Текст книги "Горечь и мед (СИ)"
Автор книги: Вера Рэйдж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
15 ноября 2014 года
Мои руки порхали над клавишами синтезатора, словно прилагались в комплекте к нему. Я до дыр заучивала композиции, которые планировала сыграть на Последнем звонке. Здесь и стандартные школьные мелодии, вроде “Чему учат в школе” Пляцковского и Шаинского, которую я буду играть совместно с хором первоклашек. Как символ перехода. Их – в школьную жизнь, наш – во взрослую. Потом еще несколько композиций, которые попросила выучить Антонина Павловна. В конце мы с классом планировали спеть все вместе. Даже «Бэшки» согласились участвовать. Я не рассказывала об этом Тоне, чтобы это стало сюрпризом. Уверена, у родителей это тоже вызовет восторг. Главное, не разреветься самой прямо за инструментом.
Сегодня мы с Лизой хотели устроить ночевку у меня дома. Никаких парней, никакой вечеринки. Только девичьи разговоры и поедание вкусняшек за просмотром чего-то невероятно слезливого. Возможно, какой-нибудь романтический фильм из нулевых перед сном. Ведь теперь мы обе в отношениях. Вроде как. Мы все еще не оговорили этот момент с Филиппом. После поедания пиццы он проводил меня до дома. Мы немного обнимались, стоя под подъездом. Хихикали и обсуждали вечер. Придумывали, что завтра уже увидим свои лица в “Сплетнике” с надписью “Ева и Филипп ели пиццу вместе. Еще и гавайскую! Фу!”. Он согревал меня от холода, а я наслаждалась невероятным ароматом его парфюма. Он смахивал с моих ресниц снежинки, а я трепала его по голове, чтобы скинуть сугробчик, образовавшийся на его шевелюре. Все казалось очень милым. Нежным. Таким, как надо. Мне не хотелось заходить дальше и целовать его. Ему, видимо, тоже. Мы обнялись на прощание и разошлись. А потом до ночи переписывались.
Сегодня я ночевала одна. Отец сказал, что едет к другу на дачу. А я-то знала, что это неправда. Он все еще старался скрывать свой роман с коллегой, но у него плохо получалось. Совсем не получалось, если быть честной. Думаю, что ему так лучше. Вряд ли мы когда-то сядем за стол и он скажет: «Ева, хочу рассказать тебе про свою новую любовницу». Иногда я слышала, как он говорит с ней по телефону на кухне или у себя в спальне. Тихо, почти неслышно. А это первый признак того, что есть что скрывать. Женщину. С тетей Женей он обычно не шептался.
Лизина привычка всегда все делать вовремя почти помешала закончить композицию полностью. Ровно в семь часов вечера она позвонила в звонок моей квартиры. Не удивлюсь, если она пришла туда за пять минут и ждала назначенного времени. Влетела с полным пакетом всяких сладостей и чипсов. Вся в снегу, с красным лицом и запотевшими от перепада температур очками. На улице шел сильный снегопад.
– Я хочу знать вообще все! – первое, что она сказала, передав мне покупки. – А потом, я тебе расскажу про нас с Дрюшей. – Лиза сняла пальто и повесила его у входа. Ботинки звонко обила от снега за порогом на лестницу и громко захлопнула за собой дверь.
Я рассмеялась. Обожала, когда она находится в таком суматошном настроении. Чаще всего Лизу можно увидеть сосредоточенной и серьезной. Особенно когда она готовится к очередной контрольной прямо на перемене перед уроком, сидя на колу около кабинета.
Чайник пронзительно засвистел, оповещая, что вода в нем достигла точки кипения. Я выключила плиту и достала чашки. У Лизы даже имелась своя чашка у меня в квартире, из которой никто кроме нее не пил – белая. С маленькими черными бабочками. Как и моя в ее. Я кинула по пакетику черного чая с бергамотом и налила кипяток. Пар медленно струился вверх. Лиза уже раскладывала печенья и пирожные с корицей по столу.
– Ну что? – Лиза схватила чашку и поставила ее перед собой. Я села напротив. – Того сухого сообщения: “Вечер прошел отлично.” – мне очень мало, как ты уже могла понять.
– Да там особо нечего рассказывать, если честно, – мне внезапно стало неловко. Я настолько привыкла рассказывать ей только про Вадима, что история про другого парня чувствовалась, как чужеродный предмет в моем животе. Одним словом – странно.
