Текст книги "Тварь из бездны"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 23

– Того самого? – машинально переспросил Ральк. – Ладно, сейчас разберемся. – Эй, что здесь происходит? Кто хозяин этого дома?

Люди, стоявшие перед поврежденным зданием, расступились. Теперь десятник увидел, что одеты они наспех, должно быть, собрались на шум из соседних домов.

– Нет хозяев, – заявил рослый горожанин, тот, что утешал кричавшую женщину. – Никто из дома не выходил. Я – Певек Эйгит, старший мастер в цехе оружейников…

– Точно, – подтвердил кто-то из стражников, – я этого мастера знаю, оружейник.

– Мы живем по соседству, – пояснил мастер Певек, – а этот дом принадлежит мастеру Рукисту, купцу. Нынче непогода разгулялась, гром такой, что жена проснулась… Ну, разбудила меня – говорит, страшно.

Женщина тихо завыла и теснее прижалась к мужу. Тот продолжил:

– Говорит, грохот страшный. Ну, я сперва-то отвечаю – буря, гром гремит… А она – нет, не гром. И тут слышим крик. И такой страшный был крик…

– Точно, и я крик слышал, – кивнул другой мужчина, в плаще, из-под которого виднелись волосатые ноги в растоптанных туфлях.

– Был крик, и я сразу подумал, что кричит мастер Рукист. Уж не знаю, почему так решил… Голос жуткий. Потом еще всякое… не знаю, чудилось ли, что кто-то выл тихо… дождь очень сильно шумел, гром почти непрерывно… Да, как раз самый разгар бури… Потом вроде стихло…

Нирс подошел к двери и подергал ручку – заперто.

– Мы уж стучались, – продолжил оружейник. – Не отпирают. Должно быть, в самом деле, никого в живых там не осталось.

– В самом деле, говорите? – переспросил Ральк. – А чего так решили?

– Заглянул в ту дыру… – медленно, словно нехотя, ответил Певек. – Жена тоже сунулась было…

Стихшая было женщина снова принялась подвывать и всхлипывать, уткнувшись в мужнино плечо. Тот гладил закутанные в платок плечи, а женщина трясла головой, всхлипывая и заикаясь.

– В общем, там сразу видно… прямо у порога. Ну, я к себе – жену уведу домой. Ей сейчас вина выпить, что ли… Если что – я вон в том доме живу.

С этими словами оружейник обхватил рыдающую жену покрепче и увлек к дому, та как будто упиралась, а может, просто ноги не слушались.

– Ну, а вы? – Ральк обернулся к остальным.

– Мы все потом подоспели, – объяснил мужчина в плаще. – Сперва я, потом и… остальные. Только я внутрь не заглядывал, страшно. Хорошо, мастер, что вы пришли, а то очень уж как-то… страшно…

– Ладно, – кивнул Ральк. – Сейчас поглядим, что там.

Двоим солдатам он приказал обойти с факелом дом с другой стороны – поглядеть, не раскрыты ли там окна, не видно ли следов. Еще одного оставил со свидетелями, а остальным велел идти с ним. Вытащил меч, кивнул Торкеру – мол, держись рядом – и первым зашагал к пролому. Стражники за его спиной держались кучкой и не стремились оказаться впереди. Оружие, правда, достали. Ограда над каналом была проломлена, булыжник еще не просох после дождя, но от дома к воде вели полосы влаги – будто по мостовой что-то тащили. Там же валялось несколько обрывков водорослей, вытянутых вдоль мокрого следа. Один из солдат нагнулся, поднял такой зеленый лоскут, зачем-то понюхал и отшвырнул.

– Ты чего? – поинтересовался Нирс. – Что нюхаешь?

– Да так… – неопределенно отозвался стражник. – Похоже, морская-то растения… Хотя нынче прилив – мало ли, что принесло…

– Ладно, – заявил Ральк. – Идем внутрь. Факелы держать повыше.

Горожан он не винил, что боялись – тут кто хочешь испугается. Из темноты несло знакомым ему еще с прежних времен запахом крови и смерти.

Десятник осторожно шагнул в проем, поняв клинок. Первое, что бросилось в глаза – сломанный стул, лежащий у самой стены. Ножку стула сжимала окровавленная кисть руки. Больше ничего не было – одна только кисть, из багрового месива торчали оборванные волокна мышц и белели сломанные кости, лучевая чуть длиннее… Ральк переступил через останки и сделал два шага внутрь. Торкер тут же шагнул следом и принялся водить факелом. Рвущееся неровное пламя кусками выхватывало фрагменты общей картины разгрома – мебель сдвинута и переломана, с сундуков сорваны тяжеленные крышки… и повсюду кровь.

