Текст книги "Перерождение Том 2 (СИ)"

Автор книги: Вик Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

– Белку хотят усыпить, – пробормотала мама.

– Что⁈ – я подавился чаем.

Мама подвинула стул, села передо мной и серьёзно заглянула мне в глаза:

– Ты точно всё рассказал, что там произошло?

– Нет, – честно признался я. – Полицейские сразу отправили меня в эвакуационный пункт. Ну а потом всё как-то закрутилось, и я забыл.

– Герцоги Артемьевы обвинили тебя и Белку в убийстве их сына, – вздохнула мама и устало потёрла виски. – Неподалёку от места, где ты сражался с Демоном, стоит продуктовый ларёк. Камера на нём засняла битву. Полицейский, который мне позвонил, сказал, что камера зафиксировала, как Белка напала на Олега Артемьева и его друга. Это правда? Она их убила? – я промолчал, и мама взяла мои руки в свои тёплые ладони. – Я не буду злиться. Всё хорошо. Просто скажи правду.

– Она защищала меня, – ответил я. – Те двое напали на меня, когда я сражался с Демоном. Они помешали мне, чтобы расправиться с монстром самостоятельно и типа стать героями. Белка отогнала их. Она немного эм… ранила их, но ничего смертельного. Они быстро бежали, когда Демон за ними погнался. Но в итоге… не убежали.

– Высокородный ублюдок, – выплюнул дед и поморщился.

– Отец! – мама ткнула его локтем под рёбра, но тут же покачала головой, вздохнула и добавила: – Ни убавить, ни прибавить. Как и вся его наглая семейка лжецов и манипуляторов, – она взглянула на меня и нахмурилась: – Но если ты говоришь правду, то на видео должно быть записано всё. В том числе и нападение Олега. Не понимаю. Это видео стало бы ударом по репутации Артемьевых. Наследник Рода – и конченый отморозок! И тем не менее они предоставили запись полиции…

– Обрезали, твари, – прорычал дед и потрепал Белку по холке. – Не переживай, хвостатая, никто тебя в обиду не даст.

– Боюсь, у нас не будет выхода, – мама встряхнула рыжей копной и решительно сжала кулаки. – Но без боя мы не сдадимся. Я сейчас же отправлюсь в полицейский участок, а потом загляну в Академию. Алексей Анатольевич уже точно в курсе, и после такого происшествия он сто процентов задержится допоздна. Сколько сейчас? Девять вечера? Русланчик, ложись спать и постарайся побыстрее заснуть. А утром я тебе расскажу новости.

– Можно с тобой? – я состроил умилительную рожицу и поднял брови домиком. Конечно, я просился с мамой невсерьёз, потому что знал – она ни за что не возьмёт меня с собой. Но разве ребёнок, привязавшийся к животному, так легко согласится остаться дома и терпеливо ждать новости? Нужно придерживаться образа. Я всхлипнул и заканючил: – Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

– Ты ещё расплачься, как девчонка! – фыркнул дед и подтолкнул меня к двери. – Шуруй спать. И чтобы через пять минут десятый сон видел! Твоей матери и без твоих истерик тяжело!

Мама поцеловала меня в макушку и сказала:

– К форме изложения у меня есть претензии, но в целом верно… – она замолкла и поморщилась. – Фу, столько бумажек перечитала и написала, что уже говорить начала формальным языком! Слушайся дедушку, сынок. Меня не ждите, я вернусь поздно.

Я недовольно скривился и, демонстративно топая, ушёл в свою спальню. Дед последовал за мной.

– Это что за показательное выступление? – проворчал он. – Взрослым стал? Считаешь, что можешь со старшими пререкаться?

– Ничего не считаю, – я завалился в кровать и накрылся одеялом с головой.

– Зубы хоть почисть!

– Мама сказала, чтобы я ложился спать.

– Какой же упёртый! – дед ещё немного потоптался перед моей кроватью и ушёл.

Отлично. Моя импровизация убедила деда, что я сильно расстроен, и теперь он не будет меня трогать. Надо всего лишь выждать десять минут, напихать под одеяло одежды и подушек и придать им форму моего тела. Дед, конечно, пару раз заглянет в комнату, но будет вести наблюдение с расстояния. Я успею проследить за мамой и по-тихому вернуться незамеченным. Дед вышел во двор, и мама с волнением спросила:

– Ну как он?

