Текст книги "Настоящий папа в подарок (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

– Значит, не о чем переживать, – парирует она, и в этот момент кажется такой сильной, разумной и взрослой, что я становлюсь уязвимым рядом с ней. – Получим результаты, а потом вернемся к разговору… о нас.

– Тест ДНК можно сделать только через месяц, потому что раньше – рискованно для малышей, – как робот, я сообщаю ей то, что услышал от врача.

– Ты все-таки узнавал, – сипло лепечет Настя, и на красивом лице мелькает тень разочарования, но она быстро прячет эмоции. – Значит, через месяц.

– Целая вечность, – недовольно выплевываю.

– Куда ты спешишь, Миша?

– Просто жить…

– Успеем, – шепчет обнадеживающе. И я ей верю.

– Настя, а целовать тебя до свадьбы можно? – спрашиваю с улыбкой. Не выпускаю ее из объятий, чтобы не сбежала. Не знаю, чего ожидать от нее. Порой она зашуганная, как мышонок, а временами ведет себя так, что самому впору прятаться.

Вместо ответа Настя смущенно опускает ресницы, поднимается на носочки и тянется ко мне. Целует нежно и мягко, кладет ладонь мне на затылок, проходится пальцами по короткому ежику. От каждого ее робкого прикосновения через все мое тело проносится разряд тока.

Я крепче прижимаю к себе хрупкую фигурку. Обхватив ее за талию, слегка приподнимаю, отрывая от пола и вынуждая обвить руками мою шею. Настя легкая как пушинка, и я почти не чувствую ее веса – только жар бархатной кожи, который проникает сквозь одежду, сжигает кислород между нами и заставляет мою кровь кипеть в венах. Медленно превращаюсь в пар, когда наш поцелуй становится глубже и откровеннее.

Внутрь вакуума, в котором нам уютно и хорошо вдвоем, пробивается звонкий лай щенка. Что-то мягкое и пушистое бьется мне в ноги и тут же отлетает, спрятавшись под елкой.

– Иди сюда, рыжий засранец, отдай игрушку! – летит следом писклявый голос Ники. – Ой, пардон. Продолжайте-продолжайте!

Забрав Рыжика, она вылетает из кухни, как пробка из бутылки теплого шампанского. Возвращается на секунду, чтобы закрыть дверь, еще раз извиняется и наконец-то скрывается в коридоре.

Переглядываемся с Настей – и начинаем смеяться в унисон. Подавшись вперед, я съедаю ее милую улыбку вместе с поцелуем. Стоит нам забыться на мгновение, как из комнаты доносится счастливый детский визг.

Нехотя отрываемся друг от друга. Я ласкаю ее взглядом, она согревает меня нежностью.

– Давай ужинать? – обреченно предлагаю, осознав, что побыть вместе нам сегодня не позволят.

– Давай, – шелестит ласково. Пальцами очерчивает мои скулы, спускается к щекам, обводит контур сжатых губ, будто она слепая и запоминает меня наощупь.

Покачиваю ее в капкане рук, и меня не покидает жизнеутверждающая, целительная мысль…

Я больше не одинок. Она моя семья.

Глава 17

На следующий день

Анастасия

Томно потянувшись, я прокручиваюсь в капкане мужских рук, утыкаюсь лицом в твердую, горячую грудь и улыбаюсь спросонья. Вчера Миша уступил Нике с ребенком свою комнату, а сам собирался лечь на раскладушке на кухне. Я не пустила…

Этим утром мы просыпаемся вместе. В одной постели. Как супружеская пара, хотя ночью между нами ничего не было. Миша обещал меня не трогать – и сдержал свое слово.

Он будто приручает меня, а я рядом с ним превращаюсь в преданную домашнюю кошку.

Разве можно так слепо доверять малознакомому мужчине? Жить в чужом доме, когда я беременна и уязвима, приглашать сюда сестру с ребенком, беззаботно засыпать в его кровати?

Влюбляться с каждым вдохом все сильнее…

Я ненормальная, он тоже… Может, поэтому нас тянет друг к другу?

«Твоя наивность тебя погубит», – сокрушенно твердила мне мама, когда я уезжала из Питера. В итоге, она оказалась права. Валя растоптал, уничтожил меня. Поигрался – и женился на другой.

