Текст книги "Тварь из бездны"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25

До конца дежурства оставалось часа полтора, так что, хотя Ральку хотелось дождаться новостей, все же он счел, что следует выйти в город еще раз. Начальство наверняка злится, и лучше не попадать под горячую руку. К тому же заседание городского Совета – дело не быстрое. Пока все болтуны выскажутся по пустякам… пока в самом деле перейдут к обсуждаемому вопросу… В общем, время есть.

Ральк поднялся на второй этаж, где расположились его люди, и велел снова собираться – мол, нечего ныть, осталось совсем немного. И едва только стоило намекнуть на сердитое начальство, от которого лучше держаться теперь подальше, как солдаты заторопились. Вообще-то, подумал десятник, он может податься к Ропиту, несущему стражу у дверей дома Совета… постоять там и узнать новости первым… Но нет, все же надежней – оказаться подальше от начальства. Поэтому Ральк занял место во главе колонны и зашагал прочь. Навстречу брели понурые рыбаки, груженые снастями. «Они еще не знают об убийстве, о Твари из Бездны… – подумал Ральк, – ничего, к вечеру весь город заговорит. Да что там к вечеру, уже к обеду только и слышно будет, что о гангмаровом чудище, о грехах и покаянии. Тварь или не тварь, а храмы Верна неплохо обогатятся в эти дни…»

Стражники протопали к воротам, не углубляясь на этот раз в жилые кварталы, затем пересекли район мастерских – все было спокойно. Наконец Ральк дал команду поворачивать к площади. Факелы уже давно потушили, стало совсем светло. Утро обещало быть ясным – тучи разошлись, будто и не лил дождь полночи.

У кордегардии уже было пусто. Солдаты частью разошлись по домам, частью – заступили на посты. На втором этаже отдыхал Ропит с напарником. Рядышком клевал носом парень в просторном плаще с капюшоном, ученик Танцора.

Ропит рассказал, что Совет, вопреки обыкновению, заседал недолго. Похоже, в такую рань красноречие синдикам изменяет. В самом деле, как и предполагал многоопытный писарь, ночное патрулирование доверят цеховым ополчениям, каждой гильдии будет назначен день – вернее, ночь – дежурства. Настоятель монастыря блаженного Энтуагла пересказал коротко легенды о Твари из бездны, ее признали повинной в четырех смертях… Стало быть, Тварь и станут ловить по ночам – во время прилива, ибо в книжках написано, что зверь выходит на сушу именно с приливом. Так что пусть Ральк идет в клетушку писаря и спросит, когда их десятку выходить на службу. Писарь, правда, ушел, но там сейчас сержант Эгильт. Он и распорядится.

– И откуда ты все знаешь?.. – протянул Ральк. Идти разговаривать с сержантом ему не хотелось, Эгильт нынче выглядел слегка тронутым, сильно задела его вся эта история. – Ведь тебя на Совет не приглашали, ты же на дверях стоял? Или все же приглашали?

Ропит молча пожал плечами. Мол, знаю – и все тут. Ральк вздохнул, привычно поправил ремень, сдвигая ножны, и отправился к начальству. Постучал и решительно толкнул дверь. Когда он вошел, сержант сидел за столом, положив голову на скрещенные руки – на Ралька глядела едва намечающаяся плешь, просвечивающая среди свалявшихся спутанных волос. Десятник выразительно покашлял, тогда Эгильт поднял на него воспаленные красные глаза.

– А… Ральк… – вяло протянул Эгильт. – Слушай, нам велено отдыхать – ну, тем, кто нынче ночью в карауле был… Ступай отсыпайся. Завтра к заутрене на службу. Тебе и твоим.

– А?..

– Тогда все и узнаешь, завтра. Ступай теперь. Устал я очень, а мне еще до полудня здесь торчать...

– Ладно, – кивнул Ральк. – Тогда до завтра, что ли?

Эгильт не ответил. Опустил голову и, похоже, мгновенно уснул. Десятник пожал плечами и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Пусть спит, в самом деле, ему нынче побольше прочих досталось. Да еще и дом с телами, растерзанными таинственным убийцей – это на кого хочешь подействует…Ральк приметил, кстати, на рукаве сержанта темные полосы – как будто плохо замытые следы крови. Должно быть, что-то еще искал в доме убитого Рукиста. Интересно, удалось ли обнаружить хоть какие-то улики? Скорей всего, нет – раз все по-прежнему твердят о Твари из Бездны.

