Текст книги "Медальон Эрсидаха"

Автор книги: Вера Поляруш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

В это время из песочницы поднялась большая лохматая собака. Вероника никогда ее здесь раньше не видела. Она была огромная, наверное, сенбернар, хотя Вероника не очень разбиралась в породах собак. Она стряхнула песок с шерсти и медленно направилась к ним с Лизой.

– Смотри, какая псина, – Вероника повернула голову и увидела, что Лиза как сомнамбула встала со скамейки и пошла навстречу животному.

– Лизка, осторожно, она может укусить, – заволновалась Вероника и тоже встала. Между тем собака подошла к Лизе, дружественно вильнула хвостом и села перед ней.

– Страшка, – прошептала Лиза и медленно опустилась на колени. Она обняла крепкую шею пса и что-то быстро-быстро зашептала в свисающее рыжее ухо. Собака, казалось, внимательно слушает ее. Она смотрела на Лизу печальными глазами, и не сделала даже малейшей попытки освободиться из объятий чужого человека.

– Смотри, хозяйка нашла своего сенбернара, – сказал кто-то за спиной Вероники, она оглянулась и увидела, что не одна наблюдает странную сцену. Возле детской площадки остановился мужчина с мальчиком лет десяти.

– Папа, я тоже хочу такую собаку, – сказал мальчик.

– У нас уже есть хомяк и канарейка, – сказал отец и потащил сына по тропинке к подъезду.

Вероника поняла, что надо что-то делать. Она подошла к Лизе и попыталась уговорить ее встать с колен.

– Лизок, не дури, слышишь! Ну, хорошая собачка, умная, но ты же простудишься! Земля холодная, нам еще не хватало, чтобы ты воспаление легких подхватила.

Но Лиза не слышала ее. Она продолжала обнимать рыжую псину и что-то бормотать. Вероника прислушалась.

– Страшечка, миленький, мне так плохо без тебя, так плохо… мамы больше нет… но это ладно, она теперь с папой, ей хорошо… а как мне быть, Страшечка… как жить, я не знаю… что делать дальше… помоги, Страшечка, миленький, помоги… ты же всегда был со мной, ты меня со дна доставал, защищал от злых теней, а здесь… здесь всё чужое… все чужие… я даже Ампера не чувствую, представляешь… а мне папа дал задание, мне надо выполнить, а я без тебя никак, понимаешь, Страшечка…

Лиза гладила этого лохматого великана, а он (о, ужас!) радостно облизывал ее лицо и руки. Вероника подняла голову и увидела, что за ними наблюдают с балконов и из окон дома. Наверняка, соседи узнали Лизу, и теперь строят версии, что происходит. Надо срочно увести ее в квартиру.

– Значит так, – сказала Вероника, стараясь придать голосу стальные нотки. – Или мы сейчас же идем домой, или я вызываю Антонова, и он отвозит тебя назад в больницу.

Лиза, наконец, оторвалась от собаки и посмотрела на Веронику.

– Я без Страшки никуда не пойду, – сказала она тихо, но Вероника поняла, что так и будет, и если она не разрешит Лизе взять с собой это хвостатое чудовище, то никакая сила не поднимет ее с земли.

– Ладно, – сказала она. – Если эта собака пойдет с нами, пусть будет по-твоему.

– Она пойдет с нами, – уверено сказала Лиза и встала. – Пойдем, Страшка. Я тебе свою комнату покажу.

И она пошла по дорожке к подъезду, за ней след в след двинулся огромный пес, замыкала процессию совершенно обескураженная Вероника.

Глава 22

Антонов приехал на квартиру, в которой не был всего пару недель, но чувство было такое, будто прошло столетие, и он попал сюда из другого мира. Странно, за его плечами десятки расследований, но ни в одно из них он так не погружался. Он был даже рад паузе в общении с Вероникой, нужно привести в порядок свои мысли и чувства. До сей поры на такую роскошь просто не было времени.

Первым делом он открыл окна, чтобы проветрить помещение. Антонов снимал просторную студию. Его устраивало, что кухня-столовая, гостиная и большой диван, олицетворяющий спальню, находились на одной хорошо вентилируемой территории. Для убежденного холостяка, которым он считал себя все эти годы, жилье было идеальным.