– Никаких поцелуев? Никаких страстных шептаний на ушко со всеми позами, в которых он хочет с тобой быть? – Лиза обхватила чашку двумя руками и дула в чай, чтобы немного остудить.
– Во время фильма мы взялись за руку. – огорчила ее я.
Она с восторгом поставила чашку обратно и сложила руки в замок около подбородка:
– Как романтично!
– И потом я еще положила голову на его плечо, – продолжила я, крутя чашку в руках. От воспоминаний о прошлом вечере у меня разлилось приятное тепло по телу. Мне очень нравилась эта нежная окрыленность.
– Боже, ну какие же вы милашки! – Лиза хлебнула чая и широко улыбнулась. Она поставила голову на ладони, а локти уперла в стол.
– На этом все в общем-то. После пиццерии он проводил меня до дома, мы пообнималась немного у подъезда и он ушел.
– И даже не чмокнулись в щечку? Даже не поднялись к тебе пить чай?
– Нет. – сказала я уже немного с досадой. Наверное, нужно было проявить инициативу и хотя бы поцеловать Фила в щеку.
– Ну ничего, – она махнула рукой, – Еще успеете нацеловаться.
– Если он конечно продолжит со мной общаться, – я разблокировала телефон, удостоверившись, что мои подозрения правдивы. – Ни одного сообщения со вчерашнего вечера. Мое “добрых снов” так и висит непрочитанным. – Я показала Лизе чат в социальной сети, случайно чуть не ткнув ей в нос телефоном.
– Может он чем-то занят. – она разглядывала кончики своих волос, – Дрюша мне тоже не всегда отвечает. Но он ходит на тренировки, так что я спокойна.
– Кстати, “Дрюша”, – я изобразила пальцами ковычки, – серьезно?
– А-а! – Лиза шутливо погрозила мне пальцем, – не нужно осуждений. Мне нравится его так называть. Мне кажется это очень мило!
– Как скажешь, – я подняла руки, сдаваясь, – Просто ты обычно Тоню-то Тоней не называешь, а тут парень.
– Завтра я иду знакомиться с его родителями! – выпалила Лиза. Стало казаться, что она очень долго держала в себе эту новость и вот, наконец-то, рассказала.
– Ого, так скоро, – удивилась я.
– Ну, мы уже больше месяца вместе. Вроде как все серьезно.
Такое “серьезно” было у Лизы со всеми парнями. И с Васей с первого курса МГУ, которого она встретила на одном из своих балетных выступлений, и с девятиклассником Колей в прошлом году, когда она решила попробовать общаться с парнями на год младше. Начиная с конца восьмого класса, она почти всегда находилась в отношениях. Летом их заменяли короткие интрижки в пионерских лагерях или на курорте. В остальное время Лиза всегда была с кем-то. Когда ее отношения переходили порог в один месяц, она начинала думать, что на этот раз все точно сложится. Что эти отношения надолго. А спустя всего несколько дней, иногда недель, либо говорила, что парень ей надоел. Либо горько плакала. Не пройдя и пары месяцев все повторялось. Новый парень, новое расставание, новые слова, что все “серьезно”. Хотя мало кто бросал Лизу сам. Она всегда боялась, что с ней расстанутся, поэтому делала это первая. “Лучше пресечь все самой, чем страдать, что кто-то решил, что вам не по пути”, – говорила она. Отчасти я согласна с ней. Но ведь не попробуешь – не узнаешь, правильно? Каждый человек появляется в нашей жизни по какой-то причине. Кто-то просто для опыта. А кто-то для чего-то большего.
– Тогда удачи, Лизончик, – я улыбнулась, – Уверена, ты произведешь на них самое лучшее впечатление.
– На самом деле я жутко нервничаю. Меня еще никогда с родителями не знакомили. Да еще и так официально. На ужине в мою честь! – Лиза подогнула ноги под себя, сидя на стуле. – Мне кажется, что Дрюша действительно видит у нас какое-то будущее, раз решился на такой шаг. А еще, – она обняла себя руками, – они ведь из Питера. Интеллигенты! А я из Чертаново и половина моего окружения здесь – не самые эрудированные люди.
– Ты танцуешь балет и собираешься стать примой Кремлевского дворца, куда еще больше интеллигенции? – усмехнулась я. – Да, и, судя по Андрею, он прекрасно воспитан и точно понимает, что ты их не разочаруешь. Я уверена, что все пройдет гладко, Лиз.
