Текст книги "Медальон Эрсидаха"

Автор книги: Вера Поляруш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

«Милая, родная, прости, прости, прости, я снова заслужу твое доверие, я буду ходить за всей скотиной на подворье, я буду нянькой детям, я стану твоей рабыней… Нет, «рабыней» это слишком. Фарсом попахивает», – остановилась посредине кухни Элька, обдумывая, как вести себя дальше.

В этот момент открылась входная дверь и ввалилась гурьба малышей в сопровождении разрумянившейся Афаки.

«Я так и думала. Увела детей, чтобы прикрыть мой позор».

– Мама, мамочка, угадай, где мы были! – кинулась к ней Лялька. Она подняла дочку на руки, стараясь не смотреть в сторону подруги.

– И где же вы были? Ну-ка рассказывай!

Захлебываясь от восторга, Лялька поведала, что они ездили в Камчатский заповедник дикой природы. Видели близко волков, медведей, лосей, бизонов.

– Ух ты! И ты не боялась, что медведь выскочит и тебя съест?

– Так с нами же тетя Афака! Она ему каааак даст палкой по голове! И ему сразу – кирдык! – расхохоталась малышка.

Это мне сейчас будет кирдык, подумала Элька. Ну и правильно, ну и по заслугам.

– А ты чего такая хмурая? – вытряхивая детвору из одёжек, спросила Афака.

– Да, голова что-то…

– А, оценила мою брагу! Век теперь не забудешь! Тебе сейчас надо рюмашку перевернуть и рассолом запить. Всё как рукой, поверь.

В голосе Афаки не было ни тени упрека. В чем здесь подвох? – ломала голову Элька. – Может она при детях не хочет…

Наконец, все были расшнурованы, разуты, раздеты, и весь этот многоголосый клубок кинулся в детскую продолжать игру.

Афака с Элькой остались вдвоем.

Афака достала из кухонного шкафа водку, налила стопку Эльке, и та осушила ее без промедления, считая, что так будет легче начать разговор.

– Кажется, вчера случилось недоразумение, – она машинально выпила рассол и принялась ковырять вилкой в миске с маринованными грибами, оставшейся на столе с вечера.

– Ты это о чем, мать? Не понравился мой мужик что ли? Так какой есть!

Элька чуть не подавилась от такого поворота событий.

– Так ты сама Тимура…

– А как иначе? Ты вчера муженьком своим затрахала меня, чесслово! Свет клином прямо! Надо было тебя встряхнуть. Ты ж баба хоть куда! А без этого нам нельзя, вянет утроба и начинаются болезни. Поняла?

– Поняла, – сказала Элька каким-то сдавленным голосом и налила себе еще стопку.

– А вот это ты зря, – отодвинула от нее бутыль Афака. – На сегодня у нас другие планы.

Дальше все было как в тумане. За ними через час должна была приплыть большая лодка, и они снова одели детей, теперь уже потеплее, потому что резко испортилась погода. Однако лодка оказалась закрытой, да еще надели на всех непромокаемые жилеты, так что ни дождь, ни ветер был нипочем.

Так они вышли в открытое море. Вся прогулка заняла часа два. Видели каланов – морских выдр, чаек, и Элька вместе со всеми детьми была в диком восторге.

А Лялька гордо восседала в центре лодки и говорила «Я Морской Кот!» и все смеялись.

* * *

До конца дня у Эльки больше не было возможности поговорить с Афакой. Было уже за полночь, когда она подкараулила подругу на крыльце.

– И все-таки мне сложно тебя понять. Я бы не смогла так.

– Конечно, не смогла, – усмехнулась Афака. – Но у нас другие традиции и другое отношение к мужикам.

И она рассказала Эльке, что у ительменов нет понятия супружеской верности. Да и понятие дружбы весьма своеобразное. Тебя или признают членом семьи, пусть и не по крови, и тогда ты становишься родней до конца своих дней, или выпроваживают за порог без всяких церемоний.

Они проговорили почти до рассвета, и Элька вдруг четко осознала, что после жизни здесь, в этом суровом краю, она уже не сможет вернуться в привычную среду, наполненную скукой и фальшью. Именно в ту ночь она приняла решение развестись с Родионом.

