Текст книги "Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма (СИ)"

Автор книги: Виктор Громов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Девять часов до полудня

Первый выход оказался бесполезен. Решётка в дальнем конце архивного коридора была заперта массивным замком, а дверь, через которую ушёл Константин Редников, открывалась наружу и не имела с внутренней стороны ни замочной скважины, ни выступа, за который можно было бы зацепиться. Дмитрий проверил стены, архивариус – старый служебный звонок, Белов – решётку ещё раз, словно металл мог стать слабее от настойчивости. Марина тем временем смотрела не на двери. На здание.

Любая система имела предусмотренный путь обслуживания, даже если создатели не думали о побеге из запертого архива. Архивы не строили как тюремные камеры. Здесь должны были переносить коробки, чинить освещение, проветривать помещения и обслуживать отопление.

– Семён Яковлевич, – позвала она.

Архивариус нервно обернулся.

– Что?

– Печь где?

– Какая печь?

– Здесь холодно не круглый год. Значит, помещение как-то отапливается.

– В дальнем зале.

– Кто обслуживает?

– Истопник.

– Откуда заходит?

Семён Яковлевич моргнул.

– Через главный коридор.

– Только?

Он задумался. Дмитрий сразу подошёл ближе.

– Есть отдельный ход?

– Не ход. Техническая дверца. Для угля. Но она небольшая.

– Где?

Архивариус указал между стеллажами.

– За секцией старых хозяйственных книг.

Белов уже начал отодвигать коробки. За тяжёлым стеллажом действительно обнаружилась низкая деревянная дверца, почти полностью скрытая мебелью. Замок находился снаружи, но дерево было старым, а петли – внутри. Марина присела.

– Петли можно снять?

Дмитрий провёл пальцами по железу.

– Если найдём чем выбить штифты.

Белов достал складной нож.

– Нож сломаете, – сказала Марина.

– Есть идея лучше?

Она огляделась. В архиве было достаточно металла: скобы на коробках, стержни старых папок, крепления полок.

– Архивариус наверняка знает, где инструменты.

Семён Яковлевич возмутился:

– Откуда мне знать инструменты?

Она перевела взгляд на него.

– Человек, который двадцать лет работает среди старых шкафов, не вызывает мастера каждый раз, когда заедает ящик.

Тот открыл рот, потом недовольно указал на маленький хозяйственный шкаф.

– Там молоток.

Дмитрий коротко улыбнулся.

– Иногда я начинаю подозревать, что вы умеете допрашивать лучше меня.

– Нет. Просто люди гораздо охотнее признаются в наличии молотка.

Через несколько минут первый штифт поддался. Второй оказался упрямее. Белов работал молотком, стараясь не производить слишком много шума. Дмитрий удерживал дверцу. Марина стояла рядом с лампой. За наружной стеной, судя по звукам, никого не было. Когда петля наконец освободилась, дверь перекосилась.

– Ещё немного, – сказал Белов.

– Сколько времени? – спросила Марина.

Дмитрий достал часы.

– Три двадцать семь.

Восемь часов тридцать три минуты. Она мысленно отметила. Не потому, что любила драматические отсчёты. Потому что теперь время действительно было частью преступления. В полдень решение комиссии станет официальным. После этого земельные сделки, совершённые заранее, можно будет объяснить удачей, осведомлённостью, коммерческой интуицией – чем угодно. Сам факт того, что кто-то угадал маршрут, ничего не докажет. Им нужно было доказать не результат. Способ получения информации. Второй штифт выпал. Дверца открылась наружу. За ней оказался узкий двор между архивным корпусом и хозяйственной стеной. Белов первым протиснулся через отверстие. Затем Дмитрий помог выбраться архивариусу.

Она взглянула на низкий проём и собственное платье.

– Если вы сейчас скажете, что женщинам полезно носить такие юбки, я вас ударю.

– Я собирался предложить помочь.

