Текст книги "Спящие карты"

Автор книги: Виктор Мурич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24.

– Вон они! Держи! – раздался из темноты голос справа, и мы тот час же не сговариваясь, нырнули в подворотню.

Эх, говорил же я Железяке, что нельзя выходить на свет – сразу же засекут, не смотря на то, что вроде бы никого нет. Это только кажется, что нет… Каждое темное окошко, каждая тень ночного города следят за нами. Кажется, что стоит лишь повернуться к ним спиной, и тени оживут, станут страшной реальностью с гвардейким мечом или обычной кочергой в руке. Как легко в один миг превратиться из героя-спасителя в гонимого всеми врага… Стоит лишь привести в город оборотня… А ведь еще два дня назад нас чуть ли не на руках носили. Эх! Да чего сейчас вспоминать!

Охота!

Да, именно охота, в которой мы выступаем в роли жертв, а город в роли свирепого охотника. Горожане объединились с солдатами, движимые жаждой крови тех, кто привел в Рошгор оборотня. Нас спасает лишь легкая паника, царящая после атаки дракона. Часть населения занята тушением пожара охватившего квартал, окружающий тюрьму. Даже сюда, не смотря на расстояние, долетают отблески ставших уже редкими сполохов.

Нападение дракона произошло как нельзя кстати. Бывают же чудеса в жизни! Если бы эта крылатая тварь не превратила тюрьму в груду дымящихся развалин, то рассвет мы бы уже встретили отдельно от голов. Конечно, существует вероятность, что именно так и будет, ведь до рассвета еще около часа, и его нужно прожить… или пробегать.

Для меня до сих пор остается большой загадкой, как нам удалось проскользнуть сквозь огонь и удушливый дым развалин и вырваться на свободу за мгновение до того, как рухнули пылающие перекрытия тюрьмы. Обгоревшие, покрытые копотью мы мчались по пустым улицам так, как будто за нами стадо чертей гналось. Горожане и солдаты вывалили на улицы лишь после того, как дракон улетел. К тому моменту мы уже успели пересечь большую часть города. До крепостных стен оставалось каких-то пять минут… Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Закончился и наш марафон. Засвистевшие вокруг стрелы, заставили отбросить розовые мечты по поводу легкого побега. С той минуты мы стали парой волков рыскающих по каменному лесу, переполненному озлобленными охотниками. Я и Железяка для них воплощение всех бед, и жертвы на которых можно сорвать злость за все… За оборотня, за дракона, за смерть любимого всеми Акенота.

Мы спрятались за стоящую у двухэтажного домика телегу. Минуту назад мимо протопал патруль. Солдаты громко обсуждали подробности нашей будущей казни и сетовали на то, что маленький оборотень погиб в огне или под завалами камней.

– Идет охота на волков, идет охота, – неожиданно пропел Железяка хриплым голосом.

– Нашел когда петь! – сердито буркнул я на Железяку, и прислушался к раздающимся издали голосам. – Тебе медведь когда уши оттаптывал, еще и нечаянно на голову наступил. Три раза.

– Что с пацаном делать будем? – спросил он, ничуть не обидевшись на мои слова.

– Ты сам слышал. Мальчик погиб, унеся в могилу наш уход из этого мира. Понимаешь, Железяка, мы застряли тут навсегда. Если нас не поймают озверевшие горожане, и удастся вырваться за крепостную стену, то, что нас там будет ждать?

– Черви и гоблины, – блеснула в темноте стальная маска, отразив одинокий язык пламени взвившийся над тем местом, где еще недавно была тюрьма. – Ну и конечно драконы.

От одного слова "дракон" у меня мороз по коже идет. До сих пор в ушах стоит трубный рев, сотрясающий стены. Такое и в страшном сне не приснится. Клубящееся пламя огненной рекой затекающее через окно. Мы даже глазом моргнуть не успели, как лежащая в углу камеры солома вспыхнула. Воздух наполнился клубами едучего дыма. И снова рев. Такой, что хочется упасть на землю, закрыть голову руками и превратиться в бездушный камень не чувствующий боли, и не способный судорожно мочиться от животного страха, пронизывающего оледеневшую не смотря на бушующее вокруг пламя душу. Но это была лишь разминка для дракона. Земля вздрогнула как при землетрясении. Зашевелились словно живые стены. По каменной поверхности пошли волны, как будто неведомая сила снаружи гладит гигантской рукой почему-то ставшие резиновыми стены. А потом на тюрьму, мощное, несокрушимое здание, словно опустилась огненная кувалда. Мигом оглохшие и ослепшие мы как два котенка царапкались по раскаленным камням, оставляя на них куски одежды и клочья обожженной кожи. Огненный вихрь наподдал нам под зад и выпер из пламенного беснования как пробку из бутылки шампанского. Стоя у горы камней, над которыми завис, звучно хлопая крыльями огромный как живущий в душе ужас дракон, мы дрожащие как два осиновых листа все никак не хотели верить, что вырвались из этого крематория живыми.