– Поросёнок мелкий, – пробурчал дед. – Зубы не почистил, в пижаму не переоделся… Да я посреди запоя и то лучше себя вёл! – на секунду воцарилось молчание, и он с досадой хекнул: – Ладно, ладно… Лишку хватил. Но попомни мои слова: ты его избалуешь!

– Он переживает за Белку.

– А я что, не переживаю? – обиделся дед. – Да если они не отменят своего решения, я возьму Белку и уеду в Сибирь! Будем скрываться в густых еловых лесах. Хижину построим, лосей разведём… Потом Антонину Палну перевезу, и будем жить-поживать да добра наживать.

– Погоди с переездом в Сибирь до моего возвращения. И не говори ничего Антонине Палне. Она женщина эмоциональная, обязательно начнёт причитать и сболтнёт при Диме… А ты же знаешь, как бедный мальчик над Белкой трясётся. Мне кажется, если спросить, кто его лучший друг, он не сможет выбрать между Русланом и кошкой.

– Я бы тоже не смог, а Руслан – мой внук.

– Папа! – мама не сдержалась и рассмеялась. – Ох, ладно. Поехала я. До Садовой ехать полчаса. Полицейский, конечно, очень рвался со мной побеседовать прям сегодня, но и он до полуночи в участке куковать не будет. Надо бы поторопиться. Ты за главного, не хулигань, дом охраняй. И Руслана не обижай.

– Да он кого хочешь сам обидит!

Ко двору подъехала машина, хлопнула дверца. Скоро шум мотора затих вдали. Я достал смартфон. Интернет быстро мне подсказал, что на Садовой полицейский участок всего один и добираться до него минут сорок. По вечерним пробкам и того больше – все полтора часа. Осенью день значительно укоротился, и сейчас на улице было темно. Так что я смогу выждать десять минут, попрыгать по крышам и даже обогнать маму.

Так и получилось. Я уже засел в кустах у полицейского участка, когда к нему приехала мама. Мариновать в коридоре её не стали, сразу же пригласили в кабинет. Я осторожно обошёл участок вдоль стены и остановился у окна. Обзор был прекрасный: я мужчину среднего возраста, сидящего за компьютером, и маму, которая устроилась напротив. Экран компьютера ярко горел – чёрно-белое видео было поставлено на паузу.

– Чай? Кофе? – предложил мужчина.

– Нет, спасибо, – мама постучала пальцами по столу. – Прошу, давайте обойдёмся без расшаркиваний. Версия моего сына отличается от той, что рассказывают герцоги Трубецкие…

– Показывают, – поправил полицейский. – Слово вашего сына против неопровержимых доказательств. Плёнка подлинная, хоть и побитая жизнью. Прошу вас… – он попытался повернуть монитор, но тот накренился и чуть не перевернулся. – Чёрт, совсем забыл… Проклятая подставка. Вам придётся подойти. Позавчера я допрашивал наркомана, который обворовал родную бабку. Он три дня просидел в обезьяннике, и его переклинило без дозы, вот он и принялся крушить всё, что видел. Благо, хоть компьютеру несильно досталось. Но монитор крутиться не может.

– Увлекательная история, – ровным голосом произнесла мама и поднялась. Она обошла стол и встала за плечом полицейского. Тот щёлкнул по клавиатуре, и видео начало проигрываться. Только вот это и видео было сложно назвать: секунд десять или около того. Момент, где Белка замораживает руку Артемьева, ну и ещё укус за пятую точку Куликова. Всё в ужасных помехах. Мама несколько раз перемотала видео и цокнула языком: – Неопровержимое доказательство?

– Понимаю ваш скептицизм, но ларёк задело демонической магией. Почти всё уничтожено. Камеры тоже пострадали. Удалось сохранить лишь несколько кусков видео. Первый – за три часа до нападения Демона. Второй вы посмотрели, а третий – когда вашего сына увозили в эвакуационный центр, – полицейский указал на экран. – Это невозможно истрактовать двояко. И кстати… – он покопался в документах и передал маме лист. – Герцоги Артемьевы требуют, чтобы ваш сын поступил к ним в услужение на десять лет.

