Текст книги "Спящие карты"

Автор книги: Виктор Мурич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Мальчик на ходу выдернул из земли какой-то корень. Отчистив от земли, переломил пополам и засунул один кусок в рот. Сделав блаженное лицо, он показал мне поднятый вверх большой палец. Наверное, вкусно. Надо и самому попробовать. Киваю, и мальчик бросает мне вторую половинку корня. На вид смахивает на покрученную морковь, только зеленого цвета. Пахнет корицей и плесенью. Наверняка не очень приятный запах обманчив.

– Хрусь, – сказал корешок, поддавшись натиску зубов.

– Мудак! – завопил я, ощутив во рту пожар.

Мне как будто засунули в рот пылающий факел. Хуже красного перца. Даже вдыхаемый воздух, кажется нестерпно горячим и обжигает легкие. Перед глазами запрыгали красные круги и зеленые чертики с ядреными корешками в руках. К счастью впереди мелькнула полоса воды. Река! Припустив на всей возможной скорости к спасительной воде, я чуть не сбил с ног Железяку.

– Чего это он? – услышал я его голос за спиной и тихий смешок мальчика. Хорошо ему хихикать, глотка то наверно луженая.

Влетев с разгона в воду, я начал хватать ее ртом как замученный пустыней верблюд, пытаясь затушить бушующий пожар.

К тому моменту, когда подоспели попутчики я уже успел наполнить желудок водой по самое никуда и вдоволь наглотаться вонючей тины. Хорошо хоть жаб здесь нет.

– Что случилось? – спрашивает Железяка, спускаясь к воде.

– Г-гык, – икнул я так, что сам испугался родившегося из затопленных глубин желудка звука, и чвиркнул струйкой воды. – Г-гык. Любопытство погубило. Г-гык. И жадность.

В двух словах рассказываю ему о моем гастрономическом эксперименте.

– А тебе понравилось? – спрашивает Железяка у ехидно поглядывающего с безопасного расстояния мальчика.

Отрицательный взмах в ответ.

– Тогда зачем ел? – спрашиваю, вытаскивая изо рта пучок дурно пахнущих водорослей. – Г-гык.

Мальчик заулыбался еще шире и показал свою половинку корешка. Целую! Ни капельки не надкушенную!

Железяка захохотал так громко, что из нависших над рекой кустов с испугом выпорхнула стайка неизвестных птиц. Он плюхнулся задом на песок и ухватился за живот.

Позеленев от злости, я заорал:

– Ах ты, маленький засранец! – и бросился вслед за улепетывающим мальчиком, провожаемый раскатистым хохотом.

Закончив публичное макание мальчика в грязную воду, я удовлетворенно выбрался на берег и растянулся на теплом песке. Вытирающий слезы смеха Железяка бросил на меня взгляд и снова зашелся хохотом.

– Любопытство не порок, – с трудом выговорил он, – а болезнь, часто имеющая летальный исход.

– Повезло же мне со спутниками. Один отравой подкармливает, второй умностями.

Фыркая и отплевываясь, мальчик улегся рядом со мной.

Игры закончены. Сейчас отдых и снова в путь. Даже жаль отсюда уходить. Хочется полежать, понежится в лучах трех солнц, высушить одежду, но как говорил наш заводской водопроводчик – труба зовет.

Глава 20.

Бывает море состоящее из воды, а бывает совсем другое – травяное море. Именно по такому морю, мы сейчас и плывем, то есть идем. Густая трава достает до пояса и мягко шуршит при каждом шаге, создавая иллюзию морского прибоя. Наш Сусанин, в смысле мальчик, размахивая подобранной где-то палкой, шествует впереди. Уже четвертый день наша троица гость этого многосолнечного мира. Мы делаем километров по семьдесят-девяносто за непривычно длинные сутки. Изматывающий ритм.

Короткие перерывы на еду и сон и снова в путь. До сих пор не встретили ни одного человека и никаких признаков жилья. Но в том, что здесь присутствует разумная жизнь, сомнений нет. Где-то под вечер второго дня мимо нас промчался испуганный табун лошадей. В толчее мускулистых тел гонимых страхом я заметил одну оседланную лошадь. Раз есть седло, значит должен быть и тот, кто в нем сидит.

