Текст книги "Странная дружба (СИ)"

Автор книги: Вера Вкуфь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23. Визит ответной вежливости

Холодок в Игоре остался. Тот, самый опасный – прикрытый стопроцентной тактичной обходительностью. Которые просто отодвигают от себя подальше под самым благовидным предлогом и к которым не подкопаешься. Без малейшего повода прицепиться по пустяку и выяснить всё-таки отношения. Если честно, Лиса предпочла бы очередной скандал – после него, когда сойдёт напряжение, есть хотя бы повод помириться. А такое состояние вполне себе может перейти в вечное безразличие.

И это пугало Лису не меньше, чем напряжённая тишина. Поняв, что терпеть и ждать больше нечего, она решилась и подсела к устроившемуся у телевизора Игоря. Тот рассеянно улыбался, глядя в экран. Хотя ничего весёлого диктор не говорил.

Сделав глубокий вдох, Лиса всё-таки бухнулась в разговор:

– Согласна, я не должна была этого говорить. И да, тогда всё было по-другому. Прости, я была не права.

Высказавшись, она с надеждой посмотрела на мужа. Если сейчас он с натянутой улыбкой скажет, что ни на что не злится и ей кажется… Это будет началом конца.

Игорь оторвался от экрана и перевёл на неё взгляд. Внимательно поморгал. И окинул её внимательны оценивающим взглядом с ног до головы. И Лиса машинально напряглась, припоминая, не забыла ли она ненароком одеться.

– Надо же… – неторопливо молвил Игорь. – Извиняющаяся женщина… Расскажи кому – не поверят.

Лиса, хоть и пыталась, не смогла сдержать смеха. Идёт на контакт. Значит, не всё потеряно.

Особым юмористом Игорь не был, так что каждая его шутка приобретала для Лисы дополнительный смысл. Да и напряжение потихоньку из неё уходило. А, глядя на неё, смеющуюся, Игорь не мог не оттаивать. Хоть холодок в нём был уже и без того рассеивался. Да и не особенно он уже злился – по большому счёту Лиса права. И, в конце концов, она просто тоже волнуется.

– Ладно, забудь и считай, что этого не было. Я не извинялась, – отсмеявшись, посоветовала Лиса. И продолжила уже серьёзно и всё по той же теме. – И я это не к чему-то там, а к тому, что на подобные вещи можно смотреть с разных сторон. А мы, кажется, в одну упёрлись.

Игорь задумался. В общем-то, с Лисой очень хотелось согласиться. Да и молчать с Максимом становилось всё паршивее. И, действительно, не разобравшись, сразу спустить всех собак… Но всё-таки до душевного успокоения и принятия Игорю было далековато. Так что пока сил хватило только на откинуться на спинку дивана и глубокомысленно произнести:

– Может, я действительно чего-то в этой жизни уже не понимаю. Наверное, я просто старый… Дед…

Лиса, довольная, ухмыльнулась. Не над тем, что Игорь – дед, а над его согласием хоть как-то пересмотреть свои взгляды. И обняла мужа поперёк широкой груди.

– Мой дед! – не терпящим возражений тоном сообщила она, утыкаясь лбом Игорю в плечо. И, на всякий случай, ещё и перекинула коленку через его ноги. Чтобы уж наверняка никуда не отпустить.

Может, происходящее не так уж и страшно. И всё могло бы быть гораздо хуже – о подобном даже думать не хотелось. Но пережевывать всё это гораздо лучше с кем-то, чем в одиночку. Даже если этот кто-то смотрит на вещи с иных точек зрения.

***

– Я сегодня иду к ним, – как обычно бодро сообщила Лиса. Только ускоренный темп речи и неровные, лишенный привычной уверенности движения рук и – почти незаметные – всего тела намекали на её волнение. – Ну, к родителям твоих Жени с Таней. Спокойно, всё согласовано, – Лиса ладонью остановила желавшего было задать вопрос Максима. – Отец не знает. Если не вернусь часа через два-три, то… Не знаю, что делать… Делай выводы.