– Что⁈ – воскликнула мама и нервно рассмеялась. – Хорошая шутка. Я почти поверила. Надо же такое придумать – в услужение на десять лет!

– Я абсолютно серьёзен, – голос полицейского понизился, в нём появились сочувствующие нотки. – Герцоги Артемьевы нашли свидетелей, которые утверждают, что кошка считала Руслана хозяином и тот отдавал ей приказы. Герцоги давят на то, что Руслан специально натравил Белку на их сына. Ваш сын ещё не достиг четырнадцати лет и не может в полной мере отвечать по уголовному кодексу. Даже если суд поверил бы доводам Артемьевых, Руслана не отправили бы в колонию для несовершеннолетних. Однако герцогиня вспомнила про кодекс аристократов.

– Это говно мамонта? – выпалила мама.

– Очень меткая характеристика, – хмыкнул полицейский. – Но проблема в том, что все эти аристократические штуки были вполне официально узаконены Императором Николаем. Впоследствии их единодушно признали устаревшими и прекратили использовать. Но их никто не отменил. Ни один Император не выпускал указ об отмене кодекса аристократов.

– Нет, – процедила мама. – Что за чушь⁈ Я устрою такую шумиху, что Артемьевым мало не покажется! Люди меня поддержат! Что? Почему вы так на меня смотрите?

Полицейский несколько секунд помолчал и сказал:

– Всё это шито белыми нитками, но я тонуть вместе с вами в болоте не собираюсь. Простите… В принципе, можете и не прощать, – он взял карандаш, чистый лист и задумчиво нарисовал сердечко. Добавил ему крылышки и вывел рядом тюльпан. – Мне это не нравится, но я человек подневольный. Могу только сказать, что герцогиня настроена очень серьёзно. Есть у меня ощущение, что она готова к скандалу. Может быть, вы правы и наш великий Император отменит идиотские правила аристократов. Но фарш обратно не провернёшь. Герцогиня Артемьева не выпустит вашего сына из своих цепких пальчиков.

– Разве ваше призвание – не защищать обычных людей? В том числе от произвола?

Полицейский пожал плечами и, откашлявшись, небрежно бросил:

– Не понимаю, на что вы намекаете.

Мама попыталась его пристыдить, но безуспешно. Она попробовала зайти с другой стороны – надавила на жалость, но собственная рубашка ближе к телу, так что полицейский остался неумолим и на контакт не пошёл. Не солоно хлебавши мама отправилась в Академию. Я помчался наперерез. Близко подходить к Академии не стал – чтобы не привлекать внимания, так как территория вокруг была оцеплена. Оцепление, конечно, было весьма условным – жёлтые ленты, – но какой смысл рисковать, если я всё замечательно услышу и за пятьсот метров? А герцогиня Артемьева – злопамятная сука. Несколько месяцев назад я пригрозил ей тем же самым кодексом аристократов. Но тогда её сдерживал страх за сына. Смерть Олега развязала ей руки.

Мама была мрачнее тучи. Она поднялась по главной лестнице с таким видом, будто приехала в Академию убивать. Я слушал стук её каблуков. Наконец, раздался характерный скрип дверных петель, а следом прозвучал удивлённый голос директора:

– Госпожа Звягинцева? – удивление было наносным. Он прекрасно понимал, зачем приехала мама.

– Герцоги Артемьевы обвиняют моего сына в убийстве.

* * *

Академия, кабинет директора, то же самое время.

– А, вы об этом, – Алексей Анатольевич меланхолично взял конфету из вазочки, развернул и закинул в рот. Прожевав, он сказал: – Видите ли, какая загвоздка… С одной стороны, Руслан – герой. Он не позволил Демону убить ещё сотню людей и сдерживал его, пока не прибыли демоноборцы. Но с другой стороны, из-за того, как он обошёлся с Олегом, герцоги Артемьевы без особых проблем сместят меня с поста директора. Чем сейчас активно занимаются, – он потянулся за второй конфетой. – Из-за стресса я всегда поедаю сладкое в промышленных масштабах.

– И что? Вы умываете руки? Собираетесь просто наблюдать, как Артемьевы творят беспредел?