Степь да степь кругом. Живности хватает, поэтому с питанием проблем нет. Мальчик оказался неплохим поваром и балует нас, не смотря на спартанские условия кухни разной вкуснятиной. Поначалу я думал, что он не выдержит такого темпа, но ошибся.

В отношении выносливости он ничем не уступает нам, а может быть даже и превосходит.

В общем-то мне здесь даже нравится. Три солнца дают достаточно тепла, но в то же время не жарко, кольчугу можно не снимать. Опасных животных, за исключение кровожадных кустов, если конечно их можно назвать животными, не видно.

Живописные холмы покрыты буйством зеленых трав и цветущих желтым кустов. Вторым подтверждением разумной жизни является широкая тропа, которую мы пересекли около часа назад. В пыли хорошо заметны старые следы обуви с гладкой подошвой.

– Давно хотел спросить, – обращаюсь к прикрытой панцирем спине идущего впереди Железяки. Знатный, между прочим, панцирь. Темные пластины из неизвестного сплава закреплены на мягкой кожаной подложке с рельефными вставками из войлока. Такие доспехи и от меча с пулей защитят, да и в случае падения от переломов и ушибов владельца оградят.

– Давно? – с ухмылкой обернулся он. – Кажется, срок нашего знакомства не такой уж и длинный, чтобы можно было говорить давно.

– Не придирайся к словам. Все относительно, – недовольно говорю я. Не люблю, когда цепляются к мелочам.

– Ну, ладно-ладно. Давай спрашивай.

– Дама сказала мне, что после того как я провалил миссию оставив тебя в живых…

– Спасибо, – сделал реверанс Железяка, и начал витиевато расшаркиваться. – Премного благодарен.

Выглядит это чертовски забавно. Вид здоровенного мужика со стальной маской и оранжевым гребенем, выписывающего передо мной какие-то дикие кренделя, произвел на мальчика впечатление. Он на мгновение замер, раздались скупые аплодисменты, и снова зашагал вперед.

– Клоун и фигляр, – сердито изрекаю в ответ на его благодарность.

Иногда этот пятидесятилетний мужчина ведет себя как подросток. Он может запросто, ни с того ни с сего, стать на руки и так пройти несколько метров. Хотя… возраст понятие относительное. У него железное здоровье и масса сил благодаря Хозяевам. Почему бы иногда не подурачиться. То, что он профессиональный солдат еще не значит, что он должен быть замуштрован до состояния стойкого оловянного солдатика и мочиться только по команде. Мотоциклисты из клана Орлов за кружкой кофе в дружеской беседе поведали мне, что однажды Железяка, на глазах у всей стаи ослепил предателя, своего недавнего друга, а потом свернул ему шею. О нем отзываются как о справедливом, но суровом вожаке, любящем и повоевать, и покутить вволю.

– Обижаться вздумал? – хитро прищурил глаз Железяка.

– Так вот, – продолжаю, не обращая внимания на его тон, – Дама сказала, что после нашего провала тобой должны были заняться Трефы…

– Занялись, – самодовольным тоном вклинился Железяка. – Но им повезло еще меньше чем вам. После визита Пик, я понял, что дело не чисто и меня в покое не оставят.

Видать чем-то Хозяевам не угодил, или просто решили взять на себя функцию медальона, и доделать за него работу.

– И что же вы с ними сделали? – затаив дыхание, спрашиваю я. Почему-то мне очень не хочется услышать, что Волки уничтожили всю колоду. Колода хоть и не моя, но все же… не так давно мы все делали одно дело. Своего рода коллеги.

– Я пытался решить все по-хорошему, – словно извиняется Железяка. – Путем нескольких заранее заготовленных сюрпризов мы загнали всю колоду в тупик. Я пытался с ними поговорить… Рассказал о медальонах, о том, что сняв их они получат возможность остаться в этом мире здоровыми и получить второй шанс на счастливую жизнь. Даже о себе все рассказал.

– Не поверили?

