Текст книги "Настоящий папа в подарок (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4
Ранее …
Анастасия
Профессиональным взглядом я окидываю праздничный стол, который сервировала без души, а на автопилоте, чтобы успокоиться. Выдохнув, сейчас я оцениваю результат своей работы, словно сама себе сдаю творческий экзамен.
Две тарелки четко друг напротив друга, на них сложены тканевые салфетки в виде елочек, украшены декоративными бантиками. Два одинаковых бокала на высокой ножке и с золотым ободком, ровно разложенные приборы, ароматические свечи с запахом хвои, чтобы усилить новогоднюю атмосферу. Вокруг – мишура, шары и елочные веточки.
Романтический ужин для двоих.
– Идеально, – без энтузиазма роняю, метнув взгляд сначала на часы, а потом – в темный коридор.
В квартире тишина. Валя обиделся на меня за то, что я ослушалась его, забрал телефон и благополучно лег спать дальше. Через несколько минут подъем, но я даже не собираюсь его будить. Не уверена, что хочу встречать с ним Новый год в таком упадническом настроении.
Машинально выставляю на стол салаты, тоже оригинально украшенные…
– Кому это надо?
Вздохнув, подцепляю листик петрушки изо рта «Селедки под шубой» – и закидываю в рот. Поморщившись, тут же выплевываю – слишком воняет рыбой.
– Не нравится, значит? Зря… Ты в кого такой? Вот я, например, морепродукты люблю, а папка у тебя и вовсе в море живет, – разговариваю с животом, поглаживая его, будто малыш внутри может все слышать.
Улыбка застывает на губах…
Я не заметила, в какой момент вместо Вали представила в роли отца… Медведя. Картинка получилась настолько гармоничной, что я приняла ее безусловно. Встряхнув волосами, я выбрасываю суровый образ громадного мужика из головы.
Бред! Он просто сумасшедший. Мой ребенок не от него!
Дверь спальни поскрипывает, и я вся подбираюсь от макушки до пят. Не знаю, чего ожидать от переменчивого мужа. Надеюсь, он наконец-то выспался и снова стал нормальным человеком.
– Настюха, ты там хоть не голышом? У нас гости, – небрежно бросает Валя, проходя мимо кухни. – Пойду открою.
Я, конечно, одета, но есть нюанс… Переливающееся вечернее платье изумрудного цвета, в котором я планировала уважить символ наступающего года – Зеленую Змею, так и осталось на вешалке в спальне. После ссоры я туда не заходила.
Представляю, как глупо выгляжу в теплом махровом халате и ушастых тапках.
– Я не готова к встрече гостей, – тихо лепечу, выглядывая в коридор. – А кто?..
Договорить не успеваю, потому что в квартиру вихрем влетает взъерошенный блондин, явно навеселе. Прямо в грязных ботинках шагает по вымытому до скрипа линолеуму, оставляя мокрые серые следы на полу.
– Здравия желаю, Валентин!
Он пожимает моему мужу руку, а потом вдруг бесцеремонно обнимает меня, как старую знакомую. Чмокает в щеку, пока я борюсь с накатившим приступом тошноты. Терпеть не могу, когда меня трогают чужие мужчины. Подобные приветствия с лобызаниями не для меня – предпочитаю сама решать, кого впускать в свое личное пространство. А этот… все границы пересек и красные линии нарушил.
– Вечер добрый, хозяйка.
Как бы невзначай спустив свою лапу ниже спины, мельком ощупывает плотную махру халата. Благо, быстро отвлекается на ароматы еды, принюхивается и, отпустив меня, целенаправленно идет на кухню. Как собака на запах.
– Валь, кто это вообще? – Я провожаю гостя опешившим взглядом. – Пусть он уходит.
* * *
– Сослуживец, – легко сообщает Валя, пожав плечами.
Собирается пойти следом за другом, но я преграждаю ему путь. В лучших традициях вредной жены я сурово упираю руки в бока и начинаю пилить мужа.
– Тебя полгода не было! Я думала, мы встретим Новый год вдвоем, – шиплю недовольно и обиженно. – Это же семейный праздник.
– Знаешь, мы с ним столько пережили в этом рейсе, что теперь как братья родные, – хмыкает он невозмутимо и машет рукой над моей головой. – Да, Петька?
