Текст книги "Соно Вероника. Пьячере!"
Автор книги: Верона Виера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 17
Прежде чем переодеться, я ставлю кастрюлю с водой на огонь, включаю вытяжку. Ингредиенты для пасты уже возле плиты: спагетти, куриное филе, немного шампиньонов и сливки. На сыр мне денег не хватило.
И пока закипает вода, я быстро переодеваюсь в ромину футболку, завязываю волосы в пучок, включаю музыкальный канал и, пританцовывая, убираю с пола остатки вчерашнего вечера.
Нравится мне его квартира! Она хоть и мужская, но вполне уютная, а главное, тёплая. Из-за вытяжки приходится сделать громче музыку, и после я в носках скольжу по гладкому паркету к кухонной плите.
Хочешь убить итальянца – сломай на его глазах спагетти и брось их в воду. Хочешь покорить русского – добавь в блюдо мясо. Больше мяса!
Мясо с мясом в мясном бульоне – всë для тебя, мой странный русский!
Три минуты танцев у плиты и пробую спагетти – аль денте, перфетто!
Соус с мясом тоже готов. Жаль, конечно, что не хватило на сыр. Ну, да ладно!
– Где у него тут дуршлаг? – лезу по очереди в каждый нижний шкафчик.
Из-за вытяжки и музыки совсем не замечаю, что я давно здесь не одна.
– Он наверху! – с трудом разбираю Ромкины слова и медленно поднимаюсь с колен.
Застал меня врасплох!
Прячу виноватый взгляд, поправляю его футболку.
Сюрприз не удался: хотела переодеться и позвонить ему – пригласить на поздний обед. Ромка подходит близко и открывает верхнюю дверцу гарнитура, подаёт мне дуршлаг и, изучая, искрит по телу взглядом.
– Что ты тут делаешь?
– Готовлю! – вскользь улыбаюсь и стараюсь не обращать внимания на его недобрый взгляд.
Ну, ничего! Моя паста меняет людей!
Беру дырявую штуку, ставлю в раковину и, погасив конфорки, сливаю в неё спагетти, откидываю.
– Это я вижу! – он усмехается. – Разве ты не хотела сделать сегодня перерыв? Почему ты опять в футболке?
Нервный какой-то. Хотела и перехотела!
– Не хотела пачкать форму, – смотрю виновато в пол. – Только не говори, что тебе жалко футболку для меня!
– Нет, не жалко, как и тебе, видимо, меня! – он потирает лицо, стирает недовольство. – Потому что твоя игра – очень интересная, но слишком жестокая. Нет?
Задумчиво накладываю пасту в тарелки.
– Ром, что тебе не нравится?
– Всë нравится, Верон! Не нравится, что ты специально провоцируешь. Может, оденешься?
– План таким и был, Ром! Я же не знала, что ты придешь именно сейчас.
– Ну, это вполне очевидно... Это моя квартира и я не спал всю ночь. Конечно, я приду сюда! Спать.
– То есть, ты есть не будешь? – кошу под дуру.
Он носом втягивает аромат моего шедевра:
– Буду.
– Тогда – на! – с улыбкой вручаю ему тарелки. – А я пойду оденусь.
Ромка моргает и ставит пасту на стойку, а я скольжу до ванной.
***
Я поправляю жилет и выхожу.
Ромка уже уплетает мою пасту:
– Прости, я просто попробовал и не смог остановиться! – говорит с полным ртом и наматывает спагетти на вилку. – Давай быстрее, остывает же!
Улыбаюсь и сажусь на стул. Приятно слышать такие слова.
– Как проверки?
– А! – Ромка делает жест, что всё ерунда. – Такое чувство, что кто-то специально натравил. Пожарные, санэпидем, налоговая... А у нас всё чисто!
Ромка смешно делает жест, как итальянцы, когда хотят сказать, что вкусно, блестяще.
– Не поступишь в театральный, возьму на кухню!
Ромка смеется и отодвигает тарелку.
– Что значит – не поступишь?
– Ну не знаю... у тебя же одни глупости на уме... еще и беременная!
Сейчас шампиньоном кину! Жую, округлив глаза.
Не поступить я не имею права:
– Может наоборот? – слизываю с губ капли соуса. – Глупости у тебя?