– Я отношусь к Академии как к собственному ребёнку, – проговорил Алексей Анатольевич, словно бы невпопад. – И меня невероятно злит, что из-за чужой глупости я могу потерять своё дитя.

– На Руслана напали исподтишка! Белка его защищала!

– Я не обвиняю вашего сына в глупости. Вся вина лежит на мне, – он иронично постучал себя по лбу костяшками пальцев. – В своё время мне не хватило мозгов, чтобы предусмотреть все нюансы. Я зачем-то принял в Академию бастарда Артемьевых, который вошли в состав попечительского совета. Герцоги – одни из главных спонсоров Академии. Мне следовало ходить перед ними на цыпочках, а я засунул голову в львиную пасть. Признаюсь честно, я испытываю лёгкую неприязнь к Руслану, потому что из-за него всё испортилось. Но я не настолько лицемер, чтобы скидывать собственную вину на ребёнка.

– Вы остановите Артемьевых?

– Нет, исправлю свою ошибку, – Алексей Анатольевич съел третью конфету. – Мне очень жаль, но я позволю им отыграться на Руслане. Несусветная глупость говорить это матери, но… Не тратьте время и деньги. У Артемьевых больше и того, и другого.

– Какой бред!

– Голый расчёт, – директор прикрыл глаза, наслаждаясь, как растекается молочный шоколад на языке. – Кресло подо мной шатается. Чтобы оно вновь стало устойчивым, мне нужно умаслить Артемьевых. Как только суд признает Руслана виновным и прикажет усыпить Белку, его отчислят из Академии. Но я советую вам перевести Руслана на домашнее обучение сразу. Герцогиня изъявила желания лично навести порядок в Академии. Вероятно, с завтрашнего дня здесь будет несколько… невыносимо, – он с с сожалением посмотрел на Марию Викторовну и добавил: – Разумеется, если вам удастся победить Артемьевых, Руслан останется в Академии. И вам повысят зарплату.

– Какое благородство! – Мария с трудом сдержала гнев. Её так и подмывало устроить безобразный скандал, но она досчитала до десяти, глубоко дыша, и вежливо попрощалась: – Хорошего вечера, Алексей Анатольевич. Пожалуй, я услышала всё, что хотела.

Она вышла из кабинета и свернула за угол. Как только она осталась в одиночестве, её осанка изменилась – Мария согнулась и повесила голову, вплетая пальцы в густые рыжие волосы. Всё только наладилось! Впервые за последние годы она поверила, что всё будет хорошо. Отличная работа, высокая зарплата, сын пристроен и в будущем станет уважаемым демоноборцем… Артемьевы всё разрушили. Столько лет они водили её за нос, и она была отчаявшейся дурой, которая купилась на тупейшие сказочки! Нет, она не отступит… Нужно срочно, что-то придумать. Она зашла в первый попавшийся кабинет и устало опустилась на стул. Мысли лихорадочно метались, но ничего путного в голову не приходило. Постепенно на Марию накатило осознание, что она в ловушке, и женщина разрыдалась.

– Мария Викторовна? Что вы здесь делаете? – на пороге появился Михаил Реликтов.

Она вздрогнула от неожиданности и раздражённо на него покосилась. Да чтоб его! Конечно, с её удачей в кабинет завалился именно тот, кто демонстративно её презирает! Мария даже не догадывалась, почему Реликтов на дух не переносит её и Руслана, и желания выяснять у неё не было. Во всяком случае – раньше. Сейчас ей внезапно захотелось узнать, что же такого она сделала, чтобы заслужить его неприязнь.

– А вы не видите⁈ – воскликнула она и резкими движениями вытерла слёзы. – Плачу! Что, нравится⁈ Будете злорадствовать? Не сдерживайтесь, давайте! Посмейтесь!

– Да не буду я смеяться, – смутился Реликтов.

– Неужели? – Мария встала и подошла к нему вплотную. – Почему вы недолюбливаете мою семью?

– Глупости…

– Глупости! – перебила она и рассмеялась. – Признавайтесь немедленно! Иначе… иначе… Я вызову вас на дуэль!

– Как в духе Артемьевых! Заносчивость передаётся половым путём?

– Ну конечно! Артемьевы портят всё просто своим существованием! – Мария всплеснула руками и неожиданно для самой себя разрыдалась и осела на пол. – Твари, твари… Какие же твари!