– Так точно, Валек, – откликается тот, без приглашения устраиваясь за столом. – Я с дороги голодный, как волк. Можно? – спрашивает для галочки, а сам тянет немытые руки к еде. – Что тут у нас? Отбивнушечки…
С отвращением передергиваю плечами, понимая, что в эту ночь лучше останусь голодной, и расстраиваюсь еще сильнее, когда бесцеремонный Петя садится возле елки. Опускает нахальный зад на то самое место, которое я приготовила для себя, чтобы в нужный момент, как волшебница, достать подарок и в сказочной атмосфере вручить его мужу.
Мои планы рассыпаются, как домино, радостное предвкушение сменяется апатией.
Все зря!
Ни подарка, ни праздника, ни романтики…
– Настюха, не порть нам всем настроение, – добивает Валя своим пренебрежительным тоном. – Лучше налей нам.
Ненавижу, когда кто-то пьет. Это становится последней каплей в чаше моего ангельского терпения, и я взрываюсь, как дьяволица.
– Пф, и не подумаю. Позовешь, когда он уйдет.
– Малая, ты чего? – муж догоняет меня в коридоре. – Неудобно!
Из кухни доносится грохот, несдержанный мат. Когда мы с Валей возвращаемся, то находим Петьку по столом. Он рыщет под елкой, которая опасно покачивается, звеня игрушками.
– Ох, блян. Мои извинения, я тут случайно какую-то коробку пнул ногой. Пардоньте. Это ваше?
Я с трудом подавляю испуганный стон, когда он достает… мой подарок, помятый и потерявший вид. Бантик сдвинулся вбок, ленточка развязалась, картон вдавлен внутрь и надорван, будто в корабле пробоина.
– Это подарок… тебе, Валь. С Новым годом, – заканчиваю сипло и обреченно.
– Моя ты прелесть, заморочилась, – Валя целует меня в щеку, а я ничего не чувствую, кроме разочарования. – Черт, а я ничего не успел, сама понимаешь. Служба…
– Угу, – мычу обиженно.
– Посмотрим, что тут у нас, – трясет коробкой, и я прячу покрасневшее лицо в ладони.
– Валь, давай позже. Наедине.
Не слушается. Потрошит подарок, который я упаковывала с любовью.
Повисает неловкая пауза. А затем на всю квартиру гремит возмущенный голос мужа.
– Насть, что это?
– Тест на беременность, – отвечаю, не поднимая глаз, словно провинилась. – Положительный. Срок – восемь недель.
– Твой?
– Наш.
Встречаемся взглядами. Я выдавливаю из себя вымученную улыбку, Валя округляет глаза и выгибает бровь.
Интимный момент нарушает дикий смех гиены.
– Интересное дело, ха-ха, – ржет его неадекватный друг. – А как ты ей ребенка заделал, если в море был? Что-то не сходится. Рога тебе наставили, брат.
– Замолчите, – фыркаю на него, – и не лезьте не в свое дело.
– Ветвистые!
Затыкаю уши, чтобы не слышать обидный хохот, и зажмуриваюсь.
Пусть все это окажется сном! Ночным кошмаром!
Чувствую хватку на талии, позволяю Вале отвести себя в комнату. Открываю глаза, когда он захлопывает дверь, отсекая нас от кашляющего смеха. Выдыхаю с облегчением, однако напрасно…
– Ты чего меня позоришь, Настя? – угрожающе наступает на меня муж. – Какой, к черту, тест? Откуда ребенок? От того козла, который мне руку чуть не сломал?
Каждый вопрос как выстрел. Бьет больно и прямо в сердце.
– Ты забыл, что мы ЭКО планировали?
– Полгода прошло!
– Я проходила подготовку, гормоны пачками ела. Когда врач разрешила подсадку, тогда я и сделала, – повышаю тон, но Валя затыкает мне рот рукой.
– Тихо, – озирается хмуро. Переживает, что его сослуживец услышит наш разговор. – Мда-а. Я рассчитывал, ты сразу… Неделя-две погоды бы не сыграли, но полгода… Капец, как неудобно получилось. Все будут считать, что ты нагуляла. Головой так-то тоже надо думать.
– Что предлагаешь? – шепчу, убрав его ладонь от лица. – Аборт по-тихому?
Провоцирую, потому что уверена: он на это не пойдет. Валя так хотел сына…
– Срок вроде позволяет, – неожиданно выплевывает он – А нам с тобой и вдвоем хорошо. Ведь так, Настюха?