***

Утро в самом деле было замечательное – в небе ни облачка, прозрачная хрупкая синева над головой. Мостовые за ночь вымыло дождем, так что влажный булыжник под ногами блестит, искрятся крошечные капельки, сверкают и переливаются в первых солнечных лучах…

Ральк размашисто шагал по просыпающемуся Верну и с удовольствием подставлял лицо теплым прикосновениям солнышка. Хотелось выбросить из головы мысли об увиденном в доме купца Рукиста, не думать о Твари из Бездны. Хотелось помечтать о двухэтажном домике с чердаком… Но едва солдат сворачивал в тень, как память снова подсовывала жуткие картины разорения и смерти… Нужно выспаться, вот что – он просто устал...

Так что Ральк миновал трапезную, бросив на ходу Девику, что перекусит после, и, поднявшись к себе, завалился спать. Усталость навалилась мгновенно, и заснул солдат, кажется, прежде чем голова успела коснуться подушки. Снилось ли что ему – Ральк потом не мог вспомнить. Проснулся голодным и разбитым, сон не пошел на пользу. Да еще и погода испортилась. Пока он отдыхал, набежали тучи… вернее, не тучи, а так… затянуло небо липкой пеленой. Солнца нет, влага, так и не успевшая испариться, стоит в воздухе.

Ральк натянул сапоги и побрел вниз – завтракать... обедать… совсем сбился с этой службой, Гангмар ее возьми.

– А, Ральк! – замахал рукой из-за стойки Девик, – есть будешь?

– Буду… Тащи обед. Пива кувшин…

Перед стойкой заказчиков не было, так что Девик тут же нырнул на кухню и быстро возвратился с подносом, уставленным посудой. Расставляя перед Ральком обед, он заявил:

– А тебя старик спрашивал.

– Какой еще старик?

– Маленький такой, тощий. В плаще таком темном, маленький, в общем, старичок. Ты с ним уже сидел у меня на днях.

– А, этот. Кирит Ростин.

– Ну, не знаю, как его звать. Я ему сказал, что, мол, мастер Ральк со службы уставший пришел, даже завтракать не стал. Он все равно спросил, какая комната твоя, да и потопал наверх. Ты ж, наверное, спал? Не встречался с ним, верно?

– Спал, – кивнул Ральк, принимаясь за суп. – Может, Кирит и стучал, но я не услышал.

– Вот и я так решил, – Девик опустил поднос, но уходить, похоже, не собирался, положил руку на спинку свободного стула и продолжил, – потому что быстро он обратно в зал спустился. А, думаю, ты спишь, он постучал деликатно, постоял маленько… да и убрался ни с чем. В общем, он ушел.

Ральк хлебал суп, уткнувшись с тарелку. Девик переступил с ноги на ногу и опять завел:

– Я так думаю, если бы что-то важное было, старик дождался бы… Ну, или попросил меня передать… Слушай, я спросить хотел…

– Спрашивай.

Ральк взялся за кружку, Девик услужливо подхватил кувшин и налил постояльцу пива.

– Слушай, тут разговоры ходят всякие… Ну, говорят, ночью еще кого-то убили… Купца убили.

– Верно. Купца. И всю семью.

Ральк рассудил, что свидетелей было в этот раз много – десятка полтора соседей перед домом Рукиста когда стража подоспела – да и сам-то дом пострадал так, что этого не скроешь. Все равно не сегодня, так завтра весь город заговорит.

– А правду говорят, что это Тварь из Бездны? Ну, такое чудище морское, которое…

– Девик, – Ральк откинулся на спинку стула и впервые поглядел на кабатчика, – я тебе кто? Поп? Или епископ? Откуда мне знать, Тварь или не Тварь? Убили трех человек. Ограбили дом. Станет тварь сундуки открывать?..

– А, так его ограбили?

– Не знаю, если честно, – признался солдат. Сундуки все были переломаны… Правда, там всю мебель в щепки разнесли… Не знаю.

– А что у вас там говорят? Стража-то как думает?

– Послушай, ты помнишь, когда я вернулся? Ночь по городу отходил в карауле. Когда мне было слушать, что говорят? Мой сержант говорит – Тварь. А больше ничего не знаю.

– Значит, Тварь! – глубокомысленно заключил Девик. И повторил торжественно, словно смакуя, – Тварь из Бездны!

***

Ральк уже приготовился выслушать занудную речь о грехах и воздаяниях, но, на счастье, в дверях показался новый посетитель, и Девик поспешил за стойку. Ральк облегченно вздохнул и налил вторую кружку. Болтун оставил его в покое. Новый клиент заказал пива и остался пить у стойки, так что кабатчик уже вдохновенно вещал ему о Твари и грядущих бедствиях.