Максиму оставалось только похлопать глазами материному неожиданному порыву. Нет, она, конечно, уже познакомилась с самими девчонками. Те так забавно ожидали её, когда Лисе вдруг внезапно понадобилось заскочить за чем-то к Максиму. И ненавязчиво поинтересоваться, там ли его подружки.

Женька, помнится, металась по квартире ужаленным в попу бурундуком, и Максим то и дело порывался позакрывать окна. Во избежание коллизий. А вот Танька в противовес оставалась спокойной словно танк. Она флегматично предположила, что их с сестрой всё равно не съедят, и уселась читать журнал. Ещё и поинтересовалась, когда Максим принесёт альбом с динозаврами – Вовка уже намекает.

Но когда раздался звонок в дверь, синхронно с сестрой замерла разве что не по стойке смирно. И обе явно не знали, куда девать руки. А заодно и самих себя.

Тогда всё прошло без эксцессов – все старались не подавать вида, что происходит что-то не совсем привычное и что не каждому парню принято иметь отношения с двумя девушками сразу. Поболтали о чём-то – чего у мамы не отнять, так это умения поддерживать ненавязчивую беседу. И, довольные друг другом, раскланялись. Но когда только мать успела раздобыть все нужные контакты? Видимо, как ни открещивайся, а «лисье» имя накладывает отпечаток на владелицу.

Иногда мама казалась Максиму слишком торопливой. Но, с другой стороны, может он сам просто слишком медлительный.

Но сегодня Лиса и впрямь двигалась куда быстрее обычного. И на нужном адресе оказалась куда раньше, чем планировала – примерно на полчаса.

Переться к Солдатеевым прямо сейчас смысла нет – всё равно в голову приходит сравнение с не слишком воспитанным Винни-Пухом. А даже если ты Винни-Пух, этого лучше не показывать на первых порах. Так что Лиса, замедлив шаг, остановилась напротив магазинной витрины. Заодно можно и рассмотреть себя.

Вид, надо признать, у неё весьма удачный. В меру официозный, чтобы не смотреться молодящейся бабкой – с её-то габаритами и не-юным возрастом в такой образ свалиться проще простого. Но в то же время не слишком строго. Чёрная водолазка с серебристым медальоном поверх ворота отвечает за деловую часть образа. А вот брюки цвета хаки, достаточно свободные в бёдрах, но сужающиеся к низу – чтобы не прослыть школьной училкой. И, если кому-то мало цвета хаки, сбоку на них ещё присобачен игривый бантик с блестящей сердцевиной. Которая теперь просто искрится на солнце и так и норовит рассыпать вокруг себя мельчайший блёстки. Надо, кстати, поправить этот бант, а то забивается под водолазку и кажется дополнительным боком. А боков Лисе хватает и своих.

Ладно, вроде можно уже и подниматься. Или ещё попоправлять перед стеклом одежду? Нет, а то какой-то импозантный мужчина начинает на неё таращиться. А если Игорь так сильно переживает историю с Максимом, то её «многомужество» точно спровоцирует его на смертоубийство. Причём кого именно – вопрос открытый.

Не спеша, цокая каблуками по подъездной плитке, Лиса поднялась на нужный этаж. Нашла дверь с изящно вырезанным номером. Кстати, его хорошо видно от самого лифта – не пришлось подходить к каждой двери. Уже удача. И нажала на звонок.

Чертёнок внутри, расслышав движение с той стороны, вдруг очень сильно захотел бежать. Сослаться на внезапно возникшие дела и перенести встречу. Возможно, на никогда. Но Лиса убедила себя, что так делать не нужно. Хоть убеждать себя было и сложновато, а каблуки снизу вдруг будто врезались в пятки.

Дверь открывалась, и на её лице сама собой расползалась самая широкая и приветливая улыбка, на которую она способна. Кажется, даже на первом в жизни собеседовании она так не улыбалась. И будто через зеркало эта улыбка отобразилась на трёх лицах одновременно – лицах встречающих.

– Здравствуйте! – прозвучало у всех четверых практически в один голос.

Две рыжие близняшки и приятный светловолосый мужчина. Как Максим и описывал. Молодец, честный мальчик. И возрастом примерно ровесники им с Игорем. Тоже хорошо.