А Миша? Наши отношения развиваются еще более стремительно. Он торопится жить, закручивает меня в вихре своих целей и решений, задает курс, а я плыву по течению. Правильно ли это?

В глубине души я панически боюсь, что однажды сказка закончится. Круизный лайнер превратится в разбитый баркас, а мой настоящий мужчина исчезнет за горизонтом – и больше никогда не вернется. Безжалостно оставит меня тонуть в открытом море.

Мне лучше вернуться домой, к матери. Обдумать все в спокойной обстановке. Распланировать наше с малышами будущее… Но все здравые мысли вылетают из головы, когда скала рядом со мной оживает и сгребает меня в жаркие объятия.

– Доброе утро, Настенька, – тихий рык с хрипотцой ласкает слух. Волна дрожи прокатывается по телу, будоража каждую клеточку, и отдается легким уколом в сердце.

Люблю и боюсь…

– Доброе, – мягко выдыхаю. Чувствую, как макушки касается невесомый поцелуй. Отогнав все сомнения, я расслабленно прикрываю глаза.

За дверью раздаются шаги, топот детских ножек и собачий лай. Мы с Мишей переглядываемся. Хмуримся одновременно, прислушиваясь к странной какофонии звуков. Он обреченно вздыхает, когда я выбираюсь из теплого плена его рук и босиком выбегаю в коридор.

– Никуш, ты уже уезжаешь? Так скоро?

Я с грустью наблюдаю, как сестра выставляет к порогу сумки, которые толком не успела разобрать, и одевает полусонного Максика. Подхожу ближе, приседаю к племяннику и поправляю на нем кофточку.

– Нам пора, Настюша. Меня же муж всего на несколько дней отпустил, ревнивец.

Она напряженно поджимает губы на доли секунды и тут же снова изгибает их в улыбке. Я понимаю, что не скоро снова увижу сестру, ведь супруг у нее действительно жуткий собственник. Расстроившись, порывисто обнимаю ее, как в последний раз.

– Сырость не разводи, – бубнит она, когда я всхлипываю. Отстраняется, чтобы самой не расплакаться. Широко улыбается сквозь слезы и сияет, будто включила лампочку внутри себя. – Мы хотим еще к бабушке в Питер успеть, да, сынок? – чмокает малыша в щеку, а потом щелкает меня по носу. – Уверена, вам будет, чем без нас заняться. Только времени зря не теряйте, голубки, – подмигивает мне.

– Ника! Получишь за язык! – грожу ей кулаком, но она смеется и перехватывает мою руку.

– Мне не привыкать! Маме нашей я передам, что у моей непутевой сестренки наконец-то все наладилось, а рядом появился хороший мужик.

– Я сама их познакомлю, не надо…

– Я вас подвезу, – гремит тяжелый бас Миши, и мы, как по команде, поворачиваем головы.

– Неудобно, – морщится сестра.

– Вам, Ника? Неудобно? – недоверчиво дергает бровью.

– Ладно, Михаил, я же извинилась! – фыркает она в ответ, а я тихо смеюсь над обоими. – Может, мы на такси?

– Нет, все в порядке. Дайте мне пару минут – и выдвигаемся, – по-армейски чеканит Медведь. – Все равно надо за продуктами заехать. Что купить, Настя?

– Я тебе список эсэмэской скину, как обычно, – отвечаю незамедлительно.

– Понял, принял, – отзывается он и скрывается в спальне.

– Ну, вы даете, – шепчет Ника. – Как заядлые женатики со стажем. Сколько вы знакомы, напомни?

– С Нового года, – повторяю то, что и так ей уже говорила.

– Когда две родственные души находят друг друга, то им не нужно время – они соединяются сразу. И на всю жизнь, – серьезно произносит она. – Правда, есть одна проблема. В случае чего они уже не смогут быть ни с кем другим…

– Опять книжек по психологии перечитала? – перебиваю ее со скептической ухмылкой.

– Бери выше. Свою пишу, – важно бросает, берет на руки сына и выпрямляется. – Я ведь не шучу, Настя, вы с ним – гармоничная пара. Ты сама это скоро поймешь, если не уже… – улыбается. – Все, нам пора, дорогая.

