Текст книги "Тройной капкан"

Автор книги: Виктор Буйвидас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

8. Гуаякиль

В просторном гараже дворца «Эскабильдо» Рив Маралика и Ар Ливалдер готовились к проникновению в особняк профессора Панемеды. Особых трудностей вроде не предвиделось. На длинном цинковом столе было разложено разное оружие и снаряжение: пистолет-усыпитель, стреляющий дротиками с сильнодействующим снотворным, «люгер» с запасными обоймами, моток капроновой веревки с якорем-пауком на конце, два мощных цилиндрических фонаря, два пластиковых коротковолновых передатчика и черные облегающие комбинезоны с длинными молниями и капюшонами.

Маралика, плотный мужчина среднего роста с крепким массивным черепом, квадратным подбородком и бугристыми мускулами по всей фигуре, объяснял Ливалдеру диспозицию, тыкая указательным пальцем по нарисованной схеме:

– Будем изображать из себя ночных воров. Сначала по веревке заберемся на балкон, затем пройдем до второму этажу, найдем спальню, вломимся туда, усыпим его жену, чтобы не кричала, допросим доктора, после также его отрубим и тихонько вернемся на исходную. Проснутся они не раньше обеда, мы давно будем дома. А выезжаем в час ночи. Ну и как план, на твой взгляд?

– А если там за оградой будет собака? – сказал Ар, примеряя нейлоновую облегающую одежду по длине. – Она гавкнет, и сторож вызовет копов.

– Собака привлечет внимание сторожа только громким храпом, потому что я усыплю ее первой. – Рив потряс в воздухе бесшумным пневматическим пистолетом. – Но, по-моему, овчарки не храпят.

– Всем привет. – Щурясь от лучей предзакатного солнца, к мужчинам подошел Езилий Савала. – Готовимся? – задал он риторический вопрос и добавил, протирая платком очки: – Есть неслабая новость. Наше «ранчо» в кольце СБ.

– Что же делать? – Ар в расстройстве бросил костюм ниндзя на столешницу. – Панемеда – это их слабое звено. До Груши или Кхменапути нам не добраться.

– Ну, зачем же так горячиться? – Езилий лукаво улыбнулся и разложил на столе карту канализационной системы Гуаякиля. На ней красным крестом было помечено место нахождения усадьбы профессора.

Савала заговорил, ведя дулом «люгера» по жирной кривой линии: – Вот подземная магистраль фекальных вод, доходящая прямо до дома Штриха. Вы опуститесь в люк у нас во дворе и вынырнете как раз возле его двери. Всего пути километра полтора.

– Значит, когда мы вернемся, от нас будет вонять в два раза сильней, – дебиловато хохотнув, определил Ар. – А более приятного способа обойти ищеек случайно нету?

– Нет, – Савала помотал головой. – Горячей воды много, потом отмоетесь.

– Спасибо, утешил, – недовольно проворчал Рив. – Хотя резиновые сапоги найдутся. Глубина там какая?

– Простите, не измерял, – Езилий развел руками. – Думаю, везде такая же, как у нас. По закону сообщающихся сосудов. – Он показал пальцем на чугунный люк в центре асфальтовой площадки перед зданием «Эскабильдо».

– Пойду, гляну. – Маралика вооружился ломиком и отправился исследовать подземные глубины.

– На завтра назначено поклонение Бьяту, – сообщил Езилий Ару.

– Если сегодня не утону в дерьме, завтра обязательно буду, – Тот пообещал с тяжким вздохом.

– Кроме шуток, мне интересно узнать твое мнение об этом мистическом действе. Ты же «свежий глаз».

– А ты, наверное, изобретатель всяких головокружительных эффектов?

– Наверное.

– Порядок! – Рив вернулся из пахучей экспедиции. – И по колено не будет.

– Это вдохновляет, – язвительно ввернул Ар.

– Когда нам отправляться в плавание? – спросил Маралика у Савалы.

– Думаю, с наступлением темноты, – ответил Езилий. – Дорога жидкая – быстро не пробежишь. Ориентируйтесь по схеме: десять люков по прямой, три направо, затем четыре налево, через пятый выходите наверх.

