Текст книги "Медальон Эрсидаха"

Автор книги: Вера Поляруш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

– В лабораторию Савельева, – отозвался Драмиург.

– А разве в нее есть вход через метро? Странно как-то.

Драмиург не ответил. Они быстро шли вдоль тоннеля подземки. Сначала помогало освещение фонарей, хотя и тусклое, но вскоре Драмиург нырнул в какое-то углубление, за ним последовали Каширин со Столетовым. Они на мгновение остановились в кромешной темноте. Но у Драмиурга каким – то чудом оказался фонарик. При его свете они увидели, что находятся в катакомбе.

– Надеюсь, крыс вы не боитесь, – сказал Драмиург, продолжая осторожно двигаться вперед.

Додик с академиком промолчали, поскольку даже мысль о встрече с этими мерзкими тварями была невыносима. Драмиург понял и постарался успокоить.

– Не волнуйтесь, они в основном орудуют со стороны зоопарка в направлении американского посольства. Наш путь немного правее. Но если призрак какой появится или мутанты, вы уж не очень орите. Тут порода хлипкая.

В голосе Драмиурга слышался сарказм, но его спутникам было не до шуток.

В шахте снова стало темно, как в могиле. Неожиданно раздался дикий рев и появился гнилостный запах. Столетов инстинктивно вцепился в спину идущего впереди Каширина, и тот закричал от ужаса. Драмиург снова включил фонарик. Гигантский червь уползал вглубь пещеры, оставляя за собой липкий след от десятка щупалец, покрытых мерзкой щетиной. Когда чудовище скрылось, Драмиург повернулся к Каширину.

– Не узнаете, Лев Спиридонович?

– Почему я должен знать, что это за гадость! Рептилии не моя специализация, – огрызнулся академик.

– Это и не рептилия вовсе, – пожал плечами Драмиург. – Уховёртка, безвредное насекомое, я бы сказал, даже полезное. Тлю жрет, да и других огородных вредителей. В народе её щипалкой зовут.

– Щипалка? – поразился Додя. – Этот монстр – щипалка?!

– Ага, – сказал Драмиург, довольный реакцией Столетова. – Но благодаря нашему гению и испытателю академику Каширину по лабиринтам подземки таких мутантов шныряет тьма – тьмущая. Тут и слепые рыбы летают, и кузнечики размером с небольшую тарелку скачут, и тараканы величиной с черепаху бегают. Исследователи, типа диггеров и спелеологов, говорят, что особенно много их под улицей Герцена, возле консерватории. Все канализационные трубы облепили и шипят во время концертов. Музыку любят, видно…

Было не понятно, шутит Драмиург или говорит всерьёз.

– Неужели это… моих рук дело? – академик был поражен не меньше Столетова.

– Девичья память у вас, однако, Лев Спиридонович! Прежде, чем скрещивать инопланетный материал с человеческим, вы опыты на всяких букашках и животных проводили. Верно? А потом выбрасывали весь этот мусор в контейнер. И ни разу не поинтересовались, куда же потом деваются отбросы неудачных экспериментов, проводящихся под зданиями Кремля. Между тем в подземелье были созданы идеальные условия для развития мутантов. Здесь и сейчас повышенная радиация после экспериментов физиков. А если вспомнить, что и ваш папаша там ошивался, то преемственность поколений налицо, – теперь в словах Драмиурга явственно был слышен сарказм, но Каширин предпочел промолчать.

Слишком много информации свалилось на него за последние несколько часов. Он впервые увидел себя совершенно в другом свете. Не гениальным экспериментатором, полностью отдавшим свою жизнь науке, и ради нее готовым на всё, даже на некоторые отступления от общепринятых принципов морали. Действительно, когда речь касалась работы, которая продвинет человечество на многие сотни лет вперед, неужели о каких-то мелких погрешностях будут вспоминать потомки? Так думал он все эти годы, шаг за шагом продвигаясь к цели. Опорой служили записи Савельева и созданная им мощная база для экспериментов. Формула, дающая ключ к открытию Системы и спасению Земли, практически уже была в его руках. Последняя экспедиция, последний рывок… Мысленно Каширин представлял свой памятник на территории Кремля, поставленный ещё при его жизни, к которому будут приводить молодое поколение.