Он достал из холодильника бутылку пива, затем выбросил в мусорный контейнер сосиски, покрывшиеся липкой пленкой, и кусок зацветшего российского сыра. Больше в холодильнике ничего не было. Антонов сел на диван, закурил и открыл бутылку.

В это время зазвонил сотовый. «Черт! – выругался он мысленно, – неужели опять придется ехать на Ворошиловский». Но это был Чекалин.

– Серега, выяснились непредвиденные обстоятельства в связи с твоей просьбой. Нужно срочно увидеться. Встречаемся на прежнем месте. Да, и захвати с собой вчерашний выпуск «Вечерки». Сорок минут на дорогу хватит?

– Хватит, – коротко ответил Антонов и дал отбой. «На кой ляд мне все это нужно, даже пива выпить спокойно не могу», – думал он раздраженно, спускаясь к своему «Форду».

* * *

Чекалина он нашел за тем же столиком, за которым они сидели в прошлый раз. «Место встречи изменить нельзя», – хмыкнул он про себя, но в голове уже отплясывали джангу тревожные мысли.

Положив свернутую газету на стол, на котором лежала точно такая же, Антонов сел на свободный стул рядом с Чекалиным.

– Серега, ну ты и вляпался! – сказал Мишка без всякого перехода.

– Не понял? – удивленно приподнял бровь Антонов.

– Вообще, это не по моему статусу дело, в смысле, я еще мелкая сошка, чтобы в такие дебри лезть. Но нашлись хорошие люди, помогли по дружбе, пустили в архив НКВД, который, кстати сказать, рассекречен еще далеко не полностью. И то, что удалось нарыть за эти несколько часов, меня очень впечатлило.

– Чекалин, не тяни. Сам говорил, времени в обрез.

– Да ты ничего не поймешь, если раньше не имел дело с паранормальными явлениями. Тут нужен некоторый исторический экскурс. Сам только вылез из Википедии, чтобы хоть как-то в голове все уложить.

К столику подошел все тот же официант.

– Коньяк «Лезгинка». Двести, чтобы по сто на брата, и сразу разлей в стаканы. Лимон – порезать. Тонко, а не как колбасу! Два капучино. И как можно быстрее. Давай, двигайся, – сделал заказ Мишка, и официант удалился.

– Тебе что-нибудь об организации СЛОН известно? – Чекалин чуть придвинулся к Сергею и говорил так тихо, чтобы только он его мог слышать.

– Там что-то с Соловками связано, советская тюрьма, Сталин, репрессии… Ну, так это ж когда было-то, начало двадцатого века! – припоминал школьные знания по истории Сергей.

– Э, нет, все не так просто. Это официальная версия. Теперь слушай и не перебивай. Если что недопонял, вопросы потом.

Чекалин и вправду начал издалека. Оказывается, первым, кто проявил интерес к оккультизму в новоиспеченной советской стране, был вождь пролетариата Ленин. И это несмотря на то, что он руководил партией, объявившей себя атеистической. А ещё Владимир Ильич долго и упорно занимался политэкономией, и особенно его интересовали западные страны, а точнее Англия, а еще точнее – одна из ее колоний. Речь идет о Тибете, который находился на границе Индии и Китая.

– Только недавно были рассекречены документы наших спецслужб о Тибете. Оттуда и эта сенсация: Ленин настолько сильно увлекался буддизмом, что получил у тибетцев один из почетных титулов. Махатма. Я тут до твоего прихода успел посмотреть в интернете. Это в переводе что-то типа «великий духом», – Чекалин замолчал, ожидая пока официант поставит на стол принесенный заказ.

– А короче никак нельзя? Если мы начнем с Октябрьской революции, то к делу Вороновского подойдем только к утру, – Сергей начинал нервничать и раздражаться, и Чекалин, заметив это, поднял граненый стакан с коньяком. Более изысканной посуды в этом кафе не было.

– Серега, давай выпьем! Еще чуть терпения, и ты все поймешь. Просто короче нельзя, нужно знать корни того, что потом привело к делу твоего академика.

