверенно переспросил Тревер. – А разве так бывает?

– Ну… – чародей опять замялся. – Значит, бывает… вот…

Потом брякнул, словно объясняя все:

– Это же Тварь!

– А при помощи какой-нибудь магии Тварь можно изловить? – спросил Керт, пристроившийся колонне рядом с дядей.

– Не знаю, – жизнерадостно отозвался Затычка. – Я с вашим братом, со стражей, редко работаю. Не люблю я таких дел – ловить, хватать…

Когда маг говорит «не люблю», он подразумевает «не умею», просто избегает признавать неумения. Затычка был не силен в боевой магии, его и позвали-то лишь потому, что Танцор уехал из Верна, а так-то Ригивер специализировался на оздоровляющих заклинаниях.

– Мне больше по душе не калечить, а исцелять, – продолжал тем временем чародей. – Вот мастер Редриг, тот больше предпочитал боевую магию, сыскные заклинания…

– Но ведь он уехал, – вставил Керт.

– Точно! – почему-то весело согласился Затычка. – Уехал. Не захотел с Тварью дела иметь. А вслед за ним и Бинки Трава. И Стельн тоже. Из чародеев нашего уровня – я один в городе остался.

***

Ральку пришло в голову, что колонна грязных усталых стражников не слишком вяжется с праздничным видом умытого дождем города под лазоревыми небесами. Добрые вернцы только-только просыпаются и радуются солнечному свету в окошке, а они шагают длинной вереницей – замызганные, промокшие, хмурые, с красными воспаленными глазами… Хорошо, что Сирина не видит его таким… Само собой выходило, что какие бы мысли ни занимали Ралька, все равно вспоминалась девушка.

– Ральк! Мастер Ральк! – позвал знакомый голос.

Стражник, вынырнув из грез, принялся вертеть головой – на улице вокруг не было никого, кроме молчаливых солдат.

– Молодой человек! – позвали снова.

Голос шел сверху и сзади. Ральк поднял голову – из окошка на втором этаже высунулся чародей Ростин. Старик был в халате и кургузом ночном колпаке, нелепо торчащем среди всклокоченной седой кудели.

– Погодите, я сейчас! Подождите меня, мастер Ральк, я мигом спущусь!

Старик скрылся, а Ральк беспомощно поглядел по сторонам – солдаты шагали мимо, не глядя по сторонам. Впереди как раз оказался узкий мостик, и колонна замедлила ход. Что ж, наверное, не беда, если Ральк немного отстанет. Десятник, вздохнув, отступил на обочину. Придется подождать. Кирит в самом деле спустился быстро – прежде, чем его дом миновал хвост колонны. Старик, шлепая разбитыми туфлями по лужицам, сбежал с крыльца и сразу перешел к делу:

– Мастер Ральк, сегодня снова кого-то убили, верно?

– Да, мастер. Извините, у меня сейчас нет возможности поболтать. Девик мне передал, что вы заходили в «Попутный ветер», но я… Понимаете, с этими убийствами… Говорят, Тварь из Бездны…

– Да, я тоже слышал, – Ростин кивнул, – но нынче ночью снова?..

– Да, мастер. Шесть человек. Семья и прислуга.

– И сразу, едва они умерли, прекратился дождь?

– Ну… вроде... вроде, так… – Ральк не знал наверняка, сразу ли прекратился дождь, но похоже, что старик прав – с погодой творится что-то… неправильное.

– Да! – старик состроил печальную гримасу. – Теперь она снова будет убивать. Наверное, каждую ночь. Эта… э… Тварь… держалась долго, почти два дня, пошел дождь, потом, в последние часы, разыгралась настоящая буря… и когда…

– Я спал, – осторожно вставил Ральк.

– И когда она устала сопротивляться… Потом все, Тварь не смогла противостоять своей природе, и ей снова пришлось убить, – не слушая, торопливо продолжал тем временем старый чародей. – И тут же буря стихла, тварь успокоилась… Я не знаю, какова она, не знаю, что собой эта Тварь из Бездны представляет, но ее действия подчинены определенным… циклам. Да, циклам. Она должна убивать, перед этим она убила дважды…

– В прилив, – вставил Ральк. – Говорят, она приходит с приливом.

– Да… – рассеянно кивнул Кирит Ростин. – Похоже, именно с приливом… Дважды ей пришлось убить. Она, возможно, не хотела – и до этой ночи пыталась противостоять себе, не поддаться приступу кровожадности, понимаете? Она не смогла! Она не сдержалась. Она не хотела, должно быть… Но не смогла противиться! Теперь она сдалась и будет просто следовать собственной природе. Тварь снова будет убивать! Каждую ночь… В прилив? Да, возможно… Наверное. В прилив.

Пока старик сбивчиво бросал фразу за фразой, колонна миновала собеседников. Последним брел Эгильт. Расслышав слова старика «Тварь снова будет убивать!», сержант вздрогнул и сбился с шага. Он коротко взглянул на мага и тут же отвел глаза.

– Ральк, не отставай! – бросил он, не оборачиваясь, и зашагал быстрей, обгоняя солдат, что ковыляли в хвосте.

– Прошу прощения, мастер, – Ральк потупился. – Мне нужно… Понимаете, служба… Мне нужно…

– Да, молодой человек, – согласился Кирит, – вам нужно. Никому нет дела до стариковской болтовни. Просто запомните, что я сказал, хорошо? Теперь Тварь будет убивать каждую ночь. Она не сможет сопротивляться. И, наверное, больше не захочет сопротивляться. Мне страшно.

