Текст книги "Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма (СИ)"

Автор книги: Виктор Громов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Найти распоряжение, – сказал Дмитрий.

Белов уже пошёл к соседнему сектору. Марина чувствовала: они близко. Очень близко. Если распоряжение подписано самим Константином, получится прямая связь между ним и сохранённым аппаратом Северной. Если там же есть сведения о тайной линии… Она услышала звук. Щелчок. Металлический. Дверь архива. Марина подняла голову. Дмитрий тоже. Архивариус нахмурился.

– Я никого больше не жду.

Белов вышел из-за стеллажа. Шаги. Спокойные. Не торопливые. Человек, который вошёл, не пытался скрываться. Он появился между стеллажами так, будто пришёл на назначенную встречу. Константин Павлович Редников. Без охраны. Без чиновников. В тёмном сюртуке. Безупречный, несмотря на время. Он посмотрел сначала на Дмитрия, потом на Марину, потом на раскрытую папку.

– Признаться, я рассчитывал, что вам потребуется больше времени.

Никто не ответил. Редников улыбнулся.

– Варвара Александровна, особенно приятно видеть вас не в том вагоне, в котором вы официально должны находиться.

Дмитрий едва заметно сместился, становясь между ней и проходом. Константин это заметил.

– Дмитрий Сергеевич, не стоит. Если бы я пришёл причинять вам вред, мы бы сейчас беседовали иначе.

– Как вы вошли?

– Архив всё ещё относится к управлению, с которым я работаю много лет.

– Ночью?

– У старых привычек нет расписания.

Архивариус побледнел.

– Константин Павлович, я…

– Семён Яковлевич, успокойтесь. Вы выполняли распоряжение офицера.

Он говорил почти доброжелательно. Ни гнева. Ни угроз. И это тревожило больше, чем если бы он привёл вооружённых людей.

– Вы следили за нами, – сказала Марина.

Редников повернулся.

– Нет.

– Тогда откуда узнали?

– Потому что вы мыслите правильно.

Марина нахмурилась.

– Это не ответ.

– Напротив. Когда человек понимает, что документы будут уничтожены утром, у него всего два разумных варианта: потребовать остановить процедуру официально или забрать документы раньше. Дмитрий Сергеевич слишком хорошо знает государственный механизм, чтобы рассчитывать на первый.

– Значит, ждали нас здесь.

– Предполагал.

Дмитрий произнёс холодно:

– Вы только что признали, что знали об уничтожении документов.

– Это не тайна.

– И о том, какие именно документы нас интересуют.

Редников посмотрел на раскрытую папку.

– Теперь вижу.

Марина понимала, что он осторожен. Каждое слово построено так, чтобы ничего не дать. Ни одного прямого признания.

– К-17, – сказала она.

На этот раз изменение произошло. Минимальное. Редников не вздрогнул. Только глаза стали внимательнее.

– Что?

– Вы прекрасно слышали.

– Любопытное обозначение.

– Ланской объяснил.

Тишина. Марина специально назвала секретаря. Рискованно. Но хотела увидеть реакцию. Редников медленно повернулся к Дмитрию.

– Сергей Викентиевич жив?

– Да.

– Рад.

Слишком быстро. Слишком гладко.

– Вы знали, что с ним произошло? – спросила Марина.

– Сегодня его не было на работе. Предположил неприятность.

– И не удивились, что мы его нашли связанным.

– Теперь удивился.

Он улыбнулся. Проклятье. Этот человек был действительно хорош. Марина почти восхищалась уровнем контроля. Почти. Редников подошёл к столу, но Дмитрий перекрыл путь.

– Достаточно.

– Вы собираетесь меня задержать?

– Пока рассматриваю.

– На основании чего?

За стеллажами тихо шуршала бумага; на секунду официальный архив напомнил о себе.

– Показаний Ланского.

– Человека, которого нашли в состоянии сильного потрясения?

– Показаний Жарова.

– Который признался, что годами продавал служебные сведения и теперь пытается уменьшить собственную ответственность?

– Документов общества.