Глава 21

Лиза готовилась к приходу Вероники. Надо было толково все ей объяснить, рассказать о той миссии, которая теперь лежала на них двоих.

«Хорошо, что она уже знает о формуле, иначе пришлось бы объяснять еще и это, – думала она. – Сначала расскажу о Никодиме Совухине. Представляю, как удивится, что у меня есть сводный брат, да еще такой великовозрастный. И где его искать? Петропавловск-Камчатский – большой город. И этот медальон. Где он? Я же столько раз убирала папин кабинет и все комнаты, и коробки на антресолях просматривала, там зимняя обувь, старая мамина шаль, елочные игрушки, мои детские книги, самокат, коробка с медалями и орденами…»

Мысли путались и набегали одна на другую, время от времени накатывала слабость, и Лиза падала в сон. Тут перед ней стразу вырастал Страшка.

– И долго ты собираешься киснуть? – сердито тряс он своим индюшиным носом, а потом гладил ее мохнатой лапой по голове, и становилось тепло и радостно, затихала ноющая боль в затылке.

– Страшечкаааа, не уходи, – молила она, но его разве удержишь.

– Я буду ждать тебя во дворе, в песочнице! Не залеживайся тут! – и он растворялся в сероватой дымке.

Лиза просыпалась и напряженно смотрела на дверь. Почему Вероника до сих пор не пришла? Может, следователь ее удерживает? Он явно не заинтересован, чтобы они встретились наедине.

«Нет, начать надо с того, что я видела папу и Алика с Ленчиком, – решила Лиза, – она обрадуется, узнав, что у них все хорошо».

Медсестра, пожилая, добродушная тетя Неля, внесла капельницу с антибиотиком и физраствором.

– Вороновская, ты опять ничего не ела! Это никуда не годится! Вот уж я скажу твоему врачу, – ворчала она, увидев на тумбочке поднос с нетронутым обедом.

– Вы меня так витаминами накачиваете, что и поголодать не грех, – пыталась отшутиться Лиза. – Лучше скажите, ко мне никто не приходил?

– А кого ты ждешь, деточка? – тетя Неля заботливо поправила сползшую простыню и подушку. Потом поставила Лизе капельницу и присела на стул рядом с кроватью. В свое время она окончила школу сестер милосердия, где учили не только делать уколы и ставить клизмы, но и как позаботиться о душевном состоянии больного.

В отделении все знали историю Вороновской, и то, что она осталась совсем одна после смерти матери. Но медперсонал реанимации, навидавшийся ситуаций и похуже, давно перестал тратить время на душеспасительные беседы. Особенно юные медсестрички, считающие минуты до конца смены, где за воротами их ждала веселая компания и нескончаемые вечеринки. Тетя Неля была из могикан. Она могла сутками не отходить от больного, выхаживала безнадежных, утешала отчаявшихся, выслушивала одиноких, за что и получила прозвище Матери Терезы.

– Тетя Неля, я даже не знаю, как сказать, но мне очень-очень надо повидать подружку, – горячо зашептала Лиза, понимая, что это ее шанс. – Она уже приходила, но с ней, как липучка, везде следователь, вроде ищет, кто на меня напал, а мне кажется, подбивает к ней клинья. А она такая доверчивая, тетя Неля, вы не представляете, какая она доверчивая! Она всех бездомных котов к себе в общежитие тащит, пока ее из-за них чуть не выгнали, а однажды принесла к нам домой вороненка, говорит, из гнезда выпал, мы его неделю выхаживали, но он все равно умер, так она так рыдала, не могла на лекцию прийти, так лицо опухло, а когда не стало Алика…

– Алик – это ее жених? – тетя Неля была рада, что Лиза разговорилась. «А то лежит целыми днями глаза в потолок, так и до анемии недалеко», – думала она.

– Нет, Алик – это наш общий друг, еще Ленчик был, это наша великолепная четверка, а вот теперь только мы с Вероникой остались.

– Куда же ваши ребята подевались? В армию пошли?

– Нет, тетя Неля, их… убили.

Медсестра охнула, не ожидая такого поворота, и постаралась перевести тему.

– Лизонька, давай лучше я тебе мандаринчик почищу, смотри какой сочный, и витаминов в нем много, сама не заметишь, как съешь.