– Это значительно разумнее.

Он спустился первым, протянул руки. Марина осторожно перебралась через порог и на мгновение оказалась слишком близко к нему. Его ладони удерживали её за талию ровно столько, сколько требовалось, чтобы поставить на землю. После поцелуя и последующего ареста обычное прикосновение почему-то ощущалось опаснее. Дмитрий отпустил сразу.

– Целы?

– Да.

– Рад это слышать.

Она встретила его взгляд.

– Вы опять собирались добавить, что теперь отвечаете за меня?

– Нет.

– Прогресс.

Арсеньев усмехнулся. Последним выбрался Семён Яковлевич. Он оглянулся на техническую дверцу с таким выражением, будто лично предал архивную дисциплину.

– Что теперь?

– Вы идёте домой, – сказал Дмитрий.

– А архив?

– Утром заявите, что вас заперли люди управления.

– Меня уволят.

– Если всё закончится так, как я рассчитываю, у них появятся проблемы важнее вашего увольнения.

Архивариус всё ещё сомневался. Марина спросила:

– Семён Яковлевич, вы хотите утром оказаться человеком, который помог уничтожить документы?

Он побледнел.

– Конечно нет.

– Тогда лучше быть человеком, которого заперли вместе с офицером, пытавшимся их сохранить.

Архивариус посмотрел на Дмитрия.

– Она всегда так?

– К сожалению.

– Я всё слышу.

– На это и рассчитывал.

Они разошлись. Белов отправился за людьми Арсеньева. Дмитрий и Марина остались во дворе вдвоём. В небе ещё не было даже намёка на рассвет.

– Куда? – спросила она.

– На западный пост.

– Почему туда?

– У меня там безопасная линия и двое людей, которым доверяю.

Марина пошла рядом.

– У нас нет доказательства.

– Есть свидетельские показания.

– Ланской. Жаров. Архивариус.

– Да.

– И копии.

– Да.

– Но оригиналы, связывающие Северную с обществом Редникова, у него.

Дмитрий помолчал.

– У нас остаётся достаточно, чтобы начать официальную проверку.

– Начать.

– Это уже не мало.

– До полудня?

Он не ответил. Вот именно.

* * *

Западный пост находился в небольшом служебном здании на окраине железнодорожного узла. Здесь не было пассажиров, касс и обычной суеты. Только комната дежурного, телеграф, два рабочих помещения и короткая платформа для служебных составов. К четырём утра Белов привёз туда Ланского. Секретарь выглядел лучше, чем несколько часов назад, но при имени Редникова всё ещё напрягался. Жарова держали отдельно в другом помещении. Дмитрий отправил два сообщения доверенным людям, а Марина разложила на столе всё, что у них осталось. Копии телеграмм. Переписанные технические сигналы. Списки землевладельцев. Карта предполагаемого маршрута. Сведения о продажах. Показания Жарова.

Запись К-17. Копия учебной инструкции благотворительного общества. Достаточно, чтобы построить очень убедительную историю. Недостаточно, чтобы неопровержимо доказать, что Константин Павлович Редников лично руководил сетью.

– Он поэтому так спокоен, – сказала Марина.

Дмитрий стоял у окна.

– Кто?

– Редников.

– Вы только сейчас это поняли?

– Я только сейчас понимаю насколько.

Она подняла один из листов.

– Смотрите. Каждый элемент отделён от него.

Жаров получал задания от посредника. Ланской видел обозначение К-17, но не участвовал в передаче. Благотворительное общество действительно обучало телеграфистов, но официально – полезному ремеслу. Северную оборудовали через общество, однако прямой приказ Редникова исчез. Земли покупали поверенные и торговые общества. Даже решение о новом маршруте принимала комиссия, а не один Константин. Сеть была построена так, чтобы руководитель почти нигде не существовал.

– Человек, которого нет в списках, – произнесла Марина.

– Что?