– Ну и что дальше делать будем? – с трудом подавляю отчаяние.

Я в полной растерянности. Мальчик мертв. О спасении Ди можно смело забыть.

Никогда мне больше не увидеть глаза полные осени. Эх, подвел я тебя девица-красавица, подвел как последняя сволочь. Ты дожидаешься меня, сидя в башне, а я… я…

Дурак в общем. Мог бы вовремя сообразить, что мальчик не спроста себя так вел.

Ведь всего лишь подумать немного надо было… Самую малость. Сложить два плюс два: странное поведение мальчика и рассказ Апокимуса о гибели его родителей. Ну, неужели мальчику было трудно просто объяснить мне что к чему? Ведь если бы мы знали, что Рошгор тот самый город – город его детства, то обошли бы его десятой дорогой и может быть были бы уже у очередной Занавеси. Нет, зря я рву душу. Все равно орды тварей преградили бы нам путь. А вот мальчика действительно жалко. За время нашего путешествия, я успел привязаться к нему. Он мне нравился. Маленький оборотень. Невольно улыбаюсь, вспомнив озорное, неугомонное существо, моего маленького Сусанина. Вспоминаю наши веселые игры и дурацкие розыграши… Его не по детски серьезное лицо бледным образом затмило мой взгляд и сделало его влажным как дождливый осенний день. Надеюсь, что он принял легкую смерть…

– Выживать! – решительно сказал Железяка.

– Что? – Я настолько погрузился в мысли о мальчике, что не понял суть его реплики. – Что ты сказал?

– Мы будем выживать, – крепко ухватил меня за плечо Железяка. – Не раскисай Димка. Игра еще не проиграна. Хоть мы и не можем достигнуть намеченных ранее целей, но это не значит, что жизнь закончена. Мы должны приспособиться к этому миру и занять в нем достойное место.

– О чем ты?

С непониманием смотрю туда, где должен стоять Желеяка. Его присутствие в кромешной тьме угадывается лишь по поблескиванию металла маски и тяжелому, взволнованному дыханию. Я настолько расстроен, что даже не хочу прислушиваться к его словам. Какое к черту может быть выживание? За стенами твари, внутри стен люди, которые не смотря на первоначальную доброжелательность могут оказаться хуже зверей. Удивительно, как быстро могут радушные лавочники превратиться в жаждущих крови варваров, которыми движет звериная ненависть. Неужели оборотни оставили настолько глубокий след в их памяти? Такая, напрочь стирающая все имеющиеся ранее теплые чувства, ненависть не возникает сама по себе. Сказки, легенды и прочий фольклор не могут зародить столь сильное чувство. Тут нужен личный опыт. Такой, какой получил я в таверне, глядя на расправу пары оборотней над посетителями.

А еще чертовски хочется умыться. Тело покрыто жирной копотью. Мерзко ноет обожженная кожа, местами вздувшаяся волдырями. Эх, жаль, нет того шаманского свертка с мазями и травами… Ничего нет… Ничего, кроме обгоревшей, рваной одежды, свисающей бархатными от сажи клочьями. Нам не оставили даже доспехов.

После ухода Вадибура из камеры, нас еще раз на всякий случай обыскали, содрали доспехи, а только потом избавили от железных погремушек на руках и ногах. В результате я остался в подкольчужнике а Железяка в черной майке.

– Мы поставим город на колени, – довольно произнес Железяка, явно беремененный гениальной идеей, которая так и прет из него. – В партер.

– Вдвоем? – проявляю легкую заинтересованность. – Весь город? А у нас здоровья хватит?

– Да! – горячо зашептал на ухо Железяка. – Мы сможем, Димка! Слушай меня внимательно…

Глава 25.

Высокая башня белой свечой тянется к рассветному небу, сменившему былую черноту на утреннюю серость. Появляются первые, пока еще неясные тени, призрачными образами ложащиеся на камни центральной площади. Шум погони давно уже стих.