Константин слегка поднял брови.

– Благотворительные бумаги теперь преступление?

Дмитрий был прав: доказательств всё ещё не хватало. Редников это знал, поэтому и пришёл один – почти ничем не рискуя.

– Вы умнее, чем я предполагал, Варвара Александровна, – сказал он.

– Не уверена, что это комплимент.

– Это оценка.

– От человека, который оценивал землю до объявления маршрута?

Дмитрий бросил на неё предупреждающий взгляд. Она проигнорировала. Константин улыбнулся.

– Значит, дошли и до земли.

– Воронин. Беляев. Чернов. Ещё несколько владельцев.

– Люди продают собственность каждый день.

– Вдоль одного будущего железнодорожного коридора.

– Будущего?

– Не изображайте незнание.

– Я лишь напоминаю, что официального маршрута ещё нет.

Стало ясно: он наслаждался не разговором, а собственной неуязвимостью. Не самодовольно. Профессионально. Он знает границу доказуемого. Никогда её не переступает.

– Зачем вы пришли? – спросила она.

Редников посмотрел на неё.

– Поговорить.

– Со мной?

– В первую очередь.

Дмитрий сказал:

– Нет.

Константин даже не повернулся.

– Дмитрий Сергеевич, вы несколько дней используете Варвару Александровну как помощника расследования. Неужели теперь решили, что она неспособна сама ответить?

Арсеньев напрягся. Точная атака. По его самому больному месту. Выбор.

– Пусть говорит, – сказала Марина.

Его взгляд вернулся к ней.

– Уверены?

– Да.

Он отступил на полшага. Не больше. Редников заметил и это.

– Вот за это я вас и уважаю, Варвара Александровна.

– Мы знакомы недостаточно долго.

– Дольше, чем вы думаете.

По спине прошёл неприятный холод.

– Объясните.

– Николай рассказывал о вашей работе ещё до всех этих событий. Телеграфистка, которая видит закономерности там, где десятки образованных мужчин проходят мимо. Уже тогда мне стало интересно.

– Поэтому за Варварой следили?

– Я этого не сказал.

– Но не отрицали.

– Нельзя отрицать каждое предположение собеседника. Разговор станет бесконечным.

Он был невыносим. И опасен именно тем же, чем Дмитрий: точностью. Только Арсеньев использовал точность, чтобы добраться до факта. Редников – чтобы не оставить факта против себя.

– Что вы хотите? – спросила Марина.

– Предложить вам сделку.

Белов едва заметно сдвинулся. Дмитрий остался неподвижен. Марина удивилась.

– Вы пришли ночью в архив ради сделки?

– Ради возможности поговорить без лишних свидетелей.

– Здесь их трое.

– Господин Арсеньев уже всё равно знает достаточно. Его человек выполняет приказ. Семён Яковлевич слишком дорожит должностью.

Архивариус стал ещё бледнее.

– Не угрожайте ему, – сказал Дмитрий.

– Я констатирую.

Константин снова посмотрел на Марину.

– Вам платят мало.

– Кто?

– Государство.

– Боюсь, мне уже приходилось слышать подобные предложения.

– Николай платил за сведения. Я предлагаю плату за способности.

– Какая тонкая разница.

– Огромная.

Редников подошёл ближе к столу.

– Вы живёте в съёмной комнате. Работаете по ночам. Подчиняетесь Павлу Елисеевичу, человеку, который не понял бы ценности вашего ума, даже если положить её перед ним на стол вместе с объяснительной запиской.

Марина невольно вспомнила начальника станции. Попал точно.

– Продолжайте.

– Вы способны анализировать сложную систему быстрее профессиональных следователей. Видите структуру сообщений. Понимаете мотивы торговли. Восстанавливаете информацию из того, что другие считают мусором.

Дмитрий внимательно смотрел на Константина. Марина же почувствовала другое. Редников говорил не о Варваре. Не полностью. Половина перечисленного относилась именно к ней. К Марине Воронцовой. Женщине из другого времени, которая всю взрослую жизнь привыкла видеть информационные следы. Он не мог знать правду. Но видел результат.