– Проходите! – пригласила та близняшка, что выглядела спокойнее. Интересно, в паре близняшек всегда одна спокойная, а другая – нет? И интересно, зачем сейчас Лисе об этом думать,

Она перешагнула порог. На всякий случай представилась, хотя её имя тут вроде знали.

– Простите, – лицо второй близняшки тут же немного напряглось, а взгляд стал островатым. Видимо, она действительно не-спокойная. – А вы прям по паспорту «Лиса»?

Её сестра и мужчина (интересно, можно назвать его мужем?) послали ей похожие неодобрительные взгляды. Но Лиса поспешила ответить – не оставлять же в воздухе паузу после первого же вопроса:

– Вообще да. Но это стоило мне больших трудов – в двадцать лет в паспортном столе ошиблись записали меня «Алисой». Я сначала хотела оставить, но потом всё-таки прошла все круги ада и поменяла. Не смогла привыкнуть к «Алисе».

Зачем она всё это рассказывает? Как будто история её имени – это прямо сильно интересная вещь…

– Вот и хорошо, что не смогли, – Лисе показалось, или не-спокойная близняшка очень обрадовалась её ответу? – По-моему, оно дурацкое.

– Не обращайте внимания, – «влезла» вторая близняшка. – У Леры просто свои странные счёты с именем «Алиса».

– Ну, мне оно тоже не очень понравилось, – улыбнулась Лиса. И мелькнула взглядом по обстановке прихожей. Всё весьма прилично и даже мило – не прикопаешься при всём желании.

Члены принимающего семейства тоже представились, и Лиса приложила все усилия, чтобы запомнить их имена – она, как и все преподаватели, лучше запоминала фамилии. А её тем временем снова пригласили войти.

– Простите, а могу я… – Лиса растерянно глянула книзу. До неё вдруг резко и безоговорочно дошёл просчёт её гардероба. Если сейчас она, как порядочная женщина, разуется…

Удлинённые брюки в сочетании с каблуками, конечно, вытягивают силуэт. Но только если работают в тандеме. А вот без каблуков можно попасть и на конфуз. Примерно как сейчас.

– … могу я не разуваться? Просто если я сниму ботинки… то пойду по своим брюкам…

– Конечно! – махнула рукой Лера, почти не сдерживая смеха. – Женька наша тоже без каблуков жить не может, хотя и так…

Стас осторожно коснулся её ладони, давая понять, что про высокий рост дочери пока не стоит. И та вроде как поняла намёк. Хотя и не понимала комплексов некоторых как насчёт высокого, так и низкого роста.

– Проходите же, – в который раз пригласил Стас. И Лиса отметила, что слишком уж много тормозит. – А, если под ноги попадётся деталь от конструктора, то просто попробуйте её раздавить.

Лиса сдержала смешок и даже успела сделать шаг в нужном направлении, но её тут остановил вой раненого бизона. Или боевой клич дикого индийского племени, раздавшийся из недр квартиры. Возможно, не все в этом доме приемлют европейский обычай ходить в помещении обутыми.

Судя по растерянным лицам хозяев, они бизонов и индейцев дома не держали. И вместо них в коридоре возникло растрёпанное, боевое существо в образе мальчика-в-пижаме. Тот, видимо, был разбужен голосами – всё-таки уже позднее, но всё-таки утро – и выскочил на разведку.

Вообще Вовка ожидал приезда Славки – с прошлого визита у него оставались к брату некоторые вопросы. И желание победить, наконец, в физической схватке. А для этого врага лучше запугать и застать врасплох. И отчего бы и не криком?

Но сегодня был не Вовкин день – Славы в квартире не обнаружилось. Вернее, может он где-то и был, но теперь уже потерял для Вовки всякую важность.

Мелкий встал как вкопанный и замер. Очень для него нетипично. Лицо его потеряло весь свой воинственный запал, а рот машинально приоткрылся. Мигом посветлевший, рассеявшийся взгляд стал неспешно подниматься вверх. Держа в фокусе только прекрасную незнакомую тётю с широкой улыбкой на лице.

Вовка моргнул. Тётя никуда не исчезла. Одними губами он выдохнул что-то похожее на «Ва-а-а». А потом, будто опомнившись, стал цвета незрелой редиски до кончиков ушей. И развернувшись на месте, вихрем пронёсся обратно в глубину квартиры. Уже в полнейшей тишине.

