Текст книги "Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма (СИ)"

Автор книги: Виктор Громов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– И вы не помните, чтобы прятали её?

– Не помню.

– Не знаете, откуда она?

Марина задержала взгляд на собеседнике, проверяя, не скажет ли пауза больше очередного ответа.

– Нет.

– Несколько годовых жалований.

– Я умею считать.

– Тогда понимаете, как это выглядит.

– Слишком хорошо.

Арсеньев продолжал смотреть на неё. За словесной перепалкой он наверняка сохранил одно короткое предложение: «Они Варварины», не «мои». Когда-нибудь он к этому вернётся. Но сейчас появились деньги, а деньги можно было исследовать.

– Не трогайте пачки, – сказала Марина.

Арсеньев приподнял бровь.

– Почему?

– Номера.

– Какие?

– Банковских билетов.

Дмитрий посмотрел внимательнее. Марина осторожно наклонилась к футляру. На каждом кредитном билете имелись серия и номер.

– Если сумма передавалась сразу, билеты могли попасть сюда из одного источника.

– И как вы предлагаете этот источник установить?

– Сначала переписать номера.

Арсеньев усмехнулся.

– Снова цифры.

– На этот раз самые обычные.

– Это начинает меня успокаивать.

– Сегодня вам просто повезло.

Несколько минут ушло на опись. Марина не касалась денег сама. Жандарм диктовал серии и номера, Дмитрий записывал, а она следила за последовательностью. Через несколько билетов заметила закономерность.

– Стойте.

Арсеньев поднял взгляд.

– Что?

– Последние номера идут почти подряд.

Они проверили. Часть пачки действительно составляли билеты одной серии с близкими номерами.

– Их выдали из одного места, – сказала Марина.

– Не обязательно.

– Но вероятно. Особенно если сумма не успела пройти через десятки рук.

Дмитрий кивнул.

– Это можно проверить.

Анна Васильевна неожиданно вмешалась:

– Варенька ходила в торговый дом Редниковых.

Марина повернулась.

– Когда?

Хозяйка растерялась от резкости вопроса.

– Несколько раз за последний месяц. Я ещё удивлялась. Зачем ей туда?

Арсеньев спросил:

– Откуда знаете?

– Она сама говорила. Один раз просила, чтобы я не ждала к ужину, потому что задержится у Редниковых.

Расследование снова сдвинулось.

– У каких именно Редниковых?

– Торговый дом Николая Константиновича.

Дмитрий сразу записал имя.

– Чем торгуют?

– Да всем, кажется. Лесом, металлом, поставками для дороги, складами.

Она взглянула на деньги.

– Если крупную сумму выдавали через контору, там могли записать номера билетов.

Арсеньев кивнул.

– Иногда кассиры ведут такую отметку для значительных выплат.

– Тогда едем.

Он посмотрел на окно.

– Сегодня?

– А вы хотите оставить это до утра?

– Хотел спросить, не устали ли вы.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Марина миг молчала.

– Это очередная проверка?

– Нет.

– Тогда я не привыкла.

– Вы сегодня много к чему не привыкли.

Он сказал это совершенно спокойно. Но фраза попала слишком близко.

– Поехали к Редникову, – ответила она.

* * *

Торговый дом Николая Редникова занимал первый этаж каменного здания недалеко от центральной площади. Даже вечером внутри ещё горел свет. При имени Арсеньева служащий сразу провёл их в кабинет хозяина. Николай Константинович Редников оказался моложе, чем Марина ожидала, – около тридцати лет, хорошо одетый, уверенный, с манерой человека, который привык измерять разговоры не временем, а возможной выгодой. Он поднялся из-за стола.

– Господин штабс-ротмистр. Не ожидал.

Потом увидел Марину. Выражение его лица изменилось едва заметно.

– Варвара Александровна.

Он знал её. И, судя по интонации, достаточно хорошо.

– Николай Константинович, – осторожно ответила Марина.

Арсеньев не тратил время на любезности.

– Нам необходимо проверить происхождение нескольких кредитных билетов.

Редников нахмурился.

– Моих?

– Возможно.

Дмитрий протянул список серий и номеров. Николай прочитал. Его лицо стало серьёзным.

