Текст книги "Спящие карты"

Автор книги: Виктор Мурич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11.

Когда я проснулся утром, стрелки настенных часов застыли на пол одиннадцатого, и идти на работу было уже поздно. На столе меня ждала записка, бутылка минералки, пачка аспирина и две банки чешского пива.

– Волшебница! – простонал я, держась двумя руками за гудящую голову.

Не смотря на хваленое качество водки с утра было как обычно. Похоже дело не в качестве, а в количестве усугубляемого. И сколько же мы вчера выпили? Посиделки в баре вспоминаются с большим трудом, как будто это было не вчера, а как минимум год назад. Точно помню, что промахнувшись этажом, молотил костылем по двери чужой квартиры, после неудачной попытки попасть ключом в замочную скважину, а когда на пороге появился хозяин, начал доказывать, что он неправомерно занял чужую жилплощадь. В ответ нас послали так далеко, что я сразу же нашел дорогу домой, предварительно потребовав сатисфакции. За неимением белой перчатки я обошелся черным носком. Надо бы зайти к соседу и извиниться. Не хорошо как-то вышло. По свински.

К своему большому удивлению проснулся я на полу, завернутый в одеяло наподобие куколки гусеницы, готовящейся превратиться в бабочку. Бабочка конечно из меня некудышняя. То, что вылупилось больше похоже на пожеванного таракана. Значит косил под джентльмена и уступил Ди место на диване. Это правильно.

– Напиток завтрашнего дня, – изрекаю, откупоривая банку, и беру со стола записку.

" Спасибо. Я на работе. Завтрак на кухне. Встретимся в 15.00 у бара. Пока" – Пока, – пробурчал, отрываясь от банки. – Только вот за что спасибо?

На кухонном столе меня ждет прикрытый чистым полотенцем завтрак. Наличие чистого полотенца меня удивило больше чем набор продуктов, перекочевавший на стол явно не из моего холодильника. Гренки, ветчина, голландский сыр и вареные яйца выглядят настолько аппетитно, что я чуть слюной не подавился. Отдельно стоит банка хорошего кофе и упаковка сливок.

Значить перед уходом Ди сбегала в магазин и обеспечила мне счастливое пробуждение. Вот умница. Золотая девушка. И пиво выбрала очень правильное. Я такого уже давно не пробовал. На зарплату простого рабочего особо не раскошелишься.

– Михалыч меня со свету сживет, – обречено размышляю, прихлебывая на кухне вторую чашку кофе. – Сгноит. Три прогула подряд безо всяких оснований. Выгнать не выгонит, но шею намылит, это точно.

Тяжело вздохнув, отправляю в рот последний кусочек ветчины и начинаю меланхолично перемалывать его зубами. До пятнадцати нуль-нуль еще масса времени и надо провести его с пользой. Программа минимум – поубирать в квартире, программа максимум – плюс вынос мусора и мелкая постирушка.

Потусовавшись минут десять у входа в бар и вдоволь насмотревшись на рекламные надписи на стеклах гастронома через улицу напротив, решаю все таки поискать Ди внутри. Мало ли чего, сменщица задержалась или еще что. Пунктуальность и реальная жизнь временами несовместимые вещи.

Увидев меня, приветственно махнул рукой Миха.

– Привет, – киваю в ответ.

– Как здоровье? – с улыбкой интересуется он, попутно колдуя над каким-то коктейлем.

– С утра поправил и полегчало.

– Хорошо вы вчера посидели, – еще шире растягивается Миха в улыбке. – Особенно мне понравилось, когда ты с помощью костыля изображал заходящую на цель… как там вы ее называете?…трещетку?

– Вертушку, – хмуро подсказываю. – И как это смотрелось со стороны?

– Улетно! – хохотнул Миха, сливая содержимое бутылок с пестрыми наклейками в шейкер. – Пропеллер из костыля получился отпадный. Но больше всего мне понравился ракетный залп.

– Чем… залп? – спрашиваю, затаив дыхание.

Чувствую, что лицо не зависимо от моего желания покрывается пунцовыми пятнами стыда.