Я тянусь к племяннику, целую его в лобик, потом прощаюсь с сестрой. Придерживаю Рыжика, чтобы не носился под ногами, обнюхивая сумки.

– Я скучать буду…

– Мы тоже.

Закусываю губу, сдерживая слезы. Повисает пауза.

В воцарившейся тишине я улавливаю, как Миша разговаривает с кем-то по телефону на повышенных тонах. Дверь плотно закрыта, поэтому я не разбираю слов, да и не хочу подслушивать. Если что-то важное, он сам мне скажет. Ведь так?

Несколько минут спустя, будто время засекал, он возвращается к нам как ни в чем не бывало. При полном параде. Заботливо подает мне тапки, в том время как я совершенно забыла, что выскочила босиком. Чмокнув меня в щеку, как законный муж, Миша молча подхватывает все сумки в одну руку и, распахнув дверь, шагает к машине.

Одарив меня многозначительным взглядом, Ника выходит с ребенком на улицу.

Провожаю их с щемящей тоской, потом долго сижу у окна с Рыжиком на коленях, погрузившись в свои мысли, и медленно умираю в ожидании Миши. Ничего не могу делать без него. Он словно стал частью меня. Родным человеком.

Супругом? Может, согласиться на его предложение?

Главное, не пожалеть об этом и не разочароваться… Снова.

* * *

Я подскакиваю сразу же, как слышу щелчок дверного замка. Рыжик прыгает на пол, звонко лает – и мы вместе идем встречать нашего хозяина.

В полумраке нащупываю выключатель, яркий свет заливает коридор и слепит Мише глаза. Он жмурится с непривычки. На улице темно, не различить, какое время суток. Последние отголоски полярной ночи, которую я не люблю всей душой. В такие дни обычно мне одиноко и не хватает солнечного тепла, но не в этот раз… Медведь стал для меня лучом света. Сам того не ведая, он подарил мне лучшие новогодние каникулы в моей жизни.

– Привет, – шепчу с искренней улыбкой. Сердце подпрыгивает к горлу, когда он проходится по мне ласковым, обволакивающим взглядом.

Обняла бы, но смущаюсь, да и руки у него заняты. Неудобно…

Миша часто моргает, не веря своим глазам, а потом вдруг довольно усмехается, будто я сделала что-то необычное, радостно выбежав к нему, как собачонка. Наверное, я выгляжу глупо. Домашняя клуша, преданно ожидающая своего мужчину. Тихая гавань, как метко охарактеризовал меня Валя. Словно клеймо поставил. Не отмыться. С такими, как я, удобно и комфортно, но не хватает остроты и огонька. Я не умею быть роковой женщиной, наверное, поэтому всегда буду на вторых ролях.

– Привет, – рокочет Миша и, наклонившись, целует меня в щеку. Задерживается дольше приличного, насыщается моим запахом.

Я забываю обо всем. Отпускаю негативные мысли. Мне хорошо здесь и сейчас. С ним. Сегодня я для него главная и единственная, а завтра… Неважно. Жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы стоить планы.

– Что это? – Я отвлекаюсь на небольшой горшок в его мощной лапе. Кончиками пальцев касаюсь зеленых листиков. Цветков еще нет – рано, но я и без них узнаю свое любимое растение. – Незабудки? Где ты их нашел?

– Что ж, это оказалось сложно, – ворчит устало, а я шире улыбаюсь, восхищенно наблюдая за моим личным Дедом Морозом. – Я бы не додумался, но Ника по интернету какую-то бабульку пробила и меня к ней отправила. Ушлая девка все-таки, ей бы задуматься о смене профессии. Разведчики в наше время на вес золота, – бархатно смеется он, и цветок трясется в его руках. Я забираю горшок, аккуратно ставлю на тумбу.

– Спасибо, но не стоило так утруждать себя, – бережно провожу пальцами по стебелькам. Чувствую, как Миша накрывает мою ладонь своей. Кожа вспыхивает.

– Зацветут весной. Будут тебя радовать, когда меня нет рядом.

Встревоженно поднимаю взгляд, вскидываю подбородок, пристально изучаю его по-мужски красивое лицо со строгими, жесткими чертами. Всматриваюсь в омуты темно-синих глаз.

– Прощаешься? – сипло спрашиваю, а внутри все сводит от страха, будто я стою на краю обрыва, а внизу разверзается буря.