И тут появляется этот человек в дорогущем костюме, с повадками миллиардера, и рушит все его планы. И он не может противиться Драмиургу из-за компромата. Неизвестно как добытый, но он у него есть, и если пронюхает пресса… Каширин даже зажмурился от ужаса, представив, какой разразится скандал вокруг его имени.

Между тем они медленно продвигались дальше. Проход становился всё уже. В конце концов, прошлось ползти чуть ли не на четвереньках. Шахта была от силы метр высотой и протяженностью более километра. В итоге они уперлись в завал. Дальше пути не было.

– Приплыли, – прохрипел потный Каширин, усевшись в проеме. Столетов последовал его примеру, чтобы хоть немного отдышаться.

Драмиург отдыхать не стал. Он внимательно осмотрел породу и нашел едва заметную расщелину.

– Это проход.

– Как вы узнали? Трещина в породе ещё не факт, – усомнился по – прежнему задыхающийся академик.

– Здесь грунт рыхлый. Плиту сильно размыли подземные воды, – пояснил Драмиург. – Поэтому соберитесь с силами и за работу.

Они стали руками разгребать грунт. У Драмиурга нашелся еще и стальной нож, который тоже пошел в дело. Изрядно вымазавшись, мужчины всё-таки смогли расширить проход и с трудом в него протиснуться.

Они снова попали в узкий тоннель. Однако теперь не нужно было ползти, скорчившись в три погибели. Они осторожно двигались, держась за влажные стены. Спертый воздух лишал возможности говорить. Его едва хватало на вдох и выдох.

Дойдя до очередной развилки, Драмиург резко остановился и, усмехнувшись, жестом пригласил Каширина идти первым.

– Проходите, вы же там хозяин.

Проход стал похож на трубу. Как пояснил Драмиург, это и есть сточная труба, куда уже десятки лет сбрасывает отходы лаборатория Савельева.

Наконец, они обнаружили люк и по очереди вылезли из него в торец белоснежного коридора. Едва отряхнувшись, троица направилась к матовой двери с табличкой «Спецотдел внеземного управления хромосомами».

Лев Спиридонович по очереди прикладывал к считывающему устройству пальцы правой руки, пока не послышался щелчок. Потом в ход пошли обе руки академика, которые прикасались к световому табло и каким – то чудом извлекали звуки. В сложившейся мелодии все трое узнали начало детской песенки «В лесу родилась елочка».

– Яшкина работа? – улыбнулся Драмиург, входя в открывшуюся дверь. – Талантливый у вас лаборант.

Серебристый Яшка уже катил им навстречу.

– Я вас приветствую. Друзья академика Савельева – наши друзья. Кофе, чай, что-то покрепче? – умиротворенно мерцал лампочками робот, выдавая запрограммированный текст.

– Ночная смена в лаборатории? – спросил Каширин Яшку, не обращая внимания на приветствие.

– Да, папа. Здесь академик Нестеров и Гарик. И еще группа поддержки экспедиции. Не могут восстановить связь с Камчаткой.

– Ясно, – и Каширин вопросительно посмотрел на Драмиурга.

– Яша, не стоит отвлекать людей от работы. Пригласи только Тиграна Арутюновича, – сказал Драмиург, и робот молча покатил выполнять команду.

Это потрясло академика не меньше, чем компрометирующие факты из его биографии.

– Как вам удалось? Яша запрограммирован только на мой голос.

– Конечно, – кивнул Драмиург, – поэтому он получил приказ на частотах вашего голоса.

К ним уже приближался, шмыгая носом, верзила Гарик.

– Доктор наук Амбурцамян наблюдает за биологическим и психосоматическим развитием Лиен Совухиной, – поспешно представил ученого Каширин.

– «Небесное сияние», значит? – сказал Драмиург, пожимая протянутую ладонь Гарика.

– Ага, а вы знаете армянский?

– Я все языки знаю, – без лишней скромности ответил Драмиург. Гарик в ответ только присвистнул.

– Свистеть в лаборатории нельзя, – тут же отреагировал подъехавший Яшка.

– Тигран Арутюнович, меня интересуют последние исследования состояния девочки. Уже после активации медальона и воздействия на своего деда Никодима. Пожалуйста, всё что имеется и срочно.