– Шпротиной.

– Так мы еще и шпроты ели?

– Да чего вы только не ели, – тяжело вздыхает Миха. – Никогда не думал, что худые столько едят и пьют. И куда оно в тебя влезает? Вот мужика за соседним столиком оплевал ты зря.

– Миха, ты прости… – извиняюсь, приложив руки к груди.

Терпеть не могу просить у кого либо прощения, но в данном случае я основательно не прав. Человек решил меня угостить а я, кроме того, что сожрал кучу всякой разности, выпил порядочно, еще и ракетные удары шпротными зарядами устраивал и плевался в посетителей. Не хорошо как-то получилось. Не красиво.

– Ты что? – машет руками Миха перед моим носом. – Это я должен тебя благодарить.

Дима, ты не поверишь, но ты, вот тебе крест даю, – он широко креститься шейкером, чем вызывает у меня улыбку, – гвоздем программы был после того, как дошел до определенной кондиции. Мы даже по просьбам посетителей музыку выключили, чтобы тебя не заглушала. В некоторых местах твоего рассказа женщины прослезились.

Особенно, когда вы, измученные трехдневным переходом по горам и геморроем, голодные и немытые выносили с поля боя своего командира. Честно говорю, как своими глазами все увидел. Тебе бы Дима мемуары писать.

– Ну и что я еще рассказывал? – хмуро интересуюсь у Михи.

– Как вертушки, я правильно их назвал? да? просчитались и в драбадан разнесли позиции своих. Как вы матом крыли страну, пославшую вас в такую задницу, пока вас с воздуха утюжили…

Наклонившись через барную стойку, хватаю хозяина заведения за грудки и тяну к себе. Ткань пиджачка начинает потрескивать.

– Миха, ты хороший человек, – заглядываю в испуганные глаза. – Именно поэтому я тебе ничего не сделаю.

– Но-но я… я же это…

Мой голос превращается в тихое змеиное шипение. Если бы этот мускулистый парень с добрым лицом знал… Да что он может знать? Все они видели войну лишь по телевизору. Их бы да на броню, калаш в зубы и в горы, где даже кусты тебя ненавидят, потому что ты захватчик. Это грязное слово читается даже на лицах детей, ненавидящих тебя уже только за то, что ты переступил порог их дома.

– Миха, о таких вещах как война не шутят! – мои руки привычным жестом перехлестывают полы пиджака, пережимая горло противника. – Запомни это! Там, в этих гребаных горах гибли мои друзья. Многие вернулись инвалидами! Миха, ты даже представить себе не можешь… Ты хоть раз в жизни видел матерей, встречающих своих двадцатилетних сыновей ставших калеками? Видел? Ты видел их слезы? Почему-то никто и ни когда не смог дать внятных ответов на их предельно простые материнские вопросы! А штабеля цинковых гробов видел?

– Н-е-ет, – хрипит выкатив глаза Миха, и пытается ухватить меня рукой за плечо.

– А я, видел! – Вдыхаю, считаю до десяти, выдыхаю и беру себя в руки. Главное не забывать, что передо мной не противник, а самый обычный человек. – Видел. И врагу такого не пожелаю.

Отпускаю побелевшего парня и аккуратно поправляю на нем пиджак.

– Я, не думал, что ты это так воспримешь, – массирует горло пальцами Миха. – Наверное, неприятно об этом вспоминать?

– Очень, Миха, очень. И давай без обид. Просто ты… ты зацепил растяжку в моей душе, и я взорвался.

– Растяжка? – не понял он.

– Граната, за кольцо которой привязана тонкая проволока или леска натянутая, например, поперек тропы…

– Понял. Можешь дальше не объяснять. Никаких обид, Дима.

– И куда же я попал шпротиной? – возвращаюсь к началу разговора.

Миха снова, как будто ничего и не случилось, растянулся в довольной улыбке:

– В бокал с шампанским дамы за соседним столиком. Это было еще до рассказов. Ее спутник, амбал неимоверных размеров попытался было на тебя бочку катить. Не знаю, что ты там ему сказал, но утих он мгновенно и даже твою шпротину вернул.