– Не знаю, – пожал плечами Железяка. – Они как будто не слышали меня. Мои слова как бы пролетали мимо их ушей, не достигая разума. Словно работала глушилка.

Помнишь наши в свое время использовали методику глушения забугорных радиостанций?

– А потом?

– Потом они пошли в атаку. Трефы знали, что у них нуль шансов и все равно попытались до меня добраться, вместо того, чтобы нажать кнопку на транспортном модуле. Они дрались как звери.

– Карты всегда так дерутся, если ты не забыл. К тому же вернуться с проваленной миссии – навсегда забыть о снах.

– Да конечно, – кивнул Железяка и так резко остановился, что я чуть не налетел на него. – Такое не забывается, даже если очень сильно захотеть.

– Чем все закончилось?

Я уже знаю ответ на этот вопрос. Карты в плен не сдаются и переговоров с противником не ведут. Но почему они не поверили рассказу Железяки? У него на руках было достаточно фактов, чтобы убедить даже закоренелого скептика. Железяка очень удачно сказал насчет глушилки. Не так давно, будучи на месте Треф, я поступил бы точно так же. Во время миссии карты словно зашорены и не видят многих очевидных вещей. Например, возьмем Даму. В отличие от рядовых карт она обладает достаточным объемом информации, чтобы догадаться снять медальон, и получить навсегда желанную свободу и все же, она тупо выполняет свою работу, не предпринимая никаких действий в эту сторону.

– Мы похоронили их в старом парке, на волчьем кладбище.

Идущий впереди мальчик замер и прислушался. Предостерегающе вскинул руку. Низко пригнувшись, стараясь не шуметь, подбегаем к нему.

– Что? – спросил Железяка вытаскивая из-за пояса зубчатый нож.

Мальчик приложил палец к губам и жестами попросил прислушаться. Стараясь не дышать, вслушиваюсь в звуки чужого мира. Вроде все как обычно: тихонько шелестит трава под легкими дуновениями теплого ветерка, дуэтом чирикают невидимые в зарослях кустарника птички, как паровоз пыхтит рядом Железяка. Нет, мальчик прав, присутствует еще один звук – частое позвякивание металла о металл. До боли знакомая мелодия…

– Бой на мечах, – изрекаю свою версию, а мальчик согласно кивает.

– У нас на пути? – интересуется Железяка.

Мальчик объясняет, что бой идет правее от намеченного маршрута.

– Тогда обойдем стороной, и все дела, – облегченно вздыхает Железяка и прячет нож. – Происходящее здесь нас не касается.

Он уже готов двинуться в путь, но, взглянув на меня, замирает. У меня на лице застыла решимость пойти и посмотреть. Не говоря ни слова, лишь тяжело вздохнув, Железяка обречено поплелся вслед за нами. Не смотря на старшинство и большой опыт, он не претендует на место лидера. И это хорошо. Нам еще только разборок на тему кто главнее не хватает.

С каждой минутой звуки становятся все отчетливей, и теперь нет ни малейшего сомнения в том, что за ближайшим холмом идет бой. Звон стали дополняется человеческими криками, и звериным рычанием.

Наконец продравшись сквозь густые заросли кустов, мы добираемся до вершины холма, и перед нами открывается обширная равнина, на которой идет бой. Пятеро закованных в отполированную до блеска сталь людей, отбиваются от окруживших их более чем десятка мерзких существ похожих на каких-то мультяшных гоблинов с моржовьими клыками. Рост под два метра, крупное телосложение, короткие кривые ноги с большими ступнями и непропорционально длинные руки, сжимающие тяжелые двухсторонние топоры устрашающего вида. От мечей людей гоблинов защищаю диковинные доспехи, сплошь усеянные шипами и какими-то наростами. У меня появляется подозрение, что никакие это не доспехи, а что-то навроде хитинового покрова насекомых. Земля обильно усеяна изрубленными телами людей и их загадочных противников. Осмотрев поле боя, обнаруживаю двенадцать трупов людей и четыре их врагов. При таком раскладе сил и статистике потерь людям не долго не продержаться. Противник гораздо сильнее обычного человека и его доспехи достаточно прочны. Как бы подтверждая мои мысли, один из людей рухнул на землю с раскроенным черепом. Шлем не выдержал удар топора и раскололся надвое. Кровь и мозги обильным дождем брызнули на доспехи победителя. Перед этим человек успел нанести гоблину сильный удар в плечо, но сталь лишь скрежетнула по шипам и скользнула в сторону, открывая их владельцу беззащитную голову воина.