От смеха из взрослых не удержался никто – слишком всё было наглядно и понятно.

– Это Вова. Простите, – заговорила та близняшка, которая, вроде бы, Света. – Он просто нечасто видит красивых женщин.

– Ну что вы, – в тон ей отозвалась Лиса. – Он видит их каждый день.

На автомате поддерживая светскую беседу, Лиса всё пыталась отыскать в обстановке чужого дома что-то, что выдавало бы какое-нибудь неблагополучие, проблему или напряжение. И при всём желании не находила. Даже обещанной детали от конструктора, которую нужно было давить.

И всё-таки напряжение присутствовало. Семья явно смущалась Лисы. Её нормотипичности, если так можно было выразиться. Возможно, придя она с Игорем, этого было бы меньше. Но так или иначе, она посчитала своим долгом постараться сгладить всю эту неловкость

– Знаете, – заговорила она через какое-то время. – Чтобы вы понимали… Мы тоже не прямо все из себя правильные. Мой муж – отец Максима – он сначала был женат на моей матери. Вроде как мой отчим. А потом… на мне.

Волны безмолвного понимания проскользнули на трёх лицах. И волна успокоения поползла по воздуху. Когда одна семья с нестандартной историей встречает другую семью с нестандартной историей – это всегда сближает. По крайней мере, на первых порах.

– Иногда пути людей друг к другу весьма необычны, – галантно отозвался Стас, на что Лиса кивнула.

Собеседниками семья тоже оказалась весьма культурными. Как и гостеприимными хозяевами – Стас сразу убрал со стола бутылку брюта и поставил Лисино «Асканели Ахашени». Которое хорошо пошло и вроде бы сняло оставшееся напряжение. Стало тепло, и светский разговор потёк во всё более неформальное русло. Пока, в конце концов, не остановился на детях.

– … а у нас там котёнок был, – Стас во всю посвящал гостью в историю из Женькиного детства. – И как-то он молоком весь заляпался. Женька его мыть вроде побежала. Я говорю: не надо, его мама вылижет. Так знаете, что она сделала? Она к Лерке пошла, – он на всякий случай кивнул в сторону «нужной» Лерки. – Мам, говорит, вылижи котёнка!

Лера и Света расхохотались вместе с Лисой за компанию.

– Это ладно, заботливый ребёнок, – подхватила Лиса. – А мой иногда больно умным был. На Новый год как-то решили ему Деда Мороза позвать. А денег не было, зато артистичный друг был. И вот звонит тот друг, значит, в дверь. Максим открывать понёсся. Ну, Витька, прикинутый – в красной шубе, с бородой, все дела. Говорит ему: мальчик, ты меня узнал? А Максим ему: конечно, дядя Витя, узнал. А ты чего – с ума сошёл?

Все снова засмеялись.

– Твой – наблюдательный хотя бы, а наша не в ту сторону сообразительная была, – подключилась Света. – В детском саду Таньке мальчик понравился. И она решила его в тихий час поцеловать. Только спал он далеко. А вставать не разрешали. Так Танька додумалась – плюнула в него. Воспитательница потом мне весь вечер жаловалась.

– Ну, он-то в неё не плюнул, – посетовала Лера. – Видно, первая любовь была слепа.

Смех постепенно стихал, открывая горизонты для иных бесед, более серьёзных.

– Нам ваш мальчик понравился, – заговорила Света. – Сразу видно – ответственный и целеустремлённый.

– Это у него от отца, – ответила Лиса и тут же постаралась перевести тему. – Ваши девочки тоже хорошие. Милые такие и внимательные.

– Ты их просто мало знаешь, – вставила Лера.

Повисла пауза.

– Как видишь, такая модель семьи тоже жизнеспособна, – подключился Стас. – Но ограничения, конечно, есть. Хотя нам проще – многие Свету с Лерой не различают и думают, что это одна и та же. Но мы не сказать, чтобы прямо скрывались. Просто стараемся лишний раз не афишировать.

– Думаю, не мне мыслить стереотипами, – поддержала Лиса.