Гарик вопросительно посмотрел на Льва Спиридоновича, и Каширин кивнул в знак согласия. Верзила недоуменно пожал плечами, шмыгнул носом и пошел выполнять задание.

– А теперь, Лев Спиридонович, проведите меня в спецбокс, где хранятся останки существа с планеты Орион. Столетов, ты пока останешься здесь, – показал на стул возле стены Драмиург, на который послушно опустился Додик. Он крутил головой направо и налево, рассматривая усовершенствованную аппаратуру для исследований.

– Вот это да! В мое время… – начал было тот, но Драмиург так сверкнул глазами, что Додик тут же пришел в себя и замер в ожидании следующих указаний.

Каширин повел Драмиурга в бункер, где покоилась инопланетянка. Перед входом им снова пришлось пройти спецконтроль. Теперь пропуском была радужная оболочки глаза Льва Спиридоновича.

Через пуленепробиваемый стальной отсек они прошли в узкую белую комнату, посередине которой на столе из металлической основы под колпаком из бронестекла лежало зеленоватое тело, напоминающее человеческое, только в стадии внутриутробного развития. Судя по материалу, инопланетянка состояла не из костей, а хрящей и сосудов, причем в некоторых местах деталей заметно не хватало.

– Вы что же, продолжаете над ней опыты? – поморщился Драмиург. – И учтите, мне врать бесполезно, вы и сами уже поняли.

– После создания Коди никто не притронулся. Клянусь!

– А это что? – Драмиург показал на отсутствие левой конечности.

– Так ведь первоначально так и было! Мы же ее по деталям собирали, вы не поверите…

– Поверю, – махнул рукой Драмиург, продолжая внимательно рассматривать через стекло зеленую массу.

– Ладно, – наконец выпрямился Драмиург и пристально посмотрел на Каширина. – А теперь спать!!! – и он поднял правую руку перед лицом академика. Тот не успел ничего сообразить, как погрузился в нирвану.

«Времени мало, придется уничтожать всё без разбору», – вздохнул Драмиург и направил взгляд на стеклянный катафалк. Ему хватило секунды, чтобы всю конструкцию вместе с инопланетянкой превратить в пепел. Затем он посмотрел на застывшего в ступоре Каширина. «Жалко всё-таки, хоть и змеёныш редкостный», – подумал он, снижая накал зрачков до 273 градусов по шкале Цельсия.

В этот момент он услышал, как от подземного толчка посыпались колбы и аппаратура в лаборатории, и в панике закричали люди.

– Главное успел, – подумал Драмиург.

Глава 39

Каширин очнулся от того, что его волокут по жесткому настилу назад в лабораторию. Драмиург едва успел вбросить тушку академика в 103 отдел, как от нового толчка стали рушиться стены. «Сейчас сработает кнопка самоликвидации», – понял Драмиург.

– Где пульт?! – крикнул он Гарику, пытающемуся закрыть собой какой – то прибор.

– Пульт это Яшка! – заорал в ответ Гарик.

Драмиург боковым зрением видел, как из всех дверей в панике выскакивают пожилые люди в белых комбинезонах. Он наклонился и хорошенько тряхнул Каширина:

– Отменяй ликвидацию!

– В случае аварии кнопка сработает сама, как подушка безопасности в автомобиле – пролепетал красный как рак Лев Спиридонович.

– Ясно, – и Драмиург, отшвырнув академика, одним большим прыжком оказался возле стоящего у выхода робота. Но он опоздал. Кварцевые глазницы Яшки вращались с сумасшедшей скоростью, едкий дым уже наполнял лабораторию, ещё секунда и сработает запал.

На Драмиурга напирала задыхающаяся толпа ученых.

– Без паники! Всем лечь на пол! – крикнул он и обхватил стальные бока робота, чтобы задержать взрыв хотя бы на минуту. Профессора и академики послушно рухнули на ковролин, покрывающий плитку из вспененного полимера.

Нечеловеческим усилием он отодвинул Яшку, освободив дверь, и крикнул Столетову:

– Додик, выведешь людей!

И тут рвануло. Но Драмиург уже контролировал мощность, поэтому в клочья разнесло только его оболочку. «Чёрт знает, из чего они это делают», – думал он с досадой, прикидывая, что скажет в костюмерной Четырнадцого, где ему выдали на прокат муляж преуспевающего бизнесмена.