А Ромка опускает взгляд:
– У меня всё под контролем, Верон! – а потом задумчиво вздыхает. – Но понял, что давно не был в спортзале, – он заинтересованно жмет свои бицепсы-трицепсы на обеих руках.
– Надо подкачаться? – осторожно улыбаюсь.
Боюсь спугнуть его настрой, потому что чуть больше мышц ему бы добавили очков.
– И это тоже!
– Хорошо! – лучезарно улыбаюсь.
– Кофеём не хочешь шлифануть? – Ромка интригующе поднимает бровь.
Как устоять от такого предложения? Киваю.
***
В итоге Ромка оценил мои кулинарные способности фразой из маминых сериалов, пожелав здоровья моим рукам.
После этих слов мы долго смеялись, пуляясь в друг друга похвалами из разных фильмов. Потом вместе мыли посуду, как настоящая пара: он моет, а я убираю. Знаю, что должно быть наоборот и это мой самый главный недостаток, но Ромка даже не сопротивляется, иногда стряхивая с пальцев брызги мне в лицо.
Если бы я увидела такое ещё несколько дней назад, то кривилась бы от приторности этой картинки. Но сейчас – я понимаю, какое наслаждение дурачиться с любимым человеком!
***
– Ром? – лежу головой у него на коленях, борюсь со сном.
– У? – он похоже проигрывает битву, потому что, задрав голову на спинку дивана, сидит с закрытыми глазами и периодически зевает, отбирая у меня свою руку.
– А что ты про меня подумал в тот день, когда я пришла к твоей маме?
– Мм. Ну, я сперва тебя не узнал. Подумал, что за сумасшедшая: на улице минус, а она с голым животом? Но грудь оценил – зачётная! – он смеётся. – А после пары слов, понял, что это ты – всё та же Верона, только выросла и стала в тысячу раз красивее!
– А та девушка? Кто она?
– Просто знакомая.
– Просто знакомая на одну ночь?
– Хм. Вообще в тот день у нас ничего не вышло, – усмехается.
– Разве? А было похоже, что да. Ты так смешно нервничал, подергивал ногой.
– Ахах! Перестань.
– И почему не вышло?
– Потому что ты стояла перед глазами, технично залезла мне в голову.
Смеюсь:
– Это я умею!
– Я заметил!
Я замолкаю и, улыбаясь, прикрываю глаза.
***
Настойчивый звонок телефона врывается в мой сон. Открываю глаза и скидываю подушку на пол.
Карина! Что тебе надо, падшая женщина?
Убавляю звук и осторожно поднимаюсь, чтоб не разбудить Ромку. Он заваливается на бок, почувствовав свободу, и сгребает все, что есть под руками под голову.
Закрываю дверь в ванную и полушепотом отвечаю на звонок:
– Чего тебе, узурпатор?
– Можешь возвращаться!
– Накувыркались? – язвительным шипением давлю на остатки её нравственности.
– Ты дура? Я ему раны обрабатывала.
– Больше двух часов? Не заливай! Зря домой не пустила, я бы тебе помогла. Измазать его йодом! Ладно. Скоро буду, – смотрюсь в зеркало на сонное отражение. – Но не дай Боже я увижу на своей кровати следы ваших безудержных утех!
– Дура, что ли? У кого, что болит... – Карина цокает в трубку. – Давай, чеши домой.
Я умываюсь, чтобы хоть как-то взбодриться и, стараясь не шуметь, выхожу.
Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.
Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить. Поэтому тайно полюбовавшись видом на гору Рома, я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.
***
Дома оказалась идеальная чистота. Кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличии всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой. На всякий случай поменяю постель перед сном. Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выпрашивать все подробности её погружений на дно.
А вот не буду! Пусть мучается.
Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.
– Даже не интересно? – она не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекает от сложной задачи.
– Интересно... мне просто поменять постель или лучше заказать эпид санобработку всей квартиры?
– Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает меня убеждать в его и своей святости.
Поворачиваюсь и скептически морщусь.
– Он хочет попросить у тебя прощения. Жалеет о своём поступке и предложил... мне... встречаться! – внезапно как запищит на последнем слове.
– Даже так?!
Странно!