Обнимает меня, а я словно в дикобраза превращаюсь в его руках.
– Пошел ты, Валя, – отталкиваю.
– Не хами, – резко ставит меня на место, заставляя сжаться от страха. Он никогда на меня не кричал. – Лучше переоденься, – кивает на платье, а после широко улыбается. – Твою беременность после Нового года обсудим.
Чмокнув меня в лоб, оставляет одну в спальне, а сам торопится выпить с другом. Под аккомпанемент их приглушенных голосов и смеха я дрожащими руками натягиваю на себя платье, сама пытаюсь застегнуть молнию на спине. Помочь мне некому. Красивая сцена, где мужчина подходит сзади, проводит пальцами вдоль позвоночника и медленно тянет замочек вверх – удел кинематографа. В жизни все гораздо прозаичнее.
Покряхтев перед зеркалом, с трудом упаковываюсь в изумрудный наряд. Прыскаю от истеричного смеха. В комплекте с тапками-зайчиками вечернее платье выглядит забавно.
Хихикаю, а по щекам текут слезы. Обессиленно приседаю на край постели, бросаю взгляд на разбросанные по комнате вещи Вали. Военнослужащие должны быть аккуратны и собраны, но дома он всегда устраивает бардак, будто таким образом отдыхает от вахты.
Возвращаться на кухню, где гогот становится громче, я не хочу. Поэтому, наплевав на праздник, я занимаюсь домашней рутиной. В обтягивающем коротком платье убираю грязные носки мужа в шкаф. Наверное, это и есть настоящая семья.
– Женское счастье… Хм-м…
Встряхиваю брюки – и из кармана вылетает паспорт. Сажусь прямо на пол, слыша, как трещит нежная ткань по боковому шву, зачем-то листаю документ. Наконец, открываю графу, где указано семейное положение, а там…
Свежий штамп о браке. Даже краска не до конца подсохла – и плывет, когда на имя жены падают мои слезы.
Глава 5
Мой муж женат!
Как такое возможно? А я?
Валя давно сделал мне предложение, но мы копили деньги на свадьбу, чтобы отметить с размахом. Один раз – и на всю жизнь.
Он обещал мне сказку… Вместе навсегда, пока смерть не разлучит нас…
На коленях стоял… В любви клялся…
Неужели все это была ложь?
Мы планировали подать заявление в ЗАГС по его возвращении.
Оказалось, у него в другом городе не только служба, но и вторая жена. Точнее, настоящая! Единственная…
Кто же я для него? Любовница? Беременная его ребенком…
– Предатель! Двоеженец! – шепчу онемевшими губами.
Как мерзко… Горький ком тошноты становится поперек горла, истерика душит.
Дрожащими пальцами сминаю страницу, сквозь пелену слез рассматриваю дату регистрации.
Он расписался с ней два месяца назад. В те дни, когда мне делали ЭКО.
Какая ирония судьбы!
Дура! Я просто наивная дура!
Мой первый мужчина. Три года вместе. Я поехала за ним к черту на кулички, как жена декабриста. Пожертвовала мечтой, бросила учебу. Была верной, заботливой, нежной…
За все это он отплатил мне изменой.
Переворачиваю страницу – и весь мой мир рушится. Розовые очки – вдребезги. Стеклами в душу.
– О боже! Нет!
Прикрываю рот ладонью, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Зажмуриваюсь до мушек перед глазами и отчаянно трясу головой.
Господи, как больно…
У Вали есть сын! Маленький. И это его плач я слышала по телефону.
– Поздравляю, бра-ат! – доносится из кухни, а следом раздается громкий хохот.
Я не слышу, о чем они говорят, но мне кажется, что об этой бабе с ребенком. И наверняка смеются надо мной, беременной идиоткой.
Комкаю платье на животе, до боли сжимаю кулаки – и тут же отдергиваю руки.
Не хочу. Ничего не хочу! Я совершила ошибку!
– Выпьем за это! – летит будто в насмешку.
С меня хватит!
Смахнув слезы, беру паспорт – и шагаю с ним к Вале.
– Что отмечаете? – бросаю с порога. Мой голос звучит на удивление твердо и немного стервозно.
– Эм-м, Новый год! – весело отвечает Петька.
Салютует мне бокалом. Моим бокалом! Выхватываю его, замахиваюсь и разбиваю об пол.