– Хорошо, тетя Неля, съем я ваш мандарин, но только слово дайте, что позвоните Веронике и скажете, что я ее жду. Позвоните?

– Ну… за такое серьезное дело ты одним мандарином не отделаешься. Три ложки супа и котлета, а на пюре и компот я закрою глаза, можешь не доедать.

Лиза послушно проглотила все, что требовалось, и записала на клочке салфетки номер мобильника Вероники.

– Только не забудьте сказать, чтобы пришла одна, без следователя! – выкрикнула она вслед уходящей тете Неле.

* * *

Вероника сразу засобиралась.

– Ты куда? – Антонов был дома, его отстранили от работы до полного выяснения обстоятельств гибели задержанного во время допроса.

Отчет судмедэкспертизы только добавил неизвестных в это дело. У Репина действительно было что-то с мозгом, и внезапная смерть наступила от синей чумы, которая съедала его уже несколько недель. Эту инфекцию медики выявили совсем недавно, и поражала она в основном жителей морских побережий, так как источник находился в воде. Откуда она взялась у москвича? Музей срочно закрыли на карантин, проверили сотрудников, но все оказались совершенно здоровы, не считая двух язв желудка и одного бронхита.

Синяя чума, съевшая мозг Репина, предназначалась только Репину, и, значит, не могла быть случайной.

Антонов уже третий день не выходил из квартиры, бесконечно перебирал все события, компоновал их то в одном, то в другом порядке, чертил какие-то графики, бормотал что-то себе под нос и порой сам начинал напоминать сумасшедшего.

– Антонов, это до добра не доведет, поешь хотя бы немного, я твою любимую рыбу в кляре приготовила, – уговаривала Вероника, но он отмахивался, бесконечно пил кофе или крепкий чай, курил и вздыхал.

– Иду к Лизе в больницу, медсестра позвонила, что она меня ждет, – сказала Вероника.

– Я с тобой, – подхватился Антонов. – У меня как раз новые вопросы появились.

– Нет, Лизка просила, чтобы я одна пришла.

– Но почему?

– Потому что мы подруги, и она мне хочет сказать то, что при тебе не может. Какой же ты все-таки простой, как…

– …хозяйственное мыло, – завершил ее любимую присказку Сергей. – Ладно, согласен. Но, может, хотя бы диктофон возьмешь? Вдруг что-то важное для следствия.

– К подруге с диктофоном? Ты больной, Антонов?

– Молчу, молчу, делай, как считаешь нужным. Но долго не гуляй, чтобы до темноты была дома.

– Слушаюсь, «папочка», – прыснула Вероника и выскочила из квартиры.

* * *

Вероника осторожно приоткрыла дверь палаты интенсивной терапии, в которой лежала Лиза, и тут же услышала ее голос:

– Ну, наконец-то…

– Да я бы день и ночь возле тебя сидела, так разве пробьешься через этих чертовых дежурных.

– А еще следователь не пускает, – подхватила шутливый тон Лиза, но получилось как-то натянуто.

Вероника вывалила на тумбочку фрукты и соки.

– Вот. Больше ничего нельзя пронести, на вахте настоящий шмон устраивают.

– Да брось, я и это не съедаю. Ника, прошу, перестань заваливать меня продуктами, каждый день передаешь какие-то неподъемные пакеты. Я уже медсестрам раздаю, чтобы дома детей фруктами подкармливали.

– Лизка, это мне нужно больше, чем тебе. Ты ж у меня одна, дурёха! А дома я к твоей выписке знаешь сколько всего наготовлю?

– Ты? Наготовишь? Не пугай! Я не хочу снова в реанимацию.

И обе расхохотались, понимая, о чем речь.

– А вот ты и не права, подруженька, – расхвасталась Вероника. – Я знаешь, как котлеты научилась делать? Не хуже Марии Константиновны…

Она запнулась, но было уже поздно.

– Лучше мамы никто не сможет, – Лиза пыталась бороться с накатившими слезами, но они все равно потекли по щекам.

Вероника кинулась к ней и обняла так крепко, как только позволяли трубочки и провода, опутывавшие кровать.

– Конечно, никто и никогда не заменит нам Марию Константиновну, я просто хотела сказать, что научилась разбираться в продуктах и готовить, и теперь могу жить у тебя в качестве экономки, если ты, конечно, захочешь.