– Мы всё время искали фамилию в бумагах. А он построил систему именно так, чтобы собственной фамилии там не было.

Дмитрий вернулся к столу.

– Ланской назвал его.

– Свидетельские слова.

– Жаров подтвердит К-17.

– Но Жаров не знает, кто это.

– Связь с обществом подтверждается.

– Общество законно.

– Старое дело.

– Закрыто.

Дмитрий раздражённо отодвинул стул.

– Вы решили уничтожить собственное расследование?

– Нет. Пытаюсь посмотреть на него глазами человека, который будет защищать Редникова.

– У него нет официального защитника.

– Появится через пять минут после обвинения. А вместе с ним десятки людей, которые скажут, что Константин Павлович помог их семьям, построил школы, поддерживал железнодорожников и много лет служил государству.

Дмитрий понимал. По его лицу было видно. Марина продолжила:

– Нам нужно не доказать, что сеть существовала. Это уже почти доказано. Нужно доказать, что Редников ею управлял.

– Для этого и был архив.

– А теперь его нет.

– Не весь.

– Главный документ у Редникова.

Тишина. Телеграфный аппарат возле стены тихо щёлкнул. Марина повернула голову. Металлический звук заставил мысль остановиться. Потом возникло другое. Не документ. Система. Она смотрела на аппарат. Дмитрий заметил.

– Что?

Марина не ответила. Подошла ближе. Телеграфная сеть существовала не только как канал преступления. Она была механизмом, который преступники не могли перестать использовать, пока операция продолжалась. Это отличало её от бумаги. Бумагу можно сжечь. Журнал украсть. Свидетеля запугать. Но если до полудня оставались сделки, сообщения снова потребуются.

– Марина?

Она повернулась.

– Нам не нужны старые оригиналы.

– Простите?

– Точнее, нужны, но можно обойтись без них.

Дмитрий подошёл.

– Как?

– Мы всё время пытаемся доказать прошлое.

– Потому что преступление уже произошло.

– Не закончилось.

Она взяла карту.

– Земля Арсеньевых не продана.

– Да.

– Ещё несколько участков тоже.

– Да.

– Решение комиссии в полдень.

– Да.

– Значит, у Редникова осталось девять… – она посмотрела на часы, – уже меньше восьми часов, чтобы завершить покупки.

Дмитрий начал понимать.

– Если решение действительно будет в пользу северного маршрута.

– Он уверен, что будет. Практически сказал нам.

– Продолжайте.

Марина указала на телеграф.

– А если планы внезапно изменятся?

– Какие?

– Заседание перенесут.

– Оно не перенесено.

– Редников этого не знает.

Дмитрий замер. Идея окончательно собирается.

– Мы запускаем ложную информацию, будто комиссия отложила решение.

– И?

– Если у него есть люди, которые уже готовятся покупать последние участки, он должен предупредить их. Иначе поверенные либо остановятся, либо начнут действовать неправильно.

– Он может передать приказ обычным курьером.

– Может.

– Через общество.

– Может.

– Лично.

– Может.

– Тогда почему телеграф?

Марина улыбнулась.

– Потому что осталось слишком мало времени.

Дмитрий взглянул на часы.

– Для четырёх разных участков нужны разные люди.

– В разных местах.

– Курьер не успеет.

– Именно.

Он медленно сел.

– Вы хотите заставить Редникова воспользоваться собственной сетью.

– Да.

– Как доказать, что сообщение его?

– При свидетелях.

– Нет. Это докажет существование кода, а не отправителя.

– Тогда сделаем так, чтобы информация, которую он передаст, была известна только ему.

Дмитрий нахмурился.

– Каким образом?

– Нужно, чтобы ложь попала непосредственно к Редникову и больше никому, кто может случайно распространить её.

– Через официальное лицо?

– Лучше.

Марина задумалась.

– Кто имеет право уведомить его о переносе заседания?

– Секретарь комиссии.

– Ланской.

