Текст книги "Настоящий папа в подарок (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 12
Анастасия
Губы горят, сердце превращается в вечный двигатель, бешено гоняющий кровь по венам, температура, которую ненадолго удалось сбить лекарствами, снова поднимается и зашкаливает. Капелька пота стекает к ложбинке груди – и тело пронзает легкой дрожью, как при низковольтном ударе током.
Всему виной один короткий поцелуй, которого не должно было случиться.
Вдох… Задерживаю кислород в легких… Жжется.
Прислушиваюсь к голосам, доносящимся из холла, но не могу разобрать ни слова – в голове шумит. Я хочу спрятаться под одеяло от всех, кроме… Миши, а вместо этого выбираюсь из постели, накидываю халат и бесшумно выхожу из спальни.
– Анастасия? Мы можем поговорить с вами наедине? – доносится смутно знакомый голос.
Я не вижу, кто ко мне обращается, ведь весь обзор заслоняет суровый Медведь, будто оберегает меня от опасности. Мягко улыбаюсь, вспоминая, как дико боялась его. Внешность обманчива, а под стальным панцирем скрывается добрая душа. За пару суток я получила от него больше тепла и заботы, чем за все годы совместной жизни с Валей.
– Миш, что случилось? Там скорая? – тихо уточняю.
Он оборачивается, кружит по мне напряженным взглядом, хмурится. Едва заметно качает головой. Отрицательно. Будто предостерегает меня от чего-то. Жестом просит вернуться в комнату, но ко мне опять обращаются по имени:
– Анастасия?
Стоп! Я знаю этого паренька!
Встрепенувшись, подхожу к Мише, выглядываю из-за его широкой спины – и смелее шагаю к незваным гостям.
– Ленька, ты, что ли? – выпаливаю удивленно.
– Я при исполнении, Анастасия, – важно чеканит, а сам краснеет, как мальчишка. – Сигнал поступил…
Я осекаю его взмахом ладони, догадываясь, зачем он здесь…
Леонид – наш участковый. Молодой, зеленый, но дико ответственный. Он не так давно заступил на службу, в позапрошлом году, а ведет себя как шериф на Диком Западе. Порой мне кажется, что парень в детстве не наигрался в полицейских и бандитов.
А еще… он близкий товарищ моего неудавшегося жениха.
Пазл складывается – и получившаяся картинка мне не нравится.
– Тебя Валя надоумил? – выпаливаю со злостью, воинственно выступая вперед. – Слушай, забирай друга – и топайте отсюда по-хорошему! – нахально прогоняю их.
– Э-э, а что… – тянет его напарник, но умолкает, когда я бесцеремонно шикаю на него.
Упираю руки в бока. Разозлившись, становлюсь перед Мишей, наверняка теряясь на фоне этого громилы.
Моська, защищающая слона.
Пока он шокировано покашливает мне в макушку, не ожидая от меня такой бурной реакции, я загораживаю его своим хрупким телом. Теперь мы меняемся местами, правда, боец из меня неубедительный, но в груди кипит такое возмущение, что я не могу дышать.
Ненавижу, когда несправедливо обвиняют хороших людей!
Импульсивно нащупываю Мишину руку позади себя, пальцами касаюсь сбитых костяшек. Я так и знала, что это геройство ему боком выйдет. Крепче обхватываю горячую мужскую ладонь, а он двигается ко мне вплотную, обдавая жаром своего тела. Молчит, но его близость придает решимости.
– Выход там, – повторяю серьезно.
Мне на помощь прилетает Рыжик, тявкая и нападая на полицейских, которые во много раз больше его. В чем-то мы с этим щеночком похожи – мелкие, а дури хоть отбавляй.
– Настя, Валек сказал, что тебе помощь нужна, – попятившись к двери, оправдывается Леня. – Мол, увезли тебя насильно…
– Чушь! – перебиваю его. – Я здесь по своей воле, и он это прекрасно понимает. Пусть успокоится. Для него я лишь квартирантка, которая решила съехать. Про штамп в своем паспорте он, случайно, не сказал?