Неужели Ромка выбил ему зуб мудрости и теперь он познал такое состояние ума – специфическое! (Невольно вспоминаю любимый фильм).
– В общем, ты его прости!
– Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.
***
Родители, как обычно, возвращаются в начале восьмого вечера, и мы стоим в коридоре, встречаем.
– Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперёд.
И правда, что происходит? Впервые за мою короткую жизнь мама возвращается в приподнятом настроении.
Папа тоже странно улыбается:
– Кто-то ограбил цветочный магазин?
Мы с Кариной переглядываемся и бежим смотреть.
Лестница от нашей двери до самого низа похожа на оранжерею из цветов самых разных видов. На каждой ступеньке по несколько горшков и в каждом визитка.
Ловлю взгляд Карины, в котором читается то, о чем я подумала: Никитос, конечно, придурок, но я не думала, что настолько! Извиняться таким способом при живой новой возлюбленной – настоящее самоубийство.
Карина недовольно дует щеки и переваливается через перила, чтобы оглядеть масштаб его вины. И что мне со всем этим делать, куда девать столько цветов? Может в школу отнести?
– Что пишет-то ухажёр? – мама указывает на торчащие визитки.
– Он – мой ухажёр! Просто извиняется, – Карина сверлит меня завистью.
– А может это от Ромки, ты не подумала? Или вообще – это всё для тебя...
И правда, может, это Никитос решил не извиниться, а поблагодарить ее за... за что-нибудь, даже не хочу фантазировать.
Вытаскиваю первую визитку и читаю вслух:
– Сей белла соме куэсте розе! (Ты красива, как эти розы!)
Оборачиваюсь на маму и перевожу взгляд на Карину, которая в удивлении открывает рот и единственное, что может сказать: «Охереть!».
И сразу она отхватывает от мамы по губам.
Хватаю следующую:
– Сей арьёзо коме куэсте пионье! (Ты такая же воздушная, как эти пионы!)
Санта Клеопатра!
И так до до первого этажа. Сравнения меня с цветами.
Фабио?!
Если честно, я теряю дар речи от его импровизации.
Откуда он узнал, где я живу? Я понимаю, век технологий, но между нами тысячи километров, несколько часов и разные языки. Как?
Надо камеру заклеить изолентой, на всякий случай. Вдруг он знает не только где я, но и с кем.
А если Ромка увидит этот дендрарий?
– Куда это всë девать, мам? – еще раз растерянно гляжу на лестницу.
– Домой! – воодушевленно восклицает мама. – Пусть ваш отец вдохновляется тем, как надо вдохновлять.
***
На то, чтобы занести все цветы домой, у нас с Кариной уходит больше получаса. Квартира похожа на дом фей.
С одной стороны, меня сразил поступок Фабио, но с другой – ароматы цветов, перемешавшись, дурманят хуже сирени. Поэтому большую часть из них решаем отвезти на выходных к ба на дачу. А остальные – отнесу в школу. Себе оставлю только пионы.
Он подарил не просто букеты, а цветы с правом на долгую жизнь. Ба будет счастлива. Счастлива ли я?
Да.
Наверное.
***
Ромка написал, когда я уже ложилась спать. Прислал грустный смайлик. Он думал отвезти меня домой, а я снова сбежала. Я не стала его расстраивать и не рассказываю про Фабио. А то вдруг купит билет и пристрелит итальянскую чайку из своего бутафорского пистолета.
Хихикаю, представив эту дуэль.
Мы просто желаем друг другу спокойной ночи, а я мыслями с Фабио. Мне не дает покоя, как он смог всё это провернуть, находясь на другом конце земного шара?
Поэтому открываю приложение и пишу сперва просто «спасибо!»
Он делает вид, что не понимает за что.
– За мужской поступок. (смайлик букет роз)
– В Италия – цветы не поступок! В Италия фьёри э комплименто (цветы – комплимент). В Италия мужчина говорит каждый день это. (смайлик сердечко). Я сказать тебе комплименто на те дни, куандо нон поссо парларти. (когда не могу разговаривать с тобой)
Боже, какой он романтик!
Читаю и улыбаюсь, как сумасшедшая.