– Где вы их нашли?

– Сначала ответьте, узнаёте ли.

Редников прошёл к шкафу.

– Если память не изменяет, часть действительно могла пройти через нашу кассу.

Он позвал старшего кассира. Через четверть часа принесли толстую книгу. Марина стояла рядом, пока мужчина перелистывал страницы.

– Вот, – наконец сказал он.

Арсеньев наклонился. Запись была сделана почти три недели назад; сумма и номера совпадали, получателем значилась В. А. Соколова. Марина перечитала строку дважды. Редников на секунду закрыл глаза.

– Я надеялся, что до этого не дойдёт.

– Вы выплатили Варваре Александровне эту сумму? – спросил Арсеньев.

– Да.

– За что?

– Это частное дело.

– Уже нет.

Редников посмотрел на Марину. В его взгляде не было злости. Скорее сожаление.

– Вы ему ничего не рассказали?

Очень опасный вопрос.

– Я хочу услышать вашу версию, – ответила она.

Он коротко усмехнулся.

– Всё-таки вы умеете ставить человека в неудобное положение.

Значит, это тоже было свойственно настоящей Варваре.

– Николай Константинович, – вмешался Арсеньев. – За что вы заплатили?

Редников подошёл к окну.

– За сведения.

Дмитрий едва заметно напрягся.

– Какие?

– Коммерческие.

– Украденные?

– Нет.

– Служебные?

– Нет.

– Тогда какие?

Николай повернулся.

– Те, которые проходили через телеграф совершенно открыто, но которые никто не догадался сопоставить.

Марина и Дмитрий одновременно посмотрели на него.

– Продолжайте, – сказал Арсеньев.

Редников вздохнул.

– Около двух месяцев назад наш торговый дом начал терять контракты. Сначала я считал это обычной конкуренцией. Затем появились слишком странные совпадения. Мы предлагали цену на поставку – через день соперник подавал предложение ровно настолько ниже, чтобы выиграть. Договаривались о покупке участка – кто-то появлялся раньше и перекупал его. Заказывали партию – конкуренты заранее знали направление и сроки.

– Вы подозревали, что кто-то читает вашу переписку? – спросила Марина.

– Именно.

– Почему обратились к Варваре Соколовой?

Редников посмотрел прямо на неё.

– Потому что она единственная не рассмеялась.

Марина ничего не сказала.

– Я пришёл на станцию с вопросом, можно ли определить, кто имеет доступ к отдельным сообщениям. Павел Елисеевич посоветовал не выдумывать заговоров. Жаров сказал, что без доказательств помочь трудно. А Варвара Александровна спросила, какие именно совпадения я заметил.

– И?

– Я показал несколько дат и сумм. Через неделю она пришла ко мне сама.

Дмитрий внимательно слушал.

– Что сообщила?

– Что проблема может быть не в нашей переписке.

– А в чём?

– В чужой.

Знакомое напряжение вернулось.

– Объясните.

– Она заметила коммерческие телеграммы, которые выглядели совершенно обычными, но проходили через одни и те же узлы непосредственно перед нашими неудачами. Разные отправители. Разные товары. Разные получатели.

– Те самые двенадцать? – спросила она.

Редников вздрогнул.

– Вы нашли?

Марина не ответила. Дмитрий спросил:

– Вы платили ей за копирование этих сообщений?

– Да.

– То есть служащая телеграфа передавала вам содержание чужой корреспонденции за деньги.

– Нет.

Ответ прозвучал резко.

– Она не передавала тексты полностью. Только номера, даты, станции отправления и отдельные цифровые значения, которые считала необычными. И первоначально вообще отказалась брать деньги.

– Однако потом взяла.

Редников сжал губы.

– Потому что работа стала опасной.

Она перевела взгляд на него.

– Что произошло?

– Варвара заметила, что кто-то начал интересоваться её запросами. Один журнал исчез. Потом вернулся на место с заменённой страницей.

Вот оно: не смутный страх, а след конкретного вмешательства.

– Когда? – спросил Арсеньев.

– Около десяти дней назад.

– Почему она не обратилась в полицию или к жандармам?

