Текст книги "Соно Вероника. Пьячере!"
Автор книги: Верона Виера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
И мама, как всегда, возвращает меня на землю:
– Ты, надеюсь, не беременна? А то странная какая-то. Что-то изменилось.
Вздыхаю.
– Нет, мам. Я не беременна. Я просто влюблена, – напеваю последнее слово и поправляю завитые локоны.
Они с отцом переглядываются и подсыпают соли.
– Смотри, со своей любовью учёбу не забрось! Экзамены на носу.
Как будто я не помню...
– Влюблена, но не настолько, мам. В двенадцать буду дома.
– И веди себя, пожалуйста, достойно.
Папа делает вид, что ему не интересны женские секреты, поэтому бесшумно уходит в гостиную.
– Не давай Ромке думать, что ты доступна, – продолжает мама, шепчет по секрету.
А я смотрю в этот момент на Карину, которая тоже технично присоединяется к папе. Лучше ей давать такие советы. А я ещё в здравом уме, хоть и слегка расплавленном.
– Хорошо мамуль! Ты – мой идеал достоинства! – обнимаю ее и чмокаю в щёку.
Я возвращаюсь в свою комнату, чтобы посмотреться в зеркало во весь рост, взять телефон и сумку. Надеюсь, я не слишком вырядилась и к месту? Всё-таки красное облегающее платье для деловой женщины может быть слишком. Каринка дала на вечер свои ботильоны на каблуках. Телефон животворящий грымзу превращает в крёстную-фею.
Ромка присылает сообщение, что ждёт в машине. Я накидываю пальто, обуваюсь и осторожно спускаюсь по лестнице.
***
Ромка бросает окурок, когда выхожу из подъезда, и открывает мне дверь автомобиля. Он поднимает взгляд на наше окно. Мама уже шпионит, думает за шторой её не видно.
Смешно! Он скорее на неё пытается произвести впечатление, чем на меня. Ну, ладно. Пусть старается! Ромка садится за руль и переключает передачу. А я застегиваю ремень и взгляд цепляется за его содранные костяшки на правой руке.
Он понимает, что я заметила и собирается что-то сказать, но просто делает выражение лица, что ничего такого... такого, из-за чего мне стоит переживать.
Стоит, Рома, стоит! Потому что, если Никита – дурак, то так этого не оставит. Опять этот Никита! Не хочу завершать этот день мыслями о нём.
Улыбаясь, разглядываю профиль Ромки. У меня есть, о ком думать.
– И как я могу помочь тебе в работе?
– Украшать мой бар своим присутствием.
– А оплата какая?
Сейчас скажет поцелуи: банально, Ром, бананы, ром. В меня вселился пьяный Шекспир. Мысленно хихикаю.
– Работа за еду.
– Хех. Это эксплуатация, а не работа.
– Назови цифру, – он сворачивает на дорогу, что ведёт к бару.
– Один бокал вина и десять поцелуев, – не знаю откуда взялось в голове.
– Боюсь, после этого придётся уволиться, потому что не смогу думать о работе, детка! – он вздыхает. – Я уже не могу, держусь из последних сил.
Он паркуется у бара.
– Ты сильный, Ром! Очень!
– Издеваешься, да?
– Угу! – я киваю и касаюсь костяшек его руки.
Рома закрывает глаза и отворачивается в сторону, обреченно выдыхает и разворачивается ко мне. Смотрит пристально в глаза и, не опуская взгляд, щелкает замком.
Теперь я держусь из последних сил, и как только чувствую расслабленность ремня, хватаюсь за ручку двери и сбегаю на свежий воздух.
Это невыносимо. Если мне тяжело контролировать себя, то не представляю, какое для него испытание. Снова взрываюсь сердечками, но не подаю вид, когда он приближается и берёт за руку.
– Вперёд красота, вино просто так не наливаю!
Боже. Мне нужен пластырь. Упаковка!
***
Работа оказалась невероятно скучной. Ромка посадил меня на втором этаже со словами, чтобы не украли, а сам в баре проводит с Лёшкой ревизию.
Если бы я была директором, то уже бы его уволила. Небось, настучал уже Никите, что я в баре и не упускаю Ромку из вида. А этот хоть бы предупредил, чтобы я не наряжалась. Действительно помогла бы с ревизией. Считаю я неплохо, я считаю. Легко бы справилась с этой задачей.
