Текст книги "Горечь и мед (СИ)"

Автор книги: Вера Рэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

6 января 2015 года

– Несколько – это сколько, Филипп? – Игорь Сергеевич, стоя в домашней футболке и спортивных черных штанах, сложил руки на груди. Он очень серьезно отнесся к нашему приезду в первом часу ночи и разговору с сыном. Казалось, мы вырвали его прямо из постели.

Фил, пребывая в слегка пьяном состоянии после посиделок у Вадима, только что спросил, может ли он пожить у отца несколько недель. Видимо, решил не сильно пользоваться моим гостеприимством. Хотя, по правде говоря, я была не против, если он поживет у нас какое-то время. И всячески отговаривала его от поездки к отцу ночью. Но Филипп оставался непреклонен. Мы даже почти поругались, когда я старалась убедить его не ехать.

– Пару точно. Не хочу возвращаться к матери, ты же знаешь, какая она. Даже оскорбила Еву, хотя она ничего плохого не сделала и не сказала. – проговорил он, опираясь правой рукой о кухонный стол.

Мои глаза резко метнулись в его сторону. Так говорить про свою мать, да еще и в моем присутствии. Мне стало не по себе. Взгляд скользнул по Игорю Сергеевичу. Тот нахмурил брови, отчего у него на лбу образовалась складочка. Точно такая же появляется у Фила, когда тот сильно над чем-то задумается. Он поочередно смотрел на меня и Фила.

– Обижать Еву не дело, конечно, – немного погодя ответил он. – Но сейчас я не намерен обсуждать твой переезд. Утром поговорим. Можете лечь в гостиной, я попрошу Наталью дать вам постельное белье.

С этими словами Игорь Сергеевич вышел из кухни. Филипп немного отшатнулся, пропуская отца, отчего его слегка занесло в сторону. Часы над плитой громко тикали. Филипп тяжело дышал, сжимая мою руку. Я не знала, как вести себя. Оставаться ночевать у отца Филиппа не входило в мои планы. Кроме того, он даже не предупредил меня, что мы собираемся заявиться к нему в час ночи. Я думала, что Игорь Сергеевич хотя бы в курсе нашего визита. Но нет! Я пыталась злиться на Фила, но почему-то в глубине души не хотела. Мне претила мысль, что Филипп настолько обиделся на мать за оскорбления в мою сторону, что решил временно не жить у нее. Или это она настолько его довела, выплескивая весь негатив от развода на сына, а не на бывшего мужа.

– Пойдемте? – в дверях возникла Наталья в сером махровом халате. Она держала стопку чистого постельного белья в руках. Нежно улыбнувшись, она кивнула в сторону гостиной. Мне стало еще больше неловко, ведь своим приездом мы заставили ее подниматься в час ночи и помогать нам. Наталья старалась не показывать дискомфорта от нашего позднего заявления, хотя я все понимала. Мне все еще было не по себе.

Я мягко улыбнулась ей в ответ, поддерживая ее чувства по поводу происходящего. Филипп поздоровался с Натальей и поблагодарил за белье. Он забрал стопку у нее из рук и попросил не беспокоиться. Мы сами справимся.

В гостиной тускло горел торшер около дивана. По одной стороне комнаты у стены стояли книжные шкафы из темного дерева, доходящие до потолка. Полки пестрили корешками разных художественных и не только произведений. Я мысленно дала себе наводку ознакомится с содержанием библиотеки с утра. Большой диван с велюровой обивкой стоял напротив телевизора. Стандартная гостиная, если не считать застекленного балкона-лоджии, который не был отгорожен дверью от помещения. Он как бы прилегал, продолжая комнату. На балконе расположился зимний сад с растениями.

Филипп наклонился к полу и потянул за выступающий язычок от дивана. В два счета он превратился в двуспальную кровать. И хоть Фил старался как можно медленнее раздвигать диван, слегка подвыпившее состояние помешало ему. Колесики мерзко проскользили по деревянному полу. Дорогому полу, судя по виду. Я закрыла дверь в гостиную, надеясь, что этот звук не разбудил взрослых или ребенка. Хотя вряд ли Игорь Сергеевич и Наталья уже успели уснуть.

Среди постельного белья я обнаружила также легкую розовую пижаму. Мысленно еще раз поблагодарила Наталью за заботу. Филипп уже доставал подушки и одеяло из недр дивана. Я помогла ему с постельным бельем. Все это время он молчал, шумно дыша. Затем Фил снял с себя одежду и плюхнулся на кровать в одних боксерах. Он залез под одеяло и натянул его прямо до горла. Я быстренько переоделась в пижаму и легла рядом.

– Извини, что все так спонтанно получилось. И за резкость извини. – прошептал он, лежа на боку спиной ко мне.

– Все в порядке, – я ласково погладила его по спине, – засыпай. Завтра все обсудим.