Редников горько усмехнулся.

– Потому что не знала, кому доверять.

Внутри похолодело. Слишком знакомая формулировка. Дмитрий тоже заметил.

– Она говорила это именно так?

– Почти дословно.

– Упоминала конкретного человека?

– Не сначала.

– А потом?

Редников замолчал. Вот здесь начиналось что-то важное.

– Николай Константинович.

Он посмотрел на неё.

– Вчера вы должны были прийти.

– Сюда?

– Да.

– Зачем?

Редников нахмурился.

– Вы правда ничего не помните?

Дмитрий перевёл взгляд на Марину. Она почувствовала, как вокруг снова стягивается петля.

– Я хочу услышать это от вас, – сказала она.

– Мы договорились встретиться после вашей смены. Вы обещали назвать человека, который руководит всей сетью.

В кабинете стало так тихо, что Марина услышала тиканье часов на стене.

– Вы знали, кто это? – спросил Арсеньев.

– Варвара утверждала, что почти уверена.

– На основании чего?

– Она не сказала. Только потребовала, чтобы я никому не сообщал о встрече.

– И всё-таки сообщаете сейчас.

– Сейчас она уже стоит здесь вместе с вами.

Николай посмотрел на Марину.

– Когда вы не пришли утром, я решил, что вы передумали. Потом услышал про исчезнувший вагон.

– Почему не пришли искать меня?

– Потому что именно этого вы и запретили делать. Сказали: если исчезнете, я должен вести себя так, будто ничего не произошло.

Марина медленно вдохнула. Настоящая Варвара готовилась к собственному исчезновению – точнее, допускала его как достаточно реальную возможность. Арсеньев спросил:

– Она собиралась передать только имя?

– И доказательство.

– Какое?

– Не знаю.

– Но имя сказала заранее?

Редников замешкался. Впервые за весь разговор уверенный предприниматель выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не в собственном кабинете. Недоброе предчувствие возникло раньше, чем он заговорил.

– Варвара Александровна попросила не произносить его вслух до встречи.

– Сейчас встреча состоялась, – сказал Дмитрий.

Редников посмотрел на него. Потом на Марину. Она уже знала. Ещё не логически. Просто знала. Три слова под ящиком вдруг перестали быть одинокой странностью.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

– Вчера Варвара Александровна должна была передать мне имя человека, который, по её мнению, руководит всей этой сетью, – медленно сказал Николай.

Дмитрий оставался совершенно неподвижным. Марина спросила:

– Имя?

Редников не отвёл взгляда от штабс-ротмистра.

– Арсеньев.

Глава 5
Доверие стоит дороже правды

Слово прозвучало негромко, но Марине показалось, будто в кабинете стало теснее.

– Арсеньев.

Николай Редников не отвёл взгляда от Дмитрия Сергеевича. Тот не пошевелился, не потребовал повторить и не бросился опровергать обвинение. Просто смотрел на Редникова, и именно это спокойствие Марине понравилось меньше всего. До этой минуты всё, что она знала против Арсеньева, сводилось к трём словам, выцарапанным Варварой на внутренней стороне ящика. Предупреждение могло означать что угодно: личную неприязнь, ошибку, страх, недоразумение, смысл которого она ещё не понимала. Теперь появился второй независимый источник. Настоящая Варвара собиралась назвать Редникову то же имя.

Совпадений становилось слишком много.

– Вы уверены? – спросила Марина.

Николай посмотрел на неё с удивлением.

– Вы сами назвали его вчера утром. Здесь.

Он указал на кресло возле стены.

Он указал на кресло возле стены.

– Вы пришли около девяти. Не сели, хотя я несколько раз предлагал. Сказали, что нашли связь между телеграммами и человеком, который три года назад уже занимался похожим делом.

Дмитрий едва заметно повернул голову.

– Похожим делом? – спросил он.

Редников будто только теперь понял, что сказал лишнее.

– Варвара Александровна не объяснила подробно, но имя назвала.

Дмитрий не отвёл взгляда.

– Моё.

– Ваше.

– И вы решили не сообщать об этом никому?

Николай нахмурился.

– Она требовала молчать.

– Даже если подозревала государственного служащего?