Реликтов вытаращился на неё, приоткрыв рот. Минуту или около того он тупо смотрел, как она плачет, а потом всё-таки присел перед ней на корточки и неловко положил ладонь на плечо:

– Эм, успокойтесь… Вы чего? Что-то случилось?

– Конечно, что-то случилось, болван! – всхлипнула Мария, оттолкнув его руку. – Радуйтесь, скоро меня здесь не будет! Можете устроить праздник.

– Прекратите истерить! – Реликтов потёр виски, будто у него разыгралась мигрень. – Просто расскажите, что произошло?

– Ну, если вам так интересно, – Мария скривилась и отчего-то послушалась. Даже немного перестаралась – она рассказала не только об обрезанном десятисекундном видео, но и о Гришке, который годами тянул из неё деньги и обещал сыну герцогский титул. Вывалила на растерянного Реликтова всё, что на душе накипело.

– Что ж… – пробормотал Реликтов, когда она замолчала. – Наверное, мне стоит попросить у вас прощения. Возможно, я и правда болван.

Глава 21

– Что ж… – пробормотал Реликтов, когда Мария замолчала. – Наверное, мне стоит попросить у вас прощения.

– Что? – она подняла голову и с недоумением нахмурила брови.

– Попросить прощения, – повторил Реликтов и поджал губы. На его лице появилось виноватое выражение. Кабинет освещал только уличный фонарь, но даже в этом тусклом свете было видно, как сильно он покраснел от стыда. – Произошло недоразумение… Ладно, нет. Я допустил ошибку. Сделал поспешные выводы. Видите ли, у меня с Артемьевыми долгая история. Чем-то похожая на вашу.

– Вы влюбились в их дочь, и она вытянула из вас все соки? – хмыкнула Мария. Она успокоилась, и о том, что она недавно плакала, напоминали лишь опухшие глаза.

– Хуже, – поморщился он. – Моя семья – побочная ветвь Рода Артемьевых. Обычно это означает покровительство аристократов и различные привилегии. У них зимой снега не допросишься. Плюс к тому они скидывают на побочные семьи свои косяки. Мои родители были постоянно в чём-то виноваты. Другие побочные семьи катались как сыр в масле, а мы… – он махнул рукой. – Отец более-менее держал семью на плаву, но потом материализовался Гришка Артемьев. Точнее, он и раньше был, но в тот год достиг совершеннолетия. О нём говорили, как об очень перспективном молодом человеке, и сулили славу и богатство.

На этих словах Мария невесело рассмеялась:

– В своё время он был воплощённым очарованием. Не в смысле красавчик, а харизма, интеллект, манеры. И куда всё сплыло?

– А было ли оно? – Реликтов скривился. – Мне кажется, он притворялся. А потом ему надоело и из него полезли черти. Но мой отец был им заворожён. Он считал, что Гриша всё изменит. Что при нём побочные семьи получат заслуженную награду за службу Роду. Я только и слышал: «Молодой господин то, молодой господин сё». Отец забыл обо мне и нянчился с ним как с родным сыном.

Он замолчал и спрятала лицо в ладонях.

– Погодите… – изумилась Мария. Её глаза широко распахнулись. – Я вспомнила!

Реликтов жестом прервал её и произнёс:

– Я расскажу.

Мария кивнула. Человек перед ней исповедовался, и ему это было необходимо.

– Гришка предлагал моему отцу всякие авантюры, и сперва они даже заканчивались успехом. У нашей семьи появились деньги. В то лето мне вылечили все зубы, – Реликтов с ностальгией улыбнулся. – Но вскоре Гришка вляпался в дерьмо. Возможно, если бы я был рядом… – он ударил кулаком по столу. – Но я был обидчивым юнцом и отстранился от семьи. Держался подальше от отца и старательно притворялся, что мне никто не нужен. А тем временем Гришка уничтожал нашу семью изнутри. Отец считал, что тот просто оступился, и продолжал ему безоговорочно верить. Гришка наглел. И в один непрекрасный день к нам постучалась полиция. Гришка обокрал Род и свалил вину на моего отца.

– Что стало с вашей семьёй?