– Но тебе придется пригибаться, – заметил Рив Ару.

– Ну вот, еще и горб наживу, – страдальческим голосом сказал Ар.

– Ничего, у тебя подвижный образ жизни – сутулость разойдется, – Савала обнадежил приятеля и заключительно хлопнул в ладоши. – Ну, не пуха! Я буду на связи. Если случится что-то непредвиденное – семафорьте. – Он повернулся и пошагал по направлению к палаццо. – Да, спросите у Штриха, откуда к нему поступает аппаратура? – крикнул он, остановившись на полпути между гаражом и крыльцом дворца.

9. Гуаякильский залив

В серых сумерках Омам Пункева и Джон Берт присели на корточки возле толстого ствола королевской пальмы, прислушались. В деревне Патокако изредка скулил голодный пес, мекали козы, совсем близко раздался детский плач. Доносились вполне обычные вечерние звуки. Пигмей взмахнул короткой рукой и двинулся вперед. Гринго бесшумно последовал за ним.

– Тониеку дома? – Омам спросил шепотом у полуголого босоного мальчика племени хибаро, вышедшего за плетень пописать.

– Папа дома. Чужих нет. Заходите, – быстро пролопотал смышленый мальчуган.

Гангстеры неуклюже ввалились в тесную лачугу. Индеец Тониеку, очень похожий на Пункеву, только одетый в грубую домотканную рубаху и широкие штаны, приветствовал гостей стоя, вежливым поклоном морщинистой лохматой головы. Индейцы соединили руки в ритуальном пожатии. Затем все молча сели за чистый дощатый стол. Пункева стал выкладывать из рюкзака сохранившиеся съестные припасы: деликатесные консервы, аппетитно пахнущий сервелат, маслины. Тониеку невольно прилип взглядом к добротным продуктам и сглотнул набежавшую слюну.

– Какие новости? – спросил Омам.

– Никамету, ложись спать! – Тониеку прикрикнул на десятилетнего сына. Тот скрылся за тростниковой перегородкой. Тогда хозяин глинобитной мазанки вытащил из-под тряпичной кучи в углу огромный цейсовский бинокль и заговорил ровным голосом:

– Вчера весь день я наблюдал за морем и берегом, как ты велел. В полдень с Санта-Клары на материк прошли два катера. В первом – СБ, во втором – стиляга, который начальник телевидения, и белая девчонка. Парочка укатила в город на лимузине. По-моему, «мустанг», цвет – коррида. В четыре часа вся та же команда на двух катерах отбыла назад на остров. Всё.

Пункева вынул из пакета пачку банкнот, отслюнявил несколько купюр и положил их на некрашеные доски столешницы.

– Это тебе за труды, – Он подвинул деньги к Тониеке, затем повернулся всем корпусом к Джону. – Кхменапути вывозил куда-то нашу «курочку». Значит, игра началась. Завтра мы раздобудем авто, засядем в сельве у дороги и прокатимся за красным «мустангом».

– О’кей, босс. Но давай все же поедим на дорожку. Ты нажрался своих листьев, а я умираю с голоду. – Высокий янки хмуро пробрюзжал и подвесил провод с голой лампочкой повыше, чтобы она не маячила перед носом.

– Вас не должны видеть соседи, – сказал по-прежнему непроницаемый Тониеку, нарезая ломтями круглый хлеб. – Полицейский начальник пообещал награду, кто-нибудь из деревенских может соблазниться.

– Мы уйдем до рассвета, – Пункева успокоил друга, открывая ножом консервную банку с маринованными трепангами. – Ты опять последишь за островом. Встретимся также вечером.

– Мой дом – твой дом. – Тониеку приобрел величественную осанку и приложил натруженную ладонь к узкой груди. – Но за остальных я ручаться не могу – будьте осторожны.

10. Гуаякиль

В канализационном штреке было темно, прохладно и действительно не глубоко. Сначала воняло прилично, но вскоре Ар и Рив принюхались и пошли бодрым шагом, светя под ноги фонарями и распугивая мокрых писклявых крыс. К люкам в асфальте на поверхности вели железные лесенки, поэтому считать их было легко.