– И что вы предлагаете? – спросила она.

– Работа.

– У вас?

– Не в обычном смысле.

– Каком тогда?

Дмитрий перевёл взгляд на документы, давая спору вернуться от намёков к фактам.

– Собственный дом. Содержание. Положение, при котором вам не придётся дежурить ночами ради жалования. Возможность работать с информацией, которой обычная телеграфистка никогда не увидит.

– То есть воровать её для вас.

– Анализировать.

– Чтобы вы могли раньше остальных покупать землю?

– Вы упрощаете.

– Я стараюсь.

Он улыбнулся.

– Очень дорогая привычка.

– А если откажусь?

– Тогда ничего.

Дмитрий тихо произнёс:

– Ложь.

Редников повернулся к нему.

– Именно поэтому я разговариваю с Варварой Александровной.

Марина подняла руку, останавливая Дмитрия.

– Допустим, соглашусь. Что получите вы?

– Человека, который понимает систему лучше многих моих сотрудников.

– Сотрудников?

Редников не моргнул, но Марина уловила первое настоящее напряжение. Он сказал «моих сотрудников» – не членов общества и не служащих управления, а людей той системы, о которой они говорили. Конечно, такую оговорку ещё можно было объяснить иначе. Почти любую оговорку можно. Она решила подтолкнуть его ещё немного.

– Значит, Жаров был вашим сотрудником?

Редников улыбнулся.

– Я не называл его.

– Но знаете, кого имею в виду.

– Его имя фигурирует в расследовании.

– К-17 давал ему задания.

Марина не стала заполнять молчание: рядом лежали бумаги, и сейчас они весили больше любого остроумия.

– По его словам.

– Ланской утверждает, что К-17 – вы.

– По его словам.

– А тайный телеграф Северной работал благодаря аппарату, который ваше общество оставило там после закрытия станции.

На этот раз молчание длилось чуть дольше.

– Интересная цепочка.

– Правильная?

– Умная.

– Не ответ.

– Вы ведь именно так говорите Дмитрию Сергеевичу?

Раздражение поднялось мгновенно. Он изучал её. Возможно, через Николая. Возможно, через людей на станции.

– Вы хотите меня купить, – сказала она. – Но не хотите сообщить, для чего.

– Независимость редко бывает бесплатной.

– Особенно если её предлагает человек, который строит её на чужой зависимости.

Улыбка Редникова исчезла. Совсем немного.

– Красиво.

– Зато правдиво.

– Вы слишком быстро делите людей на жертв и преступников.

– Землевладельцы продали участки, не зная, что по ним пройдёт железная дорога.

Редников выдержал паузу так спокойно, будто и она была частью заранее продуманного ответа.

– Они согласились на цену добровольно.

– Потому что другая сторона скрывала ключевую информацию.

– Это называется торговым преимуществом.

– Это называется мошенничеством, если информация получена через государственную сеть незаконно.

Дмитрий едва заметно посмотрел на неё. Она продолжала.

– Вы заранее знали маршрут.

– Докажите.

Вот оно: не отрицание, а требование доказать. Азарт поднялся мгновенно – Редников почти подошёл к границе, за которой осторожность могла дать трещину.

– Комиссия примет решение завтра.

– Возможно.

– В пользу северного маршрута.

– Возможно.

– Земля Арсеньевых мешает завершить цепочку.

Редников перевёл взгляд на Дмитрия.

– Ваша матушка проявила редкую настойчивость.

Дмитрий застыл. Это отозвалось почти физическим ударом. Константин понял, что сказал. Слишком поздно.

– Откуда вы знаете? – спросил Арсеньев.

Редников ответил быстро:

– Николай упоминал.

Марина вспомнила все разговоры. Николай знал о земельных сделках? Возможно. Но сообщал ли он отцу именно об отказе матери Дмитрия? Неизвестно.

– Имя поверенного Крестовского вам знакомо? – спросила она.

– Слышал.

– От Николая?