Они залпом выпили и закусили лимоном.

– Итак, – продолжил Мишка. – Про всякие там экспедиции в Тибет только ленивый не читал, это ты все знаешь. И то, что все искали там загадочную Шамбалу или вход в духовный мир, про это тоже повторяться не буду. Но, как оказалось, битва СССР и Германии за Шамбалу – сплошная туфта.

– Хм, странно… А зачем же тогда все туда такие «бабки» вкладывали? Отмывали валюту что ли?

– Нет, бери круче. Это был отвлекающий маневр, придуманный нашими же чекистами. Смотри, кто первым о Гималаях и всяких там бессмертных душах заговорил? Мистики и теософы Георгий Гурджиев и Елена Блаватская. Они были вхожи во все эмигрантские дома и салоны на западе, а Гурджиева так еще и в контрразведках привечали.

Дальше Чекалин рассказал, что ему удалось найти в архивах и прочесть отчет академика Савельева руководству НКВД о поездке в Германию в 1938 году. Там было, в том числе и о том, что немцы на Тибете получили знания, дающие доступ к технологиям древней цивилизации, и это им позволило сделать рывок в промышленности и самолетостроение.

Тут же с подачи наркома внутренних дел СССР Берии была организована экспедиция на Тибет под руководством уже не ученого Савельева, а начальника спецлаборатории НКВД капитана Савельева.

– Ты знаешь, этот отчет Савельева больше похож на записи алхимика. Он просит предоставить в лабораторию такие химические препараты, я чуть голову не сломал, да бог с ними, не в этом суть. Главное ты уже понял, да?

– Не очень, – честно признался Антонов.

– Ну, блин, это же на поверхности лежит! Перед второй мировой войной уже шла полным ходом другая война – оккультная.

– Ну и…

– Ну и в самом разгаре противостояния мы сделали неожиданный финт. Пока немецкие, японские и английские разведки бились за Шамбалу, наши экспедиции туда были только отвлекающим маневром.

– Ничего себе! А что было главным?

– Главным был так называемый «северный проект», или, как он фигурирует в документах спецслужб, «Гонка за преисподнюю».

Сергей от неожиданности присвистнул. Чекалин был доволен эффектом, который произвел на друга.

– Может, еще по сто? – кивнул он на стакан.

– Давай. Чтобы крыша не поехала, если что, – пошутил Антонов.

Они подозвали официанты и подождали, пока он принесет им графинчик с коньяком.

– Давай дальше, – скомандовал Сергей, сморщившись от лимона.

– Дальше – круче. «Северный проект», как ты уже понял, возглавил все тот же академик Савельев, теперь уже работающий на спецслужбы. Тут и был организован на Соловках легендарный советский лагерь особого назначения, СЛОН сокращенно. В нем оказались люди самых разных профессий, от физиков и врачей до художников и артистов. Их объединяло только одно – все они серьезно изучали или практиковали мистику. А если точнее, этот сгусток советской элиты искал подземный вход в другой мир.

– Охренеть!

– Ага, я тоже так подумал, когда нарыл это. Но более точных документов, отчетов, чем занимался СЛОН, я не нашел, боюсь, что их вообще нет, были уничтожены, когда он был расформирован. Затем на его месте появилась всем известная соловецкая тюрьма особого назначения, но в 1937 году ее тоже закрывают и открывают школу юнг, а все бывшие заключенные СЛОНа возвращаются домой.

– Прямо как в сказке. Это неправда. Мы же знаем, что было с теми, кто прошел Соловки…

– А вот и не знаем! Тех, кто работал с академиком Савельевым, ждала совсем другая судьба, чем политзаключенных, ну, тех, кто по 37-й статье проходил. Короче, эти люди не только возвращаются домой (то есть взяли тебя из Москвы с улицы Маяковского и доставили в твою же квартиру на улицу Маяковского), так ко всему еще никто из них не потерял ордера на квартиру, и семьи их получали на время отсутствия кормильца дополнительный паек. И это в 37-м году, во время тотальных арестов и репрессий! Фантастика? И это еще не все. По возвращении все занимают хорошие посты в министерствах, институтах, и даже в Академии наук. Вывод напрашивается сам собой. Лаборатория Савельева действительно нашла вход в подземный мир, и находится он где-то на Северных широтах.