Он видел, как Столетов умело взялся за дело. И откуда такое воодушевление у наркодиллера, дрожащего только за свою шкуру? – в который раз поразился метаморфозам человеческой психики Драмиург.

Давид Семенович поднимал с пола по несколько человек и выводил их в коридор через образовавшийся после взрыва проем. Здесь он приказывал им идти к лифтам. Это было очень верно, потому что если бы все разом побежали к подъёмникам, то снова бы началась паника.

Гарик оказался в первой группе. Он держал в руке папку. «Материалы по Лиен», – догадался Драмиург, но теперь они ему были ни к чему.

Одним взором он охватил всю поверхность Земли и увидел, что происходит на Камчатке, на которую пришлась основная сила разрушительного толчка из кратера Чашаконджы.

Он увидел, что цепной волной снесло все поселки камчадалов. На берегу грудами лежали щепки от лодок рыбаков, море бунтовало и слизывало огромными волнами всё, что оставалось от жилищ ительменов.

Драмиург в гневе заскрежетал зубами. Тысячи людей погибли в одночасье, и с этим уже ничего нельзя было поделать! Он молнией взвился к самому куполу неба и еще секунду смотрел на то, как рушатся как карточные домики многоэтажки Петропавловска. Затем он сложил крылья и камнем стал падать в самую гущу человеческого отчаяния и боли.

* * *

Лялька первая услышала нарастающий гул. Она подхватила на руки кота и побежала в комнату, где бабушка, сидя на диване, вязала, а мама расставляла на столе суповые тарелки.

– Обеда не будет! – закричала она с порога.

– Это ещё почему? Мыть руки и за стол, – отрезала Элла, – и сколько раз говорить, перестань таскать кота!

Ольга Семеновна отложила вязание и посмотрела сквозь очки на возбужденную внучку.

– Лялечка, ты утром только кашку съела, а сейчас уже почти два часа. Давай немного супчика, а потом котлетку с пюре, как ты любишь, – уговаривала она внучку.

Элла принесла из кухни супник и поставила на стол.

– Мама, перестань, не маленькая уже! А ты через минуту чтобы сидела за столом! – прикрикнула она на девочку.

Лялька вздохнула и хотела уже отправиться в ванную. Но кот вдруг зашипел и вырвался из ее рук, а затем пулей полетел к дверям. Лялька, забыв приказ мамы, побежала за ним.

– Ты куда?! Сейчас же вернись! – заорала Элла и тоже кинулась в прихожую. Входная дверь была нараспашку. По звуку Лялькиных сандаликов она поняла, что девочка спускается по лестнице. Но пока она ее догоняла, кот, а за ним и Лялька, выскочили во двор.

«Ну, ты у меня получишь! Вот же дрянь малолетняя!» – Элла уже миновала песочницу и чуть не схватила Ляльку за край сарафанчика. Внезапно у нее под ногами треснуло асфальтовое покрытие. «Землетрясение», – мелькнуло в голове Эллы. Она не смогла удержаться на ногах и повалилась на землю. «Спасти любой ценой», – вспомнила она слова Антонова, и это была её последняя мысль. От толчка деревянный грибок в песочнице накренился и стал падать прямо на девочку, но Элла успела вскочить, одним прыжком настигнуть Ляльку и закрыть её своим телом.

Ещё через минуту дом, из которого они выскочили, стал превращаться в груду камней, оставив под завалами сотни жителей. Это же происходило и со всеми многоэтажками вокруг. Хаос, панический ужас, крики и стоны находящихся под завалами накрыла серая волна копоти и гари. Стало нечем дышать. Казалось, наступил конец света.

* * *

Драмиург отбросил мертвое тело и склонился над лежащей ничком девочкой. Он осторожно приподнял её правым крылом.

– Сможешь ухватиться за шею? – тихо спросил он Ляльку. Она молча кивнула, нисколько не испугавшись.

Драмиург старался подниматься плавно, чтобы не было резкого перепада давления, и ребенок не задохнулся.

– Над облаками только самолеты летают, – сказала Лялька. – Ну, и мы с тобой, – добавила она через паузу. – Деда ни за что не поверит, где я была.