Преследователям даже и в голову не могло придти, что гонимые почти всем городом беглецы будут стремиться не к спасительным стенам, за которыми их ждет иллюзорная свобода, а к замку, точнее башне, Данибура Золотоволосого.

– И ты думаешь, что мы вот так запросто сможем ворваться в замок и добраться до короля? Безоружными? И где гарантия, что он поверит каким-то чужакам, утверждающим, что его сын – негодяй, погубивший собственного брата из-за жажды власти? – Я все никак не могу избавиться от здорового скептицизма.

– Не ссы в компот, Димка, – похлопал меня по спине Железяка. В утренней серости он выглядит как черт, отработавший двойную смену у котла с грешниками. Черные кожаные штаны и майка изобилуют дырами и пропалинами и неотличимы от покрытого копотью и ожогами тела больше подошедшего бы маньяку-сталевару прикуривающему от пылающей домны. Единственное светлое место это поблескивающая стальная маска.

– Оптимист неизлечимый, вот ты кто, – все еще несогласный с планом хмурюсь я. – Ну, хорошо, предположим, что мы все таки прорвались в башню, каким-то чудом добрались до короля и он с просону поверил в наш рассказ. Дальше что? Не знаешь?

А я вот знаю. Он нашлепает сынка по заднице мозолистой отеческой рукой, а нами займется добрый дядя палач, или как их тут называют, заплечных дел мастер.

– У тебя идеи есть? – сердито глянул Железяка. – Нет? Ну и чего тогда тут выступаешь? Если не можешь предложить ничего лучше, будем делать по-моему. И вообще, перестань прибедняться. Я ведь видел, как ты орудуешь мечом.

Мне остается лишь покорно кивнуть.

Из-за лавки гончара, расположенной на краю площади показалась пара солдат. Чего их сюда занесло – понятия не имею. Для патруля маловато, эти обычно пятерками шастают.

Прячась в утренней тени домов, неслышно подбираемся к солдатам. Они не торопясь шествуют, что-то обсуждая в пол голоса. В тишине оглушительно позвякивают ножны о металл доспехов. Глухо стучат о камень площади кожаные подошвы высоких сапог.

Мне даже не пришлось пачкать руки, Железяка сделал все сам. Его появление превратило солдат в пару кроликов застывших перед удавом. Вид здоровенного облезлого негра с железной кровожадно ухмыляющейся мордой, возникшего как из-под земли даром для нервной системы не проходит.

– Спокойной ночи, – рыкнул Железяка и стукнул солдат головами.

Вопрос о наличии оружия решился сам собой, осталось лишь прорваться в башню.

Оглядываясь по сторонам, быстро бежим к башне. Острая сталь в руке придает уверенность и некоторую надежду на успех мероприятия.

С каждым шагом белоснежная громада башни приближается, закрывая большую часть неба. Вот и дверь. Рывок… и ничего. Заперто изнутри.

– А дальше? – скептически смотрю на автора гениального плана. – Может у тебя отмычка есть? Или выбивать будем?

Не смотря на мой тон, Железяка широко улыбнулся в ответ на предложение выбить двери. Для того, чтобы проломить их нам потребуется изрядных размеров таран, и то не уверен, что конструкция из толстенных деревянных брусьев сшитых стальными полосами быстро сдастся.

– А дальше мы просто постучимся и…

– Скажем сим-сим откройся? – предположил я.

– Не совсем. В двери нет окошка а, кроме того, еще не очень светло. Ты главное будь готов пустить в ход оружие.

– Всегда готов, – все так же скептически говорю я.

Железяка тихо постучал по двери. Ответ не замедлил себя ждать:

– Кто?

– Мы поймали беглецов, – уверенно говорит Железяка, подмигнув мне. – Тех, которые оборотня привели в наш город. Открывай быстрее. Принцу наверняка не терпится их увидеть.

Громыхнули засовы и дверь распахнулась, нарисовав на темной площади светлую полосу.

– Очень не терпится, – появился в прямоугольнике света довольно ухмыляющийся Вадибур. – Я ждал вас раньше. Часом не заблудились?

За спиной принца застыли наизготовку несколько лучников. В глубине коридора ярко освещенного факелами толпятся воины с алебардами. Как по команде распахнулись двери домов, расположенных по периметру площади и из них как вода из крана полились десятки солдат. Они слаженно выстроились, образовав тройное кольцо вокруг башни. Железная стена, состоящая из щитов, застывших над ними шлемов с опущенными забралами и направленных на нас копий.