Покончив с пивом, Ральк пошел расплатиться. Мужчина у стойки заказал вторую кружку и невозмутимо прихлебывал, время от времени кивая, Девик принял деньги, не прерывая проповеди. Он собрался, правда, обратиться и к Ральку, но десятник, не обращая внимания на попытки вовлечь его в беседу, удалился к себе наверх. Там заперся, послушал с минуту у двери – все спокойно – затем извлек из тайника сбережения, добавил серебро, которое прикарманил в доме убитого Рукиста, и принялся за подсчеты. Считал солдат не очень-то хорошо, поэтому дело оказалось долгим, Ральк аккуратно разложил монеты по номиналам и методично перебрал кучки одну за другой. Потом еще раз – для верности. Как ни считай, а на двухэтажный домик с чердаком не набиралось. Едва-едва пятая часть от нужной суммы. А может, четвертая? Ральк был не уверен, он и в ценах на жилье разбирался не очень… В любом случае, осталось некоторое разочарование, он был уверен, что обладает куда более приличным состоянием.

Вздохнув, солдат собрал монеты и упрятал обратно – под кровать. Оставил только груду меди, которой, оказывается, набралось изрядно. Тайничок невелик, мелкие монеты лучше истратить или разменять – толку от них все равно немного, а место требуют…

Покончив с расчетами, Ральк выглянул в окно. Небо, пожалуй, потемнело еще больше, но дождя не намечалось. Гангмар знает что творится с погодой в последние дни… Такое лето выдалось паршивое… Вообще-то, дождь Ралька волновал мало, но если хлынет, то он не сможет пригласить Сирину на прогулку. Времени до вечера еще оставалось порядочно и Ральк вдруг осознал, что уже натягивает камзол – ноги, кажется, сами несли его к Сирине. А чем еще заняться нынче? Проведать семейство Торкера, чем же еще? Позвать Сирину пройтись по городу... Просто так.

Ральк, не теряя больше времени, собрался, запер комнату и отправился вниз. Девик воодушевленно болтал, повествуя о Твари из Бездны – теперь уже двоим молчаливым клиентам, не забывая, разумеется, подливать пива и принимать деньги. Ральк быстро миновал трапезную и вышел наружу. Шагая по улицам, он не заметил особой тревоги или боязни в глазах встречных – Верн жил обычной жизнью. Рыбаки возвращались, распродав свой улов, в ремесленных кварталах еще шла работа… Детвора стайками носилась по улицам, сорванцы галдели и дразнили друг друга. Нищий на углу монотонно гундосил свои тоскливые жалобы… Хозяйки, высунувшись из окон, перекликались через улицу – обменивались новостями с соседками из домов напротив. Самый обычный конец рабочего дня.

Проходя мимо домика старого Кирита Ростина, Ральк вспомнил, что маг хотел с ним что-то обсудить и даже заходил в «Попутный ветер»… но, поколебавшись немного, все же прошел мимо. Сирина, Сирина – вот с кем ему охота поговорить. А с чародеем Ральк еще увидится. Не сейчас. Позже. Когда-нибудь.

Вот и «Медный грош». Торкер приветствовал десятника щербатой улыбкой – он уже торчал на привычном месте в дверях, почесывая жирную волосатую грудь под расстегнутым форменным камзолом.

– День добрый, мастер десятник!

– Привет, Торкер! А я как раз вот шел… ну… и это… с Сириной вот думал…

– Отчего же, заходи, девочка будет рада! – улыбка вышибалы стала еще шире. – А сюда что?

– Ну так… – Ральк сам не думал, что смутится настолько, – вина бы… это.

– Вина хочешь купить? Идем, сегодня у нас даже получше, чем в тот раз, найдется. Идем, я подскажу. Теперь, видать у меня дома хорошее вино всегда будет, а?