«Теперь поверит», – подумал Драмиург и почувствовал, как снова наполняется яростью и гневом. Тысячи жертв, миллионы разрушенных жизней, искорёженная поверхность Земли! «Ублюдок! Он за всё мне ответит!» Драмиург метнул молнию в одну из скал, над которыми они пролетали.

– Ты орел или ястреб? – отвлек от мрачных мыслей голос Ляльки.

– Что – то типа того, – ответил Драмиург, чувствуя, как после удара грома девочка сильнее ухватилась за его шею. – Не бойся. Мы летим в хорошее место.

– Я и не боюсь. Ты добрый. Ты меня спас. Бабушка так и говорила: «Придет Спаситель, и всё будет хорошо». Только она не сказала, что ты птица.

Драмиург усмехнулся. Такое о себе он услышал впервые. Поворот, прямо скажем, неожиданный, подумал он, но вслух сказал довольно строго:

– Не болтай. Лучше держись. Сейчас будем снижаться.

И Драмиург стал кружить над горами, высматривая старый городок с каменными мостовыми. Вот и знакомый дом с ажурными ставнями. Он осторожно опустился возле деревянной лестницы, ведущей в мансарду.

– Теперь твоя семья здесь. Будь хорошей девочкой. И запомни – в тебе будущее Земли.

– Как это? – не поняла Лялька.

– От тебя произойдет новый народ. Земля снова наполнится людьми. Только ты пока не понимаешь, – вздохнул Драмиург.

– Понимаю, – сказала девочка. – Жаль, что ты птица. А то бы я взяла тебя в мужья.

– Твой будущий муж тоже за этим порогом, – улыбнулся Драмиург, кивнув на дверь. – А теперь нам пора прощаться.

– Но ты же не навсегда улетаешь? – порывисто обняла и прижалась к нему всем своим маленьким тельцем девочка.

– Конечно, нет! Мы обязательно ещё встретимся!

И он поспешно стал набирать высоту, почувствовав что-то неладное под своим левым крылом.

* * *

Грета решила отнести мужу лепешки с сыром. Он с утра был хмурым, отказался от завтрака и сразу пошел в мастерскую доделывать большой казан для плова. Старый совсем прохудился, даже лудильщик не помог. Между тем близился День Урожая, когда во всех дворах зажигали печи из огнеупорного кирпича, и готовили праздничные куличи. Все жители городка таким образом пытались вымолить у высших сил прощение за грехи воинственных предков. Уже несколько десятков лет в семьях рождались только мальчики. Народ Высокогорья был обречен на вымирание.

Прежде, чем спуститься на первый этаж, Грета заглянула в комнату к детям. Самый старший, Пауль, сидел за столом и что-то рисовал. «Наверное, будет художником, – подумала с улыбкой Грета, – уж сколько холста перевел, и ведь как похоже получается, особенно барашки на лугу». Средние, Рауф и Эмиль, возились на большой медвежьей шкуре. Эти забияки пошли в отца, вырастут славными мастерами, решила Грета и вздохнула, посмотрев на трехлетнего Ицхака, который играл с котенком. Сердце матери уже распознало в нём поэта и философа.

Она почувствовали небольшой подземный толчок, но не придала этому значения. Здесь, высоко в горах, такое случается, и все давно к этому привыкли. Жилища тоже строили с расчетом на сейсмическую активность. Рецепт особого раствора, на который ложился каждый камень, передавался из поколения в поколение. Эта горстка людей, оторванная от всего мира, научилась выживать в самых невероятных условиях. Им было незнакомо ощущение страха, и уж тем более паники.

Грета отворила дверь и увидела сидящую на ступеньках девочку лет пяти – шести. Она была большеглазая, со спутанными кудряшками светло – русых волос и в странной одежде.

– Ох, чудо-то какое! Ты откуда взялась? – присела рядом с малышкой Грета. Лялька не поняла ни слова из того, что сказала женщина. Но от нее так вкусно пахло сдобным хлебом и молоком, что она сразу поняла, кто перед ней.

– Я Лиен, – сказала она, постучав ладошкой по своей груди, потом показала на облака и добавила, – меня Спаситель принес.

Грета была поражена. Она поняла, как зовут девочку, но самое странное, что ребенок знал имя их Бога, да ещё и показал, где он живет. Женщина взяла прохладную маленькую ручку и хотела повести девочку в дом, забыв про лепешки, которые собиралась отнести мужу. Но он уже и сам стоял возле Греты с Лялькой, услышав их разговор.