Они одновременно посмотрели в сторону соседней комнаты. Дмитрий покачал головой.

– Редников знает, что Ланской у нас.

– Возможно.

– Скорее всего.

– Тогда другой секретарь.

– Или представитель председателя.

– Можно подделать уведомление?

– Нет.

Марина удивлённо посмотрела.

– Вы неожиданно законопослушны после ночного проникновения в архив.

– Мы изымали документы законно.

– Разумеется.

– Подделка официального документа даст Редникову прекрасный способ уничтожить всё дело.

– Тогда не документ.

Она подумала.

– Устное сообщение.

– От кого?

Дмитрий медленно улыбнулся.

– От человека, которому Редников поверит без бумаги.

– Кто?

– Константин Павлович считает начальника канцелярии комиссии человеком исключительно скучным и исключительно надёжным.

– Вы ему доверяете?

– Нет.

– Великолепное начало.

– Но доверяю его привычкам.

– Не понимаю.

– Он каждый день в одно и то же время приходит в кофейню возле управления. Сидит за одним столом. Читает газету. Потом идёт на службу.

– И?

– Белов может устроить так, чтобы Редников услышал разговор рядом.

Марина задумалась.

– Случайный разговор?

– Между двумя чиновниками, которых он знает.

– А они будут знать, что сведения ложные.

– Только двое.

– Риск утечки.

– Меньше, чем любой официальный документ.

– И содержание?

Дмитрий взял карандаш.

– «Заседание перенесено на завтра из-за возражений по северному маршруту».

– Нет. Слишком много деталей. Если он знает реальную внутреннюю ситуацию, фраза его насторожит.

– Тогда?

– Скажите, что два члена комиссии не прибыли, поэтому заседание отложено до следующего дня.

– Почему Редников должен поверить?

– Потому что люди иногда опаздывают.

– И он не сможет мгновенно проверить?

– Сможет. Но на проверку уйдёт время.

– Нам именно это и нужно.

Дмитрий кивнул.

– Тогда так.

– И ещё одно.

– Что?

– Он не должен просто узнать о переносе. Нужно заставить его поверить, что сведения неофициальны.

– Почему?

– Иначе он может ждать письменного подтверждения.

– Значит, случайно услышанный разговор.

– Да.

Дмитрий встал.

– Сделаем.

* * *

Ложная информация ушла в город в пять двадцать утра. Белов отправился лично. Два чиновника, которым Арсеньев доверял достаточно, чтобы использовать в операции, должны были разговаривать в кофейне ровно тогда, когда туда обычно заходил Редников. Один скажет, что два члена комиссии не прибыли. Второй – что заседание северного проекта переносится до следующего дня. Ни слова о тайном расследовании. Ни слова о Марине. Только задержка. После этого оставалось самое трудное. Ждать. К шести утра Дмитрий распределил людей по четырём станциям, через которые раньше проходили подозрительные сигналы. Черницы. Берёзовый Лог. Каменный.

И ещё один крупный узел северной ветви. Каждому телеграфисту дали простое распоряжение: записывать все технические проверки и коммерческие сообщения полностью, ничего не изменять и не сообщать отправителям о наблюдении. При каждой станции находился независимый свидетель, не подчинённый Редникову и не связанный с его обществом: два железнодорожных чиновника, городской следователь и представитель прокуратуры, которого Дмитрий поднял ещё до рассвета, предъявив показания Ланского и Жарова.

– Он согласился? – спросила Марина.

– Согласился наблюдать.

– Не вмешиваться?

– Пока нет прямой передачи.

– Принято.

Он перевёл взгляд на неё.

– Вы понимаете, что если ничего не придёт, у нас останутся прежние доказательства.

– Понимаю.

– И они не исчезнут только потому, что ловушка не сработает.

– Я знаю.

– Тогда перестаньте смотреть на аппарат так, будто готовы силой вытянуть из него сообщение.