Чекалин отпил глоток кофе и поморщился.

– Остыл совсем. Ну, да ладно. Конец этой истории плачевный. Был у нас такой супергерой в тридцатых годах прошлого века, звезда контрразведки Блюмкин. Он тоже числился среди СЛОНистов, ну и оказался предателем. Часть секретов продал японцам, часть немцам. Его расстреляли, конечно, но полученные знания позволили немецкой организации «Аненербе» тайно начать искать внутреннюю полость Земли на нашей территории. Работали разведчики экстра-класса. Все делалось с подачи рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, именно он искали артефакты, дающие власть над миром. А когда рассекретили архивы Третьего рейха, то там как раз и нашли карту этого земного чрева. Вход в нее находится на Камчатке. Но найти его нацисты не успели.

– Так ладно, у меня уже голова пухнет от твоих знаний. Проникся, зауважал, но так и не понял, причем тут Илья Вороновский.

– А при том, что в 1931 году на этой самой Камчатке, где есть ненайденная дырка в Преисподнюю, в семье ничем не примечательного казака Аркадия Воронич родился сын Илья. В 48-м паренек окончил школу и поехал получать высшее образование, да ни куда-нибудь, а в столицу нашей родины – Москву. Только не дошел он до вуза. Прямо с поезда его забрали в секретный отдел, где продолжались разработки академика Савельева. Почему именно его мозги понадобились старой гвардии ученых-мистиков, я пока не выяснил. Но постараюсь.

– Это все?

– Нет, это только объясняет, почему из камчатского мальчика Ильи Воронича получился всемирно известный академик Илья Аркадьевич Вороновский с допуском к секретным разработкам, включая спутники и ракеты. А вот теперь главное!

– Ну, наконец-то! Ты его дело нашел?

– Да! Странно, что, судя по дате, документы на Вороновского были сданы в архив совсем недавно. Я так понимаю, что все это время дело продолжало быть в разработке, хотя на каких основаниях? Скоропостижная смерть от инфаркта… А нашел я материалы в разделе «необъяснимых явлений». Мы его называем сокращенно «няша». Видишь ли, за то время, что мы с тобой пытаемся очистить нашу матушку-землю от отребья в человеческом обличии, было изобретено очень многое для метафизических измерений. В том числе и так называемый ауроскоп.

– Даже не слышал о таком. А у нас в следственном новой техники до хрена, – сказал Антонов, немного запнувшись на словосочетании «у нас».

– Это прибор, определяющий биоэнергетическую оболочку человека. Так вот, попробовали измерить оболочку умершего по естественным причинам и погибшего насильственной смертью. Результат был ошеломляющим. Я не буду вдаваться в подробности, сам прочтешь. – Чекалин придвинул к Сергею свою «Вечерку», забрав себе его экземпляр. – Флэшка внутри. Там, кстати, есть справка, содержание которой мне не совсем ясно. Да, и еще. Как я уже говорил, твой академик по официальным документам умер от обширного инфаркта. Это подтвердил и патологоанатом соответствующей квалификации, и современные лабораторные исследования. Но ауроскоп не согласен. Он выдал информацию, что академик Вороновский был убит. Но как? Это главная причина, по которой дело зашло в тупик. Ну, я пошел, а то в отделе меня хватятся, проблем не оберёшься. Давай, до связи!

Они хлопнули по рукам, и Чекалин быстро пошел к выходу. Антонов посидел еще минут десять, чтобы как-то переварить услышанное, потом осторожно развернул «Вечерку» и переложил флэшку в карман.

Он вышел из кафе и подумал, что хорошо бы поехать на Ворошиловский проспект и посмотреть, что там происходит у Вероники с Лизой.

Глава 23

Вероника открыла дверь своим ключом. Лиза сначала пропустила собаку, а потом вошла сама.

– Ноги псине надо вытереть, в песке же вся, – сказала Вероника, но Лиза не обратила внимания на ее слова. Она сразу пошла в свою комнату и уже через секунду оттуда раздался ее голос:

– Ника, где блокнот с расчетами? Он стоял на полке с книгами.