– Спасибо, – она мягко улыбнулась, придвинув очки на переносицу. – Надеюсь, что ты права.
– Конечно права. Они еще будут Андрея ругать, что не познакомил их с тобой раньше. – Мы с Лизой одновременно посмеялись.
– Или все пройдет настолько плохо, что они пожалеют, что вообще переехали в Москву. – пошутила Лиза.
Мы переместились в мою комнату. Я открыла ноутбук и ввела название фильма в поисковике. Мы долго думали, что в итоге включить поэтому просмотрели даже несколько групп с обзорами фильмов в социальной сети. Выбор пал “Если я останусь” с Хлоей Морец главной роли. Нашлась полнометражная версия в сносном качестве. Этот фильм я еще не успела посмотреть, но знала, что он слезливый. Мы с Лизой такое любили. Запасались целой горой платочков и топили мою комнату потоками слез. Выплескивали все эмоции. Самым любимым фильмом, который мы могли пересматривать постоянно, являлся французский “ЛОЛ” 2008 года. Американская версия с Майли Сайрус по сравнению с ним сильно проигрывала.
Лиза взяла свою футболку и штаны из моего шкафа и вышла в ванну, чтобы переодеться. Я принесла наши чашки с кухни и поставила на письменный стол около окна. Закрыла штору, чтобы желтый свет от фонаря не отсвечивал в экран ноутбука. За окном валил снег. Потом открыла пачку крабовых чипсов и залезла на кровать. На вторую половину кровати кинула чипсы со вкусом сметаны и зелени – Лизины любимые. Еще раз проверила диалог с Филом. Тишина. Тяжело вздохнув, я решила проверить, нет ли чего нового в “Сплетнике”. Последняя запись датирована двумя днями ранее. Администратор паблика куда-то запропастился.
Когда Лиза вернулась, я нажала на “плей”. Она то и дело отвлекалась на телефон. Переписывалась с Андреем, наверное. СДрюшей.Постоянно переспрашивала, что только что произошло в сюжете. Это начало меня бесить.
– Не умрет твой Андрей, если ты ему не ответишь сразу, – процедила я и закинула очередную чипсинку в рот.
– Да все. – она рассмеялась, – сейчас уберу!
Я закатила глаза, потому что она всегда так говорила. Но никогда сразу не убирала телефон, переписываясь еще несколько минут. Как и сейчас.
– Ев, – внезапно голос Лизы звучал как-то слишком серьезно для такого фильма, который мы смотрели. Она повернула на меня свой телефон. – Это ты сделала?
Я внимательно посмотрела на экран. Открыто сообщество “Сплетник. Школа № 32”. Самый первый пост. Он же самый свежий. Опубликован три минуты назад. Ее рука тряслась, отчего текст перед моим лицом маячил. Я остановила ладонь Лизы, придержав телефон своей. “Лиза и новенький Андрей из 11 “А” уже мутят! Господи, кто-нибудь скажет этой дуре, что скакать на каждом парне в школе и менять их так часто – не норм! Фу, она даже противнее Яковлевой. В 11 все такие легкодоступные?”
– Это ты написала?! – в ее глазах заблестели слезы.
– Что? Нет, конечно, – Мои брови встретились в центре. Я не понимала, почему она решила, что это сделала я.
– Ева, не ври мне. Только ты знала о наших отношениях с Андреем. – всхлипывая, проговорила она. Ее лицо исказилось злобной гримасой. – Я больше никому не рассказывала. – Еще и такие мерзкие приписки!
– Лиз, я тебе честно говорю – это не я. Ты уверена, что больше никому не говорила?
– Уверена. – Лиза встала и начала надевать свитер. – Не могу поверить, что ты так поступила со мной. – Она вытерла лицо рукавом. Тушь на ее глазах размазалась. – Ты ведь знала, как в прошлый раз обошлись со мной в “Сплетнике” после того разрыва с Глебом. Какими словами меня обзывали. Сколько дерьма вылили!
– Перестань, я не стала бы так делать. – Я поднялась вместе с ней. Меня всю затрясло от мысли, что Лиза обвиняет меня.