Торкер подмигнул – хорошо так подмигнул, по-доброму. И Ральк сразу почувствовал себя отлично. Смущение исчезло без следа. Пока хмурый Лутан пересчитывал груду ральковых медяков, Торкер, по-прежнему почесываясь, бросил:

– Да, Ральк, а ты новость слыхал? Танцор-то сбежал! Ну, то есть покинул город нынче. Сказал, что, мол, дела… да только по правде-то он Твари испугался. Как вернулся ученик, которого он осмотреть дом покойника Рукиста оглядеть, как вернулся ученик – так и засобирался чародей. Так вот оно…

Глава 26

Сирина в самом деле обрадовалась приходу Ралька. Девушка, распахнула дверь и при виде гостя улыбнулась так искренне, что стражник мигом позабыл и о Кирите Ростине, и о сбежавшем из города Танцоре, а заодно и обо всех делах. Даже легкая досада, оставшаяся после подсчета накопленных денег – и та испарилась. Сирина схватила Ралька за рукав и повлекла в дом.

– Мама, погляди, кто пришел!

Терена выглянула из кухни, узнала Ралька и тут же заулыбалась и, вытирая большие красные руки передником, затарахтела, как она рада гостю, как они все ему рады, как рад был бы муженек, случись он дома, да как младшенький все вспоминал ральковы рассказы, хоть бы кто выбил у него из головы эту дурь насчет службы наемником в Ренпристе, чтоб его Гангмар взял, гнездо это разбойничье, то есть ты не помысли плохого, но сам понимаешь, каково нам, добрым горожанам, если у мальца в голове эта напасть – солдаты из Ренприста… В общем, Ральк и оглянуться не успел, как его усадили за стол, кувшин словно сам собою перекочевал на скатерть, а Терена, на прекращая болтовни, уже ставила перед ним чарку… Оставалось только подивиться, с какой неукоснительностью соблюдается в доме Торкера ритуал приема гостей – с непременным усаживанием, угощением, «светским» разговором… Сирина же, напротив, молчала. Положила локотки на стол, опрела подбородок о скрещенные ладошки и глядела на Ралька огромными глазищами – а солдат размышлял, какие у нее аккуратные белые ручки и подбородок сердечком – ни дать, ни взять, Гунгилла в дни Творения с витражей собора… Интересно, а будет ли вежливым сказать девушке об этом сходстве? С одной стороны, Гунгилла, конечно – Прекрасная… а с другой-то, как ни крути, Мать Сущего, да и возрасту порядочного…

Выпили вина, Ральк что-то ответил – похоже, невпопад, потому что Сирина хихикнула… А может, Ральк и не глупость сказал, девушка частенько хихикала, когда Ральк говорил у них за столом. Дождавшись паузы в словоизвержении Терены, солдат быстро вставил:

– А не пройтись ли…

Терена не давала перебить себя надолго, она тут же подхватила:

– А что, и пройдитесь! Погуляйте, детки, пока дождя нет. Что за погоды стоят нынче, словно сам Темный в небе тучи мутит! Сирина, накидку возьми, а то польет, неровен час, да и не уходите нынче далеко, если пойдет сильный дождь – сразу домой, но, может, помилует Мать, не допустит нынче дождика…

Сопровождаемые бормотанием толстухи, молодые люди быстро собрались и вышли на улицу. Сирина перед уходом послушно набросила тяжелый плащ, чтобы мать скорей отвязалась. Оказавшись за дверью, они, не сговариваясь, быстро зашагали прочь от дома и, едва свернули за угол, девушка со смехом сбросила тяжелую накидку, тут же подхваченную у нее из рук галантным Ральком. Хотя небо и потемнело подозрительно, но дождя пока не было.

– Ну что, куда пойдем? – весело спросила Сирина.

Тут Ральк наконец решился:

– А давай к собору сходим, я хочу поглядеть витражи еще раз.

– Давай, – легко согласилась девушка. – А с чего это тебе такая мысль пришла?

– Ну, я… как бы это… Вот глядел на тебя – ну вылитая Гунгилла… Ну, когда голову на руки положила за столом. Дай, думаю, погляжу на тебя еще раз да сравню с той, на витраже. Очень похоже, по-моему.

Девушка звонко рассмеялась – словно колокольчик зашелся – и, отшвырнув носком туфельки камешек, заявила:

– Ну ты даешь… Святотатец. Ладно, идем.

Сперва они молчали, затем Сирина принялась рассказывать что-то о брате, которому не нравится работа у краснодеревщика, и Торкер младший грозился, что порежет старого мастера, если тот еще раз влепит ему затрещину… и даже показывал нож… Ральк осторожно сказал, что, мол, не дело это… негоже ученику так… помолчали. Но вот и собор. Молодые люди неторопливо обошли массивное сооружение, остановились перед стрельчатым окном. С минуту Ральк глядел на выложенную из кусочков цветного «гномьего стекла» картину и размышлял.

– Ну, как? – нарушила молчание Сирина. – Похожа?