– Наоборот. Не хочу отпускать, – в подтверждение своих слов берет меня за руку. Крепко сжимает. – Но ты должна понимать, что я не смогу быть с тобой постоянно. Служба.

– Я понимаю, – обреченно лепечу, стараясь не проводить параллель с Валей и его «командировками». Из топкого болота предательства и измен я ныряю в открытый, чистый океан. Будущее туманно, курс сбит, а я лишь покорно плыву по волнам. – Как скоро ты уходишь в море?

– Пока не знаю. Вызовут, – ухмыльнувшись, Миша подцепляет пальцем мой подбородок, приподнимает. Заставляет посмотреть ему в глаза и утонуть в них. Я захлебываюсь чувствами, когда он тихо, но твердо просит: – Будешь ждать?

– Буду… – чуть слышно ему в губы.

Не целует. Ласкает дыханием.

– Я должен успеть сделать тебя своей женой, чтобы мы точно не потеряли друг друга…

– Миша! – перебиваю его испуганно. Толкаю в грудь. Не двигается. Снова хватает мою ладонь, перебирает дрожащие пальцы. – Прекрати говорить так, будто мы уже расстались!

В ответ – выдержанная строгая улыбка. Обезоруживает, лишает воли, и я совсем не сопротивляюсь, ощутив холод металла на безымянном пальце. На мне будто защелкнулись наручники, а я готова отбывать этот срок до конца своих дней. Пока смерть не разлучит нас.

Перевожу заторможенный взгляд с Мишиного напряженного лица на свою ладонь. На пальце поблескивает изящное кольцо с голубыми камнями, инкрустированными в виде маленького цветка.

– Ты моя, Незабудка, – твердо чеканит он, заключая мои горящие щеки в широкие, шершавые ладони. – Сегодня, завтра, спустя годы… Всегда. Остальное формальности, и чем быстрее мы их решим, тем лучше.

Мы соприкасаемся лбами, шумно дышим в унисон. Я прикрываю глаза, пытаясь совладать с сумбуром мыслей в голове, навести порядок, осознать, что происходит.

Окольцована. Зажата в капкане сильных рук. Завоевана.

Выбрасываю белый флаг и… целую Мишу.

Моя нежность сталкивается с грубой необузданной страстью – и в следующую секунду меня будто сносит ураганом. Ноги подкашиваются, колени дрожат, я впиваюсь пальцами в стальные плечи. В поисках опоры льну к каменному телу. По-прежнему боюсь разбиться о скалы, но, зажмурившись, с разбега ныряю в темную бездну – и она поглощает меня без остатка.

Медведь целует жадно, алчно, терзает губы, толкается языком в рот. Я подстраиваюсь. Задыхаюсь. Издаю жалобный стон, который он тут же съедает. Сложно противостоять напору огромного, изголодавшегося мужчины, особенно после того, как сама приманила и позвала его, как маяк заблудший корабль.

– Согласна? – хрипло уточняет Миша в перерыве между поцелуями.

С трудом перевожу дыхание, дрожу в его объятиях. Это не просто вопрос, а грань. Если мы перейдем ее, то наши отношения уже никогда не станут прежними.

Шаг в пропасть. Прыжок веры.

– Миша… Мишенька… – умоляю его, хотя сама еще не выбрала, о чем именно…

Большая ладонь спускается к моей груди, ползет к животу, замирает там, но лишь на мгновение. Проворные пальцы развязывают пояс халата, проходятся по полоске обнаженной кожи, пронзая тело мелкими разрядами тока.

Я никогда ничего подобного не испытывала. Меня трясет, выворачивает, лихорадит. Я на грани, а ведь еще ничего не произошло.

Выдержу ли я? Смогу ли?

Каково это – быть с ним? Быть его женщиной? Только его и ничьей больше…

– Настя? – снова зовет, а мне хочется закричать от бессилия и паники. – Согласна быть моей?

Глава 18

Чувственный и тягучий зрительный контакт сковывает наши души якорными цепями. Обжигаемся друг об друга, пылаем, рассыпаемся пеплом, но не разрываем этой мучительной связи. Летим, как мотыльки на огонь. Чтобы сгореть дотла ради одной вспышки счастья.

