Текст книги "Настоящий папа в подарок (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Вероника Лесневская
Настоящий папа в подарок
Глава 1
Анастасия
«Ты станешь папочкой!» – дрожащей рукой старательно вывожу круглые буквы внутри открытки.
Поставив точку под пухлым восклицательным знаком, позволяю себе втянуть носом желанный кислород, ведь все это время почти не дышала. Складываю послание в конверт, любуюсь аистом на лицевой стороне, который несет в клюве крохотный сверток с улыбающимся младенцем, тихонько посмеиваюсь над милой надписью: «Ваш заказ будет доставлен через девять месяцев. Ожидайте».
Хихикнув на эмоциях, спешно прикрываю рот ладонью, чтобы не разбудить мужа. Сегодня утром Валя неожиданно вернулся из рейса. Я и мечтать не смела, что его отпустят до Нового года, поэтому самый главный подарок оформляю впопыхах, пока он отдыхает.
Опускаю открытку на дно коробки, туда же укладываю украшенный бантиком тест с двумя полосками, белые пинетки, а сверху засыпаю любимыми конфетами мужа «Пьяная вишня в шоколаде». Пока ищу атласную ленту для упаковки, тишину разрывает громкий рингтон. По всей квартире гремит низкий, сильный голос: «Там за туманами берег наш родной».
– Да что ж такое! – бурчу себе под нос и бегу в коридор.
Плотно закрываю дверь в спальню, а сама мечусь в поисках источника звука. У Вали режим, и если поднять его раньше положенного времени – весь праздник полетит насмарку. Порой меня раздражают такие перепады настроения, армейские замашки и педантичность, но я ведь знала на что подписывалась, когда согласилась стать женой военного. Правда, на корабле он лишь мичман, а дома ведет себя как адмирал. Интересно, каким он будет папой?
«И улыбнемся, и детей к груди прижмем»…
Мелодия не затихает. Кто же такой настырный тридцать первого декабря?
Ощупываю куртку мужа, нахожу телефон в кармане – и мигом отвечаю, лишь бы прекратил трезвонить. Не успеваю поздороваться и попросить перезвонить позже, как из динамика вырывается женский голос:
– Милый, так жаль, что сыночек будет встречать Новый год без тебя. Он скучает.
Отнимаю трубку от уха, опускаю непонимающий взгляд на дисплей…
Незнакомый номер. Не из списка контактов.
– Вы, наверное, ошиблись номером? – бросаю невозмутимо.
– Наверное… – выдыхает незнакомка после мучительной паузы. На фоне слышится детский плач. – Извините.
Шумно выдыхаю с нескрываемым облегчением. Сердце из бешеной пляски переключается на спокойный ритм. Пары секунд хватило, чтобы я накрутила себя, расстроилась и мысленно собрала вещи. Однако так же быстро я возвращаю себе здравый смысл.
– Не страшно, – широко улыбаюсь своему отражению, замечаю пятнышко на зеркале и принимаюсь лихорадочно оттирать его свободной рукой. – С наступающим.
– И вас, – доносится бесцветно, постепенно отдаляясь.
Пожав плечами, я ставлю телефон Вали на беззвучный режим, нахожу яркую ленту в шкафчике – и возвращаюсь на кухню. Перевязываю коробку, делаю самый красивый и сложный бант, которому научилась на курсах оформителей, – и прячу подарок под елку.
Романтика!
Надеюсь, этот Новый год запомнится нам на всю жизнь…
Сгораю от предвкушения реакции мужа, поглядываю на часы, но стрелки будто замерли на месте. Чтобы скоротать время, решаю приготовить его любимый «Оливье». Стоит лишь достать продукты, как раздается звонок в дверь. Бросаю нож прямо на доску, наспех вытираю руки и прямо с кухонным полотенцем мчусь к выходу.
Трель не прекращается, даже когда я открываю замок и упираюсь взглядом в огромную, темную фигуру сурового мужчины. Запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Медведь будто не замечает меня, продолжает трезвонить, навалившись на стену.