Бар в понедельник пустой. Только пара компаний расслабленных молодых людей сидят на первом этаже с бутылками пива.
Ромка совсем не расслаблен. Будто ужасно торопится, он носится от бара ко мне, постоянно проверяя, нужно ли чего: сок, кофе, минералку.
– Может, я у тебя в квартире поработаю, телевизор посмотрю.
Он усмехается.
– Вообще-то это очень сложная работа, смотреть телевизор без тебя. Не надо смеяться!
– Ладно, ты права. Пойдём, провожу.
– Я помню дорогу! Ты лучше быстрее заканчивай и приходи.
– Хорошо! Попрошу Леху проводить, пока заполняю таблицу.
– Я сама, – настаиваю. Вообще не хочу больше видеть этого двуличного типа.
– Не обсуждается, детка! – Ромка недовольно вздыхает. – Уже темно.
Ладно, всё равно хотела высказать Лëшке всё, что о нём думаю без свидетелей.
***
Накинув пальто, я выхожу вместе с ним на улицу и по пути ищу подходящий момент, чтобы заговорить. Но он первым начинает разговор.
– Как Карина поживает?
– А почему ты сам у неё не спросишь? Так и будешь прислуживать Никитосу, и доедать за ним крошки?
– Не понял.
Мы заворачиваем за угол и медленно шагаем вдоль стены.
– Ты же знаешь, что он просто использует Карину. А я вижу, что она тебе нравится.
– Но я ведь ей – нет!
– А ты у неё спрашивал? Сомневаюсь. Он действует исподтишка, а ты не действуешь совсем. Плывёшь как... куда толкнут, туда и плывёшь. Ещё и шпионишь за мной для него.
– Я не….
– Ты просто – не!
Мы подходим к двери и я, открыв, бросаю напоследок равнодушный взгляд.
– Если с Ромкой что-то случится из-за Никиты, ты пойдешь, как соучастник, – он смотрит не менее равнодушно и делает вид, что мои слова безразличны. – Девушки любят за поступки, а ты пока – просто тень Никиты, поэтому она видит только его.
Включив в коридоре свет, я закрываю перед ним дверь.
Оглядываю квартиру. Что-то поменялось.
Санта Клеопатра!
Нет надписи на стене. Лучше бы сменил диван.
Зачем я так наряжалась? Телевизор могла и в джинсах посмотреть.
Мою руки и включаю кофемашину.
Ромка звонит. Считаю до пяти и отвечаю.
– Ты демотивируешь моих сотрудников! Что ты такого Лехе сказала, что он стал внезапно молчаливый?
– Сковырнула прыщ его мужества.
– Что сделала? – Ромка смеётся в трубку.
– Уже неважно, – смеюсь в ответ. – Ты скоро?
– Минут сорок, наверное. Постараюсь быстрее.
– Тогда я смотрю без тебя, романтическую комедию. Романтика без Романа. Нет повести печальнее на свете.
– Всë, ты меня отвлекаешь!
Бросает трубку, а я снова расплываюсь от счастья.
Совсем забываю про кофе и, кинув подушки на пол, беру с подлокотника сложенный плед. Удобно усевшись на подушках, я укрываюсь и включаю кино приложение, ищу подходящий романтический фильм.
***
Что-то шебуршится в моих волосах. Запускаю руку, чтобы избавиться от этого ощущения и натыкаюсь на пальцы, провожу по ним своими.
Открываю глаза.
Ромка.
Улыбается, но не убирает руку.
И как это оказалось, что я сплю у него на коленях, лёжа на полу? Щурясь, пытаюсь понять обстановку. Фильм ещё идёт и похоже близится к финалу. На полу бутылка и два нетронутых бокала с красным вином.
– Я храпела? – почему-то первое, что приходит в голову спросить.
– Нет, скорее сопела.
Сажусь, стирая с лица дремоту.
– И как ты оказался у меня под головой?
– Я зашёл и понял, что ты спишь, сидя на полу. Не стал трогать. Сёл рядом, а ты потом стала заваливаться. В общем, как-то так.
– Слишком складно, чтобы быть правдой.
Ромка лишь пожимает плечами.
– А где секс и рок-н-ролл? – смотрю на него, потом на стену.
А Ромка щурится, пытается понять, о чем я.
– Светильник! – уточняю.
– А-а. Перегорел.
– Лучше бы сгорел твой неудобный диван, – я улыбаюсь. – Ром, я могла бы поспать и дома, в уютной пижаме, а не в красивом платье на полу.