– Настюха, ты чего? – недоуменно моргает «не мой муж».
Усмехаюсь, кидаю его паспорт на стол, как главную улику в лицо преступнику, и выплевываю с вызовом:
– Можно тебя поздравить?
Почесав подбородок, Валя с опаской тянет руку к документу, будто тот взорвется сразу же, как дотронешься.
– Фига у вас тут итальянские страсти, – комментирует его опешивший товарищ, метая взгляд с меня на осколки и обратно.
– Заткнись, Петька, – цедит Валя и резко подскакивает с места. – Идем поговорим, Насть, – берет меня под руку, волоча за собой.
В темном коридоре различаю лишь его сгорбленный силуэт. Дверь на кухню плотно закрыта. Свет выключен. В лицо вместе со слюнями летят пренебрежительные слова:
– Давай успокаивайся и не глупи. И так устроила шоу.
– Это ты у нас фокусник, – шиплю разъяренно. – Как жениться на мне собирался? Второй штамп бы тебе не поставили.
Он протяжно выдыхает, и я улавливаю запах шампанского, которое мы должны были откупорить в полночь. Во тьме чиркает зажигалка, пламя облизывает сигарету в его пальцах. Валя делает одну затяжку, выпускает клубок дыма, даже не беспокоясь обо мне и будущем малыше. Нехотя тушит бычок только тогда, когда я захожусь в диком кашле.
– Прости… Так получилось, малая, – произносит виновато. – Я не знал, что она родила. Она долго скрывала – хотела мне сюрприз сделать. Я приехал, а там… Пришлось брать ответственность за сына.
– Как благородно, – хрипло усмехаюсь. Глаза щиплет то ли от дыма, то ли от слез. – Только это ничего не меняет. Давно ты с ней?
– Года три, – подсчитывает навскидку, пока у меня все умирает внутри. – Я с ней познакомился практически сразу после встречи с тобой. В другом порту. Мне она тоже понравилась. Зацепила. Опытная, красивая, старше тебя. Вы такие разные, но каждая хороша по-своему. Я загадал: кто мне первая сына подарит, с той и останусь.
– Что ж, она победила, передай ей мои поздравления, – демонстративно хлопаю в ладоши. – А когда ты мне об этом собирался рассказать?
Повисает пауза. В полной тишине слышатся лишь мои слабые всхлипы.
– Я не собирался, – признается, наконец, Валя, а я от шока теряю дар речи. – Насть, я вас обеих люблю. Никак не могу выбрать одну, тем более ты… тоже скоро родишь от меня.
* * *
В полумраке он нащупывает мой плоский живот, скрытый под люрексом облегающего платья, но я отбрасываю его руку. Бью по выключателю, и весь коридор заливает ослепляющий свет. Валя машинально прикрывает лицо ладонью. Я часто моргаю, но ничего не могу разобрать из-за слезной завесы.
– Я помогу тебе определиться. Катись к ней! – срываюсь в крик.
Валя затыкает мне рот ладонью, свободной рукой обнимает за талию и притягивает к себе, пока я неистово отбиваюсь.
– Не хочу. Там сейчас такой дурдом, Настюха, а ты моя тихая гавань, – шепчет на ухо, спускается поцелуями к шее.
А мне противно! До одури! Как представлю, что он спал с ней, а потом со мной…
– Меня сейчас вырвет на тебя, – сипло предупреждаю, борясь с рвотными позывами. – Убирайся!
– Я дома. Квартиру мне выдали по распределению, а ты даже не жена, так что… – отпустив меня, разводит руками. – Не дури. Идем Новый год встречать, – невозмутимо улыбается, будто ничего не произошло. – Ты красотка в этом платье. Петька позавидовал, что у меня такая шикарная девушка, – самодовольно цокает языком.
Валя разворачивается и торопится к другу, которому успел похвастаться мной, как трофеем. Возможно, и о второй жене рассказал. Герой-любовник – сразу двух баб присвоил.
Неприятно до мелкой дрожи, будто меня в грязь окунули. Оказывается, я все это время в ней жила. Ушла на дно и лишь сейчас вынырнула на поверхность…
Он действительно верит, что я покорно поплетусь за ним следом? После всего, что произошло?
– Значит, я уйду!
Хватаю сумку с тумбочки, срываю пальто вместе с крючком. Документы и деньги всегда при мне, а остальные вещи потом заберу.