– Правильнее спросить: что осталось от нашей семьи, – поправил Реликтов. – Ноль. Зеро. Отца посадили, и он умер в тюрьме. У мамы случился инфаркт из-за переживаний. Она слегла и тоже умерла через пару лет. Сестра сбежала за границу. Остальные родственники отдалились и притворились, что нас вообще не знают. Некоторые даже изменили фамилию, чтобы их с нами никак не связали.

– Мои соболезнования, – вздохнула Мария. – В духе Григория. Я встречалась с ним, когда это произошло. Его рассказы были диаметрально противоположными. Он говорил, что ваша семья втёрлась к нему в доверие и нагло надурила. Я безоговорочно ему поверила и лишь потом поняла, что все его слова надо делить на тысячу.

– Я наблюдал за Гришкой издалека. Представлял, как отомщу ему в самый неожиданный момент. И видел, как вы отчаянно его защищали. Как выплачивали его долги и прикрывали спину. Я посчитал, что вы – либо глупышка с синдромом жертвы, либо такая же хитрая тварь, как и он. Но вы не похожи на дуру, так что я выбрал второй вариант, – Реликтов пожал плечами.

– Да уж, вы правильно меня охарактеризовали, – Мария прижалась затылком к холодной стене, надеясь унять головную боль.

– Что вы собираетесь делать?

– Постараюсь уйти от Артемьевых с минимальными потерями. От директора ждать помощи не приходится, а могущественных покровителей у меня нет. Мне бы сына вытащить из их мерзких лап… Иначе действительно придётся бежать в Сибирь.

– Предлагаю объединиться.

– Для чего?

– Куда мы денемся с подводной лодки? Завтра здесь будут Артемьевы, и нам придётся им прислуживать. Принеси, подай, иди нахер, не мешай, – Реликтов горько улыбнулся. – Прям как в старые-добрые времена. Но ведь выполнять приказы тоже можно… кхм, с подвохом.

– Если я что-то испорчу, они не побрезгуют уволить меня по статье. Испортить репутацию паршивой записью в трудовой книжке? Я не могу так рисковать. Мне скоро искать новую работу. Нет, они, конечно, в любом случае меня выживут, но…

– Не оправдывайтесь, я понимаю, – вставил Реликтов. – И я говорил о другом. Не портить, а напротив – выполнять всё чересчур ретиво. Точь-в-точь как велит устав Академии и сотня-другая административных правил. В наших силах устроить бюрократический ад. А с важными документами мы разберёмся с особой жестокостью…

Мария слушала, затаив дыхание.

* * *

Ого, такого поворота я не ожидал. А Реликтов, оказывается, неплохой парень! Мне понравился его план. Сам по себе он не принесёт практической пользы – так, выбесит директора и Артемьевых. Однако он выгадает мне время, чтобы найти полную версию видео. Существует вероятность, что герцоги подстраховались и уничтожили оригинал, но я сомневаюсь. От Академии я сразу же побежал домой. Мама не дед, она проверит, точно ли я сплю, когда вернётся. Я забрался в окно, скинул одежду и залез под одеяло. Мама добралась домой через полчаса. И точно – зашла ко мне в комнату, невесомо погладила по волосам и поцеловала в лоб. Вздохнув, она ушла на кухню. Тихо-тихо зазвенело стекло.

– Маруся, ты что делаешь? Женский алкоголизм не излечим! – возмущённо прокряхтел дед. – Это у меня сила воли – во! Захотел и бросил! А ты ж сопьёшься, кто Руслана воспитывать будет?

– Папа, успокойся.

– Что, всё совсем плохо?

– Хуже некуда. Артемьевы захватили Академию.

Под их негромкую беседу я задремал и проснулся только утром. Сегодня учиться я был не намерен и, воспользовавшись магией крови, поднял температуру тела до тридцати восьми. В этот раз дед не спорил со мной и не обвинял в обмане, а мама даже обрадовалась, хоть и быстро скрыла эмоции. Ну да, как говорится – баба с возу, кобыле легче. Если я сижу дома, то маме нет нужды присматривать за мной в Академии, где завелись злобные пираньи-Артемьевы. Дед обложил меня таблетками и слинял до Антонины Палны, но я не спешил удирать из дома.