– Особенно тогда.

Дмитрий медленно встал.

– Удобно.

– Что именно?

– Что человек, который якобы обвинял меня, сейчас ничего не помнит.

Марина мгновенно повернулась к нему.

– Я не говорила, что ничего не помню.

Он посмотрел прямо на неё.

– Вы говорите это всё чаще.

– А вы всё чаще произносите мои слова так, будто они уже часть протокола.

– Возможно, скоро станут.

Разница между их прежними перепалками и этой была ощутимой. До сих пор в словесных столкновениях оставалось пространство для иронии. Даже раздражение не мешало им временами наслаждаться точным ответом другого. Теперь ничего подобного не было. Марина видела перед собой человека, которого настоящая Варвара подозревала в руководстве сетью, передававшей зашифрованные сообщения. И впервые с момента знакомства ей стало важно не переиграть его словами, а не дать ему понять, насколько сильно изменилось её отношение. Поздно. Арсеньев заметил. Разумеется, заметил.

– Варвара Александровна, – сказал он, – если хотите спросить меня о чём-то, спрашивайте.

– Сейчас?

– Именно.

– При господине Редникове?

– Вы считаете, что ему нельзя доверять?

Николай коротко усмехнулся.

– Я начинаю подозревать, что сегодня это заразный вопрос.

Марина не улыбнулась.

– Я считаю, что слишком многие люди в этой истории уверены, будто знают, кому можно доверять.

– А вы не знаете? – спросил Дмитрий.

– Уже нет.

Он выдержал её взгляд. Ни оправдания. Ни попытки защитить себя. Только спокойное:

– Понятно.

Марине хотелось, чтобы он сказал больше. Потребовал объяснить, с чего она решила верить Редникову. Напомнил, что тот платил Варваре деньги за сведения. Указал хотя бы на очевидное: имя в устах одного человека ещё не доказательство. Вместо этого Арсеньев повернулся к Николаю.

– Мне понадобится копия вашей кассовой книги за последние два месяца.

– Это коммерческие сведения.

– Теперь часть расследования.

– На каком основании?

– На том, что значительная сумма из вашей кассы обнаружена у женщины, которую подозревают в причастности к исчезновению государственного вагона.

– Я только что объяснил происхождение денег.

– Объяснение и подтверждение – разные вещи.

Марина почти вздрогнула от знакомой логики. Именно так рассуждала она сама. Доверять факту, а не человеку. Проверять версию независимо от того, насколько убедительно она звучит. Это раздражало ещё сильнее. Если Арсеньев действительно был частью сети, он играл свою роль безупречно.

– Вы получите копию, – холодно сказал Николай.

– И перечень работников, имевших доступ к выплате.

– Получите.

– Кроме того, вспомните всё, что Варвара Александровна говорила вам о человеке по имени Арсеньев.

Редников посмотрел на Марину, словно искал разрешения. Она не дала.

– Только имя.

– Ничего больше?

– Она сказала, что пока не готова обвинять без доказательств.

Марина опустила глаза. Всё слишком хорошо совпадало с тем, что она уже знала о настоящей Варваре: та не бросалась подозрениями, а собирала факты, сопоставляла и проверяла. Если она всё-таки произнесла имя, у неё должно было быть основание.

– Она должна была принести доказательство сегодня? – спросил Дмитрий.

– Да.

– Какое?

– Не знаю.

– Где оно?

– Если бы знал, разговор выглядел бы иначе.

Арсеньев взял шляпу.

– Пока всё.

– Вы уходите? – спросила Марина.

– Да.

– А я?

– С вами поговорит мой человек и проводит домой.

– Нет.

Дмитрий остановился.

– Что именно «нет»?

– Я пойду сама.

– Не советую.

– Это распоряжение?

Дмитрий не торопил её с новым ответом; от этого разговор стал только серьёзнее.

– Пока совет.

– Тогда благодарю.

– И проигнорируете.

– Вы быстро учитесь.

Он не отвечал, только смотрел на неё.

– Что изменилось?

Вопрос прозвучал неожиданно. Редников отвёл взгляд, явно чувствуя, что оказался свидетелем разговора, который не предназначен для него. Марина могла бы сделать вид, что не понимает. Но Арсеньев спрашивал слишком точно.