– Хм-м, ну… – мямлит он, потупив взгляд.
– Боже, – выдыхаю, расстроившись. – Даже ты в курсе? Не удивлюсь, если все вокруг о его измене знают! Только я была в неведении.
– Нет, просто из-за этого мы официально не могли его заяву оформить, потому что ты ему никто, получается, – пожимает плечами, раскрывая все карты. Напарник толкает его в бок, кашляет в кулак.
– Так вы еще и по собственной инициативе здесь? – повышаю тон. – Ленька, это что за самодурство? Начальство за такое по голове не погладит. Что если пожалуюсь? – наклоняю голову, хитро прищуриваясь.
Миша позади меня издает приглушенный смешок. Прижавшись к нему спиной, ощущаю, как вибрирует его мощная грудь. Слышу, как сбивается дыхание. Кажется, он беззвучно смеется над нами, однако продолжает с интересом следить за беседой, уложив ладонь мне на талию.
– Насть, мы же помочь хотели, – бурчит Леня. – Точно все в порядке? – с подозрением косится на Мишу.
Улавливаю, как он грозно рычит…
– В полном, – обнимаю его лапу, перекладываю себе на живот. – Вальке передай, чтобы не искал меня. Иначе засужу за преследование.
Леонид неуверенно кивает, подает знак товарищу и разворачивается к выходу. Рыжик воспринимает это как слабость, срывается с места и цапает его напарника за штанину. Тот дергает ногой, пытаясь стряхнуть с себя озверевшего щенка.
– Не трогай, заявлю! – угрожающе рякаю, и парень послушно застывает в неудобной позе, как живая фигура.
Наклонившись, я с трудом отрываю Рыжика от его брюк, но он успевает оставить следы от зубов на ткани. Прижимаю маленького защитника к себе, в то время как большой – не отступает от меня ни на шаг. Как телохранитель, стоит за спиной. С ним ничего не страшно.
Фыркнув, я буквально выталкиваю опешивших полицейских из дома, захлопывая за ними дверь.
Разворачиваюсь к Мише, ловлю на себе его шокированный взгляд, смущенно улыбаюсь, чувствуя, как жар приливает к щекам. Рыжик спрыгивает с моих рук, делает круг почета и лает на закрытую дверь. Тем временем Медведь не сводит с меня глаз.
– Насть… Анастасия, не ожидал от вас такого, – после паузы преувеличенно вежливо произносит он. – Может, тебя с собой на крейсер забрать? Ты всех там построишь, – бархатно смеется, обнимая меня.
– На самом деле, я не такая, – оправдываюсь, утыкаясь носом в его шею. – Я всего боюсь, а это, наверное, из-за болезни.
Мой голос звучит все тише, срываясь в слабый шепот. Батарейка резко садится. Голова кружится, и я обмякаю в крепкой хватке мужчины, которому доверяю…
– Настенька, – слышу его взволнованный рев, а на улице звучит сирена скорой помощи.
* * *
С трудом разлепив глаза, я жмурюсь от яркого света потолочной лампы и тут же опускаю свинцовые веки. Чувствую воздушную легкость, пушистую мягкость и обволакивающее тепло. Слабость превращает все тело в вату – и я будто парю над облаками. Под боком Рыжик, облизывает мою руку. Не хочется просыпаться, но тревожный, грубый и жесткий мужской голос, отдающий приказы, возвращает меня в реальность.
– Так, отошли!
Миша рявкает так грозно, что я сама едва с постели не скатываюсь, чтобы забиться в угол. Однако сил хватает лишь на то, чтобы приподнять ресницы, различить сквозь сонный туман мрачную, мощную фигуру моего телохранителя – и с улыбкой выдохнуть.
Хорошо, когда он рядом… Пусть даже орет.
– Все сделали? Говорите, что с ней?