***

Следом за Торкером внутрь осторожно сунулся Нирс.

– Под ноги гляди, – не оборачиваясь, бросил Ральк.

Судя по сдавленному писку, Нирс исполнил приказ в точности.

– А... А... что ж это, а?..

Ральк бросил косой взгляд пролом – Нирс выронил факел и медленно пятился, десятнику пришлось отступить и подобрать факел – хотя мокрое все, неровен час займется... Больше зайти внутрь никто не пытался. Ральк, выставив перед собой клинок и факел, медленно двинулся вдоль стены влево, Торкер – вправо. Потом – медленно к центру комнаты. Найдя на полу погасшую лампу, Торкер разжег ее и поднял повыше – теперь только стражники смогли оценить масштабы погрома, учиненного в доме. Кто бы ни орудовал здесь – он действовал стремительно. Судя по рассказу соседей, после того, как убийцы проникли в дом, времени прошло немного – тем не менее, в помещении не осталось, кажется, ничего целого.

– Я так мыслю, – высказался Ральк, – то, что здесь было, уже убралось. Как считаешь?

– Может и так, – согласился Торкер. – След совсем свежий к реке ведет.

– Думаешь, оно в реку ушло?

– Оно?

– Он. Они. Какая разница... Выгляни наружу, вели Нирсу бежать с докладом к нашим. Пусть растолкает писаря, а тот уж решит, кому здесь надлежит побывать...

Торкер вышел, а Ральк продолжил осмотр помещения. Его удивило количество останков, разбросанных по комнате. То, что кровью забрызгано, это понятно. Ральку было хорошо известно, что из свежего покойника крови натечет ведро – если не свернется прежде. Это зависит от характера ран – велики ли, какие сосуды задеты... здесь же человека растерзали так, что кровь не то, что свернуться не успела – фонтаном хлестала... Но вот количество конечностей... Тут только десятник сообразил, что неведомый злодей расправился не только с купцом, но и с домочадцами. Да, это не сторож на складе, это настоящая бойня. Жутко. Вернулся Торкер.

– Еще нужно бы узнать, кто в доме с купцом жил. Здесь несколько человек убито.

– Да вот приведет Нирс кого из начальства, пусть разбираются, а?

– Ну, пусть так... На второй этаж сходим?

– Сходим. Я тут подумал...– Торкер поднял факел и поглядел вверх, потолок тоже был густо окроплен темным. – Если они так людей терзали, то в засаде б не усидели, давно б на нас накинулись.

– Они? – повторил десятник.

– А я почем знаю? – Торкер пожал плечами. – Вот только если это хищник, то другое дело. Тогда он голод утолил и сидит себе тихохонько. Тогда наверх идти опасно.

– Да какой же зверь такое может?

– А я почем знаю? – снова пожал плечами здоровяк. – Там соседи толкуют, мол, тварь разрушила стену. След-то к воде ведет! Гангмарова тварь, говорят. Есть поверье такое… про тварь…

– Так что, не хочешь наверх?

– Я готов, если ты первым пойдешь, – вышибала ухмыльнулся, его, похоже, не пугали жуткие останки. – Если там сытый зверь, то он тебя прикончит, а за мной не погонится. Идешь первым?

– Иду, – согласился Ральк.

В зверя он не верил, потому что очень уж педантично были вскрыты сундуки и кофры, как будто убийца что-то искал. Однако в словах Торкера был резон – если злодей с такой яростью набросился на обитателей дома, вряд ли стал бы теперь выжидать в засаде. К тому же Ральк приметил среди разгрома на полу и стенах несколько ошметков водорослей, а лестница, ведущая на второй этаж, выглядела сухой и чистой. Никто мокрый и увешанный водорослями наверх не ходил. Поэтому Ральк оставил факел, воткнув его понадежней в расщепленную стенку искореженного сундука, а сам, прихватив лампу, двинулся по лестнице. На втором этаже было пусто и чисто. Ни малейших следов разгрома и никого живого. Побродив по комнатам, стражники не нашли ничего, что могло бы послужить уликой. Ральк, правда, заметил, что Торкер украдкой выгреб из маленького ларчика что-то блестящее и позвякивающее – возможно, украшения. Но ничего не сказал. Какая разница? Сам он нашел в кабинете хозяина кошелек с полудюжиной келатов и теперь, заметив поступок подчиненного, решил, что тоже прикарманит серебро. На войне это – обычное дело, а Ральк привык чувствовать себя именно так – как на войне. В Верне он себя от подобного отучал, но картина побоища на первом этаже сразу вернула все прежние привычки… К тому же Ральку хотелось накопить на собственный домик. Для них с Сириной.