– Согласен, надо было предупредить. Поэтому, обещанный бокал вина.
Он даёт мне в руки и берёт свой:
– За знакомство. За новое знакомство. Роман обыкновенный, – он стукает своим о мой.
– Верона... – пытаюсь придумать смешное определение себя, но он опережает.
– Необыкновенная!
Замираю от таких слов, меня снова крошит.
– Ром, я никогда не была пьяная, поэтому даже не знаю, как я могу себя вести. Если что, ты ничего не помнишь, потому что я обещала маме вести себя достойно! – я делаю глоток, чтобы сбить сушь во рту и чушь изо рта. – А я сейчас думаю о всяких глупостях.
– Верон, я дал тебе бокал, а не бутылку. Но если ты переживаешь, я буду следить за твоим обещанием маме. Хоть мне и не хочется, – он снова стукает своим бокалом. – Поэтому несколько глотков, досматриваем фильм, и я тебя отвезу. Договорились?
– Угу... – вздыхаю и пробую терпкий вкус. – Придётся дома досматривать эротические сны с тобой.
Ромка хмыкает:
– Ты много болтаешь, Верон, кино не слышно.
Он сосредоточенно пялится в телевизор, а я снова рисую глазами его профиль, и делаю глоток вина.
У него, наверное, чёрный пояс по воздержанию. Такая сила воли! Если бы я была парнем, я бы, наверное, уже скрипела диваном. Не то, чтобы я о себе так думаю, что супер-секси – это его кубок. Но если я с трудом держу себя в руках, чтоб на него не наброситься, то парням, говорят, сложнее.
Ромка, ты мой герой!
Глава 16
Карета не успела превратиться в тыкву.
Я в постели и в уютной пижаме, на часах телефона чуть больше одиннадцати, не могу уснуть. Ромка пожелал приятных снов и вышел из чата. Никита с челюстью, я с поцелуем, ревизия – и герой сложил доспехи, устал от подвигов.
Зато Фабио, мой виртуальный рыцарь с ослепительной улыбкой, осыпает меня сообщениями из сердечек, красивых восходов и старинных построек.
Иногда мне кажется, что я жила там в прошлой жизни. Всё видится знакомым, родным и тёплым, хотя в реальности – это просто мечта.
– Форсе чи инконтреремо ин джорно? Куандо фа кальдо э конфортеволе ин Руссия? (Может быть однажды встретимся? Когда в России тепло и комфортно?)
– Эстате, джуньо. (Летом, в июне)
– Я хотеть приехать гость. Ты меня хотеть?
Опять трудности перевода?
– Правильно писать «ты хотела бы меня видеть?»
– Но, о скритто бене. Я нравишься ди тэ? Комэ ун уомо? (Нет, я правильно написал. Я тебе нравлюсь? Как мужчина?)
Санта Клеопатра!
Что происходит?
Я ещё от Ромкиных флюидов не отошла, и этот туда же.
Ладно, отвечу по-своему:
– В России мужчина определяется не внешностью, а поступками. Поэтому я не знаю, нравишься ты мне, как мужчина, или нет, потому что я тебя не знаю. Ты слишком далеко, Фабио, для поступков. (Смайлик сердечко).
Захожу в Гугл-переводчик, пока мне сложно объяснить эти слова на итальянском. Отправляю следом перевод.
– О, так красиво! Мне нравится ты больше. Можем завтра общаться аль телефоно? Дире белле пароле? (Говорить приятные слова?)
Пароле, пароле, пароле... Ты разоришься, Фабио, на международных переговорах.
– Не знаю, Фабио. Я учусь. Если получится, то только поздно вечером, как сейчас.
– Ла сэра э иль моменто перфетто пер ле белле пароле! Соно даккундо. Нумеро? (Вечер – идеальное время для красивых слов! Я согласен. Номер?)
Мама миа! У меня от его слов и решимости в груди начинается рыцарский поединок сердечек. В правом углу Ромкины, в левом Фабио.
Ромыч пока лидирует, но если бы сеньор «шикарная улыбка» оказался здесь, и произнес эти слова голосом Андреа Бочелли... ох, не знаю, Ромыч, не знаю!
Конкурент использует запрещенные приемы.
Молчу. Не хочу давать свой номер. Пока.