Марина откинулась на спинку стула.

– Очень заметно?

– Ужасающе.

– Я плохо переношу ожидание.

– Замечал.

– Откуда?

– Вы трижды проверили время за последние пять минут.

Она посмотрела на часы.

– Четыре раза.

Он тихо рассмеялся.

– Это уже привычка.

– Профессиональная.

– Разумеется.

В семь десять вернулся Белов. Марина поднялась раньше, чем он вошёл полностью.

– Ну?

– Услышал.

– Кто?

– Константин Павлович.

– Вы уверены?

– Сам видел. Он пришёл в кофейню в семь без пяти. Люди Дмитрия Сергеевича начали разговор через несколько минут. Редников сидел за соседним столом.

– Реакция?

Белов покачал головой.

– Никакой.

Разочарование оказалось неожиданно сильным.

– Совсем?

– Продолжил читать газету.

Дмитрий спросил:

– После разговора куда пошёл?

– В управление. Обычным путём.

– За кем-то посылал?

– Не видел.

– Кто следит сейчас?

– Семёнов.

Арсеньев кивнул.

– Действуйте.

Она взглянула на телеграф. Теперь сеть должна решить, поверила ли.

* * *

Восемь утра. Ничего. Восемь двадцать. Обычная техническая проверка из Черниц. Марина разобрала время. Бессмыслица. Восемь сорок семь. Коммерческая телеграмма о лесоматериалах. Цифры не соответствовали известному ключу. Девять. Тишина. До полудня три часа. В комнате становилось душно, хотя окно было приоткрыто. За стеклом уже шла обычная утренняя жизнь железной дороги. Служебные вагоны перемещали по путям, кто-то кричал стрелочнику, вдалеке несколько раз свистнул локомотив. Марина встала.

– Он понял.

Дмитрий поднял голову от документов.

– Не обязательно.

– Три часа.

– У него есть время.

– Если хочет закончить сделки – не так много.

– Может передать приказ другим способом.

– Может.

– Или решение комиссии действительно перенесли по иной причине.

Марина подняла на него глаза.

– Вы сейчас специально перечисляете самые неприятные варианты?

– Пытаюсь не позволить вам считать ловушку проваленной раньше времени.

Она подошла к окну.

– Если ничего не придёт, в полдень объявят северный маршрут.

– Вероятно.

– Оставшиеся владельцы узнают реальную стоимость земли.

– Да.

– Значит, Редников потеряет часть выгоды.

– Да.

– А мы так и не получим прямую связь.

Дмитрий закрыл папку.

– Марина.

Она обернулась. Он редко называл её настоящим именем. До сих пор каждый раз внутри происходило что-то странное. Как будто среди чужого века и чужого лица вдруг появлялось доказательство, что она сама ещё существует.

– Что?

– После сегодняшнего дня вы свободны.

Марина нахмурилась.

– От чего именно?

– От расследования.

– Это очень любезно, но я не просила.

– Я говорю не о любезности.

Он встал.

– Формально обвинения против Варвары Соколовой уже почти разрушены. Жаров подтвердил, что передавал сведения о её действиях. Ланской подтвердил существование структуры. Запись в журнале больше не выглядит доказательством вашей вины.

– И?

– Когда всё закончится сегодня, я оформлю снятие ограничений.

– А если не закончится?

– Всё равно.

Марина смотрела на него.

– Почему вы говорите это сейчас?

Дмитрий ответил не сразу.

– Потому что через три часа ситуация может стать гораздо опаснее.

– Для кого?

– Для меня.

– Причём здесь…

Она поняла. Арсеньевы владели последним крупным участком. Дмитрий расследовал сеть. Редников теперь знал, что он практически раскрыл схему. Если в полдень северный маршрут станет официальным, Дмитрий перестанет быть просто неудобным следователем. Он станет человеком, чья семья удерживает землю, необходимую для завершения всей операции.