– Грациа, аппреззо мольто ла туа аттенцьёне, Фабио! (Спасибо, мне очень приятно твоё внимание, Фабио! (смайлик сердечко)
Уместно ли отправлять ему сердечки, когда мое сердце стремится к другому. Я так мечтала о таком как Фабио, а сейчас, когда мечта у меня под носом, я борюсь с желанием бежать от нее, не оглядываясь.
Глава 18
На вопрос о том, как Фабио меня нашёл, он объяснил это какой-то теорией рукопожатия. Когда через знакомых-знакомых находишь того, кто тебе нужен. Рукопожатий было всего два. Русский студент и хакер из Франции определили моё местоположение в момент последней переписки. Русский помог сделать заказ и оформить доставку.
Фабио клянется, что кроме местоположения больше обо мне ничего не знает. Я сделала вид, что поверила, но с тех пор во время разговора с ним отключаю в телефоне свою локацию.
Мне одного маньяка хватает.
***
Кстати, о маньяках.
У Карины с Никитой вроде всё серьёзно. Прощения он так и не попросил. Вернее, попросил через Карину. Я просто закрыла глаза.
Главное, он больше меня не преследует и это плюс.
Из минусов – Карина с ним изменилась: часто приходит под утро и с признаками алкогольного отравления – их я не с чем не спутаю.
Она стала рассеянной, растерянной и нервной – невозможно спокойно разговаривать. И хотя ей уже почти девятнадцать, мама ввела новый закон: пока она живёт у нас дома, она обязана соблюдать «Правила пребывания на территории родительской квартиры», а именно: приходить не позднее двенадцати ночи и в адекватном состоянии, общаться со всеми уважительно.
Странно.
Раньше мама мечтала, чтобы наша фамилия Зайцевых породнилась с семьей Борисовых. А сейчас, когда её мечта на практике из ожидания стремится в стадию реальности, у мамы – паника. Возможно, ей не нравятся побочные эффекты от этого союза, либо просто не хочет расставаться с Кариной, сепарироваться.
Наши с Ромкой отношения пока не перешли на новый уровень. За три недели встреч дальше поцелуев мы не стремимся.
По крайней мере, я.
Зато мы обросли маленькими ритуалами: кофе по дороге в школу, совместно приготовленный обед после школы с просмотром какой-нибудь комедии, и прогулки по центру по воскресеньям.
Почти пенсионеры.
Держимся за руки, держимся из последних сил.
Спросите, как?
У него – спортзал и работа, у меня – учёба, учёба и учёба!
Пока мне о глупостях думать некогда.
Ромка делал несколько попыток эффектного соблазнения, но я – кремень.
А потом вернулась его мама и всю свою нерастраченную энергию он направил на нее. Рак у тёти Любэ́ не нашли, но список лекарств увеличился на несколько позиций.
Ромка оказался сторонник альтернативной медицины, поэтому посовещавшись с сестрой, они решили отправить свою маму на лечебный курорт в Минводы. А чтобы не было скучно, она может себе позволить взять одну свою подругу.
Сестра Ромки – богатая и красивая!
Она вышла замуж за московского бизнесмена, открыла свой салон красоты и магазин итальянского бренда.
Бар, которым управляет Ромка – их, а он – лишь номинальное лицо с небольшим пакетом полномочий и организаторскими способностями.
На самом деле всем заведует муж сестры.
Удаленно. Так объяснил мне Ромка, но я туда не лезу. А просто под его присмотром иногда украшаю заведение, когда хочу танцевать вместе со своей любимой подругой.
А ещё.
Скоро.
Свадьба!
Нет, не моя с Ромкой!! Я выйду замуж только после Карины, повторяю. Свадьба у моей лучшайшей подруги – Ленки, Лëлика, Ленкá!
Еë Сашка сам пошёл и попросил руки, не дожидаясь, когда подруга соизволит его познакомить с родителями.
Вот это я понимаю, поступок!
Отец Лены впечатлился его внушительными размерами, и у них даже нашлась одна точка соприкосновения – командир части ВДВ, в которой проходил службу Саша. Три дня назад эта новость скрасила наш с Ромкой пенсионерский вечер.
Кто свидетели?
Та-дам! Я и Ромка.
Он был рад этому событию больше, чем я. Ленка потом объяснила почему: есть одна сомнительная традиция у свидетелей.