– Тише, пожалуйста, – с трудом убираю массивную лапу с кнопки звонка, буквально повиснув всем своим весом на каменном предплечье. – Вы к кому?
Он недоуменно смотрит на свою руку, случайно обмотанную влажным вафельным полотенцем с елочками, снимает его с себя двумя пальцами и возвращает мне, а сам оттряхивается. На нем черное двубортное пальто, такого же цвета брюки, идеально выглаженные, со стрелочками, которые я так и не научилась ровно делать, и припорошенные снегом ботинки.
– Анастасия Прохорова? – гремит на весь подъезд, и я активно киваю, лишь бы он замолчал и скорее ушел. – Значит, к вам, – пристально изучает меня, словно просвечивает насквозь рентгеном. – Нам нужно поговорить, но не здесь. Я могу войти?
Не дожидаясь ответа, нагло переступает порог, а я не успеваю сориентироваться и просто впечатываюсь носом в твердый, как корпус корабля, торс. Он пахнет солью и зимним морем. Вперемешку с ароматами ели и мандаринов, витающими в квартире, получается сказочная смесь. Наверное, беременность на меня так действует. Невольно принюхиваюсь и ойкаю, почувствовав аккуратную хватку на плечах.
– Нельзя! – слабо толкаю его в грудь, но сдвинуть с места не могу. Я сама отлетаю от него, как мячик. – Сначала представьтесь!
– Хм, прошу прощения. Не прав, – взметает руку к виску, будто собирается отдать честь, но вместо этого лишь стряхивает снег с каштановых, жестких, коротко стриженных волос. Подает мне ладонь для рукопожатия, как боевому товарищу. – Михаил.
Впервые вижу этого мужлана. И имя его мне ни о чем не говорит. Еще пара фраз – и я буду готова разбудить мужа, наплевав на режим. У меня тут чрезвычайная ситуация! Сигнал SOS.
– Нет, я имею в виду… – покосившись на его лапищу, прячу кисти за спину и на всякий случай делаю шаг назад. – Покажите документы!
Вместо паспорта или хотя бы водительских прав он протягивает мне папку с логотипом клиники, который я сразу же узнаю. Мы с мужем ездили туда на ЭКО.
– Собственно, поэтому я и оказался в вашем военном городке. Мы с вами незнакомы и никогда не пересекались. Но я приехал за своим будущим сыном.
– Что это? Договор на хранение биоматериала, – бубню себе под нос, бегая глазами по строчкам. Зачем мне информация о местонахождении живчиков постороннего мужика, причем, судя по всему, не совсем нормального. Может, он контуженный? Испуганно захлопываю папку и впечатываю ему в грудь. – Не знаю, зачем вы мне это показываете. Это не мое.
– Спорное утверждение. Дело в том, что теперь это наше общее, – протяжно выдыхает, слегка ухмыляясь одним уголком губ. Улыбка ему к лицу, а эта ямочка на подбородке добавляет мужественности. – Вы проходили процедуру ЭКО в центре два месяца назад, – не спрашивает, а утверждает.
Медлю с ответом, хотя четко помню даты и в точности знаю срок своей беременности. Мой муж сдал биоматериал перед вахтой, а длительную гормональную подготовку проходила уже я одна. Когда приехала на подсадку, то мне стало страшно до безумия, а еще преследовало дикое ощущение, будто я изменяю в браке. Благо, репродуктолог – мамина хорошая знакомая, так что объяснила все, поддержала и успокоила. Процедура прошла идеально, а тест с первого раза показал две полоски, что бывает редко.
Разумеется, подозрительному незнакомцу я ни слова об этом не говорю. Он и так ведет себя неадекватно. Берет меня за локоть, притягивает к себе, пристально смотрит в глаза.
– Вы красивая, – ставит перед фактом, осмотрев меня с ног до головы. – Хорошие гены.
– Что вы себе позволяете? – фыркаю, выкручиваясь из теплых объятий. – Моя беременность вас не касается!