Время всё ближе клонилось к прощанию.

– Жаль, что твой муж не смог прийти, – уже в прихожей посетовала Света.

– Да, его на работу дёрнули. Но он хороший мужик. Только серьёзный больно иногда.

Лиса не сразу вспомнила, что не разувалась, так что обуваться не надо.

– Приходи ещё. Уже с Игорем, – радушно предложила Лера.

Но даже без Игоря всё прошло лучше, чем Лиса ожидала. Вроде бы удалось наладить начальную коммуникацию, обходя острые углы. И это вселяло в неё некоторый оптимизм.

Вовка прощаться с тётей Лисой не вышел, как родители ни звали и не пеняли правилами этикета. Он вообще против обыкновения не подавал признаков присутствия, хотя обычно взрослых гостей любил терроризировать.

– Слава Богу, – не огорчилась внезапными сыновьими переменами Лера. – Может, хоть начнёт вести себя прилично.

– Неа, не научится, – отозвалась Лиса. И спохватилась, как это могло прозвучать. – В смысле Максим мелким тоже гостей шугался, а как они уходили, сразу вразнос шёл.

– В таком случае нам очень не повезло, – констатировал Стас, представляющий обычный уровень Вовкиной активности.

***

Лиса немного успокоилась. По крайней мере пока необычное семейство аморальным не выглядело. И даже показалось Лисе весьма гармоничным. Это, конечно, не значит, что у Максима всё будет безоблачно. Но вариант, по крайней мере, есть. Оставалось только поделиться соображениями с Игорем.

– А я недавно у них была, – Лиса подловила момент, когда Игорь был тих, спокоен и явно не ожидал никаких подлянок. И, несмотря на это, сразу понял, о ком она говорит. Сразу напрягся, но, к радости Лисы, не так сильно, как ей думалось.

– И-и? – уточнил Игорь. А Лиса как ни в чём не бывало плюхнулась около него на диван.

– Они нормальные, – с ходу сообщила она. – В групповуху меня с порога не затянули.

– Надеюсь, – буркнул Игорь.

– И тебя тоже не затянут. Хотя бабы там красивые.

Она заговорщицки улыбнулась. И Игорь, хоть и старался, не смог сдержать ответной улыбки.

Хорошо. Раз не стал голосить, что ноги его в том развратнике не будет, то не всё потеряно.

Игорь вообще в последнее время много об этом думал и терялся в многочисленных догадках, что делать дальше. А Лиса тем временем не тормозила и предприняла активные действия к выяснению обстоятельств. Всё-таки, хорошо, что кто-то смог это сделать. Хотя может лучше было бы ему… Но ладно. Муж и жена – одна сатана.

Лиса в подробностях пересказала все детали визита к Солдатеевым – не от природной болтливости, скорее от понимания, что муж всё равно обратит внимание на что-то своё и, возможно, сделает выводы, отличные от Лисиных.

И так практически и получилось.

– Кстати, очень даже удобно, – пытаясь не звучать насмешливым, сказал он после окончания рассказа. – Помнишь, когда Максим мелким был и отказывался от тебя хоть на шаг отходить? А они же близняшки – оставила ребёнка с сестрой, и он спокойный – думает, что с мамой.

Ничего предостерегающего он тоже не нашёл.

– Ага, – подхватила Лиса. – Только прикинь, приходишь такая, и ребёнок в непонятках: где мама, а где не-мама? И вообще – разыграли что ли? Надо будет, кстати, спросить Женю с Таней – они, может, помнят что-то в этом роде.

Лиса уловила перемену в настроении Игоря и замолчала. Наверное, он чувствует себя лишним во всём этом круговороте жизни. Но и подключаться опасается. Поэтому Лиса потом тихим голосом осторожно продолжила:

– Знаешь, твоя реакция тогда была естественной. Наверное, было бы хуже, будь тебе вообще всё равно. Но сейчас ты, по-моему, начинаешь это всё принимать. Не дрейфь – всё разрулится!

Игорь слабо улыбнулся и сжал Лисину ладонь. Говорила она так уверенно, что очень хотелось в это верить.