Победным ревом приветствуют чудища смерть еще одного недруга. Свирепо сотрясая топорами, они усиливают натиск на оставшуюся в живых четверку. Людям приходится несладко. На доспехах уже не одна отметина гоблинского топора. У предводителя людей, он выделяется пышным плюмажем на шлеме, кровоточит распоротый бок. У низкорослого коренастого воина с длинным двуручным мечом, больше подошедшим бы значительно более высокому человеку, плетью обвисла левая рука, но он лихо управляется оружием и одной правой. Двое других находятся в лучшем состоянии и пока отделались лишь вмятинами в доспехах.

– Что за уроды такие? – брезгливо поморщился Железяка.

Мальчик бегло взглянул на битву и отвернулся не найдя для себя ничего интересного.

– Тут более уместен вопрос, что мы будем делать? – говорю, не отрывая глаз от яростно отбивающейся от превосходящего врага четверки. Хорошие воины. Не смотря на меньшинство, они не пали духом и дают достойный отпор длинноруким уродцам.

– Что значит что? – недоуменно взглянул на меня Железяка. – Это их драка и нам нет никакого резона в нее ввязываться.

– Там люди, – задумчиво констатирую я.

– Ну и что, что люди? – хмыкает Железяка. – Мы что, должны спасать по пути всех попавших в беду людей? Ты решил создать бюро добрых услуг? Если будем себя так вести, то нам очень скоро понадобятся ритуальные услуги. У нас есть свои дела и не стоит распыляться по мелочам. Правильно я говорю, пацан?

Мальчик утвердительно кивнул и указал направление, в котором надо двигаться.

– Майор, ты всегда бросаешь людей в беде? – серьезно смотрю ему в глаза, как бы проверяя, кто из нас слабее, кто первый отведет взгляд.

Первым не выдержал Железяка. Он моргнул и неожиданно ударил меня кулаком в челюсть. Потеряв равновесие, опрокидываюсь на спину и скатываюсь в кусты.

– Тебе меч дать? – с улыбкой спрашиваю у него, выбравшись из сплетения цепких ветвей.

– Нет. При моей комплекции и в отличие от тебя отсутствии знаний по фехтованию лучше орудовать чем-нибудь потяжелее чем твои скальпели. На месте подберу. А если ты еще хоть раз так скажешь, ты понимаешь о чем я, сверну башку. Без разговоров.

Его тон настолько серьезен, что не оставляет сомнений в правдивости сказанного.

Я действительно нанес словесный удар ниже пояса, но это был единственный способ заставить его действовать. Можно конечно пойти своим путем и забыть об этом бое, но какие же тогда мы люди, если позволяем всяким монстрам шипастым безнаказанно уничтожать себе подобных.

Мальчик недоуменно взглянул сперва на меня, потом на Железяку и пожал плечами, выражая полное непонимание мотивации наших действий. Он быстро замахал руками, пытаясь объяснить, что нам нужно совсем в другую сторону, что у нас есть дела поважнее, а в его обязанность входит провести меня до Форта. Воспользовавшись затянувшейся пантомимой, вкратце обсуждаем с Железякой план действий.

– Сиди тут, – вытаскивая из заплечных ножен мечи, говорю мальчику. Он возмущенно смотрит на меня и недовольно кивает. Наклонившись к самому уху, шепчу: – Надеюсь, что твои услуги нам не понадобятся. Пожалуйста, постарайся без надобности не вмешивается. Не хочется, чтобы каждая собака знала, что с нами путешествует оборотень. Неизвестно насколько вас здесь не любят.

Мальчик согласился и несколькими красноречивыми жестами пояснил, что не любят, причем очень сильно.

– Так ты и тут успел побывать?

У мальчика неожиданно задрожал подбородок, а на глазах появились слезы.