– Касается, Анастасия… – гнетущая пауза. И вновь его фирменная сдержанная улыбка. – Вы носите моего ребенка. И я намерен позаботиться о нем, хотите вы этого или нет.
Глава 2
Сумасшедший громила! И он явился за моим малышом.
Беда…
Импульсивно обхватываю руками живот, пячусь вглубь коридора и решаюсь на отчаянный шаг. Пора будить мужа, иначе сама я не справлюсь.
– Ва-аль! – выкрикиваю, запрокинув голову, чтобы мой голос взметнулся вверх и эхом раздался по всей квартире.
– Не бойтесь меня, Анастасия, – монотонно и убедительно произносит незваный гость, однако от этого становится еще страшнее. – Я не причиню вреда девушке, тем более матери моего ребенка.
– Прекратите так говорить. Хватит! Нет тут ничего вашего, – фыркаю, сильнее обнимая себя, будто могу таким образом защититься.
Он хмурится, словно я оскорбила его своим недоверием. На высоком лбу залегают суровые борозды, скулы грозно заостряются, а брови сходятся к переносице. Выглядит незнакомец пугающе и непредсказуемо. Поразмыслив, он вдруг выставляет ладони перед собой в знак того, что не желает мне зла, но я машинально отшатываюсь.
– Настюха, – полусонно и грубо раздается за спиной. Казалось бы, самое время выдохнуть с облечением, но я напрягаюсь еще сильнее, когда Валя бесцеремонно выплевывает: – Какого лешего ты орешь? На часы смотрела? Совсем отупела, малая, пока меня не было?
Пренебрежительное обращение коробит с непривычки. Я успела забыть, что у мужа специфическая манера речи. И отношение тоже особое… Подойдя со спины, он опускает руку на мою попу, но я аккуратно перекладываю ее на талию.
Съеживаюсь смущенно и обиженно. Краснею.
Самое страшное, что мне становится неловко и стыдно перед Медведем, что вломился в нашу квартиру. Настойчивый незнакомец, покушающийся на моего ребенка, не спешит уходить. Судя по насупленному выражению лица, он чем-то недоволен.
– Вы не могли бы вежливее с девушкой общаться, – неожиданно отчитывает моего мужа. Спокойно, размеренно, но низкий хриплый голос при этом пропитан холодом и сталью.
– Это что еще за перец? – выходит вперед Валя, мгновенно проснувшись. Заслоняет меня собой.
Мой герой!
Не успеваю загордиться, как он оглядывается и неожиданно резко выплевывает:
– Я не понял, ты себе хахаля нашла, пока я Родине служил?
* * *
На секунду теряю дар речи. Не на такую поддержку я рассчитывала…
– Нет, конечно! – отмерев, пылко защищаюсь. – Ты чего, Валь! Впервые его вижу!
– Слушай, отстань от девушки, салага. Я тебе сам все объясню. Популярно… – вклинивается в беседу Медведь, грубо переходя на ты.
Насупившись, он выглядит еще более пугающим. Недоволен, что нам помешали. Судя по угрюмому выражению каменного лица, ему не только поведение моего мужа не нравится, а в принципе его наличие.
Если он сейчас поделится своей версией моего «непорочного зачатия», то я не только семьи лишусь, но и жизни. Валя мне измену, пусть даже посредством репродуктивных технологий, никогда не простит. А ведь он даже о беременности не знает! Яркая коробочка с полосатым сюрпризом так и пылится под елкой.
Катастрофа!
– Лучше молчите! Пожалуйста, – попискиваю умоляюще.
На удивление, он слушается. Однако Валя воспринимает это как слабость и решает воспользоваться моментом, чтобы показать, кто в доме хозяин. Расправив плечи, мой благоверный делает шаг к Медведю, и я замечаю их разницу в росте. Отвесная скала и альпинист-любитель без страховки, которому не суждено добраться до вершины.
– Ну-ка, пойдем поговорим, – рычит грозно Валя, толкая соперника в плечо.