– Ничего.

– Неправда.

– Теперь вы ещё и определяете, когда я лгу?

– Иногда.

Марина выдержала паузу, позволяя словам прозвучать полностью, без немедленного возражения.

– Удобная способность.

– Вы перестали спорить со мной так, как спорили утром.

– Возможно, устала.

– Нет.

Раздражение поднялось мгновенно.

– Вам обязательно разбирать по частям каждое моё выражение?

– Когда женщина, которую упоминают в зашифрованной переписке, внезапно начинает смотреть на меня как на возможного преступника, желательно понять причину.

Николай медленно отвернулся к окну. Внутри что-то неприятно сжалось. Арсеньев заметил даже это.

– Вы только что её услышали, – сказала она.

– Имя?

– Этого мало?

– Для вас – возможно. Для меня нет.

Шум станции на секунду прорвался в комнату, но ни один из них не отвлёкся надолго.

– Значит, вам нечего опасаться.

– Странный вывод.

– А что вы хотите услышать?

– Правду.

Она едва не рассмеялась. Не от веселья.

– В этой истории каждый второй человек требует от меня правды и одновременно хранит половину своей при себе.

Арсеньев не ответил. Вот теперь она попала. Марина увидела это не по лицу, которое осталось спокойным, а по небольшой паузе перед следующим движением.

– Проводите Варвару Александровну, – сказал он жандарму у двери.

– Не нужно.

– Это уже распоряжение.

Она повернулась к нему.

– Господин жандарм, я прекрасно понимаю, что вы можете приказывать своим людям. Но я пока не состою у вас на службе.

– Пока?

Марина поморщилась.

– Вы невыносимы.

– Мне сообщали.

– Уверена, неоднократно.

– Варвара Александровна.

Она остановилась уже возле двери.

– Что?

– Не ходите сегодня одна.

Тон изменился: в нём исчезли и насмешка, и привычная властность, осталась почти просьба. Марина вспомнила надпись под столом и имя, только что произнесённое Николаем.

– Боюсь, вашим советам мне теперь придётся доверять особенно осторожно.

И вышла прежде, чем он успел ответить.

* * *

Домой она не пошла. Жандарм, которому Арсеньев поручил сопровождение, оказался человеком исполнительным и малословным. Избавиться от него так, чтобы это не выглядело бегством, было невозможно. Поэтому Марина выбрала другой путь.

– Мне нужно в почтовое отделение.

– Варвара Александровна, мне велено проводить вас домой.

– Тогда проводите сначала туда.

– Господин штабс-ротмистр сказал…

– Он сказал не оставлять меня одну?

Жандарм нахмурился.

– Да.

– Вот и не оставляйте.

Он понял, что попал в ловушку формулировки, и явно пожалел, что вообще вступил в разговор. Почтовое отделение к этому часу ещё работало. Софьи там не оказалось. Зато за стойкой сидел пожилой служащий с круглыми очками, который узнал Варвару сразу.

– Опять вы, Варвара Александровна?

Марина остановилась. Опять.

– А когда я была здесь в прошлый раз?

Служащий посмотрел на неё поверх очков.

– Вчера. До обеда.

Сердце ударило чуть быстрее.

– Верно.

Она сделала вид, что вопрос был проверкой.

– Я просматривала старые подшивки?

– Газеты.

– Какие именно?

– За девяносто шестой год. Железнодорожные происшествия. Вы ещё жаловались, что нужного номера нет.

Девяносто шестой. Три года назад. Именно о похожем старом деле только что упомянул Николай.

– Вы нашли недостающий выпуск?

Служащий задумался.

– Кажется, из губернской библиотеки вчера привезли пачку. Софья Андреевна просила.

Конечно. Софья помогала Варваре.

– Я посмотрю.

Жандарм рядом недовольно переступил с ноги на ногу.

– Долго?

– Если повезёт, нет.

– А если нет?

– Тогда вам придётся полюбить чтение.