***

Ральк коротко кивнул, пробормотал скороговоркой что-то вроде «я к вам загляну на днях» и, придерживая левой рукой ножны, заторопился вдогонку уходящей колонне. Из-под сапог во все стороны летели брызги, но не серые, а прозрачные, чистые – за ночь всю грязь смыло… Догнал Эгильта, пристроился рядом, но сержант молчал так угрюмо, что Ральку сделалось неуютно. Он ускорил шаги и опять занял место позади словоохотливого чародея. А Ригивер Затычка все молол без передышки:

– Вообще, заметьте, мастера, мы живем в очень неприятные времена! То есть мне, конечно, весьма интересно наблюдать за чудесами, сопровождающими смену эпох… но люди гибнут!

– Смена эпох, мастер? – переспросил кто-то из молодых стражников.

– Ну, конечно! – Затычка даже пристукнул посохом. – Империя рушится. Гева со дня на день объявит о своей независимости, следом отпадут другие восточные провинции… В Тролльхейме смена власти! В Тролльхейме! Да весь Мир катится кувырком! А нашествие «гилфинговых пасынков», а северные варвары, а чудовища?

– Что чудовища?

– Ну… неужели никто не слыхал? Об Альдийском демоне не слыхали? А что ж, демон – не чудовище? Ага, все знают о демоне… Крылатая бестия на озере Гева? Бродячие неупокоенные на юге? Ага, вы, мастер, слышали? Да, а темный эльф! Эльфийский князь Меннегерн, чудище из Мрака – темный эльф, проспавший триста лет в зачарованных покоях? Уж о нем-то всем известно! Его убили совсем рядом, в Ливде – после того, как нелюдь перерезал около сотни человек... Нет, мастера, как хотите, а наше время – смена эпох. О чем и свидетельствуют многочисленные чудеса и знамения, включая Тварь из Бездны…

Чародей болтал без умолку до самой кордегардии. Там большую часть стражи распустили по домам – отсыпаться. Ральк в самом деле чувствовал себя разбитым, хотя, вроде, ничего этакого ему нынче исполнять не пришлось, так прошлись туда-сюда… должно быть, просто накопилась усталость. У него еще достало сил заказать у Девика завтрак, проглотить поданную пищу, так и не почувствовав вкуса… добрести до кровати… а вот на то, чтоб раздеться, сил уже не было. Проспал солдат, против обыкновения, весь день. Когда проснулся – за окном начало темнеть, погода снова испортилась, небо затянуло тучами. Хорошо хоть дождя не было. Ральк с трудом сел в кровати и помотал головой – тяжело. Словно на темя булыжник положили… Тяжело. С трудом натянув сапоги, десятник спустился в трапезную, отмахнулся от жаждущего новостей Девика и поел. В голове немного прояснилось.

Потом поднялся к себе, привел в порядок лезвие меча – ну вот, можно и на службу.

В кордегардии все были мрачны. Писарь быстро распределил отряды по городским районам, скороговоркой напоминая десятникам новые инструкции: не разделяться, держаться кучно, запастись как следует лампами – да не забыть проверить масло – и очень, очень внимательно слушать, не лезет ли кто из канала… Особенно, когда начнется прилив. От вопросов писарь отмахивался – мол, сам ничего толком не знает…

Ральк созвал своих людей и повторил распоряжения. Нынче им выпало охранять Малый Остров.

– Хорошо, – с чувством заявил Ропит. – Говорят, стрела дважды в один щит не попадает… Повезло нам нынче.

На Малом Острове было тихо. Напуганный слухами о Твари Верн заперся пораньше – затаился, замер, затаил дыхание. Горожанам предписывалось, чтобы ночью над каждой дверью горел фонарь. Обычай этот был очень старый, им давно пренебрегали, но нынче вспомнили снова – улицы на Малом Острове были освещены ярче некуда, живущие здесь богатеи не поскупились на новые фитили и очищенное масло. Шагая по ярко освещенным улицам, Ральк прислушивался и приглядывался – но тщетно. Округа была спокойна, ни звука, ни движения. Тем не менее, стражника не покидали дурные предчувствия – что-то должно случиться. Поэтому когда тишину прорезал отдаленный грохот и треск, он испытал едва ли не облегчение. Крикнул «За мной!» – и бросился к мосту, отделяющему Малый Остров от центральной части города. Бегом, бегом! Позади, отставая на десяток шагов, сопели и грохотали подковами стражники… Нет, не успели. Душераздирающе скрипя, дом колдуна Кирита Ростина оседал, проваливался, рушился – с шорохом сыпалась черепица, разлетаясь веером, задняя стена обвалилась в канал, подняв тучи брызг и волны… Старик говорил, что засыпает под шум волн… В туче пыли была едва видна уцелевшая часть дома, какие-то мешки, сложенные штабелями, искореженные стены – не принадлежащую Кириту половину здания занимал какой-то склад…

Снова с хрустом обрушилась стена… Вряд ли под обломками мог уцелеть человек. Пыль медленно оседала, кружась. Падали черепицы с уцелевшего ската крыши… Плескали волны, поднятые рухнувшими в протоку обломками… Потом все стихло. Ральк застонал сквозь стиснутые зубы.