Мужик с места не двигается, легко перехватывает протянутую к нему руку и без особых усилий выкручивает так, что раздается характерный хруст. Замирает в борцовской позе, задумчиво выгнув бровь, словно решает, как поступить с надоедающим элементом.
– Не о чем нам разговаривать, – невозмутимо выдыхает, игнорируя сдавленный вой и беспомощный мат. – Я не к тебе, а к Анастасии…
Сжимаюсь под пристальным, горящим медвежьим взором. Растерянно наблюдаю, как мой муж сгибается пополам от боли и не может вырваться из, казалось бы, слабого захвата одной левой. Я смотрю на них, раскрыв рот, и на некоторое время забываю, как дышать, как будто меня парализовало.
В комплекции Валя очень проигрывает Медведю, да и в силе – тоже. Я со своим ростом в метр шестьдесят – тем более. Зато дури во мне хоть отбавляй. Иначе как объяснить то, что я, хрупкая и беременная, внезапно набрасываюсь на сумасшедшего, огромного психа с кулаками.
– Не смейте. Трогать. Моего. Мужа! – отбиваю каждое слово, пока колочу его по боками и спине. – Уходите! Иначе участкового вызову.
Споткнувшись об его большой ботинок, слышу тихое: «Прошу прощения» – и случайно отлетаю к стене. Но не сдаюсь. Я воинственно сдуваю локон со лба, ощущая себя дикой амазонкой, хотя в этот момент, скорее, похожа на Моську, прыгающую на слона. В сердцах хватаю новогоднее полотенце и замахиваюсь им. Разумеется, Медведь ничего не чувствует, как будто я его нежно погладила, зато цепляется за мои слова.
– Муж? – выгибает бровь. – Странно…
Покосившись на запыхавшегося Валю, наконец-то отпускает его, небрежно отталкивая от себя. Вытирает руки о край моего многострадального полотенца. Еще раз окидывает меня тягучим, как мед, взглядом, от которого мне становится не по себе, забирает бумаги из клиники, вздыхает с необъяснимым сожалением.
– Хм, видимо, я ошибся.
И уходит, не извинившись. Мужлан неотесанный.
* * *
Надеюсь, что мы с ним больше никогда не встретимся, но… зачем-то провожаю его взглядом, пока он спускается по лестнице. Как завороженная, долго смотрю ему вслед. Широкий разворот плеч, военная выправка, твердая, уверенная походка – весь образ внушает трепет и… доверие. О таких говорят: «За ним, как за каменной стеной». Он и есть стена, высокая и пуленепробиваемая. Напоминаю себе, что этот безумец покушался на нашего с Валей ребенка, и передергиваю плечами, сбрасывая с себя наваждение.
– Какого черта? Что это было, Настюха? – злобно кряхтит за спиной муж, хватая меня за локоть.
– Ты же слышал, что он сказал. Квартирой ошибся, – шепчу, закрывая дверь. – Еще и пьяный, наверное, – добавляю еще тише, потому что это ложь.
Медведь точно был трезвым. Я с детства помню вонь перегара – мой отчим злоупотреблял, а этот… пахнет по-мужски вкусно. Его аромат до сих пор на мне, словно въелся в кожу. Море, хвоя и мандаринки. Кажется, у него вообще вредных привычек нет. Не пьет, не курит, и, судя по накачанной форме, спортом занимается.
Идеальный псих.
Оборачиваюсь на мужа, который по-прежнему держит меня, сжимая предплечье.
Невольно сравниваю их. Проигрывает…
– Валь, не зови меня Настюхой, мне не нравится.
– Я же с любовью, малая, – небрежно сплевывает, притягивая меня к себе и неуклюже обнимая. Сдавливает слишком крепко, вышибая воздух из легких.
Впервые за три года отношений я чувствую отвращение, обиду и боль, в том числе и физическую. Поморщившись, сбрасываю с себя его руки. Валя стал для меня чужим, словно его подменили в море, а ко мне вернулся совершенно другой человек.