Ну не знаю! По мне так глупая. Это сколько надо выпить, чтобы незнакомые люди проснулись в одной постели. Ладно, мы – знакомые, но я хочу помнить свой первый раз, хоть Ленка и говорит, что помнить там нечего.
***
Подготовка к свадьбе, как и к поступлению в театральный в полном разгаре. Я читаю Ромке стихи, пою романсы. Для этого он даже выделяет мне несколько минут на сцене. Снимает мой страх и, так, говорит, я разбавляю программу вечеров.
Первые разы я сильно волновалась. Но в один из них я Ромку обыграла – вместо романса спела песню Мэрилин Монро и поймала волну успеха.
Пела в этот момент я только ему, глядя со сцены прямо в глаза.
Сказать, что Ромка был в шоке – ничего не сказать, потому что отдыхающие в баре оказались в восторге и просили на бис. А когда в следующие дни посетители стали спрашивать будет ли выступать Мэрилин Монро, он сказал, что актриса умерла больше полвека назад.
Теперь я готовлюсь к поступлению только перед открытием бара, когда в нем кроме меня, Ромки и персонала никого нет.
Уже завтра намечается девичник и мальчишник.
До свадьбы осталась пара недель.
Мальчишник будет в мафиозном стиле в баре. Никита по понятным причинам там быть не должен, но на свадьбу, как Каринин парень, приглашен.
А мы с девчонками едем в клуб. Наш девичник стилизован под известные кинофильмы.
Моя идея.
***
Боже! Как ему идут классические костюмы, а эта шляпа... Не мафиози, а частный детектив из нуара. Стою в костюме Лилу из «Пятого элемента», кручу пряди рыжего парика и взглядом пьяного маньяка раздеваю Ромку: шляпа, галстук, рубашка пуговица за пуговицей.
Он в зеркале ловит мой размякший взгляд.
– Мультипасс! – поднимаю карточку и улыбаюсь во весь рот.
Ромка смеётся и подходит очень близко, обнимает, щекочет пальцем щеку.
– Может я тебя вечером похищу, и мы нарушим дурацкую свадебную традицию?
– Бум-Бада Бум? – я загадочно улыбаюсь.
– Бада Бум, пупупиду... – его бровь ползет вверх.
Не могу от неё отвести взгляд. Я растекаюсь в улыбке и вместо ответа, встаю на носочки, касаюсь губ.
– Это значит – да? – он воодушевляется, а я боюсь ответить, потому что вероятность, что вечер наступит прямо сейчас очень-очень высока, как моя грудь, что упирается в Ромку.
Нас спасает звонок Карины. Ромка досадно выдыхает и прячется в ванной, а я отвечаю на звонок:
– Давай, выходи! Карета у главного входа, – мурлыкает Карина.
Я не знаю, кто из девчонок кем будет, потому что идея была – удивить друг друга. Даже не знаю в каком образе будет Карина, и потому наряжалась здесь у Ромки. В карете ожидает сюрприз. Судя по её внешности, Карина может бы быть индианкой, Клеопатрой, диснеевской Жасмин.
Да много кем! Самой интересно посмотреть.
– Ром! Я побежала, такси уже ждёт у бара! – кричу в сторону ванной.
– Давай, детка! Будь умницей! – он выглядывает. – Ты нужна мне в адекватном состоянии!
– За собой следи, мистер Джонни Ди! – ворчу сквозь улыбку и отправляю воздушный поцелуй.
Почти Шекспир.
***
С Фабио переписка последнее время сводится к сухим вопросам о том, как дела, как погода, как настроение. Он сыплет комплиментами, видами Милана и его окрестностей – всё это потеряло очарование после того поступка.
Стараюсь быть сдержанной, не давать повода следить за мной. Он намекает на возможный приезд в июне.
Не знаю, как ему сказать про Ромку, а Ромке про него, что до сих пор с ним переписываюсь.
Мысленно надеюсь, что ему не одобрят визу, но прекращать общение совершенно не хочется. Глупо отказываться от хороших знакомых, кто знает куда занесёт меня жизнь. Ведь мечта жить в Италии осталась на прежнем уровне. Просто, возможно, она сдвигается немного вперёд.