– Почти ничего не помню, – сдвигаю плечами. – Как-то многовато событий для одной попойки получилось. А как все культурно начиналось.

– Так всегда бывает. Я этого насмотрелся, но говорю честно – ты Дима уникум. Не смотря на, – он ткнул пальцем в сторону искалеченной ноги, – ты машина. Машина смерти. Даже страшно становится от осознания того, что из вас сделали.

Вспоминаю, за чем пришел.

– А Ди где?

– Ушла?

– Давно?

– Минут за тридцать до твоего прихода, – Миха снова занялся коктейлем. – Сказала, что невероятно хочет спать, и ушла.

К стойке подошла длинноногая брюнетка в некоем подобии мексиканского пончо на плечах.

– Кровавую мери, – томным голосом произнесла она, усаживаясь на высокий стул рядом со мной.

– Минуточку, – засуетился Миха в своем алкогольном царстве.

Приятно смотреть на то, как он работает. Похоже, что это действительно призвание.

Я бы в жизни не смог так изящно крутануть в руке бутылку водки или… В общем каждому свое. Если человек занимается тем, что ему нравиться и это у него получается – это замечательно. Каждому бы так.

– Молодой человек, – обратилась ко мне брюнетка, одарив влажным взглядом, – вас случайно не Дмитрием зовут?

– Твоя работа? – в пол голоса рыкаю на Миху.

– Твоя Дима, твоя, – не отрываясь от процесса приготовления коктейля, отшучивается бармен. – В отличии от Ди ты пьянеешь слишком быстро. Она дольше продержалась.

– Мне подружка рассказала о вас. Вы вчера тут…

Прощально махнув рукой, на всей возможной для меня скорости покидаю бар "Кардинал".

Мне кажется, что щеки пылают как красный сигнал светофора на ближайшем перекрестке. Итак, я стал достопримечательностью бара. Колченогий менестрель, слагающий баллады о славном прошлом. А что же будет, если этот менестрель сбацает балладу о своих текущих деяниях? Со сцены прямиком в дурку?

Не спеша ковыляю домой мысленно ругая Ди. Ведь сама же предложила в записке встретиться у бара и вот так неожиданно умелась спать. Зачем тогда было предлагать? Хотя нет, скорее всего, я не прав. Всего лишь вчера у нее были похороны брата… потом эпопея в баре, а с утра еще и на работу. Стресс, усталость и все такое. Иногда нервное напряжение сказывается не сразу, а спустя некоторое время. Ну, ничего, пусть отоспится, потом и поговорим. Возможно к этому времени я найду нужные слова и смогу сказать их Ди. Я боюсь, что если эти слова прозвучат неубедительно, то девушка может стать всего лишь одним кадром в неимоверно длинной киноленте под названием жизнь.

Глава 12.

Тук-тук-тук.

А не проще ли было нажать кнопку дверного замка? Может, опять малолетки балуются?

Не доросли еще до кнопки, вот и стучат в двери, чтобы потом с хохотом убежать.

Не понимаю я таких развлечений.

Уменьшаю громкость телевизора "Чайка" с изрядно подсевшим кинескопом и неторопливо ковыляю к двери.

На лестничной площадке освещенной подслеповатой пыльной лампочкой в решетчатом обрамлении никого не оказалось кроме перса тети Галы, сердито блеснувшего глазами из темного угла.

– Кис-кис, – жестом предлагаю коту зайти в гости. – Пепс, зайдешь? У меня кое-что вкусненькое есть.

Этот раскормленный до неприличия кот частый гость в моей квартире. Иногда приятно усесться вечерком у телевизора с чашкой чая. Посадить Пепса на больное колено и просто отдохнуть ни о чем не думая. Окунуться в мыльную пену телевизионных шоу и сериалов. Почувствовать себя частичкой общества потребляющего всю эту сладкую до рвоты кашку-малашку. К счастью такие посиделки у меня бывают крайне редко, а то мозги давно превратились бы в жиденький кисель.