Непослушными, онемевшими пальцами я расстегиваю его припорошенное снегом пальто, спускаю с каменных плеч. Руки слабеют – и оно падает на пол тяжелым мешком. Порываюсь поднять, но Миша не позволяет даже шелохнуться.

Просунув горячую ладонь между полами моего распахнутого халата, он обхватывает меня за талию, притягивает к себе. Пожар перекидывается на поясницу. Толчок – и я впечатываюсь грудью в твердый торс. Мягкая махра сбивается в сторону, бесстыдно обнажая меня, голая кожа трется о прохладный хлопок его рубашки. Колкие мурашки стремительно ползут по телу и концентрируются внизу живота.

– Миш, ты, наверное, проголодался с дороги, – едва шевелю пересохшими губами. Отвлекаю нас обоих, но почему-то наоборот становится невыносимо душно и жарко. – Идем на кухню, я накрою…

Не слышит. Или не слушает. Наклоняется к моей шее, утыкается носом в бьющуюся жилку. И дышит… Дышит часто, бешено, шумно. Словно я его кислород.

Не отпускает. Проходится грубыми подушечками пальцев по позвонкам, посылая импульсы внутрь и превращая кости в желе, и я теряю равновесие. Обмякаю в медвежьих лапах. Короткими ногтями, как лезвиями, он оставляет шрамы на коже. Метит ожогами податливое пластилиновое тело.

Каждое его прикосновение я ощущаю ярче, острее, глубже, словно кто-то вывернул все мои органы чувств на максимум. Каждый звук проникает сразу в сердце. Каждая деталь превращается в абсолют. Терпкий, елово-морозный запах, жар мускулистого тела, сдавленный грудной рык, тяжелое, как у зверя, дыхание. И взаимное притяжение, которое становится осязаемым.

Наши желания обострены до предела. Мысли тлеют в костре порока. Градус напряжения зашкаливает, и я судорожно пытаюсь выжить в этом хаосе.

– Мой голод другой природы, Настя, – хрипло раздается над ухом. Теплый ветерок обдувает раковину, и я вздрагиваю. – Тебе холодно? Страшно? Ты дрожишь…

Неопределенно качаю головой, размыкаю губы, но не могу произнести ни слова. Поднимаю взгляд на Мишу, надеясь, что он прочтет все по глазам.

– Не бойся меня, – нашептывает ласково, а я внимаю каждому его слову, как под гипнозом. – Я лучше сдохну сам, чем причиню тебе вред, – сводит брови к переносице, и я импульсивно вскидываю руку к его нахмуренному лицу, чтобы нежно стереть пальцем эти суровые морщинки на лбу. – Веришь?

Мягко улыбнувшись, киваю. Смело, без заминки. Обвиваю крепкую шею руками, порхаю ногтями по сгорбленной спине.

– Верю…

Одно слово – как спусковой крючок. И больше нет пути назад.

Миша подхватывает меня на руки и легко, словно я пушинка, несет в спальню. Плечом захлопывает дверь, чтобы Рыжик не вбежал следом. Удивленно гавкнув, щенок мчится потрошить сумки в коридоре. Наверняка растерзает продукты, добытые моим Медведем, и мы останемся без ужина, но… Сегодня ему все можно.

Как и нам…

– Настенька, ты такая красивая у меня, – бархатно рокочет Миша, усадив меня на кровать.

Откидываюсь назад, не сводя с него глаз. Халат сползает с плеч, скомканными махровыми волнами повисает на локтях, которыми я упираюсь в матрас. Обволакивающий мужской взгляд темнеет, медленно сканируя меня. Я бесстыдно раскрыта перед ним, обнажена телом и душой, но… даже не пытаюсь прикрыться.

Устроившись полулежа, я смотрю исподлобья на нависшего надо мной Медведя. Резкими, взвинченными движениями он расстегивает на себе рубашку. Несколько пуговиц не выдерживают напора – и отлетают на простыни. Как завороженная, я любуюсь широким разворотом плеч, подтянутой фигурой, брутальной дорожкой темных волос, протянувшейся от груди до пупка, кубиками пресса, которые кажутся вырезанными из камня и неестественно большими.

Миша невообразимо огромный. Всюду…

Смутившись, я взметаю взгляд вверх и цепляюсь за армейский жетон, звякающий на крепкой шее.