– Ага, домоправительница в стиле Фрекен Бок, – заулыбалась сквозь слезы Лиза, и у Вероники отлегло от сердца.

– А ты будешь в роли Малыша, идет?

– Нет, в роли Малыша будешь ты, а я по ночам по крышам буду летать, воровать у соседей банки с вареньем и приносить нам к чаю.

Лиза при помощи Вероники смогла сесть, и теперь, обложенная подушками, придумывала все новые и новые вариации их совместной жизни. Они фантазировали и смеялись, и было обеим так легко и спокойно, как прежде, до всех этих жутких обстоятельств.

– Ну, ладно, хватит, – наконец сказала Лиза, – времени у нас немного, скоро опять придут делать уколы, а дежурство тети Нели уже закончилось, выручить некому. Ника, мне надо рассказать тебе что-то очень важное. Поэтому я просила, чтобы ты пришла одна.

– Да я и сама хотела, просто у Антонова своя версия случившегося, и он ее отрабатывает.

– Давай потом разберемся с твоим Антоновым, – поморщилась Лиза. – В общем, слушай главное. Я встречалась с папой, видела Алика и Ленчика. Мне сложно сейчас описать, как это происходило, но, видимо, это можно объяснить коматозным состоянием.

– Видела? Но они же… – Вероника не знала, как относиться к словам подруги, верить ли ей, или это посттравматический синдром сейчас дает такой искаженный результат реальности.

Лиза тоже заметила замешательство Вероники.

– Мы же с тобой математики, Ника, и к мистике относимся одинаково. Поверь, я действительно общалась с ними. Хочешь, опишу подробно, как все было?

И Лиза постаралась, не отвлекаясь на эмоции, рассказать свое посещение отца.

– Теперь понятно, над чем работал отец, и почему Алик стал ему помогать. А Ленчик, он же поэтому и пошел в воины! Это ему было предначертано, понимаешь? Теперь он охраняет источник, который находится в недрах Земли.

– Как охраняет? С неба? – Вероника почувствовала, как холодок недоверия скользит по темечку. – Лизок, а ты ничего не путаешь? Жизнь планеты зависит от каких-то цифр, пусть даже и сложенных в определенном порядке?

– И это говорит человек, изучавший квантовую физику! Ника, поверь мне, я видела отца, и он дал мне задание…

– Постой, отец дал тебе задание?! – у Вероники всплыла история с Репиным. Неужели ее подруга подхватила эту же инфекцию, как ее, бишь, там… синюю чуму?

– Тебе МРТ делали? – перебила она Лизу, пытающуюся продолжить рассказ.

– Да, делали.

– А энцефалограмму?

– Да послушай же меня! Я совершенно здорова! У меня голова работает как компьютер! Поверь мне, Ника!!! Прошу тебя, мне нужна твоя помощь…

И Лиза откинулась на подушки, было видно, что она расстроена и сильно устала.

– Может, я пойду, а ты немного отдохнешь, – тихо сказала Вероника, взяв ее за руку. Она чувствовала, как пульсирует жилка на запястье, и боялась, что этот разговор ухудшит состояние Лизы. – Я обязательно приду завтра, и мы обо всем поговорим подробно. Мне тоже нужно время, чтобы обдумать твои слова. Ты должна меня понять.

– Я понимаю, – почти шепотом ответила Лиза.

И она закрыла глаза. Вероника посидела еще с минуту, но поняла, что таким образом подруга просит ее уйти. Она встала и тихо вышла из палаты.

Навстречу шел дежурный врач.

– Прошу вас, загляните к Вороновской. Мне кажется, она перевозбуждена.

– Вам кажется! – с ходу взорвался врач. – Меньше бы посещали, меньше бы приходилось ей снотворного давать. Ходят, ходят тут… то следователи, то друзья-подружки… Проходной двор, а не отделение, – бурчал он себе под нос, направляясь в палату Елизаветы Вороновской.

* * *

Дома Веронику ждал расстроенный Антонов.

– Меня вызывали в главк. От дела отстранили, передали какому-то сопляку, он даже не захотел меня выслушать.

– Серый, наплюй, переживем!