***
Конец мая в нашем городе – идеальное время. Мало комаров, хорошая погода, ещё не душно, но уже и не холодно. Я выруливаю из-за угла к центральному входу. Ни такси, ни Карины не видно, зато стоит мазда Никиты.
Зачем он здесь, если его не приглашали, может Леху привёз?
Набираю Карину, спросить, где наша карета:
– Нас Никита отвезет. Подожди. Мы зашли в туалет, – говорит каким-то развязным голосом.
Уж лучше бы поехали на автобусе, чем он.
Карина отключается, а я держу оборону от интересующихся взглядов курящей компании парней. Видно, что не решаются подойти, сделать селфи и крутят телефон в руках, фотографируют исподтишка.
Интересно, звезды также чувствуют себя неловко или наоборот, внимание будоражит? Мне пока неловко.
Карина выходит из бара, как королева. Ощущение, что она либо выпила немного, либо что-то приняла. Надеюсь, она просто в образе и встреча Клеопатры с Цезарем была невинной. Но судя по улыбке, невинностью там не пахнет.
– Вот это вау! – не обращая внимания на Карину, восклицает Никита, посвистывая.
А я озираюсь на угол здания. Надеюсь Ромка решил зайти через черный ход, а то загонит меня обратно, если увидит Никиту.
– А я что, не вау? – Карина берёт его под руку.
– Ты – моя королева, а Верона – просто фантастика.
Искусственно улыбаясь его умению выкручиваться, жду, когда разблокирует машину, чтобы сесть.
– Я думала, мы на такси, – сверлю сестру недовольством и открываю дверь.
– Я круче, чем такси, заяц!
Карина щипает его за руку на слове «заяц», а я делаю глазами почётный круг непринятия его слов.
Никита подгоняет Клеопатру шлепком по пятой точке и открывает авто, садится за руль. Меня передергивает от этого жеста к моей сестре. Я сажусь назад за Кариной и стараюсь не слушать их разговоры, похожие на игру плохих актёров в низкопробном сериале.
Оба фальшивят.
Карина голосом, Никита фразами.
Отвлекаюсь от очередной серии и пишу Ромке, что он будет самый крутой мафиози на вечеринке. В ответ он присылает селфи с пистолетом, поднимающим поля шляпы и хищный взгляд.
Это так...
Отправляю своë с мультипассом и лучезарной улыбкой.
Ромка отправляет фотку мёртвого мафиози с языком набекрень и подписью: «Нет врага, способного победить Дона Корлеоне, и только улыбка фантастической женщины убила наповал!».
Приторно, но вкусно!
Отправляю ему несколько сердечек и поднимаю голову посмотреть, долго ли ещё ехать, но вместо этого ловлю в зеркале заднего вида колющий взгляд Никиты.
Всë равно улыбаюсь.
Не собираюсь из-за него прятать ощущение счастья.
Ещё пара кварталов и мы подъезжаем к клубу.
Девчонки уже у входа: Ленок и три еë подруги из института. Будущая невеста в образе мёртвой. Одна из девочек в костюме Уэнсдей, вторая подруга – Харли Квин и третья – женщина-кошка в латексе и маске, будто вышла сразу из секс-шопа.
Надеюсь, она не найдёт приключений под свой хвост.
Мы с сестрой благодарим Никиту и, под визг виновницы вечеринки, выходим из машины.
***
Шампанское течет рекой, восторженные взгляды других компаний, музыка, танцы. Мы с девчонками – звезды клуба, разве что автографы не раздаём. Пару раз намекнули администратору, что пора бы уже закрыть счёт и угощать нас бесплатно. Потому что по сути мы, как аниматоры. Всё с нами фотографируются..
Каких-то три часа, и я состою из пузырьков. Мы смеемся и плачем, плачем сквозь смех, и смеемся сквозь слезы.
Подруга боится, что её поглотит рутина, будущие дети и она, надев растянутый халат в цветочек, превратится в серую мышку, забывшую о себе.
Естественный страх, если смотреть на опыт своих родителей. Быт сжирает красоту, красоту всего: тела, души, отношений. Обещаю подруге всегда быть рядом, но она не верит, думает я следующая.
– Только после неё.