– Не помню.

– Удобно.

Редников улыбнулся.

– Варвара Александровна, не пытайтесь получить признание дешёвыми ловушками.

Губы сами собой чуть дрогнули.

– Значит, поняли.

– Конечно. Когда вы второй раз задали вопрос, ответ на который уже знали.

– Жаль.

– Наоборот. Именно поэтому моё предложение остаётся в силе.

Он действительно восхищался её умом. Это было почти оскорбительно.

– Вы не боитесь, что я соглашусь, а потом передам всё Арсеньеву?

– Нет. Если согласитесь, то лишь после того, как поймёте цену обеих сторон.

– Какую цену?

Редников посмотрел на Дмитрия.

– Он предлагает вам правду.

– А вы?

– Жизнь, в которой вам не придётся просить разрешения у мужчин вроде Павла Елисеевича.

Предложение попадало точно в уязвимое место настоящей Варвары. Женщина конца XIX века, умная, работающая и одинокая, она всё равно зависела от начальства, правил и общественных ожиданий. Редников предлагал ей дом, деньги, положение и видимость независимости – всё то, чего тогдашний порядок почти не позволял получить на собственных условиях. Для Варвары это могло оказаться почти невыносимо соблазнительным. Редников это понимал.

– Вы слишком хорошо знаете, что предложить женщине, которую хотите использовать.

– Я предлагаю именно то, чего ей не даёт общество.

– За цену, которую назначаете сами.

– У всего есть цена.

Она перевела взгляд на Дмитрия. Вспомнила наручники. Письмо. Поцелуй. Ссоры. Он тоже ограничивал её выбор. Иногда защищая. Иногда потому, что считал правильным. Но между ними существовала одна принципиальная разница. Дмитрий хотя бы учился слышать «нет». Редников хотел сделать так, чтобы «да» стало единственным выгодным ответом.

– Вы ошиблись в одном, Константин Павлович.

– В чём?

– Независимость, которую выдаёт другой человек, перестаёт быть независимостью в тот момент, когда он может её отнять.

В глазах Редникова появилось уважение. Настоящее.

– Именно поэтому вы мне нужны.

– А мне вы – нет.

Дмитрий едва заметно выдохнул. Константин не изменился.

– Жаль.

– Думаю, вы переживёте.

– Безусловно.

Он посмотрел на раскрытую папку.

– А теперь, полагаю, разговор закончен.

– Нет, – сказал Дмитрий.

Редников повернулся.

– Вы задержаны до выяснения обстоятельств.

Архивариус охнул. Константин Павлович посмотрел на Арсеньева почти с печалью.

– На каком основании?

– Показания свидетелей, обнаруженные документы, возможное воздействие на Ланского и попытка уничтожения архивных материалов.

– Попытка?

– Завтрашнее списание.

– Подписанное не мной.

– Проверим.

Дмитрий подошёл ближе.

– Белов.

Жандарм двинулся. Редников не сопротивлялся. Просто поднял руку.

– Прежде чем совершите ошибку, Дмитрий Сергеевич, посмотрите на часы.

Опасность она уловила раньше, чем поняла смысл. Арсеньев не посмотрел.

– Зачем?

– Потому что через несколько минут сюда придёт официальная комиссия по уничтожению архивов.

– В три часа ночи?

– Нет.

Константин улыбнулся.

– Но люди, которых вы считаете своими, уже получили другое распоряжение.

Марина услышала за дверью шум. Шаги. Несколько человек. Белов повернулся. Дмитрий мгновенно вынул документ.

– Никого не впускать.

Но дверь уже открылась. Вошли трое мужчин в форме управления. За ними ещё двое. Один показал бумагу.

– Господин штабс-ротмистр, по распоряжению начальника управления архив временно закрывается. Все материалы должны оставаться на месте до утренней комиссии.

Дмитрий взял документ. Прочитал. Марина увидела по лицу: подлинный.

– Кто подписал?

– Управляющий.

– Когда?

– Час назад.

Редников стоял спокойно. Слишком спокойно. Дмитрий взглянул на него.