– Наплевать не смогу, знаю себя. Теперь этот гвоздь торчит в мозгу и размывает кишки.

– Как образно! Будешь на пенсии стишки писать.

– Боюсь, что уже сейчас начну.

– Не поняла.

– Меня не только отстранили. Меня… уволили.

– Что?! За что? Еще же нет окончательного…

– Уже есть. Умер Репин, конечно, от синей чумы, но – во время допроса. Никому не нужно, чтобы разбирательства пошли дальше. А до министра дойдет, не только моя голова полетит. В общем, самый простой вариант – пиши заявление и иди на все четыре стороны.

– Вона как! Я думала, хотя бы у вас все иначе.

– Это военизированная организация, не забывай, все должно быть по инструкции, четко и без сюрпризов. А тут не расследование, а сплошной сюрприз. К счастью, Репин успел подписать свои показания, так что сейчас, основываясь на этом, закроют дело об убийстве охранника и нападении на Вороновскую. А я собирался дальше копать, о чем честно доложил своему шефу. В итоге меня же и закопали, – усмехнулся Антонов.

– Такого закопаешь! Ты на себя посмотри. Сто кило, не считая одежды, плюс здоровый энтузиазм сыщика.

– Как же я тебя люблю, детка, – Антонов притянул к себе Веронику и поцеловал. Она почувствовала запах спиртного.

– Сам выпил, поделись с другом, – сказала она, отстраняясь и решив, что после встречи с Лизой хорошая доля алкоголя не повредит и ей.

– Превращаемся в семью алкоголиков, – достал из-под стола припрятанную бутылку водки Антонов.

– Во-первых, мы еще не семья, во-вторых, не дождетесь! – парировала Вероника. – Сейчас закусочку оформлю, а то и вправду…

И она кинулась к холодильнику, достала сыр и колбасу, быстро все порезала и подала на стол вместе с хлебом.

– Расскажи, как прошло посещение Елизаветы. А то я сразу со своими проблемами.

– Ох, даже не знаю, как тебе сказать…

– Говори все как есть. Проще будет разобраться.

– Мне кажется, у Лизки крыша поехала.

– Обоснуй, – Антонов говорил кратко, было видно, что он слушает Веронику в пол уха.

Его все еще одолевали собственные мысли, и вопрос он задал скорее из вежливости. На самом деле его сейчас мало интересовало состояние Вороновской, в конце концов, суть проблемы была не в ней, а значительно глубже. Только он никак не мог нащупать ту главную нить, которая поможет распутать весь клубок.

– Сначала вроде все было хорошо, поговорили о том, о сем, даже посмеялись. А в конце она вдруг понесла какую-то ахинею.

– А конкретней?

– Ну, конкретней: она видела отца и Алика с Ленчиком. Они продолжают там, – Вероника подняла глаза к потолку, – заниматься формулой и спасением человечества.

– Слушай, я понимаю, что физики прагматичные люди, но весь мир уже в курсе, что во время комы люди видят другие субстанции. Типа «жизнь после смерти». Читала?

– Да читала я и Моуди, и кучу всякой литературы на эту тему. Мы же все были в девяностых помешаны на этих исследованиях. Но здесь другое. Она говорит, что отец… дал ей задание.

– Какое?

– Я про «какое» не спрашивала. Вспомнила сразу твоего Репина с заданием всех убивать ради формулы, и быстренько ретировалась. Может, и у нее этот вирус, кто знает. Напал на нее и заразил синей чумой, не вариант разве?

– Ну, ты даешь! Это же твоя подруга! При чем тут Репин?

– Антонов, как ей Илья Аркадьевич с того света мог дать задание? Ну, сам подумай! Даже если она в коматозном состоянии видела своих близких и друзей, то это только остаточная работа мозга, память спродуцировала эти образы. А задание… Это уже из области психиатрии.

В это время зазвонил сотовый Сергея. Он посмотрел на дисплей мобильника.

– Хм… Номер незнакомый, – и уже через секунду орал в трубку, – Мишка, ты?!!! Чекалин, знал бы, как ты вовремя!

Вероника, поняла, что звонит кто-то из приятелей или сослуживцев Антонова, и не стала прислушиваться. Она оставила Сергея на кухне, а сама отправилась в комнату Лизы.