Естественно, я воспринял это как проявление чувств к попутчику, то есть ко мне.

За время наших странствий я и сам успел привязаться к этому худощавому парнишке с хаотичной копной волос. Не смотря на то, что я не знаю истинной причины присутствия его рядом со мной, он может быть не только проводником, а еще и надсмотрщиком, хотя, скорее всего это глупость, он мне нравиться.

– Вперед! – скомандовал Железяка и рванул с места как незаурядный спринтер.

Сейчас время играет против нас. Чем ближе мы успеем подбежать до того как гоблины нас заметят, тем успешнее будет наша подмога.

В нашем поступке слишком много безрассудства. Добавление еще двух бойцов вряд ли поможет четверке совладать с тринадцатью врагами. Нет не четверке, уже тройке.

Футбольным мячом взлетела вверх голова в шлеме, оставляя за собой в воздухе красную радугу. Радостно взвыли гоблины.

На пути встречаются несколько трупов представителей обеих сторон. На мгновение замедляю бег, чтобы рассмотреть будущего противника подробнее. Насчет доспехов я оказался прав. Это не панцирь, в обычном понимании этого слова, скорее множество сросшихся костей черного цвета, выступающих из тела, покрывающих практически все туловище и голову прочным каркасом. Такое впечатление, что у этих существ двойной скелет – внутренний, как у людей и внешний, как у насекомых.

Особого внимания заслуживает голова. Большая и приплюснутая сверху, она как бы заключена в костяной шлем с прорезями для маленьких красненьких глаз, ушей и отверстием для большого, усыпанного неровными желтыми зубами рта. То, что я поначалу принял за моржовьи клыки, оказалось двумя толстыми костяными выростами, тянущимися от скул, впереди рта, почти до самой шеи. Судя по всему, это своего рода защита уязвимого рта и горла. Сейчас для меня наибольший интерес представляет не строение тел гоблинов а наличие уязвимых мест. Глаза быстро ощупывают труп в поисках участков, не защищенных костями. Их не так уж и много.

Глаза, уши, рот, подмышки, внутренние стороны коленей и локтей, складки в паху не обремененном совершенно никакими половыми признаками и еле заметный стык костяных пластин на границе горла и нижней челюсти. Не густо. Надо быть виртуозом, чтобы поразить такого бронированного монстра.

Железяка на бегу подхватывает с земли гоблинский топор. Вот такое оружие ему в самый раз. Он и сам не на много меньше этих тварей, вот разве что руки покороче, а ноги подлиннее.

До цели остаются считанные метры. Люди нас уже заметили и как по волшебству оживились, активнее замахали мечами не смотря на усталость. Оно и понятно, в подобной ситуации подмога, пусть даже такая махонькая, всегда приносит надежду на победу и пробуждает дремавшие ранее резервы сил. К счастью, для их врагов мы пока не существуем. Они заняты тем, что мешая друг другу, стремятся поскорее добраться до кажущейся такой легкой добычи.

– Бей уродов! – заорал Железяка так, что я, не ожидая столь шумного проявления энтузиазма, споткнулся и грохнулся прямо под ноги двум гоблинам, повернувшимся нам на встречу.

Два топора с секундной паузой прошуршали над моей непокрытой головой, обдав легким ветерком. В их полете было столько необузданной мощи, что у меня внутри все похолодело. Стоило бы мне оказаться на их пути – лететь бы мне вместе с мечами как шарику в гольфе. При моем весе никакой профессионализм не поможет выдержать удар гоблина. Хорошо тройке солдат, тяжелые стальные доспехи видимо выполняют роль балласта, удерживая хозяев на месте. Ну ладно, шутки-шутками пора и дело делать.

Противник разделился. Основная масса продолжает наседать на отважную троицу, а четверка гоблинов решила уделить свое внимание нам. Меня вкупе с парой мечей они всерьез не приняли и выделили всего одного противника. Широкоплечий Железяка удостоился внимания трех гоблинов. Сверкнула в лучах трех солнц маска, прикрывающая изуродованную часть лица, взлетел в воздух тяжелый топор на длинной рукояти увитой медной проволокой, раздалось звериное рычание с матерным окончанием, и один из гоблинов рухнул наземь. Нет, лезвие топора не прорубило костяную защиту головы, лишь оставило глубокую насечку, просто удар был настолько силен, что тварь получила полноценную контузию.