Лениво потянувшись, кот неторопливо, как будто делая величайшее одолжение тем, что поддался на уговоры умять чего-нибудь, направился к моей двери. На пороге остановился и подозрительно принюхался. В одно мгновение ленивый комок шерсти превратился в маленького, вздыбившегося тигра и с шипением замотылял лапой с выпущенными когтями перед собой.

Ну и ну. Я думал, что этот пушистик кроме как жрать в неимоверных количествах и подставлять пузо для почесона ничего больше не умеет.

– Пепс, ты чего?

– Ма-а-ау, – злобно проорал кот и, прижимаясь к полу начал медленно пятиться назад, не сводя с меня перепуганных глаз.

– Киса? – не понял я его реакции.

На всякий случай оглядываюсь внутрь квартиры – никого. С чего бы это он?

Захлопываю дверь и возвращаюсь на свое место напротив телевизора. Экранизация Агаты Кристи это хорошо, а хорошая экранизация это еще лучше. Не смотря на то, что всегда считал, что детективы лучше читать чем смотреть, фильм затягивает.

Приближается ключевой момент, который позволит понять, кто же все-таки был убийцей. Непроизвольно затаиваю дыхание, как ребенок в конце страшно интересной сказки.

Тук-тук-тук.

Прорычав что-то нечленораздельное от злости, хватаю костыль и направляюсь к двери. Вот так всегда. На самом интересном месте.

Рука тянется к замку и тут…

Тук-тук-тук.

Звук идет точно не от входной двери. Может, это всего лишь сосед затеял ремонт и стучит молотком по стене. А я то всполошился. Хотя поздновато уже для ремонта.

Тук-тук-тук.

Теперь нет никаких сомнений, что стучат по закрытой на задвижку двери санузла совмещенного с ванной комнатой. Чувствуя себя полным идиотом, интересуюсь у двери:

– Кто там?

Дожились! С сортирной дверью разговариваю.

– Откройте, пожалуйста, – глубокий голос, раздавшийся из туалета, заставляет меня вздрогнуть не то от удивления не то от какого-то детского страха.

Отбросив куда подальше персонажей детских страшилок приходящих именно из туалета, версию о пришествии инопланетян, поудобнее перехватываю костыль, суеверия суевериями, а безопасность имеет место быть, как говаривал один знакомый прапор, и открываю дверь.

– Добрый вечер.

– Ага, – ошалело поглядываю на шагнувшую навстречу пару. – Добрый… наверное.

Высокий, старик с крючковатым носом хитро подмигнул мне и небрежным движением поправил седые волосы, спадающие на спину длинной перетянутой черной лентой гривой. Добротная борода величественно разлеглась на груди, хвастаясь благородной сединой. Длинный кожаный балахон достигает колен. Лицо распахано глубокими морщинами, но из под кустистых бровей пронзительно смотрят молодые глаза. Такое иногда бывает – смотришь на человека – старик стариком, а глаза как будто и не состарились. Бывает и наоборот. Особенно у детей войны. Смуглый подросток с автоматом в руках призраком появляется передо мной, заслоняя гостей.

До сих пор помню его старческие глаза. Не убил бы я его тогда… Да впрочем, чего себя винить. Была война, хоть ее так не принято было называть. Закралась бы тогда в мою душу хоть на мгновение жалость, и срезал бы этот чумазый пацанчик меня очередью. Срезал, не задумываясь, потому, что я для него враг и захватчик.

Тряхнув головой, отгоняю призраков прошлого. Они отходят на задний план и от туда бросают на меня осуждающие взгляды. Одних я убил, других не уберег, третьих лишил надежды или близкого человека. Таков путь солдата.

– Извини если не вовремя, – глубокий голос старика мигом разгоняет тьму в душе.

Рядом со стариком мальчик лет десяти-двенадцати в точно таком же одеянии. Не стриженная копна темных волос спадает на глаза. От обычного ребенка его отличат лишь чересчур серьезное выражение лица.

– Н-ничего, – быстро беру себя в руки и жестом предлагаю пройти в комнату.