Началось, подумала Вероника. Она тоже прошла в комнату Лизы и объяснила, что блокнот забрал Антонов, так как предполагает, что нападавшему нужны были именно эти расчеты.

Лиза молча кивнула и, кажется, потеряла интерес к этой теме. Она подошла к фотографии над письменным столом и долго всматривалась в нее.

– Какие мы здесь…

– Да, молодые, беззаботные, – подхватила Вероника, она была рада поддержать любой разговор, лишь бы нарушить тишину, которая ее тяготила.

– Лизка, чем тебя покормить? Я такие блюда освоила к твоему возвращению! Кстати, в больнице скоро время ужина…

– Что-то есть совсем не хочется, – сказала Лиза и погладила стоящего рядом с ней сенбернара. – Может, Страшка что-то бы съел. У тебя мясо или колбаса есть? Ну, то, что едят собаки.

Вероника поморщилась. Мало того, что в доме теперь будет псиной вонять, так еще и кормить это рыжее страшилище.

– Сосиски есть, – сказала она неохотно.

– Будешь сосиски? – спросила Лиза собаку, и та лизнула ей руку. Похоже, слово «сосиска» было ей знакомо.

– Тогда пошли на кухню.

Страшка мигом проглотил все пять сосисок. Он здорово проголодался, поджидая Лизу в песочнице. А отлучиться на поиски случайной косточки или недоеденного пирожка боялся. Он еще немного подождал, не последует ли продолжение собачьего ужина, но, похоже, остальное содержимое холодильника предназначалось не ему.

Вероника с Лизой сидели за столом и пили кофе.

– Послушай, Лиза, я должна тебе кое-что рассказать, – начала было Вероника, но подруга ее перебила.

– Если про следователя, то можно без подробностей? Я ж тебя тысячу лет знаю. Высокий, смазливый, да ещё и при погонах. Ну, просто Штирлиц во плоти, куда уж моей подруженьке устоять, – язвительный тон Лизы, конечно, задевал, но сейчас Веронике было не до обиды.

– И все-таки ты главного не знаешь. Он мой односельчанин. Мы жили на соседних улицах. И когда мать с отцом сильно буянили, я отсиживалась в их доме. Его родители даже хотели меня забрать, да мать не дала.

– Вот как? Ну, это сильно меняет дело. Значит, он практически твой брат?

– Да, поначалу так и было. Сергей меня все эти годы разыскивал, а тут ему это дело дали, – и Вероника постаралась как можно подробнее рассказать Лизе обо всем, что произошло за время ее отсутствия.

– Говоришь, маме твой Антонов напоминал моего отца? Как странно.

Лиза была озадачена таким поворотом событий, но Вероника не стала бы врать, это она знала точно.

– Да, Мария Константиновна так к нему прониклась, что я даже немного ревновать стала. Именно ему она и рассказала, как познакомилась с Ильей Аркадьевичем, а потом указала, где найти медальон, который должны были передать тебе после окончания института, но она забыла это сделать.

– Да, да, медальон. На нем должно быть написано… – Лиза на секунду замолчала, припоминая слова отца. – На нем написано «Эрсидах». Это в древности был такой город на Камчатке.

– Так ты все-таки видела этот медальон? Нашла и положила назад в коробку с медалями и орденами?

– Нет, мне отец сказал.

– Не знаю, что тебе сказал Илья Аркадьевич, – недоверчиво хмыкнула Вероника, – а нам с Антоновым пришлось попотеть, прежде чем мы соскребли с этой вещицы грязь веков и прочли гравировку. Ты в курсе, что Эрсидах – это название местечка, где жили твои предки?

– Да, и это тоже мне рассказал папа. А еще то, что медальон передавался только по мужской линии…

– А у Ильи Аркадьевича не было сыновей, поэтому фамильный медальон предназначался тебе, – подхватила Вероника.

– Не совсем так. Папа сказал, что у меня есть сводный брат. Он живет в Петропавловке-Камчатском. Его надо найти, и отдать ему этот медальон. Это и было задание, которое он мне дал. Я же тебе еще в больнице сказала!