***

Обойдя второй этаж, стражники возвратились к лестнице. Тихо в доме, пустынно. Кусок крыши в дальнем углу коридора осыпался, в прорехе видно сероватое небо. До рассвета на так уж много.

– А ты крови не боишься, – заметил Ральк. – Будто привык. Я думал, стоя на дверях в кабаке, к такому не привыкнуть.

– Мой папаша рыбак был, – пожал плечами здоровяк. – Ты когда-нибудь видел, как рыбу потрошат?

– Так то рыбу…

– Ну, ты тоже, я гляжу, не больно переживал.

– Я воевал. Ладно, идем отсюда.

Когда Ральк с Торкером вышли наружу, перед домом собралась порядочная толпа, человек двадцать. Люди тихо переговаривались. Когда Торкер пролезал в пролом, случайно задел поврежденную стену – тут же наверху что-то хрустнуло, упало несколько черепиц. Все заговорили, указывая руками вверх – были рады возможности поговорить на более или менее безобидную тему, о трещине, прорезавшей стену и прорехе в крыше.

Десятник спросил, кто хорошо знал покойного. Знакомцы называться не спешили, наконец вперед вышел мужчина в плаще и башмаках на босу ногу.

– Не очень-то я знался с мастером Рукистом… с покойным мастером Рукистом. Но жили по соседству. Там слово, тут...

– Кто еще мог быть нынче в доме?

– Жена, наверное. Еще дочка у них была, тоже жила здесь.

– Похоже, – согласился Ральк.

Он насчитал в доме пять ног… Должно быть, одну не заметил среди переломанной мебели. А как еще посчитать?

– Ладно, а родня есть у этого Рукиста?

– Есть брат… кажется… – неуверенно протянул мужчина и оглянулся в поисках поддержки.

– Да, – поддержал другой сосед, – есть брат. Кажется, в Велинке живет, тоже торговец. По-моему, не ладил покойный с братом. Рукист вообще тяжелый человек был, прости меня Гилфинг, что о покойном так говорю.

– Тяжелый, верно – вздохнул первый, тот, что в плаще.

Из-за угла появилась процессия – несколько стражников с факелами. Первым шел Эгильт. Сержант брел, опустив голову, при каждом шаге в его сапогах хлюпало, а одежда была мокрой, хоть выжимай.

Ральк подошел доложить:

– Мастер, здесь произошло убийство. Похоже, прикончили не меньше трех человек. Это дом купца Рук…

– Я знаю, чей это дом, – бесцветным голосом произнес сержант. – Что удалось установить?

– Мы с солдатом Торкером осмотрели дом. Первый этаж просто-напросто разнесен – люди на куски разорваны, глядеть страшно, мебель – в щепы… Не могу представить, кто бы это мог сотворить. Следов не видно, все в крови. На втором этаже – все чисто. Мы не осматривались там как следует, но ни крови, ни следов драки, ничего такого…

– Трое убитых, говоришь? – по-прежнему глядя себе под ноги, буркнул сержант.

– Соседи говорят, три человека могло находиться в доме. Купец, жена его и дочка. Вон тот мастер говорит, что живет по соседству и… Но что на первом этаже творится – это хуже чем на поле боя каком-нибудь, право слово. Не знаю, кто мог такое сделать…

– Ты уже говорил, что не знаешь.

– И еще раз повторю, если надо. Нечеловеческое какое-то убийство. Никакой гном такого не сделал бы.

– Это за грехи нам, – поднял голову Эгильт. Глаза были невыразительные, смотрели словно сквозь Ралька. – По многим нашим прегрешениям расплата. Тварь из бездны...

И тут же в толпе зашептали: «Тварь из бездны... Тварь из бездны...»