– Не нервничайте, папочка, – на удивление спокойным тоном отвечает фельдшер скорой, будто так устала за смену, что огромный злой мужик не вызывает никаких эмоций. – Укольчик поставили, температуру сбили, список лекарств и рекомендаций на тумбочке. Обеспечьте беременной полный покой. Станет хуже – вызывайте. После праздников обратитесь к своему доктору.
– Куда это вы? Вдруг она опять сознание потеряет? – с неподдельным страхом гремит Миша, и громкие шаги гремят на всю комнату.
– Давление нормализовалось. Для беременных такие скачки не редкость, – женский голос отдаляется. – Дайте ей сладкий черный чай и конфетку.
– Какую, к дьяволу, конфетку? – не выдерживает Медведь.
Слышится холопок двери. И тишина. Лишь слабое причмокивание и пыхтение Рыжика, который старательно «лечит» меня шершавым языком.
– Миш? – тихо лепечу.
– Аль, привет, – раздается на весь коридор. – Посоветуй хороших врачей в Мурманской области. Мне гинеколог срочно нужен, – секундная заминка, и раздается бархатный смех. Ощущаю укол ревности из-за того, что адресован он не мне, а таинственной Альбине. – Разумеется, не мне лично. Неважно, кто эта девушка, – летит небрежно, а затем еще резче: – Да, беременна. Кто отец? Это лишняя информация, – недовольно. – Много вопросов задаешь… Найдешь? Спасибо, Аля…
Мне не по себе от подслушанного разговора. С одной стороны, Миша хочет помочь мне, а с другой… неприятное предчувствие гложет душу. Я не хочу, чтобы чужие люди были в курсе моей ситуации, тем более если это… его женщина.
– Ты как, Настя? – хрипло рокочет он, появляясь на пороге.
– Гораздо лучше, – произношу бодро, стараясь отбросить сомнения. – Спасибо тебе за все.
Я приподнимаюсь на локте, тянусь к тумбочке за бутылкой минералки, но Миша опережает меня.
– Перестань меня благодарить за то, что должно быть в порядке вещей, – наливает немного воды в стакан и подает мне. – Нет ничего сверхъестественного в том, чтобы мужчина ухаживал за девушкой. Это заложено в нас природой.
– Далеко не в каждого… Много тех, на ком природа отдохнула, – бубню с затаенной обидой, вспомнив о Вале.
Если рассудить, его вторая семья такая же брошенная и ненужная, как и я. Он наплевал на новорожденного сына и приехал ко мне в «свой оазис», чтобы отдохнуть от криков и пеленок, как сам же и признался. Никого он не любит, кроме себя самого. Даже его жалкая попытка вернуть меня – не более чем уязвленная гордость. Удобную игрушку забрали, а квартира лишилась уборщицы и кухарки.
Сглотнув сухой ком в горле, я жадно припадаю к воде.
– Тебе сестра звонила, пока ты была без сознания… Ника, кажется, – прокрутив свой телефон в руке, Миша кладет его рядом с моим. – Мне пришлось ответить, чтобы она не переживала.
– Ника? – переспрашиваю взволнованно. – Мы не виделись с тех пор, как она уехала с мужем в Сербию. Родила там сыночка, и ей было не до перелетов, а я… увязла в быте с Валей. О своей семье совсем забыла, – расстроенно шепчу.
– Знакомо, – приглушенно роняет и делает паузу, наверное, вспомнив о своих родных в Германии. – Не переживай, она обещала приехать на Старый Новый год, – широко улыбается Миша, убежденный, что принес мне радостную новость. Я же хватаюсь за сердце и активно качаю головой.
– О нет, нельзя, – обреченно всхлипываю, ввергая его в состояние ступора. – Дело в том, что Ника давно хотела с моим женихом познакомиться. За три года они ни разу не пересекались. Сестра вышла замуж и покинула страну за пару месяцев, до того как я встретила Валю. Знала о нем только по моим рассказам. Наверное, это к лучшему…
– Да и черт с ним, с этим бакланом. Не расстраивайся, тебе вредно.