– Да что ты?! А кто, Ев? Больше никто не знал! Лучшая подруга, называется! – Лиза всплеснула руками, всхлипнув, – Хочешь сказать, что не завидуешь мне? Ты только и делала, что три года носилась за своим драгоценным Вадимом, – она выставила три пальца и ткнула ими мне в лицо, – Хотя он на тебя клал. Большой и жирный! А теперь, когда на тебя посмотрел этот лох-Удельников, не можешь даже спокойно о нем заговорить.
– Лиз, прекрати. – я постаралась жестко отрезать, но голос предательски сломался. Почувствовала, как в горле появился ком. На глаза накатывали слезы, но я еще сдерживала их. Слова Лизы больно ранили. – Я не писала о тебе ничего.
– Я тебе не верю. – Она сложила руки на груди. – Ты жалкая, Ева. Двуличная. – Она громко вдохнула и выдохнула через рот. Подняла голову наверх. На ее лице отразилась злорадная улыбка. Она стала похожа на сумасшедшую. – Очень жалкая. Неудивительно, что Вадим предпочел меня тебе.
– Что? – сорвалось с моих губ. Внутри, словно, все рухнуло.
– Что слышала. – Лиза вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Я вылетела вслед за ней и оперлась рукой на входную дверь квартиры, когда она уже застегивала пуховик. Сердце выпрыгивало из груди. Виски пульсировали.
– Пусти, – прошипела она.
– У тебя было что-то с Вадимом? – проговорила я. От волнения у меня даже затряслась нижняя челюсть. Перед глазами плыло.
– Было. – Лиза подняла голову. – Все думала, как тебе рассказать. Мучилась. Ведь предала “лучшую подругу”, – она показала кавычки пальцами. – Но вот как все сложилось. Мне больше не стыдно. – Она закинула сумочку на плечо и попыталась толкнуть дверь. – И что ты сделаешь, заплачешь? Даже сейчас тебя волнуешь только ты. Ты эгоистка, Ева. Жуткая. Жалкая. Жестокая эгоистка. – Она произносила каждое слово так четко, что у меня зазвенело в ушах. – Кир правильно сделал, когда выставил тебя в “Сплетнике”. Не удивлюсь, если ты и вправду с ним забавлялась, а мне соврала.
– Проваливай. – сухо ответила я. Сложила губы в тонкую линию и отошла назад. Я чувствовала, как мои ноздри широко раздуваются. Зубы крепко сжались, словно пытаются продавить друг друга.
Лиза вальяжно вышла за порог, даже не закрыв за собой дверь. Я стояла и смотрела ей вслед, пока ее шаги совсем не затихли. Затем захлопнулась дверь подъезда. Я не могла в это поверить. Лиза. Спала. С. Вадимом.
Глава 10
16 ноября 2014 года
Как бы вы описали предательство? Для меня это капли крови на белоснежном снегу. Дым, струящийся из револьвера господина, стрелявшего в спину. Чужая сережка на полу спальни. В доме, где живут лишь двое. Мужчина и женщина. А у женщины уши и вовсе не проколоты. А как описать предательство самого близкого? Лучшего? Встретились как-то два человека. Один – эгоистичный, обаятельный и самодовольный. Вторая – мерзкая, двуличная и гнилая.
После слов Лизы у меня внутри все словно рухнуло. Я просидела, облокотившись спиной на дверь, до самой ночи. Умываясь слезами. Она знала. Знала, что я влюблена в Вадима Стрешнева уже три года. Три. Чертовых. Года. Должна ли я была догадаться об их связи? Наверное. Когда он так привычно крутил ее волос у себя дома в стельку пьяным. Когда увидела маленькую хрупкую фигуру рядом с ним на балконе. Когда она говорила, что такого классного парня, как он, в школе больше нет. А я была слепа.
Когда Вадим написал на следующий день с обыденным вопросом “как дела?”. Мне не захотелось отвечать. Я вообще больше не хотела видеть ни его, ни ее. Даже Удельников не выходил на связь. На его страничке висело: “Был в сети 14.11.2014 в 23:47”. Все воскресенье я провела в одиночестве. Меня спасал только сериал “Как я встретил вашу маму”, который я смотрела в оригинале с английскими субтитрами, и куча вредной еды, что остались после неудавшейся ночевки.