– Вы хотите, чтобы я уехала.

– Да.

– Куда?

– Куда захотите. Денег у вас достаточно, чтобы несколько месяцев не работать.

– Деньги Редникова?

– Николая. Законная плата за работу Варвары.

– Очень успокаивает.

– Можете оставить их до окончания проверки и получить официально позже.

– Дело не в деньгах.

– Знаю.

Марина отвернулась к телеграфу.

– Вы думаете, я останусь только потому, что считаю себя обязанной Варваре.

– В том числе.

– А если нет?

Дмитрий замолчал. Она повернулась.

– Что тогда?

– Тогда причина ещё хуже.

– Какая?

Он посмотрел на неё с усталой и почти беспомощной усмешкой.

– Я.

Марина не ответила. Нечего было. Потому что он угадал. Не полностью. Она оставалась ради дела. Ради Варвары. Ради Софьи, которая до сих пор не знала всей правды о Жарове. Ради земель, владельцы которых даже не понимали, что их обманули. Но если бы Дмитрий сейчас встал, сказал, что всё окончено и ей больше не требуется участвовать, Марина всё равно не смогла бы просто повернуться и уйти. Из-за него тоже. Это было неудобно. Неразумно. И слишком очевидно.

– Я не прошу вас оставаться, – сказал Дмитрий.

– Знаю.

– Напротив.

– Знаю.

– Тогда почему у меня ощущение, что вы сейчас скажете «нет»?

Марина подошла ближе.

– Потому что слишком хорошо меня знаете.

Он вздохнул.

– Марина.

– Я останусь.

– Не надо.

– Останусь.

– Почему?

Она посмотрела ему в глаза. Вот возможность. Сказать честно хотя бы часть.

– Потому что хочу увидеть конец.

– Это не всё.

– Нет.

Дмитрий ждал. Собственная осторожность вдруг стала слишком похожа на трусость. Не та большая правда, которую она ещё не готова раскрыть. Но маленькая – вполне.

– И потому что вы здесь.

Он не пошевелился.

– Это очень плохая причина.

– Согласна.

– Тогда уезжайте.

– Нет.

– Вы невозможная женщина.

– Мне сообщали.

– Не превращайте это в шутку.

– Я не превращаю.

Марина говорила уже тише.

– Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, что вообще будет со мной через месяц. У меня слишком много вещей, которые я пока не могу вам объяснить. Но сегодня я останусь.

– Ради меня?

– Ради дела.

Он чуть улыбнулся.

– Трусиха.

Марина подняла бровь.

– Что?

– Вы только что почти сказали правду и спрятались за расследованием.

Она почувствовала вспышку раздражения.

– Господин жандарм, вы начинаете наглеть.

– Значит, угадал.

– Хотите, чтобы я ушла?

– Нет.

Ответ последовал мгновенно. Теперь уже молчала она. Дмитрий взглянул на аппарат.

– Именно поэтому и просил.

Марина подошла к столу.

– Тогда у нас обоих проблемы.

– С этим спорить не буду.

Она села рядом. Плечо почти касалось его руки. Ни один не отодвинулся.

* * *

В девять двадцать семь телеграф ожил. Марина сначала даже не поверила. Дежурный, который всё это время сидел в соседней комнате, вошёл быстро.

– Дмитрий Сергеевич.

Арсеньев поднялся.

– Откуда?

– Черницы. Запрашивают подтверждение технической проверки.

Марина уже стояла у аппарата.

– Время.

– Девять двадцать семь.

– Записывайте всё.

Передача оказалась короткой. Три контрольных знака. Пауза. Ещё группа. Марина смотрела на время. Нет. Не то. Через две минуты пришло подтверждение с Берёзового Лога. Потом Каменный. Дмитрий нахмурился.

– Сразу три?

– Похоже.

Пульс ускоряется.

– Ждите четвёртую.

– Почему?

– Если он предупреждает сообщников, отправит всем.