– Миш, ты не понимаешь… Мне даже пригласить Нику некуда, – падаю на подушки и смотрю в потолок, пока слезы стекают по вискам. Моргаю, чтобы Миша не заметил.
– Почему? – он ложится рядом. – Пусть сюда приезжает, места всем хватит.
– Но…
– Никаких «но», по факту разберемся, – осекает меня по-командирски. – До Старого Нового года почти две недели. Решим. Прежде всего, надо тебя вылечить и доктору показать. Это сейчас важнее всего.
– Как скажешь, – соглашаюсь с улыбкой.
– А пока… – как бы невзначай опускает руку на мой живот, – я буду заботиться о вас, можно?
Смотрю ему в глаза, накрываю его ладонь своей, смущенно пожимаю плечами.
– Можно…
Глава 13
Неделя спустя
Михаил
– Одевайтесь и выходите к папочке. Он заждался, наверное, – звучит голос врача. Ответа не следует…
Я резко вскакиваю с места, опрокинув хлипкий больничный стул. С трудом сдерживаюсь, чтобы не ворваться за ширму, где Насте делают УЗИ. Я решил подождать ее в кабинете, чтобы не смущать. А потом… сто раз пожалел о том, что оставил ее без присмотра! Извелся весь, считая минуты и прислушиваясь к каждому шороху, чтобы прилететь на помощь по первому зову.
Тревога не отступает. Это первое УЗИ после Настиной болезни, которое должно показать, как протекает беременность. Парадокс, но за эти дни я так привязался к нерожденному малышу, что переживаю за него как за родного.
Я сжимаю и разжимаю кулаки, тяжело дышу, раздувая ноздри, будто бешеный бык, и пристально всматриваюсь в движение теней.
– Что с ней? С ребенком? – выпаливаю на одном дыхании, когда из-за ширмы показывается женщина в медицинском костюме и загадочно улыбается.
Я скептически выгибаю бровь. Казалось бы, это лучший гинеколог в области, профессионал своего дела, а ведет себя несерьезно. Какие могут быть шутки, если здоровье матери и дитя под угрозой?
– Вам лучше присесть, – тянет она, неторопливо обходит рабочий стол и, нацепив очки, пишет заключение.
Следом появляется Настя, понуро плетется ко мне. Стоит мне увидеть ее раскрасневшееся, заплаканное лицо, как сердце обрывается.
Неужели все?..
Пытаюсь прочитать ответ в грустных, испуганных глазах, но она отводит взгляд, плачет и по-детски вытирает нос рукавом.
– Как ты… – начинаю, но договорить не могу.
В горле пересыхает от одной мысли о том, что случилось непоправимое…
Проклятие! Больно… Каково же тогда Насте?
Без слов обнимаю ее, сжимаю хрупкое тело в руках, припадаю губами к макушке.
– Миш, я не справлюсь, – хнычет она мне в грудь, щедро окропляя слезами рубашку и впиваясь трясущимися пальцами в лацканы пиджака.
– Справимся… вместе, – выдавливаю из себя. Онемевшей ладонью провожу по содрогающейся в рыданиях спине.
– Правильно говорите, папочка, – игриво напоминает о себе врач, вызывая у меня жгучее желание ее прибить. – Ваша помощь будет просто необходима. Что ж, как я вижу, мамочка у нас на эмоциях… Кстати, выпишу еще магний, – невозмутимо делает пометку. Поднимает сияющий взгляд на меня, расплывается в улыбке. – Тогда главную новость я сообщу сама. Вы же не против, Анастасия?
Моя бедная малышка лихорадочно кивает, не прекращая плакать. Крепче обнимаю ее, а сам стреляю злым взглядом в довольную докторшу. Она совсем свихнулась?
Если Настя потеряла ребенка, то чему радоваться? Неадекватная…
– У вас будут близнецы. Поздравляю, – выдает она после паузы.
– Что? Кто? – хмурюсь, медленно вникая в смысл фразы.