Глава 24. Трубка мира

– Кажется, Вовка влюбился в твою маму, – Женька отвлеклась от попискивающего бодрой мелодией телефона, который держала в руках.

– Серьёзно? – засмеялся Максим. – С чего ты взяла?

– Ну, он вдруг стал серьёзным и задумчивым. И всё время рисует «красивую тётю». Правда, так рисует, что больше похоже на крокодила… Но каблуки и чёрная водолазка вполне себе угадываются.

– Ничего, когда-нибудь научится, – настроение у Максима было прекрасным, и мир виделся чем-то интересным и радостным. Как и сам Максим. – Многих великих любовь толкала на творчество.

– Ты поаккуратнее с пророчествами, – предостерегла Танька, отвлекаясь от своего очень важного занятия – лопания той дурацкой пупырки радужного цвета. Где она только её взяла – сама же называла любителей этой игрушки «баклонами». Именно так. Имея в виду явно другое слово. – Нашу семейку ты знаешь. Про Макрона тоже слыхал. Мало ли, чего там и как дальше будет…

Максим снова засмеялся.

– Ну, это будет совсем не моя проблема. Хотя отца предупрежу.

Как раз то, что отца можно будет о чём-то предупредить и было основной причиной хорошего настроения и повышенной смешливости Максима. Именно сегодня отец позвонил ему – первый раз после выписки – и пригласил на встречу. И тон его, насколько Максим мог судить, был вполне нормальным. Отчего теперь стало очень легко дышать. Правда, собирался Максим уже дольше обычного – как-то про третьему раз приглаживал волосы и никак не мог понять, что нужно брать с собой.

– Блин, да где мой телефон? – наконец, он сообразил, что именно ищет.

– Ой! – искренне спохватилась Женька. – Я же в него играю… Извини!

Извиняться ей было не за что – Максим был совершенно не против и не злился. Тем более сегодня.

Запихнув под молнию рюкзака протянутый гаджет, он на прощание чмокнул Женьку, потом – Таньку. И те только понимающе переглянулись, когда за Максом захлопнулась дверь.

– Знаешь, всё-таки хорошо, что у нас с тобой такая семья, – сообщила Танька сестре. – А то представляешь, если бы ещё наши подняли волну?

– Да уж, – согласилась Женька. – Хотя если бы не наши, может и у нас взгляды на такое были бы другие?

Танька равнодушно пожала плечами.

– Кто его знает.

И подойдя к зеркалу, привстала на цыпочки, приближаясь лицом почти вплотную к стеклу. Глянула на себя исподлобья, придирчиво оценивая цвет собственной шевелюры.

– Опять корни длинные стали.

Женька уже знала, что дальше сестра пожалуется на необходимость подкрашиваться. Но та против обыкновения задала совсем иной вопрос.

– Как думаешь… Может мне свой цвет отрастить? А что – буду рыжей.

Женька не сдержала удивления на лице. Красилась сестра с подросткового возраста и собственную рыжину недолюбливала. Наверное, где-то что-то наконец перевернулось. Так что Женька довольно ответила:

– Думаю, будет классно.

***

Рюкзак погромыхивал на плече от быстрого шага. Конечно, это не тот походный, с которым ездили на речку. И почти пустой – только телефон да бумажник. Поэтому идти получается легко и быстро.

Хотя может стоило взять и походный – неизвестно ещё, зачем отец его позвал. Может, хочет сдать ему оставшиеся вещи и забыть навсегда. Хотя Максим в это совершенно не верил – не таким человеком был его отец.

Странные чувства Максим испытывал, подходя к родительскому дому. Вроде он не такой уж и взрослый и самостоятельный. И не так уж давно обитает отдельно. И даже ту квартиру – особенно когда там Танька с Женькой – начал потихоньку называть домом. А всё равно в груди щемит какое-то запечатанное на подкорку узнавание. И в то же время во всём воздухе всё считывается иначе – Максим всё-таки изменился и уже не такой, каким был здесь.

Перемахивая через ступеньку, Максим оказался на своём этаже и, не раздумывая, продавил таблетку звонка.

Открыли ему почти сразу.