– Это Его промысел.

– Да, – кивнула Грета, светясь от счастья. – Нам Спаситель дал девочку, о которой мы столько мечтали.

– Значит, будет великий праздник в городе! Род наш продолжится в веках!

И он обнял и поцеловал жену, затем подхватил Ляльку на руки, и они торжественно вошли в свое жилище, как в новую жизнь.

* * *

– Меня только один вопрос мучает: «зачем?»

– Что «зачем»? – не понял Ключник.

Они сидели на скале необитаемого острова на севере Атлантического океана. Этот конусообразный островок уже много лет оспаривали между собой Великобритания, Ирландия, Дания и Исландия. Для чего нужен осколок гранита, на котором нет ни растений, ни живности, а только время от времени разбиваются и тонут корабли, было непонятно. Но люди вообще своеобразные создания, и логика чаще всего для них вторична.

– Хочешь знать, когда я догадался, кто работает на два лагеря? – ответил вопросом на вопрос Драмиург. – На Совете один из Мудрейших сказал, что «крысу» я найду только через эволюцию собственного сознания.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Хазог. – Ты собирал Совет Мудрейших? Почему мне не сказал?

Драмиург старался не смотреть на Ключника, охлаждая взгляд водяной гладью океана.

– «Познай себя и ты получишь ответ на свой вопрос». Таков был совет Мудрейших.

– И что же? Помогло? – ухмыльнулся Хазог.

– Как видишь. Дело сделано. Алшуры лишились источника энергии.

– Так это же победа! Земля снова безраздельно твоя! Поздравляю, друг! – хлопнул его по плечу Ключник. – А чё такой хмурый? И зачем сюда позвал? У меня в Преисподней аврал, весь состав задействован, не справляемся.

– Я в курсе, – кивнул Драмиург. – Сотни тысяч тел за несколько минут – это действительно аврал. Легче было пару ядерных бомб на Землю сбросить. Пепел же у вас не учитывают.

– Нет, этот груз прямо по лучу вверх идет. А ты откуда знаешь? – насторожился Хазог. – Смотрел отчетность?

– Нет, мне в Четырнадцатом разъяснили. Я же сначала подумал, что предатель среди них.

– А разве нет?

– Нет, у сущностей Четырнадцатого не было энергетических возможностей для контакта с Алшурами.

– Тогда смотри ближайшее окружение, – посоветовал Ключник.

– Я и смотрю, – сказал Драмиург, и сильнее вцепился в гранит когтями.

– Мелкий?! Я угадал? Вот прохвост! В нем всегда было что-то двуличное…

– Да, Мелкого легко было перевербовать. Тем более он завсегдатай оргий в твоей вотчине.

– Я не понял, к чему ты клонишь, – сказал Хазог уже раздраженно, – и при чем тут Преисподняя?

– Хаз, кончай ломать комедию, – собрав всю силу воли, чтобы остаться спокойным, выдавил из себя Драмиург.

Наступила пауза. С севера потянул слабый ветер, но этого было достаточно, чтобы образовать волны. Они бились о скалу с нарастающей силой. Небо затянуло тучами, но лучи солнце все ещё пробивались сквозь них.

– Эволюция собственного сознания – это и есть заглянуть внутрь себя, – будто рассуждая вслух, продолжал Драмиург. – И я заглянул. Неприятное это занятие – изучать собственную личность.

– Могу тебе Зигмунда в собеседники дать. Но меня не мучь, психоанализ наводит тоску.

– О, этот орешек Фрейду не по зубам, – зло хохотнул Драмиург и, наконец, позволил себе поискрить. Разряд молнии ударил в воду, но это не могло повредить рыбам, находящимся на большой глубине. А плавающих людей здесь за тысячу верст не сыщешь.

Однако прибой заметно усилился. Волны остервенело бились о скалу. За последовавшим раскатом грома хлынул ледяной дождь.

– Может, хватит? – поежился Ключник. Он, как всегда, вырядился франтом, а потоки воды быстро превращали его глянцевый костюмчик во что-то похожее на чешую рептилии.