Сознание перестраивается. В тугом клубке спутанных мыслей я улавливаю самую важную нить – беременность сохранена – и цепляюсь за нее, как за спасательный круг.
– Близ-не-цы, – громче и по слогам. – Ближе к двадцати неделям узнаем пол.
Заторможено киваю, отстраняю от себя Настю, чтобы посмотреть ей в глаза. Поддеваю точеный подбородок пальцами, и она запрокидывает голову.
– Чего ты ревешь, дуреха? – недоуменно выдыхаю. – Слышала? У нас близнецы! – гордо выпаливаю, войдя в роль отца. И мне это нравится.
– Как я справлюсь с двумя? У меня не получится, – в панике лепечет она, глотая слезы.
Рассмеявшись, заключаю ее мокрые, алые щеки в ладони и порывисто целую в губы. Я слово давал, что это не повторится, но не в силах его сдержать. Всхлипнув, Настя откликается – и в этот момент я чувствую себя самым счастливым мужиком на планете.
Пережитый стресс бьет по нервам, и я черпаю энергию в поцелуе.
– Учтите, многоплодная беременность требует особого внимания, – продолжает вещать врач на фоне. Воспринимаю ее как белый шум. – Не игнорируйте плановые осмотры, а при малейшем дискомфорте обращайтесь к своему гинекологу. Как говорится, лучше перестраховаться…
– Я прослежу, – строго чеканю, нехотя отрываясь от Насти. Она смущается, пытается выбраться из моих объятий, но я не отпускаю. – Мы будем исполнять все приказы… кхм… то есть рекомендации, – уточняю, вспомнив, что я не на службе.
– Миша, – тихо хихикает Настя, успокаиваясь и расслабляясь рядом со мной.
Она опускает голову мне на плечо, дышит ровнее и, кажется, улыбается. Умничка. Так бы сразу, а то устроила драму, меня чуть до инфаркта не довела.
– Будьте здоровы, – бросает дежурную фразу доктор и протягивает заключение УЗИ.
Замечаю черно-белый снимок, приколотый к Настиной обменной карте, отцепляю его и всматриваюсь в две еле различимые точки.
Близнецы, значит?
Сразу два пацана вместо одного.
– Может, девочки будут, – шелестит еле слышно, но с укором, когда мы оказываемся в коридоре.
Понимаю, что последние слова про мальчишек я произнес вслух. Невольно задел чувства будущей мамочки. Виновато покосившись на нее, как можно убедительнее роняю:
– Да разве это важно? Лишь бы здоровые.
Встречаемся взглядами. Настя мило улыбается. В глубоких, васильковых глазах пляшут озорные искорки. Так хочется ее поцеловать еще раз, но боюсь отпугнуть.
– Ой, я телефон в кабинете забыла, – вскрикивает она внезапно, проверяя содержимое сумки. – Наверное, за ширмой оставила, когда переодевалась.
– Растеряша, – чмокаю ее в лоб. Задерживаюсь чуть дольше приличного, заслаждаясь прикосновением и запахом. Довольствуюсь малым. – Подожди, сейчас принесу.
Возвращаюсь к врачу, и женщина вскидывается, будто ждала меня. Заговорщически зыркнув в сторону входа, поднимается, плотнее закрывает дверь за моей спиной, а потом дает мне сложенный пополам листок.
– По телефону вы спрашивали, где можно сделать тест на отцовство. Я нашла для вас адрес самой проверенной клиники. Конфиденциальность гарантируется, – произносит приглушенно, чтобы нас не подслушали. – Как я понимаю, Анастасии об этом знать не следует? – по-своему трактует мое желание проверить родство. Доктор не знает нашей ситуации, а я не хочу посвящать ее в детали.
– Хм-м… Совсем из головы вылетело, – с тоской оглядываюсь на запертую дверь.