– Быстро работаете.

– Государственная машина иногда способна удивить.

– Не выдали себя сейчас?

– Вы опять хотите услышать признание.

Марина быстро осмотрела помещение. Папка с техническими инструкциями лежала на столе. Самое важное – лист с резолюцией К. Р. и ведомость Северной. Если документы останутся здесь до утра, они исчезнут. Она медленно придвинулась ближе к столу. Редников заметил.

– Варвара Александровна.

Она остановилась.

– Да?

– Не надо.

– Что именно?

– Вы слишком плохо изображаете человека, который просто хочет поправить бумагу.

Проклятье. Дмитрий встал между пришедшими и столом.

– Эти материалы уже изъяты.

– Акт? – спросил чиновник.

– Составляется.

– Пока не подписан архивариусом, изъятие не завершено.

Семён Яковлевич побледнел окончательно. Редников рассчитывал именно на процедуру: не вырывать документы силой, а заставить законную систему задержать их на несколько часов – до уничтожения.

– Подпишите сейчас, – сказала она архивариусу.

Все посмотрели. Мужчина растерялся.

– Я…

– Семён Яковлевич, вы присутствовали при обнаружении документов. Подпишите акт.

Один из чиновников сделал шаг.

– Не имеете права давить на архивариуса.

– А вы имеете право мешать исполнению законного распоряжения?

– Варвара Александровна, – тихо произнёс Редников.

Она повернулась. В его руке была папка. Та самая. Как? Она взглянула на стол. Пусто. В момент спора он оказался ближе. Всего один шаг.

– Положите, – сказал Дмитрий.

Редников держал папку спокойно.

– Вы уверены, что хотите устроить борьбу за бумаги перед государственными служащими?

– Положите.

– Конечно.

Он протянул папку. Что-то было не так. Слишком легко. Дмитрий взял. Открыл. Внутри были учебные программы. Списки. Но листа с резолюцией не было. Ведомости Северной тоже.

– Где документы? – спросила Марина.

Редников посмотрел с лёгким удивлением.

– Какие именно?

Она поняла. Он успел вытащить два листа.

– Обыщите его.

Дмитрий шагнул вперёд. Чиновник в форме управления перекрыл путь.

– Господин штабс-ротмистр, без отдельного основания личный обыск действительного статского советника…

– Основание есть.

– Оформите.

Секунды. Бумаги. Процедура. И человек, который строил систему именно на знании того, как долго занимает законное решение. Редников чуть улыбнулся. Ярость поднялась мгновенно.

– Вы всё предусмотрели.

– Нет. Только наиболее вероятные варианты.

– Кроме одного.

– Какого?

– Что вы отсюда не выйдете.

Он посмотрел на неё почти с сожалением.

– Варвара Александровна, я действительно надеялся, что вы окажетесь практичнее.

Дмитрий уже отдавал распоряжение Белову. Но свет погас. Не постепенно. Сразу. Архив погрузился в темноту. Кто-то выругался. Раздался шум. Марина услышала движение слева и инстинктивно отступила к стеллажу.

– Не двигайтесь! – голос Дмитрия.

Слишком поздно. Кто-то толкнул её плечом – не сильно, но хватило, чтобы она потеряла направление. Послышался хлопок двери, затем металлический лязг. Белов вскоре зажёг огонь. Редникова в помещении уже не было; двое пришедших чиновников тоже исчезли. Главная дверь оказалась закрыта. Дмитрий подбежал и повернул ручку: заперто снаружи.

– Проклятье.

Марина подошла к столу. Папка осталась. Но двух листов не было. Главных. Ведомость, связывавшая Северную с обществом Редникова. И документ с резолюцией К. Р.

– Он забрал доказательство.

Дмитрий ударил кулаком в дверь.

– Белов, второй выход?

Архивариус быстро покачал головой.

– Только служебный коридор дальше, но там решётка.

Они проверили. Решётка тоже была заперта с другой стороны.

– Кричать? – спросил Белов.

– Нет, – сказала Марина.