– Лучше бы мы заблудились, – опускаю занесенный для удара меч.

Стоит шевельнутся, и лучники мигом превратят меня в подушечку для иголок или ежа-акселерата.

Но как принц смог догадаться, что мы пойдем именно к башне? Ведь по логике мы должны были пытаться выбраться из города…

– Неужели вы не рады меня видеть? – притворно удивился Вадибур.

– Рады-рады, – зло прищурился Железяка. -Так рады, что убить тебя хочется.

– Вряд ли я смогу оказать вам такое одолжение, – развел руками принц. – Но вот рассказать, почему ждал вас именно тут, могу. Но сперва бросьте на землю мечи.

Они меня раздражают, не то, что ваш вид. Вы как два застрявших в дымоходе трубочиста, которых не заметила хозяйка и разожгла огонь в печи.

Переглядываемся с Железякой. В его глазах желание драться до последнего. Может он и прав. Лучше сейчас умереть в бою, быстро и безболезненно, чем потом быть зрелищем для зевак, так любящих публичные казни.

Железное кольцо неторопливо сжимается. Гремят, смыкаясь щиты. Настороженно поглядывают глаза через прорези шлемов. Восходящие солнца отражаются в металле отполированных до блеска доспехов. У них прямо как у нас: подворотнички подшиты, пуговицы отполированы, сапоги начищены. Дисциплина и выправка на высоте.

– Мечи на землю! – крикнул Вадибур.

Мы с неохотой подчиняемся. Мечи падают на землю. Принц еле заметно облегченно вздыхает и вытирает вспотевший лоб. Не смотря на внешнюю браваду, он нас боится.

Боится до позорного мышиного писка, иначе не притащил бы такую уйму солдат против двух измученных людей.

– Ну и как же ты догадался? – невесело спрашиваю.

Железяка с сожалением смотрит на лежащее у ног оружие. Кажется, что он борется с желанием ухватить его и броситься на принца.

– Месть! – самодовольно ответил Вадибур. – Такие как вы не уходят не отомстив за… – он запнулся, чуть не проговорившись о своей причастности к смерти брата.

Благородный принц с больничной уткой вместо головы, он думает, что мы стремились в башню ради того, чтобы отомстить ему за убийство Акенота, который за дни проведенные в Рошгоре стал нам почти другом, и за нанесенное оскорбление. Ему и в голову не пришло, что мы всего лишь хотим выжить в мире, который из-за него должен стать нам домом.

– И что дальше? Тут нас убьешь или устроишь показательные выступления на площади? – сквозь зубы спросил Железяка, и одарил принца уничтожающим взглядом.

Это единственное, что нам остается – бросать сердитые взгляды.

– Конечно публичная казнь. Я не могу лишить мой народ такого зрелища. Жаль что оборотень погиб. Его сожжение было бы намного интереснее, чем банальное обезглавливание двух спутников. Но вы не расстраивайтесь, я обязательно придумаю что-нибудь интересное. И если вы надеетесь на заступничество короля, то зря тешите себя надеждами. Отец полностью передал это дело в мои руки. Он нездоров и не хочет заниматься подобными мелочами.

Что-то в его взгляде есть такое мерзкое и скользкое… как кишки вывалившиеся из свежераспоротого живота. И то, что король, еще два дня назад пышущий здоровьем захворал, тоже не спроста. Голову даю на отсечение, что через очень короткий срок на трон взойдет новый король, использовав качестве ступеньки труп собственного отца.

Железяка красноречиво скрипнул зубами и опасливо покосился на лучников.

– Почему вы так ненавидите оборотней? – задаю давно мучивший вопрос.

– Он спрашивает, почему мы ненавидим оборотней, – голосом бесталанного актера закричал Вадибур на всю площадь. По рядам солдат покатился нервный смешок. – Они как саранча, уничтожающая посевы. С одной только разницей, саранча жрет растения, а оборотни людей. Сильные и неуловимые они нанесли немало бед нашему городу. В памяти горожан до сих пор не стерлись воспоминания об их последнем нашествии.

Колбасная улица была залита кровью чуть ли не по косточки, разорванные тела лежали на каждом шагу, а четыре десятка солдат были бессильны всего лишь перед троицей оборотней. И после этого ты спрашиваешь, почему мы ненавидим оборотней?