Под вечер вернулся отец. Мы немного посидели на кухне с чаем. Он застал меня врасплох, приехав в тот момент, когда я там находилась. Пришлось остаться и поболтать. Конечно, я не рассказывала, что случилось. Ни о Лизе и Вадиме, ни о Филе, где бы он не запропастился. Как и папа не посвящал меня в дела со своей любовной пассией. Обмолвился лишь, что планирует зимой поехать с этим же другом на рыбалку в проруби на несколько дней. И почему взрослые такие странные? Мне уже восемнадцать лет, неужели он думает, что я ничего не понимаю? Или считает, что я еще мала, чтобы делиться со мной таким.
Потом я до глубокой ночи смотрела сериал. В понедельник первым уроком биология. Тоня не задавала домашнее задание, поэтому можно было не переживать, что неделя испортится с самой первой минуты в школе.
17 ноября 2014 года.
Странно приходить в школу и не идти здороваться с Лизой. Странно даже не видеть ее до первого урока. Я переобувалась в раздевалке в одиночестве. Затем вышла из нее и подошла к зеркалу. Рядом с раздевалкой они заполняли всю стену. Расчесала волосы, что под капюшоном от зимнего пуховика все спутались. Разгладила черную желетку и подняла вверх голову. Мысленно приказала себе не унывать.
Позади меня, вынырнув из потока учеников, появился он.
– Замечательно выглядишь, – лицо Фила расплылось в улыбке.
– Давно от тебя ничего не слышно, – я не поворачивалась, разговаривая с ним через отражение. Вздернула вверх бровь.
– У меня были дела. – он помрачнел. Уголки губ опустились вниз, а взгляд сделался печальным. Но глаз от меня не отвел. – Не было времени тебе ответить, прости.
– Все в порядке? – я не ожидала этого и все-таки повернулась к нему лицом.
– Нет. Все выходные я был с мамой на даче. Успокаивал ее. – он потер лоб ладонью. – Я увидел твои сообщения только ночью, когда мы ехали по дороге в Москву. На даче совсем не ловит связь.
– Хочешь поговорить об этом? – я дотронулась до его руки, висящей вдоль туловища.
– Не сейчас. Не здесь. – в ответ он взял меня за руку. – Не хочу изливать душу на глазах у тех пятиклассников. – он кивнул в сторону кучки учеников.
– Конечно. Хорошо. – я подошла ближе к нему и погладила по плечу.
Сама не понимала, как решилась приблизиться к нему прямо в школе. Он склонил голову на бок и почти коснулся моей ладони, как прозвенел звонок.
– У меня первым физика, – он выпрямился, – а у тебя?
– Биология.
– Я провожу тебя, – Фил слегка подтолкнул меня за спину и забрал мою сумку.
Около класса биологии стояла Антонина Павловна. Не одна. С Лизой. Она посмотрела на меня исподлобья. Так, что края ее очков коснулись бровей. Злобно. Презрительно. Мне ничего не оставалось, как ответить ей тем же.
– Увидимся на перемене? – Фил передал мне сумку. Его взгляд бегал с меня на Лизу и обратно. Он точно заметил наши недвусмысленные переглядывания, но решил не задавать вопросов сейчас.
– Конечно, – ответила я достаточно громко, чтобы Лиза услышала. Поднялась на мысочках и приобняла его.
Лиза театрально закатила глаза и сложила руки на груди.
– Веди себя прилично, Яковлева. – прошипела она, задержавшись в дверном проеме, и пропустила меня вперед.
– Не тебе говорить о приличиях. – я зыркнула на нее и прошла мимо.
Лиза показательно пересела на последнюю парту. Я решила не травмировать Антонину Павловну еще больше и осталась на своем месте. Правда, теперь у меня не оказалось ни одной ручки, потому что по привычке я ничего с собой не взяла.
– Вадим, дай ручку, – шепнула я через проход между рядами парт. Вадим быстро зашуршал в свой новом пенале, который менял раз в год, и вытащил синюю ручку с обгрызенным колпачком. – Спасибо.
Как бы мне не хотелось с ним не разговаривать, писать все-таки чем-то нужно. А у других я просить не хотела.
Антонина Павловна остановилась рядом с учительским столом. Она вопросительно посмотрела на меня и свободное место рядом. Я пожала плечами. Не нужно, чтобы мы выясняли отношения с Лизой перед всем классом.
– Доброе утро, класс. Надеюсь, все выспались ночью, потому что сегодня мы с вами посмотрим учебный фильм, а затем ответим на небольшой тест по нему. Смотрите внимательно, в конце урока я поставлю оценки самым отличившимся.