Его тревожила прежде всего опасность такого развития событий. Старые газеты принесли через несколько минут. Марина устроилась за боковым столом и, не зная точной даты, начала с указателя происшествий, торговых объявлений и сообщений о железной дороге. Просматривать бумажные полосы после привычного поиска по электронным архивам было мучительно медленно, но у неё имелось преимущество: она искала не одно событие, а структуру – подмену распоряжения, телеграф, исчезновение или задержку документов, имя Арсеньева. Через двадцать минут нашлось первое упоминание фамилии – небольшая заметка, почти потерявшаяся между объявлениями.

«О служебной проверке на Северо-Западном железнодорожном участке». Марина придвинула лампу. Три года назад несколько крупных торговых грузов были перенаправлены после получения исправленных служебных телеграмм. Никакой катастрофы не произошло, поэтому дело быстро сочли хозяйственным нарушением. Но затем выяснилось, что некоторые компании заранее приобретали склады и землю именно там, куда перенаправляли грузы. Ещё одно сообщение. «Расследование злоупотреблений при передаче коммерческих сведений». В комиссии участвовал молодой офицер Отдельного корпуса жандармов. Чин в газетной заметке был указан мельком, но имя она узнала сразу. Марина провела пальцем по строке. Дмитрий Сергеевич Арсеньев.

Имя было тем же. Она перечитала заметку дважды. Затем нашла продолжение через несколько номеров. Расследование затянулось. Один служащий железнодорожного ведомства согласился дать показания о неофициальных телеграфных распоряжениях, которые проходили мимо обычных журналов. Имя свидетеля не называлось. Через неделю появилась короткая заметка: «Свидетель по делу о железнодорожных злоупотреблениях не явился на заседание комиссии. Местонахождение неизвестно». Ещё через несколько дней: «За отсутствием достаточных доказательств дальнейшее производство приостановлено». Марина откинулась на спинку стула. Почти тот же рисунок. Не те же люди – пока неизвестно. Но те же механизмы. Неофициальные сообщения. Коммерческая выгода.

Железная дорога, исчезнувший свидетель и Арсеньев уже складывались в цепочку. Марина вернулась к первой заметке и нашла фамилию руководителя комиссии: действительный статский советник Константин Павлович Редников. Не Николай – другой Редников. В следующей газете нашлась светская заметка о благотворительном вечере: Константин Павлович, председатель железнодорожной комиссии, крупный промышленник, меценат. Связей становилось всё больше. Николай платил Варваре за сведения о коммерческих телеграммах; его отец три года назад возглавлял комиссию по делу о почти таких же телеграфных манипуляциях; Арсеньев участвовал в расследовании.

Главный свидетель исчез. Дело закрыли. А теперь Варвара снова столкнулась с той же схемой и решила, что сетью руководит Арсеньев. Слишком много фактов для случайности.

– Варвара Александровна?

Она подняла голову. Возле стола стоял тот самый жандарм.

– Уже больше часа прошло.

– Я заметила.

– Господин штабс-ротмистр велел…

– Знаю, что он велел.

Марина собрала газеты.

– Мне нужна бумага.

– Для чего?

– Записать то, что ваш начальник, вероятно, предпочёл мне не рассказывать.

Мужчина сразу перестал спорить.

* * *

Она выписала даты, фамилии и названия публикаций. Три года назад уже существовало дело, почти совпадавшее с нынешним по структуре: Арсеньев, Редников, исчезнувший свидетель. Любая версия давала неприятный результат. Если Арсеньев был честным следователем, почему не упомянул старое дело, хотя уже знал о зашифрованных сообщениях и тайной станции? Если сам был частью сети, его сегодняшнее поведение становилось опаснее: тогда он не расследовал происходящее, а контролировал, сколько известно ей. И всё же оставалась деталь, которая не укладывалась в обвинение: он позволил ей увидеть двенадцать телеграмм.

Он сам поехал на Северную, нашёл скрытый узел и сохранил доказательства. Если Арсеньев руководил сетью, зачем вести её прямо к собственным тайникам? Версию о попытке контролировать расследование можно было придумать, но она требовала слишком много дополнительных объяснений. Марина раздражённо провела пальцами по краю листа: она ненавидела гипотезы, которые держатся только за счёт новых допущений.

– Варвара Александровна?