– Но ведь нельзя равнять всех под одну гребенку, – пытаюсь возразить, заранее зная о бессмысленности спора. Их, видевших собственными глазами кровавое пиршество, не убедить в том, что и среди оборотней могут быть нормальные, дружественные людям особи. – Разве можно?..

– Не можно, а нужно, – решительно перебил Вадибур. – Гибель оборотня для нас праздник. И вы станете его участниками… Потерпите немного.

– Может, как-нибудь без нас обойдетесь? – предложил Железяка.

– Уберите их отсюда, – приказал принц.

От железного кольца отделилась шестерка воинов. Холодно взглянули узкие прорези шлемов. Больно ткнулось в бок острие короткого копья. С трудом сдерживаюсь от оханья. Но я не собираюсь показывать свою слабость, и поэтому лишь прикусываю губу не издав ни звука.

– Руки убери! – рассерженно зарычал Железяка на воина, который толкнул его в плечо, указывая направление дальнейшего движения.

Воин, вместо того, чтобы внять пожеланиям пнул Железяку коленом пониже спины.

Зря он так…

Глаза Железяки налились кровью и он практически без размаха зацедил кулаком обидчику в голову. Воин потерял равновесие и рухнул на землю. Шлем с погнутым забралом отлетел в сторону.

– Дама? – не веря своим глазам, прошептал я, глядя на знакомое лицо. – Ты?

Удивлению нет границ. Это действительно она. Дама. Лежит, растянувшись на камнях площади. На лбу растекается большой синяк. Душевно ее Железяка приложил. Но что она здесь делает?

Пауза длится всего секунду или две, хотя мне кажется, что прошло намного больше.

Открылись бесцветные глаза, пронзив меня холодным железом. Рывок, и, не смотря на тяжелые латы, Дама уже на ногах.

– Женщина? – озадаченно нахмурился Вадибур. – Что здесь делает женщина?

Его удивление оправданно, в Рошгоре женщины никоим образом не связаны с военным делом. Это удел мужчин. Принц открыл рот, собираясь что-то сказать, но Дама не дала ему такой возможности.

– Вперед сукины дети! – наполнил площадь знакомый голос.

Пятерка окруживших нас солдат одним слаженным движеньем метнула копья, пробивая окно в железной стене. Вжикнули, вырываясь из ножен мечи.

– Не стой как истукан, – толкнула меня Дама. – Если не будешь спать прорвемся!

Пять воинов во главе с Дамой рванулись в образовавшуюся в оцеплении брешь увлекая нас за собой. Рошгорцы все еще не понимают, что произошло, ведь колода Пик, а это без сомнения именно она, как всегда одета в такие же доспехи, как и все воины вокруг, и ничем не выделяется из общей железной массы. Мечи Пик обрушились на противника расчищая дорогу.

К тому моменту, как солдаты противника начали предпринимать ответные действия, а принц что-то истерично орать мы уже находимся вне кольца, и, что есть сил, бежим по широкой улице.

Без потерь мы выбрались из окружения благодаря привычному профессионализму карт и ошеломленности противника. Идя в кильватере за железным тараном, который образовали Пики, я успел подхватить с земли два меча. Один из них протянул ничего не понимающему Железяке. Он вертит головой по сторонам, и послушно, как собака бежит рядом.

– Что, черт возьми, здесь творится? – закричал, не замедляя бег, Железяка. – Кто они?

– Пики, – тяжело дыша, отвечаю я.

– Какого черта тогда они творят? – округлились его глаза. Похоже, что он, как и я, совершенно не ожидал подобного вмешательства.

– Заткнись, – не оборачиваясь, крикнула Дама. – Не время. Там, за углом лошади…

Будем прорываться к главным воротам. В случае чего, вы отходите, мы прикрываем.

– Миссия? – на бегу заглядываю в серьезное лицо.

– Отвали! – зло зыркнула Дама. – Из-за твоего громилы чуть не пошло все прахом!

Вот и лошади. Шесть черных жеребцов покрытых кольчужными попонами. Привязанные к деревянной оградке они лениво ощипывают траву безразличные ко всему кроме завтрака.

Но почему шесть? А для нас?

Пики не сбавляя темпа, запрыгивают в седла. Такое впечатление, что они даже не замечают тяжести доспехов, движения легкие и уверенные.

– Дима, ты ко мне, твой железномордый к Восьмерке, – командует Дама и указывает на кругленького солдата, который, наклонившись из седла, отвязывает поводья.

– Кто? – решил обидеться Железяка. – Меня зовут Железяка, а не…

– Давай ты потом поведаешь мне свою родословную. – Дама наградила его ледяным взглядом.