Как только старик с мальчиком оказываются в комнате, с опаской заглядываю в туалет. Ничуть не удивлюсь, если там окажется еще кто-то. Интересно, откуда они тут взялись? Не из унитаза же вылезли? Так диаметр трубы маловат. И запах от них был бы соответствующий. Чертовщина какая-то.

Высокие кожаные сапоги на толстой подошве оставляют грязные следы на линолеуме.

В одном из отпечатков прилип необычный листик, похожий на звездочку. Не припомню, чтобы где-то видел такие листы. По крайней мере, в нашем регионе таких точно нет.

Пройдя в комнату, старик неторопливо опускается в скрипучее кресло у журнального столика. Мальчик садится рядом прямо на пол и замирает.

Нет ни малейшего сомнения в личностях моих гостей. Именно их я пытался освободить в последнем сне перед тем, как меня убили. Но как они смогли попасть сюда? Вот так запросто найти меня? Может, я сплю?

– Выпить найдется? – старик устало вытянул ноги.

– Чай.

– Я же сказал выпить, а не попить, – поморщился старик.

– Водка есть, – замер я посреди комнаты чувствуя себя полным идиотом кажется уже второй раз за этот вечер.

– Наверняка паленая, – подозрительно глянул из под бровей старик. – Ну ладно, сейчас.

Он звонко щелкнул пальцами, и как по взмаху волшебной палочки на журнальном столике появилась пыльная бутылка коньяка, пара хрустальных рюмок и блюдце с мелко нарезанным лимоном.

С трудом удерживаюсь от возгласа удивление. Магия? Без сомнения. Других вариантов быть не может. Не смотря на то, что всегда относился к подобным вещам крайне скептически, считая все это вымыслом желтой прессы и шарлатанством – сейчас уверовал практически сразу.

– Она самая, – как бы прочитав мои мысли, кивнул старик. – Да не волнуйся ты так.

Твои мыслишки мне и даром не нужны. У тебя под скальпом кроме набора инстинктов и горы вопросов все равно ничего нет.

Он профессиональным жестом отвернул пробку, и темная жидкость плеснула в рюмки.

– Но как ты… вы?..

– Все вопросы написаны у тебя на лице, – хмыкнул старик и пригубил содержимое рюмки. – Неплохо очень даже неплохо. Это я про коньяк. А то, что касается тебя, – он поплямкал губами и еще раз приложился к рюмке, – то держишься ты молодцом.

Говоря откровенно, я ожидал худшего. Ты присядь Дима, в ногах правды нет. Выпей.

Закуси. Легче разговор пойдет.

Сажусь на краешек кресла с противоположной стороны журнального столика чувствуя себя не в своей тарелке. Я не знаю ни что сделать, ни что сказать. Рука как манипулятор бездушного робота выливает содержимое рюмки в рот. Волна огня опускается в желудок.

– Да кто ж так коньяк пьет, – удивленно восклицает старик. – Тем более такой.

– Кто вы? – наконец-то созрел у меня в голове связанный вопрос.

Мальчик без интереса взглянул сперва на меня, потом на початую бутылку и снова как бы отключился от внешнего мира, перейдя в состояние мраморной статуи.

– А сам ты как думаешь? – хитро прищурился старик и слизнул каплю норовившую скатиться по наружной стенке рюмки.

– Маг?

– Можно и так сказать, но это не принципиально. Зови меня Апокимусом.

– А почему вы?… – вопросы теснятся в мозгу, образовывая километровую очередь.

Каждый считает себя первостепенным и по головам конкурентов пробирается вперед к микрофону. Что-то это мне напоминает…

– Пока ты не задашь мне внятный вопрос, я ничего не могу ответить, – запихивая кружечек лимона в рот кривиться Апокимус. – Предлагаю пойти другим путем.

– Каким?

– Поначалу я рассказываю, а после ты задаешь свои вопросы. Идет?

– Да, – облегченно киваю, радуясь, что проблема с выбором первоочередного вопроса решилась сама собой.