– Куда? – насмешливо уточняет Валя, оглянувшись на меня через плечо. – В коморку Дома творчества, где ты подрабатываешь? У тебя никого здесь нет, кроме меня…
Он прав. Моя семья осталась в Питере. Подруги, сокурсники, знакомые…
Я все бросила ради него!
– Лишь бы подальше от тебя, предатель…
Дверь кухни с грохотом открывается, в коридор вываливается беспардонный Петька, зовет боевого товарища дальше «отдыхать». В то же время Валя становится темнее грозовой тучи, в глазах сверкают молнии, словно это я ему изменила, а не он в каждом порту по жене завел.
– К нему? – неожиданно делает вывод, а я в панике забываю, кого он имеет в виду. – Ты никуда не пойдешь! Я тебя не отпускаю! – орет так, что у меня уши закладывает.
Он настроен решительно. Я тоже.
В состоянии аффекта срываюсь с места и, чтобы меня не поймали, несусь со всех ног из квартиры. Захлопываю дверь перед носом Вальки, перепрыгиваю через две ступеньки, на бешеной скорости спускаясь по лестнице.
Оказавшись на крыльце подъезда, я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Только сейчас замечаю, что выскочила в тапках. Но назад не вернусь, иначе неверный Отелло посадит меня под замок.
Накинув капюшон и укутавшись в пальто, я быстро шагаю в сторону автобусной остановки. Плачу, но упрямо иду по хрустящему снегу, не разбирая пути. «Зайцы» намокают на моих ногах, стопы замерзают, зубы стучат от страха и холода. Может, лучше у соседки пересидеть до утра?
– Ой!
Я вся сжимаюсь, когда в спину бьет яркий свет фар, а затем меня окликает смутно знакомый баритон:
– Настя?
Первый порыв – бежать, и я инстинктивно следую ему, перебирая онемевшими ногами по снежным заносам. Мужик пускается следом за мной, догоняет в два шага, берет сзади за плечи.
– Подожди, маленькая. Не бойся, – шелестит беспокойно, но тонет в шуме ветра и пульсирующей крови в моих ушах.
Страшно!
Брыкаюсь из последних сил, поскальзываюсь на островке льда – и мы вместе с ночным маньяком летим в сугроб. Каким-то чудом он успевает развернуться так, чтобы упасть на спину и принять на себя основной удар. Я же приземляюсь на него мягко, как на плюшевого мишку.
Уткнувшись носом в молнию на его куртке, боюсь поднять взгляд. Большие лапы крепче сжимают меня в объятиях, скользят по спине вверх, скидывают капюшон. Теплые пальцы зарываются в волосы, приятно массируют затылок. Маньяк ласково гладит меня, как малышку.
– Настя, что случилось? Кто обидел? – выдыхает он мне в макушку.
Всхлипнув, впускаю в нос его запах.
Зимнее море.
– Медведь? – неосознанно выпаливаю, задрав голову.
Не понимаю, рада я ему или нет. Он обещал, что не причинит мне вреда. Но почему тогда его брови сурово соединяются на переносице, а лоб так сильно хмурится?
– Хм, кто? Какой медведь?
Глава 6
Михаил
– Медведь! – фырчит Настя, ворочаясь на мне.
Она пытается выбраться из моих рук и встать, а я не спешу ее отпускать. Как заклинило. Бережно сжимаю в объятиях хрупкое тело, всматриваюсь в покрасневшее от слез и мороза лицо, ловлю ее растерянный, заплаканный взгляд.
– Хм, кто? – недоуменно переспрашиваю. – Какой медведь?
Настя вспыхивает еще ярче, становится почти багровой, и ее миловидное личико забавно контрастирует с белоснежными волосами, разметавшимися по плечам. Длинные шелковистые пряди спускаются мне на грудь и шею, бьют по щекам и щекочут кожу, когда девушка делает очередную попытку вырваться.
– Пустите, а? – не выдержав, строго командует она, а сама дрожит, как пушинка на ветру.
Лазурные глаза округляются, превращаясь в два огромных озера – утонуть можно. Что я и делаю.
Незабудка. Нежная, но стойкая.
Вспоминаю, с какой отвагой она нападала на меня в квартире, защищая своего урода. Боевая, отчаянная, хоть и такая воздушная на вид. Говорят, женщина на корабле – к беде, но с такой я бы смело в девятибалльный шторм в море вышел. Не бросит, не предаст. Останется рядом до конца.