Вероника молчала. Она не знала, как реагировать на слова Лизы. С одной стороны, она говорила вполне убедительно. Но медальон подруга могла видеть и раньше, просто найти его во время уборки. Откуда тогда узнала про Эрсидах? Они же с Антоновым полночи оттирали эту надпись нашатырем с содой. То же получалось и с Камчаткой. О том, что ее предки там жили, она могла узнать и от мамы, ведь им с Сергеем об этом рассказала Мария Константиновна.

Вероника окончательно запуталась и решила, что ей без Антонова в этом не разобраться. В это время раздался звонок в дверь, и они вместе с собакой бросились в прихожую. На пороге стоял Сергей.

– Ты прямо почувствовал… – начала было Вероника, и в изумлении застыла. Антонов, сунув ей в руки коробку с пиццей, опустился на колени и принялся самозабвенно обниматься с псиной точно так же, как пару часов назад это сделала Лиза.

– Ух ты, какой красавчик, – говорил он, трепля его за уши, – как тебя зовут, дружок?

– Его зовут Страшка, – сказала Лиза, вышедшая из кухни и тоже наблюдавшая эту сцену.

– Хорошее имя, очень даже подходящее сенбернару, – одобрительно рокотал Антонов, продолжая гладить собаку.

Наконец, он встал и посмотрел на девушек.

– Там вся больница на ушах. Пришлось заехать, объясниться с главным врачом.

– Меня заберут? – всполошилась Лиза.

– Нет, – сказал Антонов. – Отбивал, как мог, включая все свои регалии и звания. Правда, уже несуществующие.

– Почему несуществующие? – удивилась Лиза.

– Разве тебе Вероника не рассказала? Меня отстранили от дела Вороновских, а заодно и выгнали с работы, – веселым тоном сказал Сергей. – И за все эти мытарства, включая бой с больничными сатрапами, мне положен самый большой кусок пиццы! Вперед, Страшка!

И они с сенбернаром рванули на кухню, как два мальчишки-сорванца. Вскоре все сидели за столом и уплетали пиццу. Псина, как и положено, лежала рядом.

– Нас теперь трое в лодке, не считая собаки, – сказал Антонов и рассмеялся.

«Еще как считая», – подумал Страшка, дружественно облизывая руку Сергея, время от времени тайно подбрасывающую ему со стола куски пиццы.

* * *

Во время ужина Антонов вкратце рассказал о встрече с Чекалиным, и о новых обстоятельствах, которые выяснились после разговора с ним. По всему чувствовалось, что он, в отличие от Вероники, ни на секунду не сомнется в адекватности Лизы, ну, или делает вид.

А для Елизаветы, похоже, поворотной точкой отношения к Антонову стало поведение Страшки. Собака признала Сергея сразу, и теперь Лиза смотрела на следователя ее глазами.

– Итак, что мы имеем на данный момент? История юноши Ильи Воронича заканчивается на прибытии в Москву, где он вместо вуза попадает в лабораторию Савельева, ученого и сотрудника НКВД. А через десяток лет возникает ученый Илья Аркадьевич Вороновский, работающий в команде Королева над космическими проектами. Посередине – дырка.

– И в этой временной дырке находится мой сводный брат Никодим Совухин, которому нужно отдать фамильный медальон, – продолжила Лиза.

– Возникают вопросы. Первый: если твой сводный брат старше тебя почти на сорок лет, то Илье Аркадьевичу в момент его рождения было лет восемнадцать, не больше. Это время, когда каждый роман остается в памяти на всю жизнь. Как же он мог не знать о сыне? Нереально.

– Очень даже реально! – встряла в диалог Вероника. – Он мог познакомиться с девушкой в поезде. С Камчатки в Москву неделю ехать. Дорожный роман, потом расстались, он вообще пропал в этой секретной лаборатории на несколько лет…

– И девушка его не искала? И он никогда ее не искал? Забыл начисто про роман юности? – Сергей показал головой. – Все равно не складывается картинка.

– Но это был первый вопрос, – напомнила Лиза. – А какой второй?