Она выключила свет, и класс погрузился во тьму. Щелкнула пультом, запустив проектор. На белоснежном полотне, натянутом поверх доски, открылось меню учебного фильма. Тоня нажала на «плей».
Не самое лучшее решение – выключать свет на сорок минут сразу на первом уроке. В какой-то момент мне даже показалось, что Глеб на задней парте начал храпеть. Меня также время от времени клонило в сон, но я всеми силами старалась держать себя в руках и не падать головой на стол. Этот урок, казалось, длился вечно. А все из-за борьбы со сном. Стрелка на круглых часах над дверью перемещалась по циферблату со скоростью улитки.
Я не могла спокойно следить за фильмом. То и дело в голову возвращались мысли о Лизе и Вадиме. Как она могла так поступать за моей спиной? Я никогда не подумала бы, что Лиза, моя лучшая подруга, так сделает. Я доверяла ей, как себе. И вот как ошиблась. Сильно ли меня это ранило? Безумно. Прошу ли я когда-нибудь ее? Нет.
– Надеюсь, все из вас следили за экраном хорошо. – на финальных титрах фильма Антонина Павловна включила свет. Глаза тут же начало резать. – Вадим, раздай по классу, – она протянула ему стопку листочков.
Вадим широко зевнул и потянулся. Спинка стула, на котором тот сидел, жалобно скрипнула под тяжестью его тела. Пара одноклассников еле сдержали смешок. Я невольно улыбнулась, понимая, что Вадим не слушал фильм и, скорее всего, завалит тест, потому что проспал весь урок. Так ему и надо. Подсознательно я понимала, что в ситуации с Лизой нет его вины. Он – не мой парень и никогда им не был. А значит мог делать все, что захочет. Но я все равно сердилась на них обоих
***
– Ев, прогуляемся после школы? – спросил Вадим после звонка. – Мама сказала, что пригласила ко мне в квартиру клининг и они задерживаются. Смогут приехать только к четырем. Не хочу им там мешать.
– Мне нужно репетировать к Последнему звонку, – соврала я.
– Но он ведь через полгода, – Вадим вопросить но изогнул бровь. – А что у вас с Лизой случилось?
– Ничего. – отрезала я. – Хочу начать репетировать уже сейчас. Совмещать это с подготовкой к ЕГЭ не так легко.
– Ну, окей. – он застегнул рюкзак, – Тогда спрошу у Дрона. Андрюх! – Вадим окликнул его около двери и оставил меня одну.
Я собрала тетрадь и свою единственную ручку и закинула в сумку. На выходе из кабинета уже стоял Филипп. Он прислонился к стене и задумчиво смотрел в пол, сложив руки на груди. Вид его был беспокойный.
– Ну, как физика? – я подошла к нему.
– Лучше, чем могла быть. – Фил слегка улыбнулся уголками губ.
– Тоня решила нас всех усыпить уже на первом уроке, – я постаралась пошутить, чтобы немного поднять ему настроение.
– У меня через один биология, стоит остерегаться?
– Если ты не выспался сегодня ночью, то точно стоит. – лицо Филиппа снова погрустнело. Черт. Невольно я напомнила ему о поездке с мамой.
– Слушай, а хочешь прогулять этот урок? – спросил он. – У нас физ-ра же сдвоенная.
Прогуливать уроки – не в моем стиле. За все свои одиннадцать лет обучения я не прогуляла ни одного урока. Я прищурилась и с вопросом посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, шутит он или нет.
– Легально, конечно же. – он заулыбался, словно придумал какой-то супер-план, который убережет нас от бега по спортивному залу.
– И как же мы это сделаем?
– Скажи Тоне, что ты хочешь порепетировать. Уверен, она тебя с физ-ры отпросит. – Филипп наклонился и перешел на шепот, – А я скажу нашей Софье, что мне нужно срочно сбегать домой. Я так уже делал. И потом прошмыгну к тебе в актовый зал. Ну, что думаешь?
Я заволновалась. Почувствовала, как от нервов зардела шея. Глаза бегали, словно я первоклашка и собиралась сделать что-то противозаконное. Первый раз в своей жизни я готовилась обмануть учителя! Еще и не одна. Фил ожидал ответа, хитро улыбаясь. Кажется, его этот план тоже приводил в детское волнение.