У меня дела идут намного хуже чем у Железяки, не смотря на профессионализм в области фехтования. От топора в основном стараюсь уклоняться, так как при первой же попытке отразить удар мечами чуть не остался без рук.

Мечи оставляют на доспехах гоблина паутину царапин, не в состоянии нанести вреда.

По большому счету фехтовальщик из гоблина никакой. Удары примитивные, никаких обманных движений, но сильные. Сплошной деревенский практицизм. Деревенщина-то деревенщина, но как спрашивается ее можно убить. Воины как-то справляются.

Лежащие на земле трупы тварей этому живые свидетели, то есть мертвые свидетельства, тьфу ты, запутался. В общем, эти трупы хоть и мертвые но свидетельствуют о том, что их можно убить. Нет, что-то у меня с головой не так.

Толи от страха перед неуязвимым противником, толи от избытка мозговой деятельности.

Воин с плюмажем на шлеме удачным ударом отсек гоблину руку, удерживающую топор.

Тварь неистово взвыла, и попыталась вырваться из боя, сжимая уцелевшей рукой кровоточащий обрубок, но получила колющий удар в спину, и рухнула в траву.

Быстро отскакиваю назад, и вынимаю из руки мертвого воина меч, предварительно бросив свои на землю. Похоже, что дело именно в оружии.

Мой противник, раскручивая над головой топор и сверкая сквозь прорези в костяном шлеме красными глазенками, бросается в атаку. Ловко уклоняюсь от удара и вонзаю меч ему в грудь. Раздается тихое шипение. От стального лезвия идет не то дым, не то пар и оно быстро скрывается внутри гоблина, как бы проплавляя доспехи. Так вот в чем дело! Меч сделан из какого-то особого металла, который, скорее всего, вступает в химическую реакцию с костяными доспехами и снижает их плотность, позволяя добраться до жизненно важных органов.

Тварь, по началу деморализовавшая меня одним своим видом, с хрипом осела наземь.

– Железяка, – кричу во весь голос. – Бросай топор и хватай человеческий меч. Он панцирь как масло пробивает.

– Некогда, – на мгновение из-за спин тварей показалось вспотевшее лицо Железяки.

– Помог бы лучше, чем советы давать.

Действительно, ему приходится несладко. Два гоблина обрушивают на него удар за ударом, не давая замахнуться.

Исторгнув боевой клич неопределенной национальности, обрушиваюсь на спины его врагов. Нападение оказалось для них полной неожиданностью. Скорее всего, в гуще сражения еще никто не заметил, что я сразил своего противника. А зря! Завалил я его очень даже ничего, присутствующие могли, как минимум, хотя бы поаплодировать, так как в связи с военным положением цветы были бы не к месту. Хотя, как сказать, на могилках этих шипастых уродов они смотрелись бы в самый раз.

Два удара и два гоблина скрываются в высокой траве.

– Ты как? – спрашиваю у взмыленного Железяки. С него разве что пар не идет.

Покрытый потом и кровью из царапины на виске он выглядит как персонаж антивоенного плаката. Только надписи: "Жертва войны" не хватает.

– Ничче, – хрипя выдыхает он. – Упарили меня красноглазые. Лупят как молотобойцы в кузне. Руки онемели.

– Бери меч и вперед, – легонько толкаю его в плечо.

– Угу, – отбрасывает в сторону бесполезный топор Железяка. – Ну, сейчас я этим мудакам задницы надеру.

Размахивая мечами, врываемся в гущу сражения, сея в рядах врага смерть и панику.