В солнечном сплетении неприятно колет, будто я делаю что-то неправильно. Хотя мы с Настей обсуждали это. Она согласилась, но вряд ли рада моему предложению…
Может, и дьявол с ним? Зачем нам этот тест ДНК, если я хочу быть отцом, несмотря ни на что? С другой стороны, законные основания не помешают. А если результат отрицательный? Что это изменит?
Ровным счетом ничего! Я уже не смогу отказаться от Насти и детей.
Черт! Ломаюсь, как девка!
– Спасибо, – прячу листок в карман.
– Но есть нюансы…
* * *
– Слушаю, – мрачно роняю.
Нервно покрутив в руке Настин телефон, я грузно опускаюсь на стул.
– На раннем сроке вам предложат инвазивный тест. Он точный, но есть определенные риски, – врач навязчиво щелкает ручкой, пока я хмуро испепеляю ее взглядом. – Этот метод предполагает использование специальной медицинской иглы, которая водится в полость матки и…
Я передергиваю плечами. На службе я многое повидал, сам бы лично на любую операцию пошел, не задумываясь, но как представлю хрупкую Настю, прикрывающую аккуратный животик от иглы, так возникает дикое желание убивать всех, кто посмеет ее тронуть.
– Нет, стоп! – выставляю ладонь перед собой и отрицательно качаю головой. – Варианты, которые могут навредить близнецам или матери, вообще не обсуждаются. Ни в коем случае, – бью кулаком по столу. – Нет!
– Что ж… – она откидывается на спинку кресла. – Тогда придется подождать. Неинвазивный тест можно выполнить только после двенадцатой недели. В это время в плазме будущей мамы накапливатся достаточное количество свободной ДНК эмбриона. Для исследования берется небольшое количество венозной крови, что абсолютно безопасно, материал отца – и все сдается в лабораторию. Однако возникает другая проблема…
– Какая?
– В случае если результат придет отрицательный, аборт делать будет уже поздно, – неожиданно выпаливает доктор, будто вонзает мне нож между ребер. Задыхаюсь. Инстинктивно прикладываю руку к груди, надрывно кашляю.
– С чего вы взяли, что мы решимся на аборт? – рычу с хрипотцой, смотря на нее исподлобья.
– Но если вы не отец…
Удар ниже пояса. По больному!
Не позволяю ей закончить мысль – затыкаю жестким, грубым жестом, а сам отталкиваюсь от стола. Чеканю шаг, направляясь к выходу. Четко знаю, что мы в этой клинике в первый и последний раз. Я найду для Насти более тактичного гинеколога, окружу ее заботой и обеспечу самые комфортные условия. Но не здесь!
– Забудьте все, о чем мы с вами говорили. Это вас не касается, – выделяю каждое слово, будто отчитываю зеленых моряков. Плевать, что передо мной заслуженный врач. – В ваших услугах мы больше не нуждаемся. Всего доброго!
– Михаил Янович! – встревоженно летит мне в спину, но я с силой захлопываю дверь.
Внутри меня бушует шторм, разбивает ребра в щепки, но как только взгляд находит в коридоре Настю, весь гнев улетучивается, а ураган в душе превращается в легкий бриз.
В моей руке вибрирует телефон, и я машинально отвечаю на звонок, грозно проревев в трубку: «Слушаю!» В динамике – эхо. На несколько секунд повисает тишина.
– Хм, В-валя? – неуверенно звучит женский голос на том конце линии. – Будь добр, можешь Настюшу позвать? Мы ее ждем в Доме творчества… Валентин?
При упоминании имени этого баклана хочется раскрошить сотовый, а следом и всю эту богадельню, которую рекомендовала мне Альбина. Черт! Впервые она меня так подставила!
С трудом сдерживаю внутренних демонов, и то лишь благодаря тому, что ко мне плывет чистый ангел. Я неотрывно смотрю на воздушную Настю. Дышу глубже, усмиряю ярость, пробуждаю в себе остатки светлых чувств. Сложно, но прямой зрительный контакт прочно держит меня на плаву, не позволяя сорваться в пропасть безумия.