Пришпорив лошадей, вихрем срываемся с места. Частой дробью стучат подковы по камням мостовой.

Не уверен, что путь до главных ворот мы проделаем настолько же легко. Принц наверняка уже предпринимает соответствующие меры. Со слов Акенота я знаю, что в Рошгоре существует какая-то система оповещения. Принцип мне не известен, но это в данный момент роли не играет. Главное, что стража у ворот уже знает о нашем приближении и готова к достойной встрече.

– Мы цель вашей миссии? – спрашиваю, крепко держась за талию Дамы.

– Да. Мы должны вывести вас из города.

– Почему лошадей было только шесть?

– Планировались потери. Шестерка и Семерка должны были остаться для прикрытия.

Хозяева без раздумий решили пожертвовать парой карт. Но здешние солдафоны настолько обалдели при виде бабы с мечом, что надобности в прикрытии не было.

– Знаешь, я рад тебя видеть, – плотнее прижимаюсь к ее спине.

– А я удивлена, что ты все еще жив.

Первое препятствие – толпа вооруженных горожан. Явно до сих пор ищущие двух сбежавших из разрушенной тюрьмы чужаков. Вместо двух измученных беглецов они получают сильный отряд всадников. Не сбавляя хода, рассекаем толпу как острая сталь податливую плоть, оставляя за собой трупы и крики раненых. Горожане в панике бросаются в стороны. Их счастье, что мы спешим, иначе карты, с присущей им тщательностью не оставили бы на этой улочке ни одной живой души.

Мелькают дома и лавки. Поворот за поворотом, улица за улицей. Солнца заливают утренним светом так и не уснувший в эту ночь город. За нашими спинами раздаются крики горожан и редких стражников. Одни вопят, что беглецы пойманы солдатами, другие, что солдаты захвачены беглецами.

Вырулив из-за угла покосившейся таверны, оказываемся на широкой улице ведущей прямиком к городским воротам. Нас ожидает неприятный сюрприз в виде нескольких десятков солдат с алебардами перегородивших улицу в пять рядов. На стенах застыли лучники. Стрелы замерли на тетивах натянутых луков. Нас ждут. У противника большое преимущество, не поможет даже мастерство карт. Мы даже не дойдем до ворот, не говоря уже о том, чтобы попасть за них.

Но Дама даже не собирается сбрасывать темп, наоборот, пришпорив коня, она поднялась на стременах, вскинув вверх зажатый в руке меч.

– Что ты творишь? – кричу, понимая бесполезность атаки. – У нас нет шансов.

Нажми кнопку на транспортном модуле, и отправляйтесь домой. Лучше остаться без снов, чем без жизни!

– Ты хоть веришь в то, что говоришь? – задорно рассмеялась Дама.

– Нет, – вздыхаю. – Не верю.

– Спрыгивай. Мы устроим заворушку, а вы, пользуясь суматохой, попытайтесь добраться до калитки. Она рядом с воротами. Все, проваливай Шестера! И удачи тебе!

Она толкнула меня на землю. Мягко приземлившись, моментом откатываюсь в сторону, чтобы не попасть под копыта скачущих лошадей. Рядом грохнулся как мешок с картошкой Железяка и громко заматерился.

– Меня зовут Дима, – тихо говорю вслед Даме.

Она выбрала свой путь… Нет, ее путь выбрали за нее Хозяева. Она не в состоянии нарушить приказ… Я точно знаю, сам был таким.

– Да знаю я как тебя зовут, знаю, – застонал, поднимаясь на ноги Железяка. – Мне не настолько мозги отшибло. Что они творят?

– Атакуют.

– Я ведь уже сказал, отшибло, но не до такой же степени. Сам вижу, что атакуют.

Зачем? Им же проще сразу себе харакири сделать, а не привлекать для этого дела стражу.

– Пики нас спасают, – говорю, глядя вслед колоде.

– Совсем с ума посходили? – Железяка тоже глянул вслед шестерке всадников галопом несущихся навстречу верной смерти, но в отличие от меня с удивлением. – Какими бы они не были крутыми…

– Они выполняют миссию, – говорю таким тоном, что он мигом затыкается и смотрит на карты уже совершенно другими глазами. В них светится понимание. Понимание и жалость к безвольным игрушкам Хозяев, выполняющих свою работу как всегда ставя на первое место задачу, а жизнь… жизнь находится где-то в конце списка приоритетов.