На этот раз голос принадлежал не жандарму – мужской, глубокий, хорошо поставленный. Марина подняла голову. Рядом стоял человек, которого она прежде не видела, чуть старше пятидесяти. Тёмный сюртук сидел безупречно, седина на висках выглядела скорее достоинством, чем признаком возраста. Он держался с той естественной уверенностью, которая появляется не от желания показать власть, а от многолетней привычки ею обладать. За его спиной стоял Николай.

– Позвольте представить, – сказал молодой Редников. – Мой отец, Константин Павлович.

Она взглянула на имя, только что выписанное из газеты. Потом на мужчину. Константин Павлович заметил.

– Судя по выражению вашего лица, представление запоздало.

– Я как раз читала о вас.

Он улыбнулся.

– Надеюсь, что-нибудь приличное. Газеты бывают несправедливы к человеку даже тогда, когда хвалят.

Тон был лёгким, доброжелательным. Марина поднялась.

– Варвара Александровна Соколова.

– Мне прекрасно известно, кто вы.

Он протянул руку не для пожатия, а скорее в старомодном жесте приветствия, и Марина на секунду замешкалась, вспоминая правила эпохи. Константин Павлович избавил её от неловкости, просто слегка поклонившись.

– Николай рассказал о произошедшем, – сказал он. – Я счёл неправильным оставаться в стороне.

– Почему?

– Потому что вы помогали моему сыну.

– За деньги.

– То, что человек получает плату за работу, не превращает его в преступника.

Она перевела взгляд на Николая. Тот выглядел заметно спокойнее рядом с отцом. Константин Павлович продолжил:

– Более того, если вас пытаются обвинить на основании именно этой выплаты, я лично подтвержу её происхождение.

– Даже если выяснится, что я нарушала служебные правила?

– Это будет отдельный вопрос. Но одно нарушение не доказывает другого.

Марина неожиданно почувствовала уважение. Фраза была простой и точной. Не оправдывать всё. Разделять факты.

– Ваш сын рассказал вам о телеграммах?

– Не подробно.

– Почему?

Константин улыбнулся.

– Потому что я воспитал его достаточно упрямым, чтобы он иногда считал собственные дела исключительно собственными.

Николай вздохнул.

– Отец.

– Видите? До сих пор раздражается.

Теплота между ними выглядела естественной. Не показной. Марина напомнила себе, что приятность человека ничего не доказывает. Но против Константина Павловича было трудно настроиться.

– Вы руководили комиссией три года назад, – сказала она.

Улыбка исчезла не полностью, а только стала серьёзнее.

– Значит, вы нашли старые публикации.

– Почему дело закрыли?

Николай посмотрел на отца. Константин Павлович не попытался уйти от ответа.

– Потому что у комиссии не осталось главного свидетеля и не хватало доказательств для обвинения людей, чьи имена появлялись в материалах.

– Свидетель исчез.

– Да.

– Его нашли?

Она провела взглядом по бумагам и вернулась к вопросу спокойнее.

– Нет.

– Вы считали, что он сбежал?

– Тогда существовало несколько версий.

– А сейчас?

Редников посмотрел на неё внимательно.

– Сейчас я считаю, что мы недооценили противника.

По спине прошёл неприятный холод.

– Какого противника?

– Именно это мы и не смогли установить.

– Арсеньев участвовал в расследовании.

На лице Константина появилось нечто похожее на сожаление.

– Очень активно.

– Он вам доверял?

– Полагаю, да.

– А вы ему?

Редников помедлил. Это была первая пауза, в которой Марина почувствовала не дипломатичность, а настоящую осторожность.

– Три года назад – да.

– А сейчас?

– Я давно не работал с Дмитрием Сергеевичем.

Ответ ничего не дал. И всё-таки Константин не стал обвинять. Это было важно.

– Настоящая… – Марина вовремя исправилась. – Я вчера сказала Николаю, что считаю Арсеньева руководителем сети.

Константин удивился.

– Вы?

– Так утверждает ваш сын.

Николай кивнул. Редников-старший посмотрел на Марину с явной тревогой.

– Тогда будьте особенно осторожны.

– Вы считаете, я могла быть права?