Наметив пальцем цель, указываю на Карину, которая мучает помидору черри, пытаясь наколоть её на вилку, но та выскальзывает. В итоге сестра берёт её тоненькими пальцами и бесцеремонно кладёт в рот.
Хорошо, что мы взяли банкетный зал, а то громкая музыка утомляет.
Ищу в сумочке телефон, чтобы отправить Ромке отчёт.
Тринадцать пропущенных от него.
Тринадцать!
Подмечаю, что это не к добру, когда рядом мертвая невеста, а в углу пьяная Клеопатра целует Женщину-кошку. Я делаю глоток воды и перезваниваю, в надежде, что шум не помешаем разговору.
Трубку берёт не он, а какой-то мужчина.
– А вы кто? – пытаюсь узнать, кто со мной говорит.
Мужчина не успевает представиться, как Ромкин голос на заднем фоне просит дать поговорить:
– Детка, привет! У тебя ключи от моей квартиры с собой?
– Да, – неуверенно параллельно роюсь в клатче. – А что случилось?
– Да так... Небольшие неприятности, не переживай.
Его «не переживай» моментально превращается в осознание, что произошёл какой-то полный аюто.
– Там Санька у двери, ждёт тебя! Можешь приехать и отдать мои документы, они в тумбе под телевизором.
– Да, конечно! Могу. Сейчас. А что случилось?
Сердце проваливается куда-то в желудок.
– Всё нормально, Верон! Просто отдай ему документы. Меня не жди, ложись спать. Дома или у меня. У нас дома!
Смотрю на подругу, стараясь не подавать вид, что обеспокоена, не хочу портить ей настроение.
– Ленусь, я отъеду ненадолго, – изображаю улыбку. – Если не вернусь, то я сдалась и дрыхну в постели.
– Всë ясно! – Ленка наигранно корчит обиду. – Променяла меня на Ромашку?
Пожимаю плечами. И, да и нет. Но мне надо!
Похоже, что-то серьёзное, хотя я так и не поняла, что именно.
***
Выбегаю на свежий воздух. Желающих пообщаться с Лилу не меньше, чем во время приезда. Но мне не до них. Такси, которые ещё недавно искали пассажиров куда-то исчезли.
Я открываю приложение, чтобы заказать, но подъезжает Никита, похоже караулил. Он опускает окно:
– Вы уже всё? Обратно везти? Почему Карина не звонит?
– Нет, они ещё там, в баре. Мне просто нужно ненадолго вернуться.
– Так садись!
Ха! Нашёл дуру!
– Нет, спасибо, но я уже вызываю такси! – протяжно выдохнув, гипнотизирую приложение.
– Ждать будешь долго, в это время спрос. Садись, не бойся!
– Я тебя не боюсь, Никит, а тебе меня стоит.
Никита закатывает глаза:
– Садись, говорю. Довезу.
Приложение висит, ищет, обещая, что чуть-чуть и уже, но этот момент растягивается на неопределенное время.
Открываю дверь, умоляю приложение скорее найти машину. Оно предлагает подождать ещё немного.
Нет времени.
Я выхожу из приложения и, стиснув зубы, сажусь к Никите:
– Отвези меня, пожалуйста, в бар!
Он растягивает улыбку на лице:
– Пристегнись, заяц!
– Никит, ну сколько можно? – натягиваю ремень и, бросив на него короткий взгляд, смотрю в окно.
Машина трогается с места и Никита блокирует двери.
– Что-то случилось? – он спрашивает заинтересованно.
– Не знаю, – тревожно как-то в груди. – Ромка попросил отдать документы жениху. Наверное, вляпались во что-то.
Совсем без подвоха делюсь с Никитой проблемой.
– Хочешь, я отцу позвоню?
– Нет, спасибо, – без всякого подтекста дарю Никите усталую благодарную улыбку. – Я сама ещё не знаю, что случилось. Может ничего серьёзного.
Отвернувшись в окно, бессмысленно наблюдаю за ночным городом.
– Ты меня простила?
Отрываюсь от собственных мыслей и смотрю на него:
– Никит, если ты после этого от меня отстанешь, то да! Я тебя простила.
– Ладно, молчу!