Словно в ответ аппарат снова застучал. Четвёртый узел. Северный. Дежурный посмотрел на неё.

– Что происходит?

– Пока ничего.

Марина разложила листы. Четыре станции. Почти синхронно. Одинаковая начальная группа. Три контрольных знака. Тот самый технический почерк. Дмитрий позвал Белова.

– Свидетелей.

Через несколько минут в комнате находились представитель прокуратуры, железнодорожный чиновник и два независимых телеграфиста, заранее приглашённых на случай передачи. Вес момента навалился сразу. Теперь нельзя ошибиться. Ни одной цифрой. Ни одной буквой.

– Повторите время каждой группы, – сказала она.

Дежурный начал диктовать. Она записывала. Первая станция. Черницы. Вторая. Берёзовый Лог. Третья. Каменный. Четвёртая. Северный узел. Временные отметки давали разные части сообщения. Не одинаковые. Распределённые. Вот почему нужны четыре станции. Один получатель видел только кусок. Вместе они образовывали текст.

– Он вернулся к старой системе, – сказала Марина.

Дмитрий стоял за её плечом.

– Уверены?

– Да. Но усложнил. Теперь фраза разделена на четыре канала.

Она начала расшифровывать при свидетелях. В этот раз не спешила. Каждую цифру называла вслух. Каждую букву сверяла. Первый фрагмент:

РЕШЕНИЕ НЕ ЖДАТЬ.

Представитель прокуратуры наклонился ближе.

– Это точно?

– Проверяйте вместе со мной.

Она показала таблицу. Мужчина проследил. Кивнул. Вторая станция:

ПОКУПКИ ЗАВЕРШИТЬ НЕМЕДЛЕННО.

Дмитрий тихо выдохнул. Вот оно. Не просто торговое сообщение. Прямой приказ. Марина чувствовала, как напряжение сменяется холодной сосредоточенностью. Третий фрагмент:

ЦЕНУ ПОДНЯТЬ ДО ТРЁХ ДОЛЕЙ СВЕРХ ПРЕЖНЕЙ.

Железнодорожный чиновник нахмурился.

– Три доли?

– Вероятно, условное обозначение процента или повышения, – сказал Дмитрий.

– Неважно, – ответила Марина. – Важно действие.

Четвёртый фрагмент шёл дольше. Она расшифровывала.

АРСЕНЬЕВЫМ ПРЕДЛОЖИТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО.

В комнате стало тихо. Представитель прокуратуры посмотрел на Дмитрия.

– Речь о вашей семье?

– Да.

– У вас есть земля на северном направлении?

– Да.

– Которую пытались купить?

– Трижды.

Чиновник записал. Впервые за все дни преступная схема превращается не просто в их версию. Теперь независимые люди видели её в действии. Одновременно четыре станции получили части распоряжения. Распоряжение касалось покупки конкретных земель до официального решения. Ложная информация о переносе заседания попала к Редникову утром. Через два часа сеть отреагировала приказом ускорить сделки.

– Этого достаточно? – спросила Марина.

Представитель прокуратуры ответил осторожно:

– Достаточно для немедленного официального расследования самой сети и задержания исполнителей при попытке сделки.

– Редников?

Мужчина помедлил.

– Если докажем, что он источник сообщения.

Марина стиснула зубы. Опять. Всегда один шаг. Дмитрий спросил:

– Можно установить, откуда вошёл первичный сигнал?

Дежурный ответил:

– Попробуем запросить станции.

– Немедленно.

Первые ответы пришли быстро. Все четыре сообщения вошли через разные участки. Как и раньше. Система распределяла источник. Марина смотрела на записи. Неужели снова недостаточно? Нет. Должно быть что-то ещё. Редников поверил ложной информации. Через сеть отдал распоряжение. Но между ним и телеграфом оставался посредник. Если он не совершил ошибку… Телеграф продолжил стучать. Дежурный поднял руку.