Настя подходит ко мне вплотную, неловко улыбается, протягивает ладонь – и я, как загипнотизированный, без вопросов вкладываю в нее телефон.
– Здравствуйте, Лариса Павловна, – бодро щебечет она, мельком прочитав имя контакта на дисплее. – Да, помню… Конечно, буду… Да, до встречи…
Отключается, а я вопросительно вскидываю брови. Как ревнивый муж, принимаю стойку. Я ей никто и не имею права требовать объяснений, но она решает смилостивиться надо мной.
– В Доме творчества идет подготовка к Старому Новому году, – воодушевленно тараторит, а у самой глаза горят, как у ребенка. – Моя задача – украсить зал к детским праздникам. Надо съездить на работу, все нарисовать, подготовить, оформить. И не спорь. – Стоит мне открыть рот, как она укладывает палец на мои губы. – Ты не запрешь меня в четырех стенах! Я хочу работать дальше, пока здоровье позволяет. Ясно?
– Так точно, я отвезу. И пойду с тобой.
– Там долго, – виновато морщит нос.
– Я подожду, – не сдаюсь.
– Может, ты и на утренник со мной поедешь? – заливисто смеется.
– Почему бы и нет? – выдаю абсолютно серьезно. Беру ее за талию, притягиваю к себе и неторопливо веду по больничному коридору. Как можно дальше от проклятого кабинета гинеколога, который меня раздражает. – Понимаешь, дело в том что я несу за вас с малышами ответственность, так что в ближайшие девять месяцев ты от меня не отделаешься, – целую ее в висок, задерживаюсь на секунду, впитывая шелк волос и цветочный аромат. – А может, и гораздо дольше.
Смех обрывается. Настя делает глубокий вдох и шумно, рвано выдыхает.
– Миш, что тебе сказала врач наедине? – припечатывает внезапным вопросом. – Ты задержался в ее кабинете, а сейчас так внимателен ко мне. С беременностью что-то не так, да? – всхлипывает, обнимая себя. – Она не захотела говорить правду при мне, чтобы не пугать? Что случилось?
Останавливаемся. Я разворачиваю Настю лицом к себе, беру за плечи, бережно поглаживаю. И, смотря ей прямо в глаза, убедительно и строго произношу:
– Анастасия! Немедленно выкинь из головы всю эту ерунду. С близнецами все в порядке, слово офицера.
Улыбается, и на бледных щеках выступают ямочки. Прищурившись, она сканирует меня взглядом.
– Что тогда вы обсуждали? – не унимается.
Вглядываюсь в милое, искрящееся счастьем лицо – и осознаю, что хочу видеть его таким всегда.
Листок с адресом лаборатории прожигает нагрудный карман. Достаю его, сминаю и бросаю в ближайшую урну.
Гори оно огнем – гребаное отцовство!
– Рекомендации по уходу за беременной близнецами, – выбираю для Насти сладкую ложь, оставив горькую правду себе. – Прежде всего, надо тебя откормить.
Прохожусь пальцами по маленькому животику, и подушечки покалывает. Незабудка перехватывает мою ладонь, прижимает к груди. Молчит, изучая меня, а на дне ее зрачков мелькает тень надежды. Она верит мне, и я не могу ее разочаровать.
– Хочу кильку в томате, – вдруг просит после паузы.
– Твое желание для меня закон… Стоп! Тебя же тошнило от морепродуктов, – скептически свожу брови. – Ты уверена?
– Может, и сейчас стошнит, – забавно дергает плечом. – Но хочется. Хотя бы взглянуть на нее или понюхать. Ну, пожалуйста, – складывает ладони вместе.
– Поехали.
Обнимаю Настю и понимаю, что никогда уже не смогу отпустить. Ни ее, ни малышей. Вросли они мне прямо в сердце, пустили корни, прочно обосновались в мозгу.
Осталось доказать ей, что из меня может получиться неплохой отец. И, если повезет, муж… Я буду стараться, хоть это, кажется, самая сложная боевая задача в моей жизни.