– Я считаю, что человек не должен игнорировать собственный страх только потому, что ещё не способен доказать его причину.

Фраза поразила Марину своей мягкостью.

– Это не ответ.

– Нет. Потому что я не знаю ответа.

Он подошёл к столу и посмотрел на старые газеты.

– Варвара Александровна, я не стану убеждать вас доверять или не доверять Арсеньеву. Но если вы нашли связь с делом трёхлетней давности, значит, происходящее серьёзнее обычной кражи.

– Почему вы так уверены?

– Потому что тогда речь тоже начиналась с коммерческих интересов. Потом оказалось, что люди покупали сведения не ради одной сделки.

– А ради чего?

Редников повернулся к ней.

– Ради возможности знать государственные решения раньше государства.

Кусочки снова начали сходиться: новые линии, земля, контракты, перевозки, служебные распоряжения. Если кто-то получал информацию хотя бы на несколько дней раньше остальных, этого уже хватало, чтобы делать состояние.

– Почему вы не рассказали об этом Николаю?

– Рассказывал. Он счёл историю старой и законченной.

Николай поморщился.

– Потому что так мне и говорили.

– Именно.

В голосе отца не было упрёка.

– Мы все решили, что дело закончилось.

Она взглянула на него.

– А Арсеньев?

– Не решил.

Эти два слова прозвучали особенно ясно.

– Что вы имеете в виду?

– После закрытия комиссии Дмитрий Сергеевич ещё долго пытался продолжить проверку самостоятельно. Мы несколько раз спорили из-за этого.

– Почему?

– Потому что у него не осталось полномочий, а он продолжал искать исчезнувшего свидетеля.

Марина нахмурилась. Это не укладывалось в простую версию виновности Арсеньева.

– Вы пытались его остановить?

– Я пытался убедить не разрушать карьеру делом, которое невозможно доказать.

– Получилось?

Константин Павлович впервые улыбнулся почти по-отечески.

– Вы достаточно познакомились с Дмитрием Сергеевичем, чтобы понимать ответ.

Марина невольно усмехнулась.

– Да.

– Упрямство у него почти профессиональное.

– Это взаимно.

– Я заметил.

Она посмотрела на него настороженно.

– Откуда?

– Николай успел рассказать о вашем сегодняшнем разговоре.

– Быстро.

– Мы семья.

Ответ был настолько естественным, что раздражаться оказалось трудно. Константин Павлович взял шляпу.

– Я не стану мешать. Но хочу, чтобы вы знали: если потребуется свидетельство о выплате или моей старой комиссии, я его дам.

– Даже если это навредит вашей семье?

Он посмотрел на Николая.

– Если моя семья не нарушала закона, правда ей не повредит. Если нарушала, защищать её ложью я не стану.

Марина не нашлась с ответом. Редников слегка поклонился.

– Будьте осторожны, Варвара Александровна.

Он ушёл вместе с сыном. Марина проводила взглядом закрывшуюся дверь. Теперь она понимала, почему такие люди становились председателями комиссий, благотворителями и людьми, которым доверяли без документов. Константин Редников умел быть убедительным, не стараясь убедить, и это было куда сильнее любого нажима.

* * *

Арсеньева Марина нашла вечером у станции. Он стоял в пустом помещении конторы и просматривал какие-то бумаги при свете лампы. Рядом лежал знакомый список зашифрованных телеграмм. Жандарм, сопровождавший Марину, доложил о почтовом отделении. Дмитрий поднял взгляд.

– Газеты?

– Да.

– Нашли что-нибудь?

– Нашла.

Он посмотрел на жандарма.

– Спасибо. Можете идти.

Когда дверь закрылась, Марина положила перед Арсеньевым лист. На нём стояли даты. Имена. Краткие выдержки. Дмитрий прочитал первую строку. Его лицо стало неподвижным.

– Откуда?

– Старые газеты.

– Я вижу.

– Три года назад вы расследовали дело о подмене телеграфных распоряжений.

Он не ответил.

– После таких сообщений торговые грузы меняли направление. Кто-то получал выгоду. Был свидетель, который собирался рассказать о неофициальной передаче телеграмм.