Дмитрий посмотрел.

– Почему?

– Потому что если люди Редникова контролируют коридор, мы только сообщим, что поняли ситуацию.

– Они и так знают.

– Тогда зачем тратить время?

Она вернулась к оставшимся бумагам.

– Он забрал оригиналы, но не всё.

– Без этих листов связь с ним слабая.

– Значит, найдём другой способ.

Он перевёл взгляд на часы. Было три часа ночи. За дверью послышались шаги. Все замерли. Ключ повернулся. Марина ожидала людей Арсеньева. Вместо них в дверном проёме появился Константин Павлович. Один. Он не вошёл. Просто остался по другую сторону порога.

– Забыл попрощаться.

Дмитрий двинулся вперёд. Редников тут же отступил, и двое мужчин появились за его плечом. Не жандармы. Служащие охраны управления.

– Уберите людей, – сказал Арсеньев.

– Они всего лишь выполняют распоряжение.

– Какое?

– Не допустить несанкционированного выноса архивных материалов.

Марина почти рассмеялась.

– Вы украли два листа и теперь охраняете архив от нас.

– Я ничего не крал.

– Разумеется.

Редников посмотрел на неё.

– Вы всё ещё можете передумать.

– Насчёт сделки?

– Да.

– После того как заперли меня в архиве?

– Иногда изоляция помогает спокойно подумать.

Дмитрий произнёс:

– Если с ней что-нибудь случится…

– Ничего не случится. Утром архив откроет комиссия.

– Тогда зачем закрывать?

– Чтобы вы не совершили ещё одну процессуальную ошибку.

Константин перевёл взгляд на часы в коридоре.

– К тому же времени осталось совсем немного.

Именно ради этого он, похоже, и вернулся. Не попрощаться. Сообщить. Показать, что контролирует следующий ход.

– До чего? – спросила она.

Редников слегка улыбнулся.

– До момента, когда ваши находки потеряют практическое значение.

– Маршрут.

– Вы сами догадались.

– Решение комиссии ещё не принято.

– Формально нет.

Вот теперь он подошёл к границе ближе, чем когда-либо. Марина не отвела взгляда.

– Но вы знаете результат.

Константин ничего не сказал. Этого почти хватало. Но не для суда. Он знал. И знал, что они знают.

– Почему именно полдень? – спросила Марина.

– Заседание.

– Северный маршрут?

Редников улыбнулся чуть заметнее.

– Варвара Александровна, вы снова пытаетесь заставить меня сказать лишнее.

– Когда-нибудь получится.

– Возможно.

Он сделал шаг назад. Дмитрий ухватился за решётку двери.

– Константин Павлович.

Редников остановился.

– Что?

– Это закончится.

Впервые за весь разговор доброжелательность полностью исчезла с лица Редникова; вместо гнева в нём проступила усталость. Будто он услышал обещание человека, которого давно считал слишком упрямым.

– Дмитрий Сергеевич, вы говорили то же самое три года назад.

Арсеньев застыл. Константин продолжил:

– И потеряли свидетеля.

Воздух в комнате словно стал тяжелее. Вот это уже было признанием знания. Он не должен был знать точную формулировку их старых разговоров? Возможно, должен. Как председатель комиссии. Снова слишком мало. Редников посмотрел на Марину в последний раз.

– Завтра в полдень будет принято решение о новой дороге. После этого ваши доказательства никому уже не понадобятся.

Дверь закрылась. Ключ повернулся. Шаги удалились. Некоторое время никто не говорил. Марина смотрела на часы. Три часа. До полудня – девять. Девять часов, чтобы выбраться из запертого архива, восстановить украденную связь с Редниковым, предупредить тех, кто ещё не продал землю, сорвать схему, которой несколько лет никто не мог доказать существование, и заставить человека, привыкшего никогда не произносить лишнего, совершить ошибку. Она повернулась к Дмитрию.

– У нас девять часов.

Арсеньев посмотрел на запертую дверь, затем на оставшиеся документы.

– Тогда не будем тратить ни минуты.