– Пришли, Рив. – Ар остановился у очередного выхода наверх. Под сводами сырого туннеля разнеслось гулкое эхо.

– Слава Марии! – Маралика облегченно выдохнул и недовольно буркнул: – Ч-черт, зачерпнул одним бортом.

– Не плачь, дружище, я – двумя, и то молчу. – Ар утешил товарища и полез вверх, хватаясь руками за ржавые перекладины лестницы. – Подожди внизу, а то на голову накапает, – заботливо сказал он и осветил фонарем круглый обод плотно сидящего люка. Поднявшись еще на одну перекладину, Ар уперся в железяку локтем и плечом, натужно надавил. Тяжелая крышка сдвинулась в сторону. Ар выключил фонарь и глянул в образовавшуюся щель. Он увидел оштукатуренную стену, слабо освещенную ущербной луной.

Ар послушал ночную тишину. До него донесся еле слышный звук где-то работающего телевизора. Экс-журналист тихо отодвинул люк полностью и высунул из отверстия голову в черном капюшоне. Теперь он понял, что выход из спелеологического лабиринта находился в «ущелье» между двухэтажным домом и строением пониже, вероятно, гаражом. Ар подтянулся на руках и ловко вынырнул на асфальт.

– Вылазь, муха, нас тут не ждали, – шепнул он вниз.

Маралика тоже бесшумно выполз на поверхность, воровато огляделся и достал из-за пазухи моток веревки.

– Так, питбуля вроде нету, – довольно пробормотал он. – Здесь и займемся альпинизмом.

– Чур, ты первый.

Рив с размаха мастерски забросил на крышу особняка когтистый якорь с привязанной к нему веревкой. Крючки крепко зацепились, видимо, за антенну. Рив, ловко перебирая руками в перчатках, порывисто полез вверх по веревке. Ар натягивал капроновую струну, чтобы взбираться по ней было удобней. После того, как Маралика оказался на крыше и махнул призывно дланью, пошел на штурм двухэтажной вершины и Ливалдер. У него с подъемом получалось похуже. Достав непослушными пальцами до жестяного водостока, он совершенно выбился из сил, но Маралика вовремя вцепился пятерней в капюшон прочного костюма и втянул Ара на покатую черепицу.

Дальше дело пошло веселей. Отдышавшись, пара боевиков спустилась по той же веревке на широкий балкон, увитый виноградными лозами. Рив вырезал «алмазом» кружок в стекле двери, просунул в отверстие руку и открыл задвижку. На счастье ночных посетителей дверной замок здесь забыли закрыть на ключ. Налетчики беспрепятственно вошли в блестящий паркетом зал с белым роялем в одном из темных углов. Они привели себя в должный вид: опустили на лица матерчатые маски, достали из карманов на молниях пистолеты. Затем по ковровой дорожке коридора они бесшумно добрались до двери, из-за которой слышался быстрый говор теледиктора. Это шли ночные новости.

Рив потянул на себя створку. Она предательски скрипнула, но профессор сидел в кресле спиной к входящим незваным гостям.

– Лукреция, я думал, ты уже спишь, – сказал Карлос Панемеда, облаченный в темный шлафрок, не отрывая взгляда от экрана «Панасоника». По телевизору как раз демонстрировался репортаж о неудачной облаве на бандитов «Барракуды» в деревне Патокако.

И вдруг перед профессором, увлеченным красочным зрелищем расстрела сельвы трассирующими пулями, предстали два вполне материальных бандита в абсолютно черных костюмах с прорезями для глаз и ртов. Два дула крупного калибра были направлены в грудь Карлоса.

– Она спит, – ласково заговорил боевик повыше ростом. – Вас мы тоже сильно не побеспокоим, если вы честно ответите на несколько вопросов.

– Но кто вы такие?! – ошалело воскликнул Карлос. – Как вы сюда попали?! – Он ляпнул первым вопросом, пришедшим на ум.