Передо мной встал вопрос: как незаметно пробраться в особняк Артемьевых? Там наверняка понапихана куча камер, а на каждом углу стоит охранник. Вопрос, однако… Пораскинув мозгами, я решил первым делом навестить владельца ларька. Вечером, подслушивая разговор мамы и полицейского, я увидел через окно не только видео с «убийством» Олега Артемьева, но и прочитал пару страниц дела – оно лежало открытым на столе. Там было указано имя хозяина ларька и его адрес – Вадим Ржавин, Береговая, десятый дом.

Я доехал до места на метро. Ржавин проживал в частном доме с высокими воротами, наверху которых «сидел» сваренный из железок дракон. Я подошёл и нажал на звонок. Тишина. Я нажал ещё раз. Никто не ответил. Я уселся на лавочку – если понадобится, буду ждать до самого вечера. Но мне не пришлось. Ржавин зарулил ко двору через полтора часа. Он водил ярко-красную «Волгу». В салоне на полную мощность гремела музыка. Ржавин выключил проигрыватель и вылез наружу, насвистывая «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам», но свист моментально оборвался, когда он заметил меня.

– Здравствуйте, – протянул я жалобно, будто вот-вот расплачусь. – Вы – Вадим Ржавин? Я – Руслан Звягинцев, и вчера…

– Да знаю я, кто ты такой, – он воровато оглянулся и спешно открыл калитку. – Заходи быстрее, пацан, – Ржавин провёл меня в глубь двора и упёр руки в бока. – Как ты меня нашёл?

– Подслушал, где вы живёте, – я всхлипнул. – А ещё подслушал, что меня обвиняют в убийстве. Но я же ничего не делал!

– Верю, верю, – сказал Ржавин. – Собственными глазами видел. А ты шустрый малый, а? Подслушал, приехал… Зачем, кстати, приехал?

– А зачем вы меня впустили? – вздохнул я. – Могли бы просто прогнать.

Ржавин пристально на меня взглянул:

– Совесть мучает. Но под роспись ничего никому не скажу. А с тобой легче. Родаки твои душу всю вынут, давить начнут. А тебя вытурить проще простого. Передашь им всё, но больше с вами говорить не буду. И вообще, ты ко мне не приезжал и я тебя не видел, ферштейн? – он зашёл в гараж, залез в холодильник и достал бутылку пива. – Тебе не предлагаю, мал ещё, – отхлебнув, он продолжил: – Я вчера на нервах чуть в больницу не загремел. Артемьевы меня из приёмного покоя часов в семь забрали. Мол, срочное дело, надо запись с камеры посмотреть. С ними ещё парень был. Вот он видео и подрезал, когда Артемьевы его посмотрели. Рожи у них были – я думал, что меня, не отходя от прилавка, пристрелят.

– А можете, пожалуйста, дать настоящую запись? – заканючил я, сложив руки напротив сердца, будто в молитве.

– Забрали, на флешке зелёной такой, в виде лягушки. Оставили только обрезанную версию. И меня притащили в полицию, чтобы состряпать типа официальное изъятие видео. Потом – привезли в свой особняк. Втюхнули деньги… Погоди, погоди, малой, – Ржавин засуетился, спрыгнул в смотровую яму и выкинул оттуда свёрток. – Держи. Мамке передай. На два года безбедной жизни хватит. Частенько я мечтал о халявных деньгах, а как свалились на мою голову… Тьфу! Не могу. По ночам снится, что из гаража голос демонический зовёт. И морда стрёмная из ямы пялится и хохочет: «Душу продал, душу продал!» Нет, не по мне вся эта мерзость. Я привык зарабатывать честно.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил я и спрятал свёрток за пазухой. Ржавин свернул разговор и выпроводил меня. Я потопал к метро, обдумывая новую информацию. Артемьевы всё делали в спешке. Им не терпелось посадить меня в лужу. Обрезали видео, обработали Ржавина и привлекли полицию. А потом – поехали в особняк и швырнули в Ржавина деньгами, чтобы помалкивал. А если верить Алексею Анатольевичу, то с раннего утра Артемьевы уже будут куковать в Академии. Скорее всего, они спрятали оригинальное видео где-то в особняке. Конечно, они могли приказать слугам отвезти флешку в банк и сдать на хранение, но… Нет, едва ли они доверили её кому-нибудь. Всё-таки видео – опасный компромат на Артемьевых. Глупость Олега может догнать Род даже с того света.