Но Драмиург был рад грозе. Он чувствовал, как потоки воды охлаждают его бешеную ярость. По крайней мере, он мог продолжать говорить с Ключником в спокойной тональности, которую, во что бы то ни стало, хотел выдержать до конца.

– Заглянув в себя, я обнаружил, что был бы совершенно одинок, тотально, бесконечно и безнадежно одинок, если бы не было у меня друга. Ну, тут можно всякую сентиментальную хреновину напустить, типа «и в радости, и в печали», но нет, это же не из наших с тобой отношений, правда, Хаз? – и он первый раз за всё время, которое они находились на этой чёртовой скале, посмотрел на Ключника.

Тот плохо слушал, он был поглощен испорченным пиджаком. Наконец, Хазогу удалось перелицевать его в брезентовый полог над головой, и он успокоился, что хотя бы рубашка со стразами уцелела.

– Да, да, такой дружбы, как наша…

– Такой дружбы, как наша, не существует, Хазя! Понимаешь, это миф. Сказка для элементалей, – продолжил Драмиург.

– В каком смысле? – опешил Ключник.

– Во всех смыслах! Когда я заглянул в себя, то понял, что все эти годы и тебя, и все твои выходки, и даже вот эту твою манеру одеваться – не – на – ви – жу!

– Да что ты такое говоришь, Драмик?!

– Но тут напрашивается закономерный вопрос: тогда зачем было терпеть? Отвечаю как на духу. Потому что любил!

– Ты совсем свихнулся? Что ты несешь, сам послушай!

– Нет, это ты послушай. На самом деле всё очень просто. Познав себя, по совету Мудрейших, я понял, как на самом деле относился к тебе. К тебе, своему лучшему и единственному другу. И получалось, что я тебя и любил, и ненавидел одновременно. Потому что мы с тобой «из одной песочницы». Архитектор дал нам равные права, равные возможности. А потом вдруг – бац! – и ты становишься вдохновителем поэтов и писателей, творческой личностью, красавчиком и соблазнителем дам всех времён и народов. Словом, мятежный Демон, страдающий от несовершенства мироздания и отвергнутый собратьями. А я…

– А ты?! Ты делаешься Хозяином Земли, полноправным Хозяином целой планеты! – подскочил и взлетел к низко спустившейся грозовой туче Ключник. – Ты позволяешь себе командовать полчищами народу! Ты даже подражать Архитектору стал, играешься с этими людишками, будто чудом явившийся Мессия. Спеси всё больше и больше! Да тебя скоро разорвет от гордости и самолюбия! А ведь мы оба были лучшими в Системе высших, забыл?!!

Драмиург спокойно наблюдал за тем, как Ключник пружинит между грозовой тучей и разбушевавшимся океаном. Ливень усиливался, дождь и ветер хлестали в лицо Хазога, но он ничего не чувствовал. Отталкиваясь от гребней волн и подхваченный штормовым ветром, он снова и снова взвивался в черноту облака и снова падал, выкрикивая тысячелетиями накопившиеся обиды и претензии.

«Как на батуте», – подумал Драмиург.

– И поэтому ты решил помочь Алшурам уничтожить мои владения?! – крикнул он сквозь рокот океана.

– Да! Да! Да! – вне себя проорал Ключник и замер от ужаса. Как признание могло вырваться наружу, он даже в страшном сне не мог представить…

В ту же секунду Драмиург взвился в воздух, и они с Хазогом оказались лицом к лицу. Вид Драмиурга был страшен. Он больше не сдерживал боль и обиду. Рот изрыгал пламя, глаза сверкали молниями, крылья превратились в стрелы со стальными наконечниками.

– Я уничтожу тебя, крыса!

– Не получится! – ощетинился Ключник. – За мной Преисподняя! Давно твою шкурку мечтаю подпалить, образина вонючая!

Ураганный ветер и шторм бушевали в полную силу. Грохот бьющих о скалу волн эхом отдавался громом с небес. Соленые брызги достигали двух гигантов, нависших над водами океана и готовых к битве.

Но… боя не последовало. Внезапно между Драмиургом и Хазогом встал луч света, который на мгновение ослепил обоих. Оба поняли приказ Архитектора.

Разлетаясь в разные стороны, они уже знали, что если и встретятся на просторах Системы, то только лютыми врагами. Двери Пятнадцатого уровня навсегда захлопнулись для обитателей Преисподней.