– Второй еще круче. Что в этом медальоне заключено, если вокруг него такой сыр-бор?

– Ну, отец сказал, что его подарили нашему предку, Мастеру, который умел добывать из гейзеров эфиропотоки и делать из них серебро, или что-то в этом роде.

– Эфиропотоки? Ты бредишь, Лизка? Это в каком столетии было? – Вероника аж подпрыгнула от негодования. Она начисто забыла о состоянии подруги и о том, что она только вышла из больницы. – Добывать что бы то ни было из гейзеров ни ученые, ни алхимики, включая хиромантов и всякую прочую хрень, не научились до сих пор!

– Так сказал отец, – и Лиза обиженно замолчала.

Страшка встал и подошел к Веронике. Она невольно отпрянула от этого лохматого чудовища, но он и не думал ее пугать. Просто сел рядом и положил голову ей на колени.

– Чего это он? – тихо спросила Вероника у Антонова.

– Он хочет тебе сказать, что не надо так горячиться. Я, конечно, не в теме, чтобы оспаривать твое мнение, вы же профессионалы. Но даже я слышал об эфиропотоках, из которых состоит мироздание. И еще о том, что этот геофизический феномен пока не изучен.

– Вот-вот, ты слышишь себя – «пока не изучен». А какой-то камчадал тысячу лет назад гнал из него серебро! Чушь собачья, – уже не так запальчиво сказала Вероника, покосившись на Страшку, продолжавшего держать голову у нее на коленях.

– Но ты же не станешь отрицать, что мы так до сих пор и не разгадали, как построили египтяне свои пирамиды, и еще много чего из прошлых веков остается тайной за семью печатями. Та же Атлантида и ее жители. Говорят, великая цивилизация была, и нам до нее еще…

– Так, всё, давайте оставим этот околонаучный вздор, потому что у меня сейчас башка от вас треснет, – перебила Вероника Антонова и попыталась встать. Но пес поднял морду и угрожающе зарычал.

– Страшка, иди ко мне, – попыталась отвлечь собаку Лиза.

И тут произошло нечто. Коробка, на которой оставался последний кусок пиццы, стала медленно вращаться. Она стояла посередине стола и теперь, вращаясь все быстрее и быстрее, оторвалась от кухонной клеенки и поднялась на несколько сантиметров вверх, затем замерла на пару секунды и снова опустилась на стол.

Все настолько обалдели, что забыли про собаку. Страшка между тем оставил колени Вероники и тоже смотрел на коробку, которая плавно поехала по столу в его сторону и в миллиметре от края остановилась. Сенбернар в одно мгновение слизнул оставшийся кусок пиццы и довольно посмотрел на Лизу.

– Ах ты… – расхохоталась Лиза. Но Антонову с Вероникой было не до смеха.

– Что это было? – тихо спросила Вероника, ни к кому не обращаясь.

– Ну, это тебе так Страшка попытался объяснить, что эфиропотоки, из которых состоит мироздание, действуют как торнадо, – и Лиза снова засмеялась, похлопывая счастливого и сытого Страшку по увесистым бокам.

* * *

Это происшествие окончательно переломило ситуацию. Для Вероники с Антоновым анормальность всего происходящего стала очевидной. Теперь они слушали рассказ Лизы внимательно, без тени недоверия.

Она рассказала им о своем состоянии во время комы, о перемещении в другие измерения, о встрече со Страшкой, о Башне и хранителе знаний Филине, не забыла, конечно, про Ампера. Но кульминацией была встреча с отцом и погибшими друзьями.

– Теперь вы все знаете, и знаете, какое задание дал мне папа, но без вас мне не справиться, – завершила она свое повествование.

За окном начало светлеть, и все трое вдруг почувствовали, как безумно устали.

– Мне кажется, первое, что сейчас всем нам нужно – это выспаться. А потом решим, как действовать дальше, – сказал Антонов, и было ясно, что они уже в одной связке и дальше будут двигаться только вместе.

Лиза встала и вместе со Страшкой направилась в свою комнату.

– Сергей, вы можете занять папин диван, а ты, Ника – в комнате мамы, ладно?