Глава 24

Ральк удивленно огляделся – все вокруг кивали друг дружке, этак понимающе качали головами и твердили свое «тварь из бездны», словно эти слова объясняли чудовищное преступление. Вообще-то, люди склонны успокаиваться, если им удается дать имя собственному страху. Безымянный страх стократ сильней. Десятник покосился на Торкера – верзила тоже качал головой и шевелил губами. Глаза его были словно оловянные.

– Ты чего? Какая тварь?

– А? – здоровяк, моргая, поглядел на Ралька сверху вниз. – Чего?

– Я спрашиваю, о чем это вы все твердите? Какая еще тварь? Из какой бездны?

– А… а ведь верно, – невпопад отозвался стражник. – Сторожа на складе, хотя и днем прибили, однако тоже прилив был!

– Я спрашиваю, какая тварь? – требовательно повысил голос Ральк.

– Тварь из бездны! – провозгласил Нирс, выдвигаясь из-за спины сержанта.

– Тварь из бездны! – поддакнул сосед в башмаках на босу ногу.

«Тварь из бездны, тварь из бездны…» – прошелестело в толпе. Ральк вполголоса выругался.

– Я тебе потом расскажу, – заявил Торкер. – Ты лучше спроси господина сержанта, какие будут указания. Здесь нам торчать или же снова в обход? Может, двинем дальше? Ну, раз господин сержант уже сам прибыл…

Должно быть, верзила вспомнил о драгоценностях, которые прикарманил на втором этаже, и посчитал, что лучше убраться. Оцепенение, вызванное словами «тварь из бездны», покинуло его раньше, чем прочих. Ральк пожал плечами и обратился к начальнику:

– Мастер Эгильт, какие будут указания? Продолжить обход?

– Да, ступай… Ступайте все… – тихо произнес сержант и затем обратился к одному из явившихся с ним стражников, – иди в дом Танцора. Скажешь, помощь нужна. Сперва позовешь его. Он откажется, тогда попроси, чтобы прислал кого-то из учеников.

– А ежели и ученика не даст? – поинтересовался солдат. – Может, тогда я к Ригиверу Затычке?..

– Нет, – голос сержанта вдруг окреп. – Не надо Ригивера! Пусть Танцор ученика даст, не уходи, пока не согласится! Он начал этим делом заниматься, он лучше всех разберется. Или хотя бы ученик. Ступай!

Ральк решил, что это решение не лишено некоторого смысла, хотя репутация Танцора теперь казалась ему преувеличенной. Тем не менее, все маги стоят друг друга – а этот уже как бы в деле… Созвав своих солдат, Ральк велел выступать. Обычный маршрут – мостами, под которыми перекатывается гулкое эхо, переулками, погруженными во мрак… Сонливость как рукой сняло, солдаты шагали вслед за Ральком бодро, никто не жаловался на усталость и не просился передохнуть в закутке под мостом. Слова «тварь из бездны», казалось Ральку, висят в воздухе, неслышно повторяются этаким беззвучным эхом, снова и снова отдавались в голове… Но солдаты молчали, только шарканье и топот по мокрым камням… Да плеск воды под мостами и в каналах, идущих вдоль улицы… Заканчивается прилив, когда надвигающаяся морская вода сталкивается с пресной, речной, и шумит, поднимая волны – плещет, поднимается вдоль поросших зелено-бурыми космами камней, которыми облицованы каналы в Верне. Орана протестует против нашествия моря, борется с соленой водой, но одолеть прилив ей не под силу. Вот начнется вскоре отлив – и пресная вода победоносно хлынет в залив, а море отступит, подастся назад… затаится до нового прилива.

– Так что за тварь-то? – напомнил Торкеру десятник.

– Ну…– здоровяк сбился с шага, должно быть, собирался с мыслями. – Это как бы… ну… легенда такая… Сказка такая, значит.

– Нет, не сказка, – возразил стражник постарше. – О Твари в книгах написано. Мой племянник в монастырь блаженного Энтуагла послушником принят. Он говорил, в монастырской библиотеке прописано о Твари. В старых хрониках о ней есть. А племянник мой переписчик. Он сам читал.

– Ну, может, и не сказка, – покладисто согласился Торкер. – Может, в книжках и прописано. Я человек темный, откуда мне знать? Только никто этой твари не видел. Это как морской змей из Легонта – в книгах есть, а не видел никто.

– Мало ли что не видел! – не сдавался пожилой солдат. – Монахи все знают. И раз в книгах о том есть…

– Стоп! – объявил Ральк. – Лучше просто скажите мне, что за тварь. Пусть никто не видел, пусть. Скажите, что в книгах пишут. Ну вот, хотя бы ты, Эрвиль. Что твой племянник читал в монастыре?