Если бы у меня было маскировочное заклинание… К сожалению, магия крови для такого не предназначена. Поэтому придётся применить грубую силу. Репутация у Красного Демона не ахти, так что внезапное нападение на особняк Артемьевых ничего кардинально не изменит. Меня – точнее мою вторую «демоническую» личность – и так обвиняли во всех смертных грехах. Я уехал на метро на северо-запад, вышел с конечной станции и активировал Кровавый Доспех в пустынном дворе. А уже оттуда, особо не скрываясь, помчался к резиденции Артемьевых. Когда я приблизился к особняку, охрана запаниковала. Кто-то выпустил в меня пистолетную обойму, кто-то – швырнул заклинанием. Доспех меня защитил, и я, не обращая внимания, подпрыгнул высоко в небо. На мгновение я завис в наивысшей точке, а потом рухнул и, пробив крышу, ворвался внутрь дома.

– Демон, демон! – визжали от ужаса слуги где-то неподалёку.

Ну, минут через тридцать сюда прибудут демоноборцы. Следует поторопиться. Я промчался по всем комнатам и нашёл спальню и личные кабинеты герцогов. Перерыл всё вверх дном, вскрыл сейф, но ничего, кроме облигаций и шести пачек купюр, не нашёл. Параллельно я крушил всё направо и налево – создавал видимость, что Демон уничтожал всё бессистемно, а не целенаправленно что-то искал. Где-то должен быть тайник. Может быть, секретный коридор? Я разломал несколько стен и чуть не скатился по лестнице – милой такой лестницей в дизайнерском стиле. Совсем не похожей на карикатурные лестницы, ведущие в подвалы. Она привела меня в уютный кабинет.

На стене, над массивным рабочим столом, висел семейный портрет – герцоги с сыном. Я перевернул шкаф, распотрошил комод. Пусто. В какой-то момент я поверил, что видео всё-таки утилизировали, и разозлился. Теперь я ломал всё, вымещая злость. Наверное, я задел потайной рычаг – настенная панель со скрежетом отъехала в сторону. На полке одиноко лежала флешка в виде лягушки. Я возликовал. Ещё немного побуйствовав, я свалил. Дело за малым – размножить видеозапись и разослать по всем газетам, журналам и телепередачам. Журналисты обрадуются сенсации.

Это заняло у меня пятнадцать минут. Хе-хе, а вот у Клочко моё задание забрало все шесть часов – я отослал видео ему и приказал срочно распространить. Дед, конечно, на свиданку свалил, но домой мне надо вернуться побыстрее. Чтобы не вызывать лишних подозрений. Делегирование обязанностей – крутая штука! Одна из лучших, которые придумало человечество.

Дома царила тишина. Под калиткой валялась записка, написанная корявым почерком: «Выздаравливай!!! Без тебя в академии скушна!!!» Я фыркнул. Дима находился в блаженном неведении. Он и не подозревал, что меня собираются вытурить из Академии, а Белку – и вовсе усыпить.

– Мряу! – ко мне навстречу вышла кошатина и широко зевнула, блеснув стальными зубами на солнце.

– Кто тут у нас хорошая девочка? Кто у нас шерстяная жопка? – я погладил её между ушей, и Белка затарахтела, как трактор. – Мурчи, мурчи, ты теперь в безопасности… Что такое? Хочешь ещё вкусных демонических сфер? Сегодня ночью принесу тебя вкусняшек. Может, и на первый ранг прорвёшься.

Я набрал тарелку булочек с яблоками и завалился перед телевизором. В новостях обмусоливали смерть Олега. Везде транслировали интервью герцогов Артемьевых и обрывок видео, где Белка кусала Куликова за задницу.

«…данное происшествие подняло важную тему, о котором никто не задумывался. Имеем ли мы право наделять животных магией? И дело не в этической стороне вопроса, а в безопасности. Сегодня чья-то собачка учится колдовать, а завтра – вырежет целую семью. Что ответит на этот вопрос наше общество? Готовы ли мы рисковать? Готовы ли поделиться магией с неразумными существами, предки которых были опасными хищниками?»