– Честно говоря, не очень, – отозвался солдат, – ты лучше.

Сирина запрокинула голову, разглядывая уходящий в низкие тучи шпиль… потом вдруг молвила:

– А давай обвенчаемся здесь! Не в церкви какой-нибудь маленькой, а прямо здесь, а?

– Давай, – шепотом ответил солдат.

Вот это, значит, и есть оно – счастье!

***

Пошел дождик – тихий, мелкий, мир тут же съежился, сжался, утратил объем. Со всех сторон – серая пелена, справа, слева… Над головой – такая же серая тусклая мокреть. Совсем не летний дождь.

Ральк накинул на плечи девушке плащ, Сирина укуталась, нахлобучила капюшон.

– Если волосы намокнут, потом не расчешешь, как кудель будут, – доверчиво пояснила она, – ну что, похожа я в этом плаще на ученика чародея?

– На Гунгиллу все-таки больше похожа, – буркнул Ральк. Из-за дождя настроение сразу испортилось. – Ну что, придется домой теперь?..

– Ага, – согласилась Сирина. – Идем к нам. Не то мама ругаться станет, что под дождем гуляем.

Ральк неуверенно взял девушку за руку – прикосновение оказалось необычайно приятным, маленькая ручка Сирины была мягкой и теплой. Она не стала отнимать ладонь, а улыбнулась и заглянула Ральку в глаза – снизу вверх, из-под неуклюжего капюшона.

– С тобой хорошо, – объявила девушка. – Посидишь у нас, а? Ну хоть немного...

– Ладно, – кивнул солдат. – Конечно.

Еще за пару кварталов до жилья Сирины они услыхали крики. Больше орала Терена, изредка в ее трубный голос вплеталась хриплая брань. Молодые люди переглянулись и прибавили шаг. Вот и дом. Терена, уперев мощные руки в бока, загородила вход, а перед ней – под дождем – топтался среднего роста коренастый мужчина с перевязанной рукой. Подойдя ближе, Ральк разглядел и Торкера-младшего, под глазом у парнишки наливался свежий синяк. Прислушавшись к перепалке, стражник понял, что Терена уже одолела и теперь снисходительно позволяет высказаться побежденной стороне. Коренастый, опустив глаза, бормотал:

– Да разве же я не знаю… Конечно… ну, то есть, если бы я мастера Торкера не уважал, я бы мальца и вовсе в ученики не взял бы! Кого б другого, а мастера Торкера сыну – не отказывал, верно же? Но он же, стало быть, пацан-то – с ножом на меня! Разве порядок?

– Не порядок, – согласилась Терена, – а фингал кто ему поставил?

– Так потом же! – снова вскинулся было краснодеревщик, но под суровым оком сердитой матери снова сник. – Он сперва ножом меня, стало быть, ну а потом уж я не сдержался…

– Он первый, мам! – наконец подал голос Торкер-младший. – Он мне подзатыльник…

Тут же здоровенная красная ладонь Терены с размаху опустилась на многострадальный затылок парнишки.

– Он – наставник твой! Молчите, мастер, молчите! – краснодеревщик покорно подавился новой репликой. – Он тебя уму-разуму учить должен! А когда надо – и подзатыльник может дать! Вот как я сейчас!

Каждая фраза сопровождалась взмахом пухлой ладони, но Торкер был уже начеку и неизменно увертывался, крутясь вокруг толстухи. Наконец Терена сообразила, что избранная ею тактика к успеху не ведет и, опустив руки, заключила:

– Ну, вот что. Поладим-ка мы с вами миром, мастер. А?

– Да я что, – забормотал краснодеревщик, радуясь предоставленной возможности высказаться, – я же со всей душою… Со всем почтением к уважаемому мастеру Торкеру, супругу, стало быть, вашему… Да только после нынешнего не смогу я парня учить, невозможно…

– Ладно, – милостиво кивнула Терена. – Из учеников мы его выпишем. Пусть мой старик ему другого наставника ищет. И денег мы с вас не возьмем за нынешнюю неделю, за ученический труд. Уж не держите на нас зла, мастер.