Но лучше, чтобы она ждала дома. С детьми. К такой я бы вернулся с самого тяжелого задания. Да что там! С того света бы обратно прилетел.
– Замерзла? – беспокойно уточняю, когда ее дрожь перерастает в надрывные всхлипы. – Не бойся меня, – прошу и убираю руки.
Выставляю ладони перед собой, показывая испуганной Насте, что больше не держу ее. Жестами обещаю не трогать. Однако слегка касаюсь тонкой талии, а потом аккуратно подталкиваю ее под попу, когда она неуклюже слезает с меня. Мгновенно получаю по рукам, но при этом улыбаюсь, как умалишенный.
– Настюха! – противно скрипит где-то поблизости, в то время как я отряхиваюсь от налипшего снега. Бросив все, принимаю боевую стойку.
Инстинктивно хватаю Настю за локоть и задвигаю ее за спину, прикрывая собой. Только потом ищу источник мерзкого звука. Нахмурившись, наблюдаю, как из подъезда вываливается тело в домашних штанах и куртке, накинутой поверх футболки. Оно неуверенно ковыляет по заснеженному двору, плюется и ругается себе под нос.
– Повздорили? – бросаю, не оборачиваясь.
– Угу, – бубнит Настя, упираясь ладошками мне в поясницу и нервно ковыряя нежными пальчиками грубую ткань пальто. Подтянувшись на носочки, она украдкой выглядывает из-за моего плеча – и тут же прячется обратно, как мышонок в норку.
– Домой к нему хочешь? – уточняю, не упуская горе-муженька из поля зрения. Закурив по пути, он осматривается в поисках сбежавшей жены
– Нет! – упрямо вскрикивает девушка, вызывая у меня улыбку. Мелкая она, но воинственная. Судя по тону, настроена решительно. Правда, звонким голосом привлекает к себе внимание утырка. – Ой!
– Тише-тише, – ловлю ее за руку, когда она в панике пытается сбежать. Вкладываю брелок в ледяную ладонь. – Тогда иди в машину, заодно согреешься… Давай шустрее, – подгоняю ее и, чтобы не сомневалась, четко чеканю: – Доверяй мне!
Настя вздрагивает, вытягивается по струнке, но слушается. За секунду скрывается в моем автомобиле, блокируя замки изнутри.
– Вот и умничка, – одобрительно выдыхаю.
Наверное, с такими домашними цветочками следует обращаться поласковее, но я не умею. Телячьи нежности не для меня. Другое дело – спасти, защитить и обеспечить даме безопасность. Это без проблем и с радостью.
– Эй, мужик, опять ты? – бесцеремонно зовет меня ее супруг. – У нас семейная ссора. Бабу мне мою отдай, – бьет рукой по капоту, и Настя панически вжимается в кресло.
Жестом посылаю ей сигнал, чтобы она не переживала. Разумеется, она его не распознает, но интуитивно расслабляется. Посылает мне вымученную улыбку, от которой что-то дергается в груди, и в этот момент я понимаю, что заберу ее, несмотря ни на что. Покосившись на извергающего маты шимпанзе, я становлюсь между ним и пассажирской дверцей.
– Если я не ошибаюсь, вы Валентин? – спокойно произношу, разминая кулаки. – Бабы нет. Есть девушка, которая к вам возвращаться не желает. Я доступно объясняю?
– Ты чо? Настюха! – снова нападает на нее, а меня будто игнорирует. Слюнтяй, он специально выбирает более слабое звено.
– Значит, недоступно, – безэмоционально роняю и легким движением заламываю ему руку, которую он посмел протянуть к двери.
– У-у-у, – воет он на весь двор.
Выкручиваю до предела, гораздо сильнее, чем было в квартире. Стоит чуть нажать – и я обеспечу ему вывих или перелом. Плевать, что позже меня могут привлечь за это. Осторожность отступает, когда речь идет о Насте. Она беременна, и даже если не от меня – я все равно ее уже не оставлю. Не могу бросить в беде.
– Я заяву на тебя подам, – угрожает мне Валенок, повизгивая от боли. – У-у-у, – тянет еще громче, когда я все-таки надавливаю на его локоть до хруста.
– А я братков на тебя натравлю. Жди завтра гостей, – цежу на полном серьезе и чувствую, как этот трус напрягается и прекращает сопротивляться.