Отвыкла почти за полгода врозь? Возможно… Это была сама длительная его командировка.
Начинаю сомневаться, а не поторопились ли мы с ЭКО? С другой стороны, мы же все распланировали. Вместе, как настоящая семья. Валя дико хотел сына – буквально бредил им. Сдал необходимые анализы перед рейсом, подписал в клинике согласие на процедуру и ушел в море, оставив меня поправлять женское здоровье и готовиться к подсадке наших эмбриончиков. Я все сделала так, как мы договаривались! Под Новый год он узнает, что его заветная мечта сбылась.
Правда, пол малыша определять еще рано. Что если там окажется девочка?..
И почему мужики так бредят наследниками? Медведь тоже сына требовал.
– Давай ужин на бак, раз разбудила, – бурчит Валя, отшатываясь от меня, и, почесав затылок, проводит пятерней по короткому ежику. Недоволен, что я его оттолкнула.
– Рано еще, подожди, – фыркаю, направляясь на кухню. – До Нового года четыре часа. Я салаты дорежу, на стол накрою… Хочешь помочь? – спрашиваю с тенью ехидства. Заранее знаю, что он откажет, ведь «это бабское дело – у плиты стоять».
Праздничное настроение улетучивается, мысли заняты загадочным незнакомцем и его словами: «Вы носите моего ребенка»…
Что если это правда и в клинике перепутали образцы?
– Бред какой-то!
Злюсь на себя, случайно цепляю носком тапка подарочную коробку – и, подумав, пододвигаю ее глубже под елку. Прячу за пушистыми, колючими ветками.
Позже. Сейчас я не готова.
Сказочный момент безнадежно испорчен.
– Ва-аль, – укоризненно тяну.
Я отвлеклась на секунду, а он уже сидит за столом с откупоренной бутылкой. Начинает отмечать в одиночку.
– Адмиральский час, – чеканит, опрокидывая в себя рюмку. Занюхивает мандарином, чистит его и бросает в рот кусочек кожуры.
– Пока ты спал, тебе какая-то женщина звонила, – сообщаю как бы между прочим, пока убираю за ним посуду. Я помешана на чистоте, но сейчас меня больше волнует реакция мужа. – Она сказала, что номером ошиблась.
Гнетущая пауза, хриплый кашель и взгляд в пол.
– Я же просил не брать мой телефон, – приглушенно цедит Валя. – Это служебный. Мне может начальство позвонить.
– Боишься, что я тебя опозорю перед офицерами?
Молча встает – и покидает кухню. По пути забрав свой телефон из куртки, скрывается с ним в спальне. Дверь громко хлопает, слышится звук поворачиваемой защелки.
Вот и пообщались после долгой разлуки…
Рвано вздохнув, я с раздражением бросаю тряпку и посуду на стол, а сама отворачиваюсь к окну. Распахиваю его настежь, чтобы остудить жгучие слезы, непроизвольно стекающие по щекам. Морозный воздух бодрит, снежинки летят в лицо, растворяются на губах, и я слизываю талую воду с солью. Застываю, как ледяная фигура, игнорируя пронизывающий до костей холод.
Автомобильный сигнал заставляет меня вздрогнуть, оторваться от созерцания звездного зимнего неба и опустить взгляд на наш неприметный, накрытый снегом дворик. Плотнее закутавшись в халат, прищуриваюсь.
У подъезда с включенными фарами и заведенным двигателем стоит черный мерс. Он словно ждет кого-то. Не спешит уезжать. Позади сигналит кто-то из соседей, требуя дать дорогу, и в этот момент стекло со стороны водителя опускается.
– Ой, – выдыхаю клубок пара и захлопываю окно.
Сердце совершает кульбит в груди, подскакивает к горлу – и резко летит в пятки. Потому что там, под нашим домом, до сих пор несет вахту… Медведь.
Он точно ненормальный!