Протягиваю руку, невесомо касаюсь его пальцами, очерчиваю ногтями выбитые цифры. Я знаю, что это и зачем… Неприятное предчувствие накатывает удушливой волной, внезапно вспыхнувшая боль рвет сердце на части, с ресниц срывается одинокая слезинка и гремучей змеей ползет по щеке.

Зажмуриваюсь. Не понимаю, что со мной.

Миша покрывает поцелуями мое лицо, собирает губами слезы, нашептывает что-то ласковое, зовет по имени.

– Настенька…

Припадает к моим губам, как к целительному источнику. Целует жадно, голодно, требовательно.

Отстранившись на секунду, он вдруг срывает с себя цепочку и надевает мне на шею. Согретый теплом его тела жетон ныряет в ложбинку груди, прожигает кожу металлом и будто врастает в сердце.

Я ошеломленно распахиваю глаза, нащупываю неожиданный подарок, лихорадочно сгребаю в кулак.

– Миша? – выдыхаю шокировано.

– Моя личность. Моя жизнь. Все теперь твое, – твердо отбивает он каждое слово, будто зачитывает приказ. И тихо добавляет: – Береги.

Матрас проминается по обе стороны от меня. Чувствую тяжесть разгоряченного мужского тела, влагу легких поцелуев, которые спускаются от шеи к груди. Сдаюсь – и обессиленно падаю на подушки. Беззвучно ловлю ртом воздух. Впитываю каждое прикосновение губ к голой коже. Испуганно вскрикиваю, когда поцелуи спускаются неприлично низко.

Меня качает и подбрасывает на волнах, как лодку в свирепый шторм. Бьет о камни, выбрасывает на берег, разносит в щепки – и снова утягивает в море.

Я срываю голос. Я повторяю его имя. Я умоляю не оставлять меня никогда.

Я люблю так сильно и отчаянно, что это причиняет боль. Но ее сметает безумной страстью.

Достигаю пика – и разлетаюсь на миллиарды частиц.

Громко, дико, ярко.

До звездочек перед глазами. До помутнения рассудка. До потери пульса.

Миша возвращает меня к жизни. Собирает по кусочкам, наполняет собой – и вновь между нами беснуется буря, еще сильнее и разрушительнее первой.

Мы вместе. Дышим в унисон, двигаемся синхронно, сплетаемся телами. Как единый организм. Будто элементы сложного пазла наконец-то собрались в правильную картину.

Он мой мужчина. Я его женщина.

Мы теряем счет времени. Выпиваем друг друга без остатка, словно пытаемся выжать из этой ночи все. Любим, как в последний раз. До изнеможения.

Я засыпаю в его руках. Слышу, как он ворочается за спиной, теснее прижимается ко мне, проводит ладонью по бедру…

– Миша, спи, – фыркаю на него, поймав за запястье. Я не выдержу, если этот ненасытный мужчина решит продолжить марафон.

– Так точно, моя любимая командирша, – бархатно смеется он, но не отодвигается. Подцепляет одеяло за уголок, тащит к нам и бережно накрывает меня. Обнимает сзади.

С блаженством и неподдельным счастьем я прикрываю глаза, но слышу настойчивую вибрацию Мишиного телефона. Машинально хватаю его с тумбочки, потому что лежу ближе, хочу передать хозяину и… врезаюсь взглядом в имя контакта.

Альбина. В такое позднее время…

Миша хмурится, сбрасывает звонок и включает режим полета.

– Вдруг что-то важное? – бесстрастно произношу, не отрывая глаз от потухшего дисплея.

– Нет ничего важнее тебя, – отвечает он со слабой улыбкой и целует меня, сгребая в охапку.

Я хочу ему верить, но мерзкий червячок сомнения гложет израненную душу. Поцелуй отдает горечью. Все равно отвечаю, потому что люблю.

Наша ночь слишком прекрасна, чтобы думать о плохом. Я чувствую, Миша не играет со мной – это было бы чересчур жестоко. Он не такой…

Устав от терзаний, я отключаюсь в его уютных объятиях. И кажется, что они способны уберечь меня от всех невзгод. Пока он рядом, я в безопасности.

Сжимаю пальцами жетон на груди…

Лишь бы он был рядом всегда.