В домашнем костюме на пороге стоял отец. Лицо его привычно-напряжённое – так отец всегда и всем открывает двери. Но за доли секунды, нужные для узнавания, оно успевает несколько раз поменяться. Сначала на напряжённое и растерянное, глазами пытающееся считать состояние Максима. Потом будто виноватое. И, в конце концов, дружелюбно приветливое.

– Привет, – кажется, у отца было примерно такое выражение лица, когда он приезжал в «Юннат». Правда, тогда его смазывала своей активностью мама. А сегодня её что-то нет.

– А где мама? – на автомате ляпнул Максим прежде, чем понять не совсем адекватность своего вопроса.

Но Игорь только ухмыльнулся:

– Хорошо быть папой – к маме всегда сто вопросов, а к папе только один – «где мама?»

Максим постарался скрыть смущение – наверное, со стороны он смотрелся сущим ребёнком. А отец серьёзно отозвался:

– Какие-то субботние пары на работе. Ты не находишь, что она слишком часто пропадает в выходные?

– Ну, образование всегда отнимает много личного времени. Учить оболтусов – сложно. Я знаю, потому что сам оболтус, – Максим пожал плечами.

– Не буду тебя в этом разубеждать, – кажется, в отцовском голосе скользнули мамины интонации.

Разговор Максиму определённо нравился. Даже не сам по себе, а скорее тем, что можно просто и непринуждённо беседовать с отцом. Признаться, он до этого уже начал мысленно прикидывать, что отец так и будет хранить молчание. Силы характера явно хватит.

Они коротко и синхронно глянули в пол, а потом так же одновременно встретились глазами.

– Ты как? – чуть тише обычного спросил Игорь.

– Нормально, – кивнул Максим. – А ты?

Они привычно сели на кухне. Удивительно, как все и всегда стремятся ближе к кухне и еде. Наверное, что-то на уровне генетической памяти. Может, дело даже не в самих продуктах питания, а в ощущении мира и покоя. Поссорившиеся люди точно не будут принимать пищу совместно.

Игорь, пока грелся чайник, приоткрыл окно и зашуршал, распечатывая, пачку сигарет. И на автомате протянул Максиму торчащий жёлтыми зубцами-фильтрами блок.

– А, ты же не куришь, – опомнился он.

– Да нет, давай, – Максим потянулся к блоку и подцепил сигарету.

Отец был прав – он не курил. Но сейчас отказываться почему-то не хотелось.

К сигаретному дыму Максим был привычным, хоть Женька и предпочитала что-то сладковато-ароматическое и не такое густое, как отец. Поэтому без стеснения наклонился к отцовской зажигалке, которая подожгла оба сигаретных кончика.

А вот навыка курения у Максима не было, поэтому тот старался не затягиваться, а просто держать дым во рту. Кажется, отец это заметил и про себя посмеивался. Но вслух ничего не говорил.

Дальше разговор потёк в нарочито-безопасное русло. О том, как Максим будет с начало осени совмещать работу с учёбой. И о том, что дома пора бы менять полы – эти действительно слишком сильно скрипели и рассыхались, даже ночью делали вид, будто по ним кто-то ходит.

– Может, по ним действительно кто ходит. Невидимый, – усмехнулся Максим.

– Не будь как мама, Игорь улыбнулся, будто чему-то своему. – Она тоже с юности любила… страшилки всякие. И гадать.

Обсудили, на какой материал можно заменить покрытие. И, когда Максим окончательно расслабился и решил, что той самой темы они касаться уже не будут, отец вдруг стал серьёзным.

Отодвинул подальше чашку с кофе и задушил в пепельнице сигаретный фильтр.

– А по поводу этого… – брови его приобрели суровый вид, а взгляд расфокусировался в направлении стола. Не было необходимости уточнять, по поводу чего именно. – Я думаю, это дело только твоё… и девушек. Конечно, мне такого не понять. Но ты ведь – не я. Наверное, во мне тебе тоже кажется что-то… непривычным. А так… любые отношения без насилия и с обоюдным желанием имеют право на существование.

Игорь поднял глаза. А Максим почувствовал себя очень глупо. Не потому, что отец сказал что-то глупое – просто как дураку хотелось улыбаться и всё прокручивать его слова в голове. И радоваться им.