– Есть продолжение.

Марина мгновенно повернулась.

– Откуда?

– Черницы.

Через секунду ответила вторая станция. Потом третья. И четвёртая.

– Ещё один блок, – сказала Марина.

– Про покупки? – спросил представитель прокуратуры.

– Не знаю.

Она снова начала записывать. Теперь ритм был другим. Короткие группы. Более срочные. Возникло неприятное предчувствие. Первое слово:

ПОСЛЕ.

Второе:

ПОЛУДНЯ.

Дальше:

СВЯЗЬ ПРЕКРАТИТЬ.

Дмитрий встретил её взгляд.

– Он собирается закрыть сеть.

– После решения.

– Значит, понимает риск.

– Или получил предупреждение.

Марина продолжала. Следующая строка:

ЖУРНАЛЫ УНИЧТОЖИТЬ.

Представитель прокуратуры резко сказал:

– Этого достаточно, чтобы остановить утреннее уничтожение архива.

Дмитрий повернулся к Белову.

– Передайте распоряжение немедленно. Архив опечатать, никого не впускать без прокурорского представителя.

Белов ушёл. Впервые появился настоящий проблеск победы. Архив сохранён. Сеть поймана в момент работы. Покупки можно остановить. Даже если Редников пока не связан прямо, круг сжимался. Но аппарат не умолкал. Ещё один блок.

– Сколько там? – спросила она.

Дежурный слушал.

– Длиннее предыдущего.

Марина начала писать. Первая группа. Она перевела.

А.

Следующая.

Р.

Потом С. Дмитрий уже смотрел на лист. Внутри у Марины снова похолодело.

АРС…

Она продолжила.

АРСЕНЬЕВА.

Дмитрий не пошевелился. Следующее слово.

З.

А.

Д.

Е.

Р.

Ж.

А.

Т.

Ь.

Марина остановилась.

– Что? – спросил представитель прокуратуры.

Она не ответила. Проверила снова. Никакой ошибки.

АРСЕНЬЕВА ЗАДЕРЖАТЬ.

Дмитрий тихо сказал:

– Продолжайте.

Она подняла глаза.

– Дмитрий…

– Продолжайте.

Следующие группы.

СОКОЛОВУ.

Ладони стали холодными. Потом:

ДОСТАВИТЬ.

Последнее слово:

МНЕ.

Она положила карандаш. Никто в комнате не говорил. На листе стояло:

АРСЕНЬЕВА ЗАДЕРЖАТЬ. СОКОЛОВУ ДОСТАВИТЬ МНЕ.

Представитель прокуратуры первым нарушил тишину:

– «Мне»?

Марина медленно подняла голову. Вот оно. До сих пор сеть передавала распоряжения безлично. Купить. Передать. Убрать. Проверить. Никогда – мне. Теперь отправитель впервые обозначил себя как конкретный центр приказа. Если удастся установить, кто отдавал распоряжение… Дмитрий уже понял.

– Он нервничает.

– Почему? – спросил чиновник.

Марина ответила:

– Потому что план рушится.

Она посмотрела на последнюю строку.

– И впервые перестал писать так, чтобы можно было сказать, будто сообщения просто коммерческие.

Дмитрий подошёл к двери.

– Никого не впускать и не выпускать без проверки.

Дежурный побледнел.

– Думаете, сюда придут?

– Если сообщение дошло до людей сети, да.

В памяти всплыл прошлый приказ.

СОКОЛОВУ УБРАТЬ ДО РАССВЕТА.

Тогда приехала комиссия Редникова. Теперь распоряжение ещё прямее.

СОКОЛОВУ ДОСТАВИТЬ МНЕ.

– Кому именно «мне»? – тихо сказала она.

Дмитрий повернулся.

– Скоро узнаем.

И в этот момент ручка двери медленно опустилась. Никто из находившихся в комнате не двигался. Дверь телеграфной начала открываться.