Виртуозно шныряя меж траекториями топоров, наношу удар за ударом. Вот сейчас я чувствую себя в своей тарелке. Куда там неповоротливым тварям до моего мастерства. В качестве показательного выступления выполняю довольно простой в исполнении, но чрезвычайно зрелищный удар. Широкое лезвие меча движется под углом снизу вверх снимая костяную голову с широко разинутом в реве ртом с плеч и одновременно подбрасывая вверх. Перехватываю меч наподобие бейсбольной биты и сильным ударом отправляю костяной мяч в очередного врага. Поймав головой увесистое ядро с красными глазами и все еще разинутым ртом противник на мгновение опешил и дал мне замечательную возможность хорошенько тюкнуть его по черепу.

Железяка не вдаваясь в тонкости искусства фехтования работает в стиле слепого дровосека, снося все, что шевелиться, под корень в зоне досягаемости меча. Я стараюсь из соображений безопасности держаться от него подальше, а то не ровен час и сам с горяча под раздачу попаду. Выписывая сверкающей сталью вокруг себя гудящие круги, и грозно ревя от азарта что-то неразборчиво матерное, Железяка похож на слона разучивающего какой-то дикий танец под собственное пение.

Отлетают в стороны отделенные конечности, падают под ноги искромсанные тела.

Нет никакого сомнения, что победа за нами. Твари, похоже, тоже сообразили, что при таких делах минут через несколько от них останутся только горы мяса в высокой траве на корм стервятникам, которые уже кружат над нашими головами в ожидании начала пира. Медленно отступая под нашим совместным натиском, теперь уже они вынуждены собраться в плотную кучу для круговой обороны. Их осталось всего четверо.

В ходе боя оказываюсь плечом к плечу с предводителем людей. От усталости и глубокой раны в боку он едва стоит на ногах, но все же раз за разом вскидывает широкий меч и обрушивает его на врага.

– Вовремя вы подоспели, – глухо звучит из-под закрытого забрала утомленный голос.

– Старались! – опьяненный боем, громко смеюсь в ответ, и небрежным движением меча уменьшаю количество противников до трех.

Справа раздается звук треснувшего переспелого арбуза и забористая ругань Железяки, сетующего на мозги, которые так и норовят глаза забрызгать.

Наконец все закончилось. Последняя тварь рухнула на землю под мечом коротыша с раненной рукой.

– Победа! – слабо вскрикнул он и кулем рухнул на землю.

– Акенот? – неторопливо подошел к нему воин в шлеме с плюмажем. Опустившись на колени у раненного, он рывком стащил с головы помятый шлем и приник ухом к его груди. – Живой?

Третий воин устало опустился на землю и облокотился на труп твари. Из-под открытого забрала на нас серьезно глянуло немолодое усатое лицо, посеченное оспой.

– Славная битва была, – он снял шлем, вытер ладонью лицо и осмотрел заваленное трупами поле. – Много хороших воинов полегло.

– Не время горевать! – сердито глянул на него предводитель. – Мы победили и это главное! Вместо того, чтобы ныть пойди, поймай наших лошадей. – Он махнул рукой в сторону холма, на склоне которого, застыли испуганно перебирая копытами и втягивая ноздрями пропитанный кровью воздух несколько скакунов. – Шевелись, кому сказано! Быдло!

Усатый воин покорно кивнул, с кряхтеньем поднялся на ноги и устало опираясь на меч медленно поплелся к лошадям.

– Вы можете помочь раненому? – повернулось к нам властное лицо.

На вид предводителю этого поредевшего отряда не более двадцати пяти лет.

Короткая, аккуратно подстриженная рыжая бородка, и такого же цвета волнистые волосы до плеч. Крепко сбитый, высокого роста, но с еле заметными остатками подростковой угловатости. Точеные черты лица с явной печатью надменного благородства и знатного происхождения. Такого даже если одеть в рванье, и перемазать грязью, все равно будет выделяться из безликой толпы. Одного взгляда будет достаточно. Взгляда человека привыкшего повелевать и властвовать.

– Можно попытаться, но успех не гарантирую, – отстегиваю от пояса шаманскую аптечку. – Лекарства есть, но я не практикующий врач.

– Он умрет, умрешь и ты! – надменно взглянул на меня предводитель.

От удивления я даже рот открыл. Это ж надо! Свинство первосортное. Мы, считай, жизнь им спасли, а он еще и угрожает. Черта с два они сами разобрались бы с этими тварями. Да мы вдвоем положили костлявых ни чуть не меньше чем вся его ватага.