– Буона маттина, Фабио! (Доброго утра, Фабио! (спящий смайлик) Мне пора спать.
– Буона нотте, Верона! (Доброй ночи, Верона! смайлик сердечко)
Выхожу из приложения.
Разговор ни о чем, но послевкусие, как нежный поцелуй перед сном с ароматом морского бриза.
Улыбаясь, я обвожу пальцем узор на обоях. Странное чувство, предвкушение чего-то неизвестного, не зависящего от меня, идущего своим чередом. Как будто вырвали пустую страницу. Она мешала читать дальше, идти вперед, но сейчас – можно.
Открываю фото Ромы в профиле WA, чтобы мысленно пожелать спокойной ночи ещё раз.
Он что, чувствует меня?
Ромка тут же активируется, пишет:
Рома:
«Не спится?»
Улыбаюсь.
Верона:
«Как ты узнал?»
Рома:
«Ты светишься! (смайлик улыбка) Профиль говорит, что ты в сети».
Свечусь, Рома. Не только в профиль. Вся!
Верона:
«Спасибо!» (смайлик сердечко)
Рома:
«За что?»
Молчу. Не решаюсь, признаться.
Верона:
«За всё».
«За сегодня».
«За минуты рядом».
Пишу и мысленно поднимаю его руку – сегодня ты мой победитель в номинации «Растопленное сердце».
Рома:
«Это взаимно и очень странно... чувствую себя...»
Только не сейчас, Ром! Я разорвусь от входящей в меня мимимишности, заброшу учебу и сбегу к тебе из дома.
Верона:
«Как?»
Ожидаю очередные приятности в свою сторону. Так недолго стать наркоманкой, продавшей душу за порцию эндорфинов!
Ромка шлёт сообщения один за другим:
Рома:
«Немного устал».
«Слишком напряженные дни».
«Были».
«Предстоят».
Размечталась, Верона!
Устал человек, а не твой гормональный взрыв сердечек. Ты же не можешь оказать экстренную помощь, а искусственное дыхание доводит парня до полной его остановки. Поэтому молчи, пожалуйста, в тряпочку.
Молчу.
Верона:
«Я могу чем-то помочь? Массаж? Головы, шейно-воротниковая зона... Что там еще бывает? Спина?»
Рома:
«Нее, Верон! (смайлик смех сквозь слезы) После этого меня увезут в больницу. Не буду называть диагноз, чтобы не травмировать твою детскую психику».
Верона:
«Недержание?» (смайлик смех сквозь слёзы)
Рома замолкает минуты на три: или катается по полу от смеха или обиделся.
Пишет.
Рома:
«Ты так и не ответила».
«Да?»
Верона:
«А разве поцелуй экспромтом не сказал за меня?»
Опять молчит чуть больше минуты.
Рома:
«Прости, что сразу не отвечаю... я в душе».
Верона:
«С кем?»
Вдруг Ромка уже вызвал свою безвозмездную экстренную помощь.
Но через несколько секунд приходит фото: его мокрое лицо, волосы, взгляд исподлобья с моей любимой приподнятой бровью.
Прямо мне под дых!
Рома:
«С тобой, детка, с тобой!»
Мой резкий выдох и не могу вздохнуть. Лежу с открытым ртом. Рома будто коснулся меня. Только что. Не взглядом. Пальцами. И водит рукой сверху вниз по коже.
Аж запекло чуть ниже живота.
Ужасно тесная пижама. Ноги скручивает в узел и будто маленький шарик внутри меня растет, распирает нутро сладкой болью. Дыхание сбивается, и пальцы сводит на ногах.
Санта Клеопатра!
Что происходит?
Верона, соберись!
Это провокация!
Верона:
«Это не я, тебя обманули! Я этажом выше, в тесной пижаме».
Рома:
«Сними её». (Смайлик чертика)
А следом фото: кусочек его тела, покрытого мелкими каплями, где напряженный изгиб шеи сливается с ключицей и плечом.
Рома:
«Дотронься!»
И следом это же фото, с немного другим ракурсом, но капли уже размазаны по коже.
Его смелость сковала моё тело. Округлив глаза, пялюсь в экран, не дышу, боюсь пошевелиться. Узел затягивается.
Ромка отправляет голосовое.
Мне не нужна команда мозга, рука уже сама машинально ищет наушники рядом с телом.
Вставляю. Слушаю.