– Тихо, профессор! – Рив рыкнул и грубо уткнул ствол «люгера» ему под ребра. – Выстрела никто не услышит, а ваши похороны лягут тяжелым бременем на семью.

Карлос сразу подобрался, нахмурился и неожиданно спокойно попросил:

– Только, пожалуйста, без шума. У Лукреции нервный криз… Так чем могу служить не знаю кому?

Ар уменьшил громкость телевизора и заявил с нотками угрозы в голосе:

– Чем меньше вы будете знать, тем будет лучше для вас. Итак, расскажите нам об операции на мозге в отношении Сэм Дисперадо.

– Ах, вот в чем дело. – Карлос понимающе закивал. – Вы, вероятно, люди губернатора. Что ж, Сезар сделал правильный ход. – Панемеда даже облегченно вздохнул. От посланцев главы провинции он не ждал опасных действий – все-таки не «Барракуда». – Я, пожалуй, расскажу вам эту историю, но сначала не могли бы вы мне дать некоторые гарантии? – Он посмотрел пытливо на Ара.

– Мы не страховая компания, – ответил он. – Но Груше вас сдавать не станем.

– Хорошо. Это как раз то, что мне нужно. – Панемеда взял со столика сигареты, закурил и начал подробно вещать четкими фразами. – Гутьеррес, угрожая мне и семье, потребовал удалить из памяти девушки отрезок времени, связанный с ее работой на какую-то преступную шайку. Я досконально проверил здоровье объекта на томографе. Я узнал, что до вступления в банду в двадцать лет, девицу звали Шиннет Tayро, и жила она на ферме возле Парамаса. Мне предстояло стереть из ее памяти четыре года. Это было не так сложно, так как на контрольные вопросы по ходу операции должны были отвечать как бы две ипостаси – сначала Дисперадо, потом Тауро. Срезая слой за слоем, я дошел до ее ответа: «Я не знаю никакой Дисперадо». Тогда я остановился. Таким образом, сейчас Шиннет думает, что ей всего двадцать лет, что она попала в частную клинику на острове после аварии автобуса, в котором она ехала в Гуаякиль.

Панемеда замолчал, выпустил клуб дыма изо рта и выжидательно посмотрел на Ара. Он находился в очевидном ступоре. Рив заметил, что его напарник расклеился, ушел в прострацию, и продолжил допрос, словно он был задуман как перекрестный:

– Зачем Груше понадобилась операция?

– Это мне неизвестно, – хладнокровно солгал Карлос. – Я и не спрашивал.

– Ваше вмешательство в мозг Сэм не отразится на ней отрицательно? – Ар вернулся из забытья.

– Нет, – уверенно ответил Карлос. – Аменазин просто ослабил клетки памяти на некоторое время. Общее самочувствие у нее отличное.

– То есть она забыла эти четыре года не на всегда? – с надеждой воскликнул Ар.

– Да. Естественно. Но когда точно вернется в активную память этот «заснувший» сегмент, я сказать не могу. – Карлос затушил окурок в пепельнице. – Мои изыскания в этой области еще не позволяют ответить определенно, но ориентировочно Шиннет начнет что-то вспоминать через года два-три. Кстати, Гутьерресу я об этом ничего не сказал.

– Почему? – спросил Рив, обнаружив новую задумчивость в глазах друга.

– Лишняя информация. И объемная.

– Ничего, у нас времени вагон – до самого рассвета, – подал голос Ар.