Пока я как вытянутая из воды рыба беззвучно хлопаю ртом, не зная, что сказать, Железяка неторопливо подошел к предводителю и негромко рыкнул:

– Встать!

– Что? – расширились глаза рыжебородого воина, а рука потянулась за лежащим в траве мечом. – Да как ты смеешь?! Я…

– Встать! Смирно! – рявкнул Железяка голосом кадрового офицера так, что я чуть сам невольно по струнке не вытянулся. Отправившийся за лошадьми воин остановился и, повернувшись в нашу сторону, наблюдает за ходом событий.

По благородному лицу побежали красные пятна гнева. Ухватив меч, он рывком вскочил на ноги, но Железяка, не смотря на массивную комплекцию, оказался проворнее. Размером со среднюю дыню кулак влепился в благородное лицо промеж сверкающих злобой глаз. Выписав в воздухе незамысловатую траекторию бородатый с металлическим лязгом рухнул на землю.

– Крепко ты благородного приложил, – констатирую, нащупав на шее предводителя слабый пульс. – В отключке. Чистый нокаут! До десяти считать не буду, все равно не поднимется. Ты в следующий раз силу поумерь, а то от доброты душевной кому-нибудь зря скворечник развалишь.

– Козел он неблагодарный, а не благородный, – презрительно хмыкнул Железяка. – Надо уметь говорить спасибо.

Третий воин сделал вид, что ничего не произошло, и занялся поимкой перепуганных лошадей. Скорее всего, твари, которых я окрестил гоблинами, напали на отряд во время привала. От вида и запаха костлявых лошади рванули куда глаза глядят и воинам пришлось сражаться пешими. Честно говоря, даже не знаю, как они передвигаются в своих тяжеленных доспехах покрывающих тело от макушки и до пят украшенных ажурными шпорами. Выглядит, конечно, красиво, этакий цвет рыцарского общества в сверкающих латах и все такое, но ведь на улице тепло. Даже мне, в легкой кольчуге жарковато, что уж тогда говорить о них. Передвижная финская баня получается. Безотказное средство для похудения. Представляю, какие запахи гуляют внутри этих жестянок. А может все так и задумано. Мобильное химическое оружие массового поражения. Стоит только отстегнуть железный башмак и вокруг вымрет в страшных муках все живое за исключением хозяина. У него иммунитет.

Используя содержимое шаманского свертка, обрабатываю раны низкорослого воина, предварительно стянув покореженные доспехи, что оказалось довольно непростым делом. Отдельные элементы соединены друг с другом бесчисленным количеством кожаных завязок и ремней. Пришлось пустить в ход нож, чтобы выковырять воина как устрицу из ракушки.

– О-о-х-х, – приоткрылись полные боли глаза. Я как раз закончил бинтовать руку, умащенную вонючей мазью. – Я жив?

– Скажи спасибо Димке, – хитро улыбнулся Железяка, и отвел руку для удара.

Похоже, ему понравилось читать хорошие манеры высшему сословию.

– Спасибо, – прошептал Акенот.

– Ты посмотри, а этот намного вежливее, – заметил Железяка и с сожалением опустил руку.

– Что с братом? – попытался приподняться воин, но, поморщившись от боли, снова опустил голову на землю.

– Каким еще братом?

– Вадибур. Он был в шлеме с плюмажем… командовал отрядом. Вадибур мой старший брат.

После этих слов действительно замечаю сходство между моим пациентом и оглушенным невежей. Много общих черт, но у Акенота лицо более грубое и лишено надменного благородства как у брата. Вместо этого на нем живут спокойствие и доброта. У него коротко стриженные черные как смоль волосы и гладко выбритое лицо. Немного раскосые широко посаженные глаза. Мускулистое низкое тело с сильными длинными руками делает его немного похожим на крупную обезьяну. Осанка, постоянный наклон тела вперед и легкая сгорбленность, еще более усиливают сходство. В отношении внешности он проигрывает брату как минимум сто очков. Не смотря на возраст, он кажется значительно более взрослым и умудренным жизненным опытом.