– Да разве ж я… Я же как всегда – к мастеру Торкеру с огромным же почтением… Ну, если так, если миром поладим, так я пойду. Не буду, стало быть, мешать семейству… Вот и доченька пожаловала… Пойду я, стало быть…

Ральк только теперь заметил, что мастер краснодеревщик, оказывается, снял шляпу, беседуя с Тереной. И лишь уходя решился нахлобучить свой колпак на промокшую плешь. Суровая теща будет у Ралька…

***

Шагая под дождем, Ральк под беззаботную болтовню Сирины размышлял, как и что он скажет матери девушки, но скандал у порога совершенно сбил его с мысли и нарушил весь продуманный план. Когда краснодеревщик удалился, Терена оставила позицию в дверях и Сирина с Ральком зашли в дом, при этом Торкер младший попытался проскользнуть рядом с ними. Не удалось, мать ухватила парня за шиворот и поволокла, не обращая внимания на протесты, по коридору. Открыла дальнюю дверь и зашвырнула сына внутрь, сурово молвив:

– Посиди-ка в кладовке, пока отец не вернется.

С этими словами она заперла дверь на щеколду и обернулась к молодым людям. Ральк смущенно топтался в дверях, он, как положено кавалеру, помог Сирине снять накидку и теперь мял мокрую одежду в руках, судорожно подыскивая слова. Но ему снова не пришлось ничего говорить. Едва Терена покончила с приведением в исполнение приговора Торкеру-младшему, ее лицо тут же прояснилось. С приторной улыбкой толстуха объявила:

– Вот и славно, что вернулись, детки! Скоро старик наш заявится, поужинаем вместе. Ты ведь не торопишься, мастер Ральк?.. – и тут же, без паузы. – Конечно, не торопишься! Старик мой сказал, на службу только к утру, куда тебе торопиться! Ты же холостяк, дома не ждет никто!..

– Так я…

– Вот и посиди с нами, чего тебе одному-то дома мыкаться.

– Скажешь тоже, дома, – фыркнула Сирина. Ральк не успел ответить, а девушка наловчилась вставлять реплики в непрерывный поток рассуждений матери. – Он на постоялом дворе комнату снимает, верно, Ральк? Вот женится – куда молодую жену приведет? А?

Сирина расхохоталась, а у Ралька в груди почему-то стало холодно. Никогда он не боялся – ни в море, на борту «Гнева Фаларика», ни в фенадских горах, когда на гномов с отрядом ходил… А сейчас где-то у горла свернулся тугой комок и медленно-медленно заскользил вниз… Что ж она говорит… Тут Терена, запнувшаяся было на полуслове, подхватил:

– А ну и что ж такого? Все когда-то молодыми были, все начинают как-то… И ничего! Вот сперва у нас поживете, оглядитесь, друг к дружке примеритесь, а если что – мы со стариком поможем, подскажем. А потом, глядишь, и собственное жилье присмотрите, голубки. А пока вон – на втором-то этаже комнату вам освободим, я уже все обдумала… Я так мыслю, что сперва кровать нужно новую, потом еще…

Толстуха говорила и говорила, а холод в ральковой груди рассасывался, таял, словно сосулька под лучами весеннего солнышка, солдат почувствовал, как помимо воли уголки губ растягиваются в улыбке… Улыбаться Ральку было так же непривычно, как и испытывать страх. Он прислушивался к новым ощущениям и думал, что теперь придется привыкать. За себя-то он не боялся никогда, а вот за Сирину, за ее родню, за их дом… За их с Сириной дом… И улыбаться он тоже привыкнет – точно, привыкнет. И все будет хорошо.

Сирина ткнула его в бок кулачком:

– Да что ты скалишься! Нет, он стоит и лыбится, как дитя малое! Ты вообще собираешься моей руки просить или нет? Ты…

А Ральк стоял и улыбался. Новые ощущения ему, пожалуй, нравились. Определенно, нравились. Точно. За спиной хлопнула дверь – вернулся Торкер. Ральк оглянулся все с той же непривычной улыбкой и смущенно пожал плечами. Смущаться он тоже, пожалуй, не умел. То есть смущался, конечно – но неумело.

– Папа! – заявила Сирина. – Он не просит моей руки!

– Прошу, – все с той же глупой ухмылкой глупой выдавил из себя Ральк. – Прошу я!

Торкер очень серьезно оглядел командира с головы до ног и махнул ручищей:

– Отдаю тебе свое невинное дитя. Храни ее и береги, как я хранил и берег! Вот видишь теперь, каково мне приходилось в этом доме? А раз видишь, то идем-ка выпьем, что ли. Выпьем – полегчает, уж я-то знаю, каково с моими бабами дело иметь… Не успели же вы без меня тот кувшинчик из «Медного гроша» прикончить?

А Ральк так и не сумел ничего больше произнести вслух. Он улыбался и был совершенно поглощен этим занятием.