– Ну что ж, слушайте. – Карлос заговорил не без удовольствия, с энтузиазмом посвящая дознавателей в научный аспект проблемы. – Стирание отрезка памяти впервые было осуществлено в США в 2009 году. Причиной послужил прискорбный случай. В Центре онкологических исследований в Форт-Уорте для лечения больных раком пользовали психосинтез наряду с химеотерапией. Врач Саймон пошел на эксперимент. Безнадежному больному Ригби продолжали делать уколы, но вредные химпрепараты были заменены дистиллированной водой. Весь упор в лечении Саймон перенес на тотальное самовнушение, и еле живой Ригби стал поправляться. Вроде невинные психологические упражнения боролись со страшной болезнью. Через восемь недель занятий с Саймоном Ригби прошел массу анализов и проверок, в том числе радиоизотопное исследование. Опухоли не было! Победил психосинтез. Но Ригби пребывал в уверенности, что ему помогли дорогие лекарства, а не сеансы какой-то бесполезной болтовни, в ходе которой он представлял себе, как красные кровяные тельца атакуют крепость опухоли. Ригби наслаждался вновь обретенной полноценной жизнью: летал на собственном самолете, спал с женщинами, напивался и чревоугодничал… Пока не прочел в газете статейку проныры-репортера, сумевшего раскопать тайную информацию о его лечении. Эйфория мгновенно испарилась. Ригби узнал правду: доктор Саймон обманул его, как ребенка. Последствия прозрения стали роковыми – Ригби впал в депрессию, снова заболел и умер… Саймон пришел к выводу, что победу силы воображения над раком надо как-то защищать в дальнейшем. И выход был найден – ученые Центра в Форт-Уорте разработали метод извлечения из памяти человека последнего отрезка времени, в который применялся психосинтез. В случае с Шиннет я использовал примерно тот же метод. За три года никто из выздоровевших людей, подвергшихся операции по «усыплению» верхнего сегмента памяти, еще не вспоминал о том, что его лечили смехотворными с виду психологическими упражнениями.

– Понятно. Вам жутко интересно проверить действенность научного поиска американских коллег, а тут подвернулся подопытный кролик, – с горечью констатировал Ар. – Последний вопрос: кто и откуда поставляет вам медицинское оборудование? Тот же томограф?

– Все поставки организовывает Гутьеррес. Из сопроводительных документов мне известно, что страны-изготовители самые разные: Штаты, Канада, Англия, Германия, Франция…

– Ясненько, – Рив зашел за спину словоохотливого эскулапа. Он уже сжимал в ладони пистолет-усыпитель. – Спокойной ночи, – пожелал он Карлосу и нажал на курок. Маленький шприц вонзился в предплечье профессора.

– Ох! – Панемеда сморщился от неожиданного болевого ощущения, напрягся телом и сразу обмяк. Лобастая голова безвольно отвалилась на верхний край спинки кресла. Маралика выдернул шприц из бицепса и спрятал его в кармашке.

– Куда бы пристроить Парацельса? – Ар оглядел комнату, слабо освещенную телеэкраном.

– Давай сюда, на диванчик. – Рив засунул машинку, стреляющую снотворным, в кобуру и приподнял костлявое тело спящего рассказчика за подмышки. Ар взялся за ноги профессора, и вдвоем они перенесли Панемеду на мягкий диван с плюшевой обивкой.

– Ты ничего здесь не забыл? – спросил Ар, проверяя на себе амуницию.

– Все свое ношу с собой. – Рив похлопал но пистолетам в кобурах, по многочисленным карманам. – Плохо, что останется фекальный запах, и флики Груши поймут, как мы сюда пробрались, минуя рогатки СБ.

– Я полы мыть не буду, – отказался Ар. Он потихоньку оттаивал от печали, нашедшей на него в результате знакомства с безотрадными фактами.

– Я тоже, – поддакнул ему Рив.

Похожие на приведения парни в черном прокрались по сонному дому и спустились тем же путем в городскую канализацию.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Представление в «Эскабильдо»

1. Гуаякиль

По канализационному тоннелю Ар-Коротич шел вслед за Ривом. Монотонно хлюпая резиновыми сапогами в вонючей воде, он спокойно расставлял в уме по полочкам бурные события нескольких последних суток.