Глава 3
Михаил
– Сведения о проведении искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона составляют врачебную тайну. Мне очень жаль, но по закону я не имею права вам раскрыть имя пациентки, для которой был использован ваш донорский материал. Точно также ваша личность останется тайной для нее. Для нас слишком дорога репутация клиники, чтобы…
– Что вы несете? – перебиваю монотонное бормотание главного врача репродуктивного центра. – Какой я вам донор?
– Анонимный, разумеется. Не беспокойтесь, – широко улыбается дама средних лет и нервно поправляет бейдж на рубашке медицинского костюма.
Делаю глубокий вдох. Сминаю бумаги. Выдохнув, разжимаю кулаки.
Личные принципы, воспитание и правила приличия не позволяют мне наорать на женщину, но мысленно я ругаю ее на все лады. Хотя, наверное, следует винить себя…
Угораздило же меня выбрать именно эту клинику – якобы лучшую в небольшом северном городе. Надо было в Питер рвануть, как я планировал изначально, но… до отправления оставалось мало времени, а решение надо бы принять экстренно.
Я одинокий морской волк – и сознательно посвятил себя службе родине. У меня нет ни жены, ни детей. В случае чего… после меня никого не останется, и эта мысль давно камнем лежала на душе.
Навязчивая идея не выходила из головы.
Я позаботился о будущем. Перестраховался.
Кто же знал, что все так получится…
Дьявол!
– Так, объясняю еще раз, – произношу размеренно и спокойно, в то время как внутри буйствует шторм. – Полгода назад я сдал биоматериал на криоконсервацию. Вы пообещали хранить его до момента, пока не истечет оплаченный срок. В этот период я или воспользуюсь им, или захочу утилизировать, или, в худшем случае, обратится мое доверенное лицо. Все это прописано в нашем договоре.
– Но… вы оказались в базе доноров, – врач перебирает листки, и ее пальцы трясутся. – У нас она довольно маленькая и скудная, выбирать особо не из чего, поэтому неудивительно, что ваш здоровый материал так быстро был использован.
Она словно утешает меня. Думает, я обрадуюсь тому, что оказался таким… востребованным? У меня были совсем другие планы…
– Ваша задача выяснить, как это произошло и какого черта творится в этой захолустной клинике, – чеканю каждое слово, и один бог знает, каких усилий мне стоит не сорваться. Стальная выдержка впервые дает трещину, стоит лишь подумать о масштабе случившейся катастрофы. – Но прежде… вы обязаны сказать мне имя девушки, которой достался мой материал. Процедура ЭКО ведь прошла успешно?
– Да, но я не могу…
– А я не могу допустить, чтобы мой наследник рос без отца! Непонятно где и в какой семье, – перебиваю ее. Покосившись на компьютер, где сохранена вся база данных, тихо уточняю: – Она замужем?
– По документам, нет, – крутанув колесико мышки, резко выпаливает доктор и осекается, осознав, что выдала лишнюю информацию. Быстро сворачивает окно и выходит из системы.
– Что ж, это плюс. С ней проще будет договориться, – задумчиво барабаню пальцами по столу. – Она беременна. Одна. И не откажется от финансовой помощи. Дело за малым, – подаюсь вперед, чтобы настойчиво повторить: – Имя!
Мне даже интересно, какая она – случайная мама моего будущего сына? Я ее не обижу, наоборот, обеспечу всем необходимым на время беременности, а потом… не знаю.
Меня не раз посещали мысли о суррогатном материнстве, но в этом случае женщина исчезла бы сразу же после родов, получив деньги, а ребенок остался бы со мной. Вряд ли я дал бы ему достаточно родительского внимания, пришлось бы доверить его нянькам, а это риски. Собственно, поэтому я не решился на такой серьезный шаг. Но судьба распорядилась иначе, и теперь какая-то незнакомка носит моего ребенка.
Аборт исключен. Пусть рожает и воспитывает, а я ее обеспечу. Может, даже женюсь на ней. Посмотрим.
– Нет, – твердо отрезает врач, обрывая мои мечты о будущем. – Это подсудное дело, и я не хочу портить жизнь молодой пациентке.