– Бандит, что ли?
– Разве по мне не видно? – хмыкаю, сдерживая смешок.
Не следует ему знать, кто я на самом деле. Слишком уязвимое у меня положение на берегу. В идеале, я должен блюсти честь мундира, а не таскать чужих пьяных мужей по темным подворотням. Но… в жизни не все происходит по уставу.
– Настюха тебе зачем? Она же от меня залетела, – кряхтит Валя, нависая над сугробом, к которому я его подвел.
– Влюбился, – выпаливаю на подсознании, а затем впечатываю его лицом в грязный желтый снег. – Остынь и самоустранись, пока мы тебе не помогли, – загадочно акцентирую на слове «мы». – Теперь доступно объяснил?
Мычит. Жрет снег, уткнувшись в него носом, топит лед своим дыханием, плюется. При всем желании не ответит, но меня это не волнует.
– Не слышу, салага, – прикрикиваю, поднимая его за шиворот.
– Я все понял. Вот же втянула меня в переплет, ш-ш… – шипит урод, но вовремя осекается. – Забирай себе, у меня еще жена есть, – на секунду обезоруживает меня этой фразой.
Ничего не понимаю, но для профилактики еще раз окунаю его в образовавшуюся лужицу с талой водой и кошачьей мочой, а после – толкаю в сугроб. Беру комок чистого снега со скамейки, растираю им ладони и шагаю к машине.
– Настя, открывай, – дергаю ручку двери. – Настя?
Она смотрит на меня через запотевшее стекло. Долго, пристально, хмуро… Нахохлившись, как воробушек, вдруг отрицательно качает головой.
Приплыли.
* * *
Испугалась, что я ее мужа слегка помял и освежил? Я же помочь хотел… Или услышала, как я бандитом представился?
– Глупая Настенька, – усмехаюсь, выпуская клуб пара изо рта.
Злиться на нее не могу, зато возникает острое желание догнать и избить того Валенка до полусмерти, чтобы хоть немного разрядиться. Благо, он успел скрыться в подъезде.
Монотонно постукиваю костяшками пальцев по стеклу до тех пор, пока Настя не посмотрит на меня. Жестом прошу ее приоткрыть окно и одними губами произношу: «Обсудим?»
Поразмыслив, она робко кивает. Лихорадочно ищет кнопку на дверце, борется с ней, потом – с брелоком, случайно включает сигнализацию.
– Мда-а, – тяжело вздыхаю, потирая лоб ладонью.
С горем пополам она все-таки опускает стекло.
– Настя, что ты делаешь? – укоризненно качаю головой под вой машины. Надеюсь, соседи уже навеселе и празднуют, так что их не потревожит светомузыка во дворе.
– Боюсь, – простодушно признается. – Вы страшный.
– Не для тебя.
Пожимаю плечами. Черт меня знает! Я, может, и не красавец, но мухи не обижу. Женщина для меня святое.
– Какие гарантии, что вы меня не тронете? – недоверчиво лепечет.
– Слово офицера.
– Сомнительно, – она морщит аккуратный носик, а я оскорбленно выгибаю бровь. – Не обижайтесь, но Валентин тоже офицер, точнее, мичман, а сам ни одного обещания не выполнил.
– Я же не он, – все, что могу сказать в свое оправдание.
Настя медлит, кусает алые губы, размышляет. Тем временем самые трезвые и любопытные соседи начинают выглядывать из окон, ожидая увидеть во дворе как минимум драку. Опоздали – минут пять назад могли бы застать мичмана Валентина, закусывающего снегом. Такие идиоты, как он, только флот позорят и хороших девочек портят.
– Настя, здесь холодно, – выбираю другую тактику и взываю к ее совести, ведь успел заметить, какая она добрая и жалостливая. – Я промок в сугробе, когда тебя ловил. И замерз. – показательно кашляю в кулак. – Ко всему прочему, твой баклан…
– Бывший, – взметает вверх тонкий пальчик, на котором висит брелок, и решительно вздергивает точеный подбородок.
Что ж, вот и решили проблему с мужем. Теперь она свободна, и подсознательно я рад этому. Осталось разобраться, чей ребенок.
– Так точно, бывший, – невольно улыбаюсь. – В общем, он наверняка решит участкового вызвать. Не хотелось бы встретить Новый год в кутузке.
– Вы его ударили… – поджимает губы. По-прежнему опасается меня, но в то же время переживает.