«Попробую разобраться еще раз в происходящей вокруг меня чертовщине… Первое. Сэм и Рай беззаботно трахаются в домике на берегу океана. Их покой охраняет негр Биби. Затем на сцене появляются лже-брат Дол и липовый капитан Альберто. Теперь я знаю, что вся четверка работала на «Барракуду». Разыгрывается спектакль. Я думаю, что легавые меня подставили, и бросаюсь в бега. Зачем понадобилась Сэм такая черная шутка? Затем, чтобы убрать меня от себя подальше. Она, конечно, знала: назревают какие-то серьезные дела, мне оставаться рядом опасно, детские игры в любовь пора кончать. Скажи она мне об этом нормальными словами, я бы не осознал всей огромности нависшей угрозы, стал бы делать какие-нибудь глупости и наверняка поплатился бы жизнью за свое упрямство… Картина номер два. На заброшенном заводе в Санта-Елене находят четыре трупа, Сэм бесследно исчезает. Произошла разборка, или СБ смахнула с доски фигуры, хорошо знавшие Дисперадо как члена преступной группы. Или ее друзей-бандитов убрали, чтобы они не попытались отбить свою коллегу у Груши в перспективе. Скорей всего, здесь сыграли роль все факторы… Третье. Я попадаю в переплет из-за Пичинты, но тут виновата только она. Я не знал, что Хенар готова подставить меня с потрохами. Короче, я оказываюсь в бегах второй раз и приземляюсь под крыло Равалини и оппозиционных сил, выступающих против диктатуры Гутьерреса. Занавес… Сейчас в разгаре четвертое действие. Профессор Панемеда по приказу Советника стер из памяти Сэм годы связи с гангстерами. Она стала невинной двадцатилетней Шиннет. Зачем Груше так уж понадобилась метаморфоза? Затем, что Сэм – взрослая своевольная бандитка, которая не будет послушно плясать под чью-то дудку, а Шиннет – почти ребенок, которую легко обмануть и использовать втемную. Сейчас мне известно, что Бадельракас больше не желает быть марионеткой, практически он выполз из-под каблука Груши и стал неуправляемым. Его слабое место – похоть. Если бы Эрнеста отдалась этому животному, она бы в два счета стала вторым человеком в кантоне. Но это виртуально. А по факту? Советник несомненно сумел бы извлечь здесь выгоду для себя. Любая интрижка губернатора – это сильная компра на него же самого. «Ну что ж, – соображает Гутьеррес, – не получилось со старушкой Равалини, провернем тот же цирк с простушкой Шиннет. Мне много не надо – просто пара кадров. Легкая постельная сцена. Девочку можно напоить колой с фенобарбиталом и засунуть потом в кровать хоть к носорогу». Другого развития сюжета мне не видится, значит, в настоящий момент главное – вырвать Сэм из лап этого сволочного интригана Гутьерреса, не позволить ему надругаться над беспомощной моей Сэм! Они и так над ней поиздевались – даже в мозгах покопались!..»

На Ара накатила яростная злоба, прогнала из натруженных за длинный день мышц усталость. Он бойко рванулся вперед и чуть не поддел носком сапога зазевавшуюся остроносую крысу. Брызги обдали сзади Маралику.

– Эй, мамонт, потише нельзя?! – раздраженно громыхнул Рив.

– Извини, оступился. – Ар опомнился и зашагал, аккуратно опуская резиновые подошвы в черную жижу, жирно блестящую в желтом свете фонарей.

«Ну, что же мне тут закрутить? Призвать на помощь Наташку? Она бы в два счета разузнала всё, что требуется, нейтрализовала бы гипнозом любую охрану, и мне тогда бы осталось только улетучиться вместе с Сэм в укромную нору. Но посвящать Резеду в это дело нельзя. Она стукнет Люсе и Тиме, те могут вообще отозвать меня назад. А так они думают, что я на пути к открытию лаборатории и места погрузки в операции по наркоте. Кстати, я действительно уже где-то близко… Савала что-то знает. Он явно ненавидит Грушу. И он мне нравится – наш парень. По-любому без него не обойтись в вопросе наркотрафика. Только придется подождать, пока он расскажет всё сам… А ведь можно попросить ещё помощи у Эрнесты, – подумал Коротич, подводя итог умственным логическим построениям. – Она – клеевая баба. И явно потянулась ко мне. В ее распоряжении прослушка Езилия, боевики Маралики. Если она захочет, то вытащит Сэм из когтей Гутьерреса просто так, чтобы ему нагадить».