На заднем фоне шум воды, его голос – громкий шепот говорит на выдохе:
– Вспомни ощущение, когда ты первый раз меня коснулась. Что ты чувствовала?
Как там говорит Ленка? Тренировка сексуальности?
Так вот...
К чёрту эти тренировки!
Мне нечем дышать, пересохли губы, тугой эластичной лентой сдавливает таз. А сознание само рисует образы по голосу.
Моментами, вспышками!
Ещë голосовое:
– Верона, ты только дыши! – его вдох. Голос. Выдох. – Дыши чаще. Ещё! Дыши! Ещё чаще! Чувствуешь меня? Тепло? – улыбается сквозь выдох, слышу, чувствую. – Там. Внутри. Это я. Чувствуешь? Дыши! – Его вдох. Голос. Выдох. Чаще. Ещë. – Фак! Хочу тебя по–настоящему! Слышишь?
Сообщение Ромки внезапно обрывается. А я всë ещë дышу. Часто. Миллионы сердечек лопаются во мне, расщепляясь на молекулы, размазывают меня по стенам. Кусаю большой палец, чтобы хоть немного сбросить спазмы мышц.
– С отрывом. В десять очков. Побеждает... – шепчу сквозь идиотскую улыбку, пытаюсь выровнять дыхание, – правый... угол.
Последний громкий выдох. Прости, Фабио, но сегодня ты в пролёте! Поворачиваю голову, пытаюсь в лунном свете разглядеть лицо сестры. Крепко спит. Выдыхаю сквозь улыбку. Дрожу, но не пойму. Это не холод, а что-то другое. С улыбкой на лице закрываю глаза, облизываю губы. Душу. Почти ровно.
Санта Клеопатра!
Он… меня... сейчас что... голосом?!
Rome. Sex Voice.
Фак! Как?
***
Выспалась ли я этой ночью?
Ничего подобного!
Я вообще не спала. Открывала глаза каждые полчаса от ощущения, что кто-то стоит надо мной и смотрит, как я сплю.
Потом вставала несколько раз пить, оттого с утра рассеянная. Всë валится из рук, спотыкаюсь. Семья уже не удивляется и даже не задают вопросы.
Каринка только постоянно косится, выискивая во мне изъяны.
Моё счастливое лицо еë не устраивает.
***
Ромка курит у машины, пиная схватившуюся льдом грязь и бросает осторожные взгляды в мою сторону. Я ступаю к нему по тонкому льду своей нравственности, отчётливо слышу её треск, и нервно сжимаю лямку рюкзака. Стараюсь на Ромку не смотреть, но, подходя, всë же встречаемся взглядами.
Только скажи, что я плохо выгляжу!
– А в школу разве можно с оружием? – он улыбается и скользит по мне взглядом.
– Оружием?
О чем он? Из оружия у меня только ногти и те коротыши.
– Красота... Сражает... убивает, пау! – он глазами изображает головокружение.
Эм-м. Что за комплименты из бабушкиной шкатулки?
– У меня есть разрешение, – стараюсь быть невозмутимой и жду, когда откроет дверь.
Подробностей не дождёшься!
– Что? – набираюсь смелости и горделиво вскидываю подбородок. – Мы разве никуда не едем?
Ромка размазывает свою улыбку по лицу и кивает, делает рукой реверанс, открывает дверь.
Дон Кихот Романческий!
***
Натягиваю ремень и щелкаю замком. Ромка не торопится, испытывает взглядом.
Боже, да что тебе нужно от меня? Поехали.
– Ты же прослушала мои голосовые? – спрашивает вкрадчиво, осторожно. – Надеюсь, несколько раз за ночь?
Что за намёки? Если бы я слушала тебя несколько раз, то не сидела перед тобой, а корягой лежала на асфальте.
– Голосовые? – я делаю вид, что не понимаю, о чем он. – Ой, прости, ты так долго отвечал, что я уснула. Сейчас послушаю!
Я демонстративно достаю телефон и хочу открыть мессенджер.
– Не надо! Врушка, – он улыбается. – Не знаю, как ты, но я почти не спал.
Ромка переключает передачу, и машина медленно хрустит по дороге.
– И всë, что я хочу с утра...
– Кофе? – опережаю.
Потому что это всë, о чем сейчас мечтаю я, Рома! У меня впереди семь уроков.
– Да, кофе! – бросает короткий взгляд и следит за дорогой. – Крепкий… крепкий... проникновенный кофе!
Ромка улыбается, озирается.