– Потому что он оскорбил тебя, – парирую я, намекая, что все это было ради нее. – Настенька, я офицер военно-морского флота, который успел так накосячить, что пролетел мимо очередного повышения в звании, – выпаливаю как на духу. – Понимаешь, если мне сейчас еще статью за хулиганство инкриминируют, то это конец карьеры. Никто же не поверит, что я просто защищал одну хорошую девушку, особенно если она после этого от меня прячется, – подмигиваю ей.
– А за что вас звания лишили? – не унимается любопытная Незабудка.
* * *
Не следует посвящать в свои проблемы первую встречную, но… я позорно сдаюсь под гипнозом ясных васильковых глаз. Оправдываю свою слабость тем, что если она окажется матерью моего ребенка, то это сблизит нас. И в горе и в радости.
– Я вступился за своего подчиненного и нахамил старшему по званию. Перед всем личным составом, – нехотя признаюсь и тут же добавляю: – Но тот давно напрашивался.
– Хм, звучит правдоподобно. Вы слишком прямолинейный, – смерив меня скептическим взглядом, Настя неловко просовывает брелок в щель над стеклом. – Отключите сигнализацию, пожалуйста, голова от нее болит. И еще… – медлит, а потом произносит чуть слышно: – Извините.
Мило взмахивает ресницами, и я готов простить ей все. Не сводя глаз с ее виноватого лица, я одним легким нажатием вырубаю вой, после чего открываю машину и сажусь на водительское место. Первым делом включаю печку на максимум, чтобы согреть трясущуюся девушку. Покосившись на ее ноги, резко командую:
– Снимай!
– Что-о-о? – возмущенно вскрикивает Настя и мечется к двери, которую я на автомате заблокировал. Заметив это, она паникует еще сильнее. – Выпустите меня! Вы слово офицера дали!
– Так я его и держу, – взглядом указываю вниз, на пушистых зайцев, в которых она выскочила из подъезда. – Тапки твои промокли насквозь. Не дай бог, воспаление подхватишь. В твоем положении нельзя болеть.
– А, ой, – смущается, зато оставляет попытки взломать мой автомобиль изнутри. – Все в порядке со мной будет, не беспокойтесь. У меня иммунитет. Просто отвезите меня в Дом творчества, тут недалеко.
Упрямая! Сложно же мне с ней будет!
Цыкнув, я наклоняюсь и сам стягиваю с нее испачканную в снегу и грязи, мокрую обувь, бросаю на заднее сиденье. Сняв свое пальто, накрываю им худые бедра и острые коленки, которые часто дрожат.
– Сейчас согреешься, маленькая. Ножки на кресло подними, – уговариваю Настю, касаясь ее ледяных стоп. Вздрагивает, будто ее током ударило. Признаться, по мне тоже разряд прошел, но я сохраняю невозмутимый вид.
– Не надо со мной сюсюкаться, как с ребенком, – огрызается она, но выполняет просьбу и подтягивает ноги к себе.
– Прости, не буду. Просто ты такая… – делаю паузу, подбирая подходящее слово. Смотрю на продрогшую Настю с теплом и несвойственной мне нежностью: – Чудна́я. Никогда таких не встречал.
– Взаимно, – фыркает и краснеет, что меня в очередной раз приятно шокирует. На моем пути чаще всего попадались наглые, навязчивые, беспринципные бабы. А эта… особенная, как с другой планеты.
Я бережно укутываю ее ноги в пальто, и в этот момент раздается залп фейерверка. Следом – еще один. Из окон высовываются люди, поздравляют друг друга, желают счастья.
– Хм, что ж, с Новым годом, Анастасия, – сдержанно обращаюсь к ней.
– М-м-гу, – надрывно всхлипывает. – Это худший год в моей жизни, – сипло шепчет, пряча лицо в ладони.
Над нами взрываются салюты, небо озаряется яркими огнями, а мы сидим в машине посередине пустого двора, как два беспризорника. Она плачет, я растерян. Женские слезы выбивают меня из колеи, и я не нахожу ничего лучше, чем просто обнять ее.
– Глупости. Все хорошо у тебя, просто ты избавилась от ненужного человека, – успокаиваю ее, как могу, чувствуя, как она содрогается в моих руках и утыкается носом мне в грудь. – Ничего страшного не произошло. Ты жива, здорова, беременна…