Апокимус расстегнул большие деревянные пуговицы на кожаном балахоне. Под темной кожей мелькнула и сразу же скрылась тяжелая цепь с не то медалью, не то медальоном причудливой формы.

– Чуть не забыл, – звонко хлопнул ладонью по лбу старик. – Спасибо тебе пребольшущее.

– За что спасибо.

– Тогда, на лесной дороге, ты так отважно бросился нас спасать, – еще один кружочек скрывается за крупными белыми зубами. – Я чуть было не прослезился от… от… Дурак попросту говоря ты Дима. Что ни на есть дурак. Но храбрый и благородный. Таких поискать надо. Ты вообще считать умеешь?

– Да.

Этот старик меня задел за живое. Приперся в гости без приглашения, а теперь еще и обзывается.

– Одни против десятерых – не много ли? А если бы еще слух вовремя напряг, то почувствовал бы и приближающийся отряд. Они так шумели, что надо глухим было быть… – он осекся и по-доброму посмотрел на меня. – Но все равно спасибо. Даже не смотря на то, что в твоей помощи мы совершенно не нуждались. Правда, мальчик?

Ребенок утвердительно качнул головой.

– У него, что имени нет?

– Мал еще. Не заслужил, – отмахнулся Апокимус. -Ну да ладно. Об этом потом.

Значит, перед тем, как сжечь на дороге это бронированное стадо…

– Сжечь? – приподнимаюсь от удивления в кресле.

– Ты все время будешь меня перебивать? Мальчик тоже помог. Так о чем это я? – он задумчиво почесал затылок. – Ах да. Значить, перед тем как всех сжечь, я отправил тебя домой.

– Но меня же убили!

– Если бы тебя убили там, здесь бы ты тоже умер от чего-нибудь. Скорее всего сердце. Именно оно сдает в первую очередь, когда сознание считает, что его убили.

Думаю тебе это уже известно.

– Да, знаю. Умозаключение, построенное на натурном эксперименте. Без медальона отправили? Но ведь транспортный модуль?..

– Один и тот же результат можно получить разными способами. Но это уже мои проблемы. Кстати, ты в курсе о происхождении своих знаний и умений?

– Хозяева дают нам их на период выполнения миссии и забирают при выходе.

– Отнюдь. При стандартном выходе отключается, отключается а не удаляется, все лишнее, и вы, просыпаясь, превращаетесь в обычных людей. На самом деле все знания и уменья никуда из вас не деваются. Хозяева были бы полными кретинами, – горлышко бутылки звякнуло о край рюмки, – если бы каждый раз занимались столь утомительной процедурой как вписывание огромных объемов информации в человеческое сознание. Проще это сделать один раз, а потом лишь активировать необходимые куски по мере надобности. Ты даже не можешь себе представить, что значит дать человеку например владение холодным оружием. Различные стили ведения боя, широкий ассортимент инструментов. И это только по холодному оружию, а есть еще прогнозирование, предчувствие, реакция и прочее и прочее. Какие объемы информации и не только стоят за этим и сколько необходимо сделать корректировок в пациенте, чтобы эти знания легли правильно и не конфликтовали с уже имеющимися наработками из реальной жизни, известно только Хозяевам. Каждый из вас по-своему шедевр, созданный умелыми руками.

– Тогда, – меня осенила потрясающая мысль, – если я вышел с вашей помощью, то есть не стандартно, если использовать вашу терминологию, то…

– Абсолютно верно. Ты умнее, чем кажешься, – Апокимус по-отечески ухмыльнулся. – Лови! – рюмка пулей полетела в мою сторону.

Я среагировал практически мгновенно – рывок вперед, рука вверх навстречу стеклянному болиду и… нестерпимая боль в колене, промах и как результат звон разбитого стекла.

– Значит, у меня остались все навыки с предыдущей миссии, – одновременно с восторгом от великолепной реакции и сожалением от неудачного финала вскрикиваю я.

– Фантастика!

Если бы не этот случай, возможно, я так никогда бы и не узнал об оставшихся способностях.