– Ну… – неторопливо начал стражник. – Пишут, значит, в книгах… Э, мастер сержант, а не присесть ли нам, передохнуть маленько? А то все бежим, бежим… Неспокойная ночка выдалась. А как присядем, я все и расскажу. А?

Несколько человек тут же присоединились к предложению.

«Слава Гилфингу, пришли в себя – решил Ральк, – раз пересидеть дежурство захотели. Отпустило, значит». А вслух, помолчав немного для солидности, молвил:

– Ладно.

***

Все тут же принялись оглядываться в поисках уютного закутка. Тучи разошлись, небо посерело, а луна выделялась ярким серебряным кругом – холодная, безучастная. Словно монета, которую отдаешь в уплату давнего долга. Скоро и светать начнет.

Нирс предложил расположиться у ворот кузнечного квартала. Там, мол, есть навес и коновязи, под навесом сухо и присесть можно.

– Нет, у них вечно как уголь разгрузят, так все в пылище, – возразил Эрвиль, – лучше к ткачам двинуть. Крюк невелик, а там присесть можно на чистое.

– К ткачам, так к ткачам, – не возражал Нирс. – Это как мастер десятник скажет.

Мастер десятник не возражал, и стражники свернули к ткацкому кварталу. Там действительно перед воротами был широкий навес – должно быть, специально, чтоб шерсть не мокла, если под дождем разгружать телеги придется. Нашелся и широкий выступ вдоль ограды, где удобно присесть. Стражники неторопливо расположились под навесом, и старый Эрвиль, откашлявшись, начал:

– Ну, значит, пишут в книгах… да и так всем ведомо, имеется тварь... Вроде как морской змей, но с лапами. И вполне может на сушу выйти.

– Наподобие крокодила, как в аптеке Римза, – поддакнул Нирс.

– Скажешь тоже, римзов крокодил, – рассердился старый солдат, – крокодил тот маленький, меньше меня, даже если с хвостом! А тварь-то – огромная! Она выходит во время прилива и набрасывается на обитателей суши.

– Жрет их, что ли? – спросил Ральк.

– Рвет на части, убивает, калечит. Ей ненавистны все, кто дышит воздухом, – пояснил Эрвиль. – Так у монахов в книгах написано. Мол, эта тварь живет в воде и среди водяных тварей. А вот с приливом выходит на сушу, видит непривычных ей существ и бесится от одного только их облика. И…

– И сундуки вскрывает? – поинтересовался Ральк.

– Если в ярости примется все крушить, то и сундуки изломает, – пояснил рассказчик. – Но дело не в том, что она ярится на суше. Дело в другом!

Солдат наставительно поднял палец и обвел товарищей многозначительным взглядом. Все молчали, Эрвиль тоже умолк, ждал вопроса.

– Ну и в чем же? – наконец не выдержал Ральк. Он не верил в тварь, вскрывающую сундуки в доме купца, но ему хотелось услышать всю историю.

– А в том, что гонит морскую тварь на сушу. И что позволяет ей долго находиться на берегу! – торжественно произнес солдат.

– Ну и что же? – покорно подкинул свою реплику Ральк. Он уже понял, что вопросы неизбежны и беспрекословно потакал старому стражнику.

– Грехи! Наши грехи! В списках живых существ, созданных Гилфингом Светлым, нет этой твари, – пояснил Эрвиль, – это тоже племянник сказал. Он эти списки копировал, он точно знает. Раз Тварь из Бездны не создана Светлым, значит она – порождение Гангмара, не к ночи будь помянут.

Старик дважды осенил себя кругом и продолжил:

– Тварь из бездны – порождение Гангмара, который есть Отец Греха, и потому Тварь к грехам людским тянется. Когда где-то на берегу мера греховности превысит предел, Тварь всплывает из Бездны, в коей таится среди прочих морских гадов и иных уродцев, порожденных Темным. Выходит с приливом на сушу и убивает. Стало быть, сильно грешим мы здесь, в Верне. Тешим Темного, влечем его Тварь. Нынче чудище поднялось сюда из Бездны и идет на запах греха. Купец убитый, Рукист – очень нехороший человек был, все это говорят, прости меня Гилфинг, что я о покойном этак… Вот его-то Тварь и почуяла сильней, чем прочих. Верно я говорю?