– А когда еще я так смогу сделать? – согласилась я и широко улыбнулась. Меня всю потряхивало от адреналина.
– Тогда жди меня в актовом зале. Если Тоня не согласится – напиши и встретимся на физ-ре.
Я кивнула и зашла обратно в кабинет биологии. Антонина Павловна сидела за столом, склонившись над грудой тетрадей.
– Антонина Павловна, – начала я. Руки предательски тряслись и я спрятала их за спину. Тоня подняла на меня голову, взглянув из-под прямоугольных очков, – знаете, у нас же сейчас физкультура. – начала я как бы издалека, – Я бы хотела порепетировать в актовом зале. Мой синтезатор дома сломался, на починку требуется какое-то время. А вы сами знаете, как много там композиций нужно разучивать, столько времени на этой уйдет…
– Так и скажи, что просто не хочешь идти на физ-ру, Ева, – Тоня понимающе улыбнулась. – Но плюс балл, что прикрываешься репетицией. Ладно, – она махнула рукой, – я сейчас позвоню в тренерскую, а ты пообещай, что все это время правда будешь репетировать. – она ткнула в мою сторону красной ручкой, зажатой между пальцев.
– Конечно, – воодушевившись, сказала я чуть громче, чем требовалось. От волнение совсем не могла себя полностью контролировать.
Один из самых очевидных плюсов быть одиннадцатиклассником – учителя начинают относиться к тебе, как к взрослому. Начинают позволять чуть больше. Закрывать глаза на то, что другим не позволено. Тоня даже отпускала Вадима на перекуры.
Прозвенел звонок. Класс наполнился учениками седьмого класса. Я просочилась к выходу и побежала на пост охраны к дяде Коле. Сердце быстро билось от осознания, что я действительно сейчас прогуляю урок. Дыхание сбилось.
– Антонина Павловна сказала, что я могу порепетировать в актовом зале. Можно ключ, пожалуйста. – протороторила я, чуть ли не запрыгнув на стойку охраны.
– Да, сейчас, – дядя Коля открыл шкафчик, в котором висели ключи от всех кабинетов, и протянул его мне. – Только верни сразу после урока, пианистка. – с улыбкой он подмигнул.
– Спасибо, – я просияла и помчалась к актовому залу.
Дверь в спортзал, который находился прямо напротив актового, закрыта. За ней учитель уже вел пересчет. По плану у нас должна была быть пробежка по залу и потом волейбол. Отлично, ни один человек не увидит, что я захожу туда. Не хочу, чтобы задавали вопросы.
Быстрым движением руки я открыла дверь. Вытащила ключ и вставила его в замочную скважину с другой стороны. Закрою, когда придет Фил. От волнения я ходила по залу, нервно покусывая ногти. Что, если кто-то увидит, как он заходит в зал вслед за мной? С другой стороны, никто ведь не застал мое появление. А значит, может подумать, что он идет туда один.
Дверь медленно отворилась, и Фил просочился в проем.
– Тебя никто не видел? – я подлетела, чуть ли не врезавшись в его грудь.
– Нет, – он рассмеялся и аккуратно остановил меня, спасая от падения. Филипп захлопнул за собой дверь. – Пойдем на сцену. Ты сядешь за инструмент, – он повел меня за собой, держа за руку. По пути взял стул из первого ряда. – Я присяду рядом, если позволишь наблюдать за твоей игрой. – Он поцеловал мою руку и направил к сцене.
– Всенепременно, – я шутливо сделала реверанс, кротко присев, и забежала по маленькой лестнице на сцену.
Я села за пианино и открыла крышку. Провела пальцами по холодным клавишам. Фил уже расположился на стуле рядом.
– Прошу, – жестом он указал на инструмент, – очень хочется послушать, что ты будешь исполнять на нашем празднике прощания с детством.
Улыбнувшись, я выпрямилась и приподняла голову. Заиграла уж заученную “Чему учат в школе” в быстром ритме. Фил облокотился на спинку стула и сложил руки на груди, довольно улыбаясь. В конце композиции он звонко хлопал в ладоши.
– Потрясающе! – сказал он, – еще никогда не слышал такую детскую песню в таком замечательном исполнении.
– Каков льстец! – я легонько толкнула его в плечо. Мои щеки порозовели, хоть я и понимала, что он сильно преувеличивает.