«До возвращения из больницы нужно здесь прибрать, чтобы все было как прежде и не напоминало Лизке о последних событиях», – думала она.

* * *

Из разговора с однокурсником Антонов узнал, что он не только работает в ФСБ, но и занимает в службе госбезопасности солидный пост.

– Так тебя теперь по отчеству надо бы…

– Ты совсем сдурел в своем следственном? – расхохотался Мишка. Судя по голосу, он остался таким же компанейским, каким был в Академии МВД. – Давай выкладывай, что нужно. Просто так пивка попить ты ж, старый черт, не позвонил бы.

– Ну, не такой уж я и старый, – парировал в том же духе Антонов. – Короче, нужна твоя помощь, но разговор не телефонный.

– Само собой. Через два часа в кафе на Вернадского. Пойдет?

– Да. До встречи!

* * *

Мишка и вправду, если и изменился, то очень ненамного. Такой же синеглазый с обезоруживающе открытой улыбкой. Только виски чуть посеребрились, но ему это придавало особый шарм.

– Небось, от женского полу отбоя нет, – пошутил Антонов, пока они ждали заказ.

– Да кто бы говорил! На нашем курсе «аленделоном» считался ты, а не я.

Официант принес 200 грамм коньку и турку кофе.

– Что-то еще?

– Спасибо, пока нет, – Мишка кивнул в знак того, что официант может идти, и тот удалился.

– Времени в обрез, сам понимаешь. Чтобы его не терять, говорю сразу – после твоего звонка я навел справки и уже знаю, что тебя выкинули из Следственного комитета, и знаю за что. Ты уж не сердись, но думаю, ты меня за этим и позвал. Чем могу помочь? Восстановить не получится, а на новую устроить, правда, с должностью пониже, это без проблем.

– Чекалин, ты прямо как в воду глядел. Помощь твоя нужна, но не там, где ты думаешь. А что подготовился к встрече, это нормально. У тебя же работа такая – все обо всех знать. И желательно на два шага вперед.

– Ладно, тогда не тяни, выкладывай.

И Антонов рассказал о деле Вороновской, сделав упор на исследованиях ее отца, академика Ильи Вороновского.

– Понимаешь, мне нужно увидеть его досье. Оно есть в архивах НКВД, но, по-видимому, в той части, которая до сих пор не рассекречена.

– Зачем тебе это? Тебя же отстранили от дела.

– Мишка, друг, я пока не докопаюсь до истины, жить дальше не смогу!

– Всё такой же…

Антонов кивнул. Они молча подняли рюмки с коньяком и выпили. Мишка взял с блюдца ломтик лимона.

– Вообще тут не фонтан, конечно. Зато стопроцентно нет прослушки, – сказал он, будто оправдываясь.

– Тебе виднее. Ну, так что? Поможешь?

– Надо подумать.

* * *

Больше всего Веронику волновало, как она преподнесет Лизе новость, что Антонов стал ее бойфрендом, как теперь модно было говорить. Не то, чтобы Лизка была пуританских взглядов, но вот то, что ей Сергей сразу не понравился, она уже поняла.

Она решила поговорить на эту тему с Антоновым, когда он вернется после встречи с однокурсником, но позвонила все та же медсестра тетя Неля, и сказала, что Елизавета просит ее срочно приехать. Не раздумывая, Вероника бросилась в больницу, оставив в прихожей Сергею записку.

Лиза сидела на кровати, поджидая ее.

– Забери меня домой, – сказала она голосом, не терпящим возражений.

– Но…

– Или я сама сбегу. Больше не могу здесь. Мне надо домой.

Вероника попыталась привести какие-то доводы, но подруга будто ее не слышала. Она твердила, что здесь ей становится только хуже, что если ее не заберут, то она найдет способ выбраться из больницы или снова впадет в кому.

– Хотя бы в память о моей маме, прошу, Ника, умоляю, мне надо домой, в свою комнату, к своим книгам и вещам, на свой диванчик, я чувствую, что только там смогу поправиться до конца, – умоляла она.

Наконец, Вероника сдалась и пошла разговаривать с врачом. Но тот ничего не решал сам, хотя и считал, что период реабилитации пройден и пациентку вполне можно переводить из интенсивной терапии в неврологическое отделение. Он направил ее к заведующему, а тот в свою очередь к главному врачу больницы.