– Молодая… Еще один плюс, – отрешенно тяну и, усмехнувшись, поднимаюсь с места. – Что ж, я предлагал вам решить вопрос тихо и по-хорошему. Вы отказались. Теперь не обессудьте. Честь имею, – попрощавшись, я спокойно и неспешно покидаю кабинет.
Знаю, что вернусь. Но уже не один.
Поднимаю все свои связи – и после молниеносной проверки в моих руках оказываются все интересующие меня данные.
«Анастасия Прохорова, двадцать два года, не замужем»…
Спустя время я внимательно перепроверяю информацию, сидя в машине под ее домом. Получив отказ, все равно не уезжаю, хоть в зад сигналит какой-то салага.
Не до тебя, друг! Я потерял курс и должен разобраться, где допустил ошибку. Специально взял передышку, чтобы все обдумать в тишине.
«Не смейте трогать моего мужа!», – звучит в голове бойкий голосок.
Перед глазами – миниатюрная блондинка с огромными, чистыми глазами цвета незабудок. Ее образ не выходит из головы. Выжжен в мозгу каленым железом.
В принципе, я предполагал, что девушка будет шокирована моим появлением. Хотел как-то помягче ей все объяснить, но тактичность – не самая сильная моя сторона. Я привык говорить все четко в лоб. На службе я строго отдаю приказы, а здесь… испугал бедную будущую мамочку.
Признаться, я сам растерялся. Не ожидал, что она настолько юная, свежая и… красивая.
Незабудка под снегом.
На такой я бы точно женился, но…
У нее есть муж.
– Семейное положение: не замужем, – читаю еще раз.
Кем тогда ей приходится этот баклан?
Поднимаю взгляд на окна ее квартиры. На кухне горит свет.
Всматриваюсь в хрупкий силуэт за шторкой. Опускаю стекло, когда открываются створки – и во двор выглядывает Настя.
Глупая, простудится. Еще и беременная.
– Мужик, дай припарковаться, а? – прилетает нетерпеливо вместе с порывом ветра, и обзор заслоняет запыхавшийся парень. – Я домой спешу. Новый год скоро!
– Да, конечно, – заторможено отвечаю, продолжая наблюдать за Незабудкой. – Я уже уезжаю.
– Благодарствую! С наступающим!
– Угу, – мычу без энтузиазма.
Убедившись, что Анастасия закрыла окно и спряталась в теплом помещении, я трогаюсь с места.
Несколько часов бесцельно блуждаю по окрестностям. Не могу уехать домой ни с чем! Как мне теперь спать спокойно, зная, что где-то в маленьком военном городке живет девушка, которая, возможно, носит моего ребенка? Я обязан проверить эту версию!
Заблудившись, некоторое время петляю по улицам. Навигатор не работает – спутники глушат. Так что я еду по наитию.
Внутренний компас ведет меня к Анастасии. Интуиция подсказывает, что нельзя ее оставлять без присмотра. Сердце соглашается.
Изучив каждый дом, перепугав всех дворовых котов и помешав какой-то влюбленной парочке, я возвращаюсь к знакомому подъезду.
Вокруг – ни души. Все готовятся к встрече Нового года, а я… опять один. Мне не привыкать.
Глушу двигатель. Откидываюсь на спинку водительского сиденья, скрестив руки на груди.
Чувствую себя маньяком, преследующим жертву. Или верным телохранителем.
Наблюдаю, как снег облепляет лобовое стекло, и глаза слипаются. Прежде чем провалиться в сон, я успеваю уловить легкое мельтешение у подъезда.
Резко выпрямляюсь, вглядываясь в полумрак. Завожу машину, включаю фары – и вижу женскую фигурку, укутанную в теплое пальто, с пухлой сумкой в руках и… в домашних тапках с зайчиками.
Что за?..
Буря негодования поднимается в груди. Не могу поверить, что какой-то урод посмел выставить девушку посреди ночи на улицу. Ослепленный гневом, я вылетаю из машины.
– Настя?