– А сторож? – недоверчиво буркнул Ральк. – Сторож на складе? Он как, тоже худой человек?

Все притихли и уставились на Эрвиля. Старик несколько минут собирался с мыслями, но тут вмешался Торкер:

– Я так думаю, купец контрабанду на складе принимал, а это грех. Тварь почуяла и всплыла. Ну, пока добиралась, купец со склада ушел, а сторож зверюге и подвернулся… Он и был первым, кого Тварь прикончила.

– А теперь она здесь, – молвил старый Эрвиль. – И многим в Верне не поздоровится. Ох, многим…

***

Некоторое время солдаты вяло обсуждали, как выглядит Тварь. Выяснилось, что каждый представляет чудовище по-своему. Но спорить всерьез не стали – поскольку никто Твари не видал, спор терял смысл. Обсудив количество лап, форму зубов и длину хвоста, стражники смолкли. Ральк сперва тоже задумался, как должен выглядеть морской зверь, всю жизнь проводящий в пучине, но способный жить на суше – но, не придумав ничего путного, снова принялся мечтать о собственном домике для него и Сирины.

Наконец спорщики притихли, а Ральк пришел к выводу, что двух этажей вполне довольно, если в придачу будет просторный чердак. Остановившись на двух этажах и чердаке, Ральк встал и потянулся. Небо еще чуть-чуть посветлело и поднялся холодный ветерок – должно быть, скоро рассвет.

– Ладно, идем дальше, – скомандовал он. – Поговорили, передохнули… можно и двигать.

Солдаты нехотя принялись подниматься, преувеличенно тщательно отряхивать плащи и оправлять складки на куртках. Шагать по ночному городу никому не хотелось… тем более, что в одном из бесчисленных каналов, пересекающих Верн, притаилось жуткое чудище – или, что еще хуже, опасный убийца.

– Идем, идем, – поторопил Ральк. – недолго уже осталось.

В самом деле, большая часть ночи миновала. Солдаты снова зашагали по спящим улицам. Ремесленные кварталы миновали быстро, а в жилом районе Ральк решил задержаться и пройти по отдаленным переулкам – просто так, на всякий случай. Тварь или не Тварь, но если сундуки в купеческом доме кто-то обчистил, то и добыча ночного убийцы должна где-то объявиться. Десятник уже заранее решил, что любого, кто попадется сейчас, он велит хорошенько обыскать и расспросить – кто, откуда и куда идет, даже если встречный окажется «пустым». Возможно, грабитель уже припрятал добычу и теперь спешит домой? Но стражники обходили квартал за кварталом – никто не попадался навстречу. Еще час, подумал Ральк, и город начнет просыпаться. Рыбаки встают рано, чтобы не упустить утренний лов. Тогда хватать встречных станет бессмысленно.

Солдаты, шагая следом за десятником, наверняка не раз уже задумались, чем они занимаются в этой, самой тихой, части города.

– Ладно, – решил наконец Ральк, – идем обратно. Возможно, что-то новенькое узнаем. И отряд свернул к центру города. Пока шагали, небо стало еще светлее, и Верн начал просыпаться. То тут, то там скрипели ставни, слышались тихие голоса, в окнах зажигался свет… Пока добрались до кордегардии, начали попадаться первые рыбаки, направляющиеся к порту.

На площади было довольно людно. Перед кордегардией собралось с десяток солдат стражи – этих подняли по тревоге, никто толком ничего не знал. Через площадь то и дело проходили люди, которых никак не возможно было принять за рыбаков – и все направлялись к дому Совета. Должно быть, синдики станут совещаться – кстати, среди спешащих прохожих Ральк приметил пару священников. Возможно, идея списать убийство на Тварь из Бездны нуждалась в подтверждении церковными авторитетами. Ральк завел своих подчиненных внутрь и, велев им пока что отдыхать, отправился к писарю. Бедняге снова не удалось толком отоспаться, и он был раздражен. Впрочем, изливать раздражение на десятника не стал. Попеременно бранясь и зевая, писарь объяснил, что второе убийство будет воспринято куда серьезней первого. Все-таки купец, да еще с семейством… Сейчас совет спешно собирают – там будет принято решение. Скорей всего, к ночным обходам привлекут цеховое ополчение и чародеев.

– В общем, нам даже полегче станет, – заключил писарь. А я уж точно нынче спать отправлюсь, устал. Пусть теперь у цеховых голова болит.