Но моё недовольное лицо так и кричит: «Заткнись и смотри на дорогу!»
– Понял! Обычный кофе?
Санта Клеопатра! Это откровенное издевательство С его стороны!
***
Ромка тормозит на остановке.
– Американо, латте? – интересуется прежде, чем выйти.
– Капучино, пер фавор! – произношу с итальянским акцентом.
Надеюсь, он перестанет меня дразнить своими намеками.
У киоска небольшая очередь из таких же не спавших сумасшедших.
Ромка постоянно оглядывается, ищет мой взгляд и от этого немного смешно. Тот равнодушный Ромка при первой встрече и сейчас, какой он… поменяли заводские настройки?
Странно, страшно, но чертовски приятны такие изменения!
***
Мы пьем кофе в машине.
Молча.
Я гипнотизирую цифры на часах, чтобы сменялись быстрее, но как закон подлости, время никуда не торопится.
– Чем будешь заниматься? – задаю дежурный вопрос.
Невыносимо долго молчать и загадочно улыбаться. Боюсь, мышцы привыкнут и к вечеру я стану похожа на Гуинплена.
– У меня по плану проверки... и есть вероятность, что не успею забрать тебя после школы. Но вечером... я весь твой.
От последних слов я чуть не давлюсь своими крошками.
– Может сегодня устроим... выходной... друг от друга? – неуверенно ищу в его глазах поддержки, в своём уме оправдания. – Мне нужно к экзаменам готовиться, итальянский забросила... Мама вообще думает, что я беременна и скоро брошу учебу.
Я хихикаю, а Ромка ухмыляется, что-то варит в своей голове, и с недоверием смотрит в глаза.
– Если хочешь...
Так быстро согласился? Явно что-то задумал!
– Ладно! – пожимаю плечами будто мне тоже всё равно, а у самой кошки скребут от мысли, что заменит меня кем-то другим. – Тогда до завтра?
Я смотрю на часы, мне уже пора, поэтому открываю дверь.
– Стой, ты кое-что забыла.
Я хлопаю по карманам: телефон при мне, ключи тоже.
Мотаю головой:
– Вроде всё на месте.
– А поцелуй?
Забыла, что со вчерашнего дня – это главный и единственный атрибут наших новых отношений. Собираюсь духом, тянусь к губам, а Ромка касается носом щеки и шепчет возле уха:
– Хочу тебя по-настоящему! – он повторяет вчерашний шёпот и замирает, уткнувшись губами в щеку.
Мурашки с разбега взбираются к затылку, от чего вздрагиваю, отстраняясь.
Ромка осторожно улыбается.
Счастлив, похоже, от своей магии и, если честно, это слегка бесит, что я так быстро оказалась в его власти. Она приятная, не спорю. Но почему-то чувствую себя овсяным печеньем, которое макают в сладкий чай. Я становлюсь слаще, но консистенция... странная!
Пора лезть в холодильник.
Отражаю атаку нападением:
– Ти вóльо! Мóльто! Бéне! (Я! Тебя! Очень! Люблю!)
Произношу сексуальным голосом с итальянским акцентом, не отрываясь взглядом от губ.
И кто из нас тут курабье?
Ромка не успевает спросить, что это значит и я буквально сбегаю из машины. Заставляю себя не оглядываться, даже когда вслед он нажимает на клаксон. Скольжу, смешавшись с толпой школьников к главному входу.
Только бы не навернуться от радости!
***
Соседка по парте толкает меня в плечо, возвращает на землю. Оглядываюсь. Класс издаёт неприятные смешки в мою сторону.
– Зайцева, ты ещё не звезда, чтобы так нагло игнорировать мои вопросы?
Учительница по физике любит казаться своей, современной, на волне с молодёжью. Поэтому часто делает замечания ученикам таким образом, чтобы веселить весь класс. А жертва насмешек готова сквозь землю провалиться, лишь бы не быть объектом линчевания. Такой лёгкий буллинг, по мнению мучительницы физики, мотивирует браться за ум.
Вот и я, впервые попала под раздачу.
Оказалось, задумавшись, я совсем не слышала вопроса, и даже не поняла, что обращаются ко мне.
– Простите, я немного не выспалась, – встаю с места и равнодушно смотрю Валентине Петровне в глаза. – Повторите, пожалуйста, вопрос?
– Ранняя половая жизнь?