– Реальность. Вот только твое тело не способно реализовывать их. А еще, при большом желании, ты можешь сам открывать в себе заблокированные знания и умения.

Правда придется постараться.

– Как?

Я весь в ожидании волшебного рецепта. Изуродованную ногу это, конечно, не вернет, но широкий набор умений из снов может пригодиться в реальной жизни.

– Повеселились и хватит, – серьезнеет Апокимус. – Теперь к делу. Твоя подружка у Хозяев в Форте Ночного Сияния.

– Ди? – От злости бью кулаком по журнальному столику, мигом забыв о чудесах.

Столик жалобно стонет, но остается на ногах. – Что с ней? Как они ее смогли похитить? Откуда узнали о ней?

– Никто никого не похищал, по крайней мере в реальности. Она во сне, сидит у окна в одной из башен Форта Ночного Сияния и с тоской смотрит на дорогу в ожидании своего принца. Тебя в смысле. Но как ты сам уже знаешь, во сне может случиться всякое…

– Как, во сне?

– А вот так. Не спроста же ей захотелось спать до такой степени, что пришлось уйти с работы. Сам знаешь, это первый признак сна.

– Знаю, конечно. Но зачем?..

– Только не заваливай меня вопросами. Мне не ведомо, зачем Хозяева втащили в сон обыкновенную девушку и чем вызван их интерес к твоей, говоря честно, совершенно не выдающейся особе. Знаю одно, ты захочешь спасти свою принцессу. Путь будет трудным, поэтому оставляю тебе мальчика. Он знает дорогу и поможет пройти Занавеси. У тебя на пути их будет целых три. Извини, но путешествие придется начинать с места последнего ухода. Тут уж ничего не поделаешь.

– Какая еще занавеска? Почему?.. – мне хочется ухватить старикашку за кожаный балахон и трясти до тех пор, пока не получу всю информацию.

– Спасибо за гостеприимство, – словно не слыша меня, Апокимус поднялся из кресла.

– Еще увидимся. У тебя есть час на то чтобы уйти в сон. Ох, совсем забыл, что ты пока не умеешь. И еще эта вечная неразбериха с не связанностью времен… Ну ладно, я втяну тебя в сон, а дальше уж сам…

– А с чего вы решили, что я вообще собираюсь куда-то идти? Пришли, наговорили кучу-малу, и решили, что я, не раздумывая, побегу куда скажете.

– А что, не побежишь? – хитро глянул Апокимус.

– Побегу, конечно, – вздыхаю. – Куда ж я денусь.

– Молодец, – улыбнулся старик. – Достойный поступок.

– Зачем вам все это?

Легкий ветерок качнул пыльные шторы, и старик исчез, как будто его здесь никогда и не было. Свидетельством об его пребывании остались пустая бутылка с уцелевшей рюмкой и мальчик никак не прореагировавший на уход своего спутника.

– Эй! Куда делся? Стой, кому говорю! – краснея от злости, проревел я и вскочил на ноги, попутно морщась от боли в колене.

Давая выход накатившей злобе, практически без размаха бросаю бутылку в стену.

Осколки звенящим дождем разлетаются по комнате. Сразу становится легче.

Мальчик с интересом взглянул на меня, но так ничего и не сказал.

В голове полнейшая каша на поверхности которой плавает мысль о том, что необходимо спасать Ди.

Не смотря на длинную речь мага, особых знаний у меня не добавилось. А вот хаоса в мыслях стало намного больше. И что обидно, забыл спросить самое главное – каким образом мы получаем новые, здоровые тела; кто такие Хозяева; что такое сон; и еще… В общем опять вопросов масса, а вместо ответов догадки и горстка информации одним своим присутствием создающая здоровенный вопрос.

– Ну что, пошли спать? – хмуро смотрю на мальчика.

Он отрицательно машет головой и жестами объясняет, что спать нужно лишь мне.

Похоже, что в мир моих снов он доберется своим ходом и в своем теле.

– Немой, – угрюмо констатирую факт, ложась на диван. – Немой попутчик. Что может быть хуже?