Мы действительно едем молча. Иногда в отражении я вижу, как он отвлекается от дороги, смотрит то на меня, то опускает взгляд на мои колени.
Плотнее их смыкаю, накрываю клатчем и ёжусь от прохлады, сложив руки на груди.
– Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда сворачиваем на дорогу к бару.
Опять двадцать пять!
– Никита, я же просила! – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.
– Поцелуй меня! – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.
Никита включает в салоне свет и поворачивается ко мне. Сосредоточенно, он взглядом касается моего лица, искусственных волос, напряженного тела.
– Спасибо, что подбросил! – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведёт.
Не глядя на Никиту, отстёгиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке.
– Поцелуешь – открою!
Моя суета его смешит, а мне совсем не смешно.
– Никит, тебе в прошлый было мало? Чего ты добиваешься?
Не понимаю, насколько надо быть упрямым, чтобы не бояться отхватить ещё раз. Но он просто смотрит и ждёт.
– Никита, не смешно! Открой дверь, мне нужно идти! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.
Он усмехается:
– Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.
– Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.
– Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождётся тебя твой Ромашка. И травка может оказаться не травкой, а чем-то посерьезнее.
Травка? Не понимаю.
Он пожирает меня обезумевшим взглядом, а я пытаюсь не показывать страх, сковавший тело, и почти не дышу.
– Я люблю тебя, Верон! Ты ещё не поняла?
– А я тебя нет, Никит! – обреченно вздыхаю. – Ты всё никак не поймёшь? А как же Карина?
– Нахрена мне твоя Карина, дура! Так сложно? Просто один, грёбанный, мать его, поцелуй! – он скалится, сжимает кулаки, режет взглядом. Но потом снова спокоен и улыбается, как ни в чем не бывало, ласково смотрит в глаза. – Как будто ты меня любишь.
– Но я не люблю тебя, как тебе еще доказать? – пытаюсь достучаться, смотрю влажными глазами.
– Сыграй! Ты же будущая актриса!
Настойчиво держу себя в руках. Лишь бы не разреветься! Моё самообладание растворяется с каждой секундой. Всматриваюсь в окна, но из-за света в салоне вижу только его и себя. Хоть бы кто прошёл рядом с машиной, я бы кричала изо всех сил, билась в стекла!
– И ты меня отпустишь?
Осторожно смотрю ему в глаза – огромная чёрная дыра.
– Обещаю! И больше никогда не прикоснусь, и не приближусь. Твой поцелуй на прощанье!
Он уверен, что я сдамся. А мне страшно не сдаться. Глупая, глупая смерть. Я надеюсь, что Никита так не поступит, но и проверять я тоже не хочу. Боюсь ошибиться.
Просто поцелуй.
Просто игра!
Игра в любовь. Для меня ново!
– Любви хочешь? – глаза слезятся, а я заставляю себя улыбнуться и поверить, что он мне не противен.
Он довольно кивает.
Никита был мне ещё другом несколько минут назад. Но после угроз – превратился в морального урода. Соно Вероника! Мольто пьячере! – я повторяю в уме мантру своей уверенности, что всё делаю правильно.
Закрываю глаза. Настраиваюсь. Делаю несколько вдохов и выдохов, и медленно открываю глаза.
Смотрю на Никиту влюблёнными глазами. Смущённая улыбка касается моих губ. Ищу в его лице что-то родное, из прошлого: когда дружили в детстве, ездили с родителями на рыбалку, ходили за грибами, купались в озере с кувшинками. Заставляю себя влюбиться в каждую чёрточку его лица, провожу пальцами по колючей щеке и, часто дыша, тянусь к его губам.
Касаюсь нежно, прикрыв глаза.
Он замирает, будто запоминает этот момент, но внезапно, как закричит звериным голосом:
– Пошла вон отсюда!
Я вздрагиваю, но не могу пошевелиться.
Щелчок блокировки.
– Уходи, сказал, пока не передумал!
Стукнув по выключателю в салоне, он отворачивается в своё окно и ждёт пока уйду.
Меня об этом можно не просить!
Меня уже там нет!
Хлопнув дверью, я несусь сломя голову к Ромкиной квартире, захлебываюсь потоком бесконечных слез, как облегчение, спасшим меня от шока.