Класс разрывается громким смехом, а вместе с ним и мой образ недотроги.
Краснею, чувствую, как горит лицо, но никому не позволю смеяться надо мной!
– Спросите, пожалуйста, по предмету! Потому что о вашем прошлом мне ничего не известно.
Пыдыщ!
Одноклассники внезапно замолкают, переглядываются.
Валентина Петровна больше не смеётся. Окинув царским взглядом класс, она произносит:
– Ладно, садись! Не стану портить тебе отметки, – она присаживается за свой стол. – От кого от кого, но от тебя не ожидала.
– Учителя хорошие, Валентина Петровна.
Я опускаюсь за парту и нагло смотрю ей в глаза.
Остальные уроки стараюсь быть внимательной, но получается очень слабо. Недосып и Ромкины слова, или сам он, но я всë время где-то далеко: то в прошлом, то в будущем. Но никак не здесь, в настоящем.
Его слова, взгляды, губы.
Я не готова. Не к его урокам, ни к этим, не к нему.
Я будто должна прыгнуть с небоскрёба и быть уверенной, что я не разобьюсь. Но я не избранный. Нет тоже в первый раз почти разбился, до крови на губах.
Страшно.
Нет, я не готова на подобный шаг. Буду оттягивать этот момент до второго пришествия. И больше никаких провокаций с моей стороны.
После уроков спешу по коридору к выходу. Молодец физичка, дала повод для сплетен! Теперь одноклассники, особенно парни, кóсятся с идиотскими улыбками, посылают двусмысленные взгляды.
Сжимая лямку рюкзака, смотрю на них исподлобья. Надо было не торопиться с отдыхом и заставить Ромку встречать меня у входа. Чтобы все видели, кто мой парень, что он старше меня намного.
Может, поубавится их спеси?
***
– Охренеть! – Ленка визжит в трубку, от чего голоса вокруг неё разрываются безудержным смехом.
– Ты что, на громкой? – я в ужасе кричу в ответ.
– Подожди... – подруга прерывает меня, – я сейчас выйду. Остановите! – она просит водителя.
Хохот немного стихает.
Ну капец!
– Ты в своем уме? – я не могу успокоиться. – Зачем на громкую включила?
– Наушники сели, а они галдят. Включила, так сразу все притихли! – слышен шум автомобилей. – Всё, вышла.
– Тоже мне, додумалась! – перепрыгиваю многочисленные лужи. – Я ей душу изливаю по секрету, а секрет – вообще не секрет! А если там случайно кто-то из знакомых ехал?
– Да ладно, Верон! Я же тебя по имени не называла. А голос, мало ли чей он. И, может, вообще, у некоторых из них тоже впервые случился оргазм! – она радостно восклицает. – Каждому по оргазму!
– Что случилось? – я замираю в луже по щиколотку, не понимая где я, кто я, и на что она намекает.
– О май гад, Верона! Я с тебя фигею! – она ржёт в трубку. – Я тебе на днюху подарю книгу о сексуальном воспитании. Пора бы уже интересоваться такими вещами.
– Я знаю о таких вещах, не совсем наивная! Просто никогда такого не чувствовала… – выбираюсь из лужи вприпрыжку. – Разве такое возможно?
– Всё возможно! А с его харизмой,… – она хихикает. – Ну, поздравляю, подруга! Твой первый раз без первого раза. Так и до непорочного зачатия недалеко! – снова ржет, ненормалистка. – Но вот по поводу отдохнуть друг от друга, я категорически не согласна!
Ленка нагнетает обстановку.
– Глазом не успеешь моргнуть, как любительницы его харизмы окажутся рядом. Вспомни, с чего всё началось?
– Блин... может, ты и права. Как-то я с отдыхом поторопилась.
– Ладно, Верон! Сажусь на другой автобус.
– А Сашка что, подвезти не может?
– Мы до сих пор с ним не разговариваем! Принципиально! – слышно, как подруга поднимается по ступенькам, голоса посторонних людей. – Будет желание, жду у себя через часик. Целую, мон амур!
– Пока! – я не успеваю ответить, как она уже кладет трубку.
Что ни день, то позор или ситуация.
Подхожу к дому. Мазда Никиты снова у подъезда, значит, Карина уже дома.
Не знаю радоваться этому факту или нет. Сестра вроде счастлива. Может, после вчера что-то поменялось? Например, мозг Никиты покрылся извилинами.