– Да, Лизок, я все поняла, сейчас принесу чистую смену, – кинулась к шкафу с постельным бельем Вероника, по ходу подмигнув Сергею. Лизка не догадалась, что он давно уже освоился в этой квартире.

* * *

Есики так достали Страшку, что он готов был проглотить их всех разом. Эта мелочь получила задание до утра просканировать комнату Лизы на предмет теней Такуров или следов из Преисподней.

Мошкара рьяно взялась за дело, залезая во все щели и трещинки в стенах, в мебели, на полу, и даже в книгах. Но тут оказалось, что за ними нужен глаз да глаз.

– Ой, смотри какой упырьчик маленький, – сладострастно причмокивала какая-нибудь из них, выползая из оконной рамы.

– Плюнь, дура! Это жвачка! Проглотишь и слипнешься. Толку от тебя тогда…

– Нашел! Нашел! Нашел! – орал как не в себе пожелтевший от радости есик, но вскоре выяснялось, что это сгусток пыли, застрявший под диваном.

Даже те, что вели себя достаточно тихо, все время натыкались на непонятные с их точки зрения вещи и тут же причисляли их к пакостям Такуров.

Так перед носом Страшки поочередно вырастали сгоревшая спичка, скрепка, шурупчик и половинка прищепки, кусок фантика от конфеты «Мишка на Севере», ржавый гвоздь, пробка от бутылочки с йодом (брррр, гадость какая), а еще белая бусина, пушок от прошлогоднего одуванчика, сухой таракан…

Находок было такое множество, что Страшка замучился объяснять есикам их назначение. Тем более, как объяснить мелюзге, никогда не выходившей из Четырнадцатого уровня, назначение сухого таракана?

Знания элементали получали из электронного разума, а там все было стройно и логично, да еще и с картинками, которые чаще всего не совпадали с земными эквивалентами.

– Что это? – синел от испуга есик, волоча по полу косточку от сливы.

– Это атомно-молекулярный снаряд Е-47, применяется для поджога жилища от 10 до 15 квадратных метров, типичный след Такуров, – услужливо подсказывала ему подружка, пытаясь вытащить перо из диванной подушки.

– Прекратить обсуждать! – рычал Страшка, отбрасывая лапой сливовую косточку. – Все находки ко мне, иначе вы тут сейчас в ночном горшке Содом и Гоморру увидите!

– Содом и Гоморра два еврейских города, которые были уничтожены за грехи их жителей. Города входили в Содомское пятиградие и находились, согласно Библии, в районе Мёртвого моря, однако точное место сейчас неизвестно, – наперебой загалдели есики.

Страшка тряс изо всех сил длинными ушами, чтобы прекратить этот назойливый шум. Хорошо еще, что визги и хрипы есиков слышал только он, поскольку элементали общались в диапазоне выше 20 тысяч герц, проще говоря, ультразвуками, а это намного выше порога человеческого восприятия.

Но на этом беды не закончились. Вскоре мелюзга начала мерзнуть, так как не была приспособлена к земному воздуху. Соединение кислорода с азотом делало их дрожащими и пупырчатыми. Один из есиков, посообразительнее остальных, подобрался поближе к Страшке и забился между шерстинками. Остальные быстро смекнули, что в этом их спасение, и вскоре облепили лапы и спину Страшки своими микроскопическими тельцами.

Страшка сначала рычал на них и отмахивался хвостом, как от назойливых мух, но потом смирился. В конце концов, это его личное войско, хоть и довольно странное. Но Кормчий сказал, что есики будут хорошими проводниками между мирами, совсем незаметными для вражеских источников, так как энергии от них практически никакой.

Еще ему обещали поддержку со стороны Мелкого (Страшку передернуло, когда он вспомнил, как тот его вытащил прямо из-под носа Такуров), там какой-то его агент Старк уже внедрился, но относительно него будут особые указания.

Сложнее с Ампером. Он по-прежнему контролировал состояние Лизы, но в любой момент мог быть обнаружен Такурами из-за своего свечения, и тогда Лиза подвергнется такой же атаке теней Преисподней, как ее отец, друзья и бедный музейщик Репин.