– Полегче! Убьешь ведь меня, – он слегка рассмеялся, хотя в глазах все равно стояла печаль.
– Хочешь поговорим? – я развернулась на стуле, сев к нему лицом. – Ты можешь поделиться со мной. Я хороший слушатель.
– Все сложно, Ев. – начал он. – Становиться взрослым и все понимать очень сложно.
Я согласно закивала, сложив губы в тонкую линию. Взяла его за руку.
– Мама в очень плохом состоянии. Рано утром в субботу она разбудила меня и сказала, что мы срочно уезжаем на дачу. Прямо так подняла меня и сразу в машину. Я даже не успел умыться. – он гладил мою руку, опустив глаза вниз. – А потом два дня слез. Она жутко напилась в субботу ночью. Плакала, проклинала отца, а я ее успокаивал. Представляешь, каково ей узнать, что у мужа уже как три года другая семья? Другой ребенок. Когда она наконец заснула, я все лежал и смотрел в потолок. Думал, как так получилось и почему мы не заметили перемену в нем. От этих мыслей я сам немного выпил. Чтобы уснуть. Кто ее поддержит сейчас, если не я? – его голос в какой-то момент немного прохрипел. Он не поднимал голову и мне показалось, что он вот-вот заплачет.
– Ты молодец, что находишься рядом с ней. – я взяла его руку в свои и сжала в ладонях. – Но как ты сам?
Он замолчал и сомкнул губы. Мама Фила поступала неправильно, что ставила себя на первое место. Меня разозлило, что это он возился с ней все выходные, хотя сам жутко переживал. Он ведь тоже только об этом узнал. Что у его отца вторая семья. Я могла лишь сравнивать со своими ощущениями, когда от нас ушла мать. Но мне казалось все это неправильным. И раз мама Фила не могла дать ему поддержку, то я дам.
– Иди ко мне, – я придвинулась и протянула руки вперед, чтобы заключить его в объятия.
Фил незамедлительно примкнул ко мне. Его голова зарылась мне в шею. Он глубоко дышал.
– Все будет в порядке, – я гладила его по спине. Медленно и ласково. – Твои родители должны разбираться между друг другом, не втягивая тебя. Они взрослые люди и это их решение. Как бы он не поступил, он все еще остается твоим отцом. Если он идет навстречу, то не отворачивайся. Хоть вы теперь и не живете вместе, но вы – семья. Помни об этом.
– Спасибо, Ева, – он отстранился от моего плеча. Наши лица оказались в опасной близости друг от друга.
– Не за что, Фил, – от понимания, что наши носы практически соприкасаются, сердце у меня забилось быстрее. Еще миллиметр и наши лица оказались бы вплотную.
– Ев, – шептал он. Его глаза бегали от моих губ к глазам, – Можно я тебя поцелую?
Вместо ответа я медленно, словно ожидая отказа, подалась вперед. Наши губы впервые соприкоснулись. Я закрыла глаза. Он раскрыл своими теплыми губами мои и нежно обвил меня руками. Прижал чуть сильнее, но не сдавливал. Он целовал так трепетно и аккуратно, что у меня по коже пробежались мурашки. По телу начало разливаться тепло. Я зарылась пальцами в его волосы. Фил все притягивал меня к себе за талию. На секунду я приподнялась, чтобы пропустить его присесть под себя, и оказалась у него на коленях. В этот момент я не думала уже ни о репетиции, ни о нашем разговоре. Только о нем. И его губах и языке, сладко переплетающихся с моими. Его крепкие руки сильнее сжимали талию. Я оперлась спиной на клавиши инструмента и в тишину зала ворвалось несколько первых нот. Мы тяжело дышали, кротко хватая воздух в доли секунд между поцелуями. У меня даже закружилась голова. Его губы казались слишком мягкими и нежными, а он сам слишком желанным. Грудью я прижалась к его торсу. Обвила шею Фила обеими руками, притянув к себе. Чувствовала, что мне все сложнее удается себя сдерживать, чтобы не начать расстегивать пуговицы на его рубашке одну за одной. Фил не позволял себе спускать руки ниже. Он держал их ровно на том месте, куда изначально положил. Хотя телом я чувствовала, что он также заведен, как и я. Наш первый поцелуй превратился из нежного и трепетного в яростный и страстный. Если бы не самообладание Фила, я бы точно уже осталась без одежды. Как и он.