Она просидела в приемной главврача битый час, пока не поняла, что официальным путем ничего не добьется, и вернулась в палату к Лизе. Рассказав подробно обо всех своих мытарствах по кабинетам, она предложила подождать хотя бы до утра, пока они с Антоновым что-нибудь придумают.

– Опять этот твой сыщик! – фыркнула Лизка. – Что он может придумать? Они же все…

– Он не все, – неожиданно резко сказала Вероника, и даже испугалась своего тона.

– Ладно, я уже поняла, что ты с ним спишь, но это еще не повод вводить его в наш круг, – холодно парировала подруга.

«На характер кома не повлияла, – подумала Вероника. – Если уж кого невзлюбила подруженька, так хоть чайник с кипятком на голову надень».

В это время в палату вошла тетя Неля. Лиза и ей стала рассказывать, что ей необходимо попасть домой, и что только дома она выздоровеет. Тетя Неля слушала сочувственно, вздыхала, но чем помочь бедной девочке, не могла придумать.

– Утром будет обход, ты можешь все это сказать своему врачу, он же не против твоей выписки, как я поняла, – вступила в разговор Вероника.

– Он меня не выписывать собирается, а переводить в неврологическое отделение.

«И это было бы очень даже кстати, судя по состоянию твоих мозгов», – подумала Вероника, но сказала совсем другое.

– Хорошо. Я сейчас съезжу за твоей одеждой. Ненавистный тебе Антонов подгонит свой автомобиль к воротам больницы, а тетя Неля поможет нам выйти из отделения. Согласны?

Тетя Неля раскрыла рот, пытаясь что-то возразить, но под взглядом Вероники тут же его закрыла и кивнула в знак согласия. Лиза как ребенок захлопала в ладоши.

* * *

Антонов нашел в прихожей записку, и пока ее читал, в дверях появилась сама Вероника.

– Собирайся, поедем выкрадывать Лизку из больницы, – сказала она.

– Ты в своем уме? Или синяя чума так заразна? – попытался пошутить Антонов.

– Сам ты… Ладно, я сейчас ее одежду соберу, а ты пока придумай, как провести ее незаметно мимо дежурного поста. Одна из медсестер нам поможет, но там есть еще две, настоящие гадюки.

Вероника быстро покидала вещички Лизы в большую дорожную сумку, и потащила ее к выходу.

– И ты собираешься с этим баулом пройти в реанимационное отделение? – остановил ее Антонов.

– А что?

– Сама догадаешься, или объяснить, куда тебя пошлют те самые гадючки с дежурного поста?

– Но что тогда делать? Лизка не может пройти через всю больницу в ночной сорочке и тапочках. У нее там даже халата нет. Не положено.

Антонов внимательно посмотрел на Веронику, потом открыл сумку и достал из нее свитер и джинсы.

– Одевай на себя. Поняла?

Вероника кивнула и молча стала натягивать Лизкины вещички, хотя они и трещали по швам. Размеры у них с подругой разные, и ей не очень-то приятно было, что Антонов это видит. Но, кажется, он не понял что к чему.

– Смотри, совсем не порви, ты же на свою одежду натягиваешь, а ей в этом еще до машины надо добежать.

– Ладно, постараюсь, – кряхтела Вероника, вжимая мышцы живота, чтобы застегнуть Лизкины джинсы.

– Ну вот, теперь ты у меня бабенка хоть куда, – хохотнул Антонов и попытался ее ущипнуть, но Вероника увернулась и сердито фыркнула.

– Пошли уже. Времени в обрез. Надо успеть до вечернего обхода, потом пересмена медперсонала, и тетя Неля уйдет.

* * *

Они спокойно миновали дежурный пост и вошли в палату к Лизе. Она лежала, отвернувшись к окну, но услышав открывающуюся дверь, тут же повернулась и с удивлением посмотрела на сильно раздавшуюся в теле Веронику.

– Лизка, сейчас ты быстро переодеваешься, а Сергей идет за тетей Нелей. У нас десять минут на все действия. Поняла?

Антонов вышел из палаты, а Вероника достала из полиэтиленового пакета, в котором накануне приносила фрукты и соки, нижнее белье и туфли. Затем быстро скинула с себя свитер и, тяжело отдуваясь, вылезла из джинсов.