Ладно. Пойду проверю!
Лишь бы не увидеть что-то непотребное. Поднявшись на свой этаж, прислушиваюсь. Вздохов не слышно, родительская кровать не стучит о стену. Может, молча пьют чай?
Дёргаю дверь – закрыта! И ключами не получается.
Давлю на звонок.
Тишина.
Снова звоню.
За дверью слышна суета, а затем она резко открывается. Взлохмаченная Карина смотрит исподлобья, со злобой в глазах:
– Че так рано? – она шипит сквозь зубы, но держит дверь и не впускает.
– Урок один отменили, – я пытаюсь протиснуться, но она преграждает путь. – Может, пропустишь меня?
– А, может, погуляешь? – она глазами намекает на то, что я не вовремя. – А?
– Не хочу! – я не узнаю свою сестру. Другого места не нашли для своих утех?
– Карин, я устала, хочу домой! Можно? Дай, пройду?!
– Нет! Погуляй!
Она хлопает перед носом дверью. Вот это поворот!
– Карина, я буду кричать на весь подъезд! – стучу в дверь.
Она снова открывает:
– Ты итак орешь! – Карина шипит, как змея. – Замолчи, ненормальная!
– Карин, ну я, правда, хочу домой! Пи́сать! – воодушевляясь своему внезапному желанию, смотрю глазами той-терьера. – Очень хочу!
– На улице пописаешь! Отвянь! – она снова хлопает дверью.
Это уже слишком!
И куда мне идти? Ленка ещë не приехала, Ромка тоже на работе.
Вот засада!
Жду немного в подъезде, но они совсем не собираются закругляться. Может, конечно, она ему швы обрабатывает, а я думаю о всяких пошлостях.
Тогда почему не пускает?
Но потом, поразмыслив на тему детской беспризорности, я решаю, что выгнали из дома равно сбежала.
А что у меня есть на этот случай?
Правильно, ключи от Ромкиной квартиры. Пережду, пока он трудится в баре, приготовлю ему ужин. Пасту с чем-нибудь. Вино, надеюсь, он не выпил?!
Чтобы ему в голову всякие глупости по поводу замены не лезли. По-моему – гениально!
А если ему водичка желтая в голову ударит?
От этой мысли ещё больше захотелось в туалет. Жалею, что у меня нет синдрома Туретта, поэтому матерю сестру мысленно.
Я ищу в рюкзаке кошелёк, чтобы проверить наличность: на пасту – макаронную и томатную хватает. Надо бы еще наскрести, на мясо или рыбу.
На карточке должно быть больше пятиста.
***
Довольная, я выхожу с пакетом из мини-маркета и окольным путями подбираюсь к бару, к Ромкиной двери.
Прислоняюсь, чтобы понять – там он или всё-таки в баре.
Вроде тихо!
Операция «беспризорник», ночлег за еду – к запуску готова!
Открываю ключом дверь и, озираясь по сторонам, захожу в квартиру, но первым делом бегу в туалет, потому что терпеть уже выше моих сил.
***
Со вчерашнего вечера всё осталось на местах. На полу недопитые бокалы вина, бутылка. Подушки, как кочки, разбросаны рядом с диваном.
Стена кажется пустой.
Представляю на ней фразу: Rome. Sex Voice смотрелась бы не хуже. Улыбаюсь. Подарю ему футболку с такой надписью.
Ладно, хватит мечтать! Пора приниматься за дело. Только найду во что переодеться. Мои футболка и шорты после физкультуры не очень свежие, поэтому смотрю на шкаф в углу. Конечно, нехорошо лазить по чужим шкафам. Но решаю, что после сегодняшней ночи он обязан не только делиться, но и жениться! А у почти мужа и почти жены – всегда всё общее.
Заодно, пополню свою коллекцию Ромкиных футболок.
Нахожу посвободнее.
Не футболка, а платье какое-то.
Представляю его лицо, когда меня увидит в своей квартире. Главное успеть переодеться! Второй раз он или не перенесёт, или станет членом клуба анонимных монахов:
– Привет! Я Рома, и я – вынужденный монах!
– Здравствуй Рома!
– Уже три дня я изо всех сил держу пост, но Верона... её грудь и поцелуи... Да что вы знаете о бессоннице, салаги?! – философски вздыхает. – Не ведающий красоты Вероны, да не познает тайны бытия!
Смешно!
А если он вообще не появится в этой квартире?