Не то, чтобы отцовское мнение было для Максима решающим – скорее всего, на основании только его он бы не стал предпринимать каких-то активных действий. Но всегда лучше, когда тебя пытаются принять.

– Нет, – Максим постарался сохранить насколько можно серьёзное выражение на лице. – Я не считаю тебя… непривычным.

Игорь улыбнулся – больше взглядом – и снова заговорил о ничего не значащей ерунде. И Максим с удовольствием поддержал разговор. Иногда это очень важно – просто говорить о ерунде.

Видимо, у Игоря настроение тоже поднялось. Потому что как бы между делом, с самым серьёзным выражением лица он всё-таки поинтересовался у сына:

– И что… у тебя что ли сил хватает?

Максим едва не подавился последним глотком кофе. Но всё-таки сообразил ответить:

– А у тебя уже нет?

Двойной заговорщицки-хулиганский взгляд, сдавленные смешки и взаимное чувство: «вот зараза!». Хорошо, всё-таки, что Лисы нет дома.

Максим уже собирался уходить, когда Игорь торопливо протянул ему толстый журнал:

– Ты в прошлый раз забыл.

Максим тут же вспомнил про динозавров и про обещание Вовке. Надо же, если бы не отец, мелкий опять бы обломался. Нехорошо забывать о своих обещаниях. Даже на радостях.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Максим и решил не углубляться, зачем именно альбом вдруг понадобился. Пусть пока считает, что сын немного впадает в детство. Это вообще выгодная мужская отговорка.

И с лёгким сердцем покинул родительский дом. Сегодня хорошее предчувствие его не обмануло.

***

– Объясните мне, – Женька явно была недовольна и не собиралась этого скрывать – в не слишком громком голосе звучали стальные интонации. – Зачем вам понадобилось лазать по этому болоту среди ночи?

Тут она преувеличивала. Ночи ещё не было – всего-то самое начало одиннадцатого. Да и болотом местность назвать было нельзя – просто небольшой прудик в городской черте. Непригодный для купания, но вполне себе разбавляющий свежестью городской пейзаж.

– Ты же сама говорила, что Вовка ждёт альбом с динозаврами, – примирительно отозвался Максим. У него, в отличие от Женьки, сил было хоть отбавляй.

– И до завтрашнего дня бы подождал, – с оттенком ехидства отозвалась Женька.

Она уже устала и замёрзла – надо было, как Танька, надевать джинсы и ветровку, а не щеголять в колготках и лёгком свитшоте. Даже плотная юбка не добавляла тепла. Красота, конечно, требует жертв, но Женьке уже хотелось начать обходиться без них.

Радостный Максим прилетел сегодня электровеником и потащил их с Танькой отдавать Вовке альбом. А дома они задержались дольше запланированного – Максим со Славкой затеяли какой-то околонаучный спор с оттенками воинственной теологии. Поэтому ушли позже предполагаемого. А тут ещё Танька с Максимом не захотели сразу возвращаться домой и решили погулять. А Женька стеснялась сказать о своей усталости. Но и молчать не могла, поэтому начинала ненавязчиво ворчать. А тут ещё неизвестно откуда взявшийся репейник противными точками усыпал все колготки на коленках. Теперь ещё и его отдирать.

– Если это болото, то тут должны быть болотницы, – Таньку проблемы сестры явно не волновали. – Может, какая-нибудь из них тебя и утащит.

– По-моему, эти болотницы тебя в детстве подменили, – не осталась в долгу Женя. – Так что на самом деле ты не Танька, а демоница.

Таньке такое сравнение понравилось. А Женька не поняла, как так вышло – вроде хотела уесть. Видимо, даже в злобном и утомлённом состоянии она не в состоянии вредить тем, кого любит. По крайней мере, пока.

– А ты чего такая злая? – Максим задал самый тупой вопрос, на который способно человечество. По крайней мере, Женьке так показалось. И, быть может, она бы даже высказалась по этому поводу – в ней неизвестно откуда появилось желание попортить всем настроение.

Но мир неожиданно исчез. Вернее, земля ушла у неё из-под ног. Или как там говорят, имея в виду крайнюю степень потрясения?