– Уф, вспотела даже, но что для любимой подруги не сделаешь.

– Ты самая лучшая! – восторженно зашептала Елизавета, переоблачаясь из больничной рубашки в свою одежду.

В дверях появились Антонов с тетей Нелей.

– Ох, да что же вы задумали, оголтелые, – причитала она, но было видно, что такой ход событий она считает правильным. «Совсем заколют девчонку этими своими капельницами, а ей дом родной нужен, тепло близких», – думала она.

– Готова? – спросил Антонов. Лиза кивнула. Наступал самый ответственный момент. Тетя Неля выглянула в коридор и сказала:

– Никого. Только на втором посту дежурная.

Антонов вышел из палаты и направился прямо к медсестре, заполняющей какие-то бланки. Он подошел к стойке, наклонился и стал что-то ей рассказывать. Дверь в палату оставалась приоткрытой, и они слышали, как эта бестия в белом халате прыскает от смеха.

Тетя Неля взяла стойку с капельницей и тоже пошла по коридору. Дойдя до воркующей с Антоновым дежурной, она сказала:

– На первом посту никого нет, просили тебя подойти. Там что-то с Паршиковой, новые назначения, что ли.

Медсестра неохотно встала и пошла в другой конец коридора на первый пост. Когда она миновала палату Вороновской, из нее вышла сначала переодетая Лиза, а за ней Вероника. Антонов был уже возле выхода из реанимационного отделения, дверь которой открыла тетя Неля. Все трое быстро выскользнули в коридор, и тетя Неля успела их перекрестить на прощанье.

Не снижая темпа, они добрались до приемного покоя. Вероника немного волновалась за Лизу, которая шла между ней и Сергеем, но она держалась молодцом. Еще через пару минут они были на улице, а затем, миновав больничный двор, сели в автомобиль, который Антонов подогнал почти к самому входу. Здесь можно было выдохнуть.

– А ты молодец, не ожидал, все-таки столько времени пролежала, и такой марш бросок, – обернулся к Лизе Антонов. – Ничего что я на «ты»? Мы же теперь вроде как подельники.

И они все трое расхохотались. Вероника крепко держала Лизу за руку, и ей казалось, что она чувствует, как бьется ее сердце.

– Ладно, Антонов, поехали уже, – сказала она Сергею, и они помчались по московским улицам к дому Вороновских.

* * *

– Ну, девочки, хорошо вам отдохнуть, но просьба дверь никому, кроме меня, не открывать, – сказал Антонов, подавая поочередно руку Веронике и Елизавете, выходящим из его автомобиля.

Вероника посмотрела на него с благодарностью. Всю дорогу она ломала голову, как объяснить подруге присутствие Антонова в ее квартире, но он все понял и сделал так, как и должен был поступить настоящий мужчина. То есть удалился, чтобы в нужный момент снова появиться.

– Спасибо вам, Сергей, – сказала Лиза, впервые назвав его по имени. – Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Надеюсь, – улыбнулся ей в ответ Антонов и укатил на свою съемную квартиру.

Вероника обняла Лизу за плечи и повела к подъезду. Здесь уже можно было не спешить, и они остановились возле лавочки, на которой обычно сидели старушки, но сейчас никого не было. Видимо, бабули готовили ужин своим домочадцам, которые должны были вот-вот вернуться с работы, или вместе с внуками штурмовали школьные задания.

– Давай немного посидим, – сказала Лиза. – Я так давно не была на улице, от свежего воздуха даже голова немного закружилась.

– Конечно, только тебе нельзя замерзнуть, – присела рядом с ней на скамейку Вероника, жалея, что не прихватила с собой теплый платок. В августе к концу дня уже бывало прохладно.

Лиза, казалось, ее не слышала. Она смотрела на пожелтевшие деревья, качели и песочницу на детской площадке и будто находилась в другом мире. В ее глазах снова заблестели слезы.

– Ничего не изменилось, только мамы больше нет…

Вероника не знала, что на это ответить, и понимала, что сейчас они войдут в дом, где все с удвоенной силой будет напоминать Лизе о Марии Константиновне. Она судорожно думала, как отвлечь ее от тяжелых мыслей.