Филипп задышал ровнее. Как быстро все-таки может заснуть пьяный человек. Считанные секунды. Я потянулась к торшеру и дернула за цепочку. Переключатель щелкнул, и комната погрузилась во тьму. Перевернувшись на спину, я уставилась наверх. За окном проносились машины с сигнальными огнями, отбрасывая свечение на потолок. Красное и синее. Я находилась совершенно в незнакомом месте. Даже до туалета боялась пройти, потому что так и не поняла, где он находится в этой квартире.

С каждым днем я узнавала Фила все больше. Раньше я и подумать не могла, что он способен на такой необдуманный поступок. Заявиться к отцу пьяным в час ночи без предупреждения! Он даже не предупредил меня. Мало того, он и слушать не хотел моих просьб не делать этого. Его резкое: “Я так решил!”, до сих пор эхом проносится в моей голове. А я и слова против сказать не смогла, а лишь покорно двинулась следом. Потому что понимала, что он в любом случае поедет к отцу. Со мной или без меня.

Не знаю сколько прошло времени, но я так и не сомкнула глаз. Лежала, уставившись в потолок. Пыталась понять, почему Филипп так повел себя. Но не находила ответа. Возможно это какая-то его сторона, которая не является такой идеальной, каким я видела его прежде? Конечно, я не считала, что случилось нечто ужасное. Это не повод злиться на него или устраивать разборки. Достаточно будет простого разговора. Я лишь в очередной раз убедилась, что люди открываются постепенно. Сначала все всегда кажутся идеальными. А потом ты начинаешь замечать трещинки, маленькие сколы и затертые неровности, которые на первый взгляд сложно заметить. И вот только тогда начинаешь узнавать человека по-настоящему.

Не в силах больше лежать, я решила украдкой пройтись по квартире. Филипп мирно спал, глубоко дыша. Вряд ли он заметит моего исчезновения. Я выглянула в коридор. Из него оказалось три пути: две запертые двери, скорее всего, там располагались спальни, и арка, ведущая в еще один коридор и на кухню. Я тихо закрыла дверь за собой и двинулась в сторону кухни. Дверь в нее была слегка приоткрыта. Единственным звуком во всей этой тишине оставался гудящий холодильник. Медленно ступая по холодной плитке, я подошла к двери на кухню и толкнула ее. Около приоткрытого окна я увидела силует. Игорь Сергеевич обернулся на мое появление. Между его пальцев была зажата сигарета, дым от которой струился в щелочку окна.

– Простите, я не хотела вам помешать, – прошептала я, пятясь назад.

– Брось, ты не помешала. Тебе что-то тут нужно? Я покажу где что лежит. – ответил он очень тихо. Мне даже пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

– Я лишь хотела попить воды. – ответила я, зайдя на кухню и прикрыв дверь, чтобы сигаретный дым не проник дальше в квартиру.

– Графин на тумбе, стакан можешь взять в шкафу прямо над ним. – Игорь Сергеевич развернулся ко мне и оперся о подоконник. Он затянулся, а затем стряхнул пепел в стакан с водой.

– Спасибо.

Я быстро налила себе воды и уже собиралась уходить.

– Постой, – проговорил Игорь Сергеевич. – Я хочу кое-что спросить у тебя.

Я остановилась рядом с дверью со стаканом в руках и повернулась к нему. Отец Филиппа бросил окурок в свою импровизированную пепельницу и потянулся за пачкой, лежащей на подоконнике.

– Как он? Я имею ввиду, после нашего развода. – Игорь Сергеевич достал новую сигарету и зажег ее. Клубок дыма распространился по помещению. – Я очень переживаю за него и то, как он чувствует себя после этого.

– Он держится молодцом. – ответила я, застигнутая врасплох таким вопросом. Мне стало приятно, что отец Филиппа переживает за его состояние.

– Я размышлял о том, что мог бы сделать, чтобы ему стало легче. Сегодняшняя выходка в очередной раз говорит о том, что все не так хорошо, как может показаться. – он сделал сильную затяжку. – Как думаешь, если мы будем чаще видеться с ним… С вами. Ему станет легче? Я не хочу надоедать, но в то же время думаю, что так он поймет, что я не бросил его. Понимаешь? – облако сигаретного дамы распространилось по кухне.

– Я думаю, это хорошая идея, Игорь Сергеевич.

– Можно просто Игорь. – он по-отечески улыбнулся. – Спасибо, что находишься рядом с ним. Я рад, что мой сын выбрал хорошую девушку. Доброй ночи.

Я улыбнулась ему в ответ:

– Спокойной ночи. – я снова развернулась к двери.

– И кстати, – я услышала, как бычок зашипел, опускаясь в воду. – Не говори об этом Наталье. – он показал на сигареты и слегла рассмеялся. – А то она меня убьет.

– Договорились, – с улыбкой ответила я, и в этот раз все-таки вышла в коридор.

Глава 19

6 марта 2015 года

Весна пришла также мягко и нежно, как Фил в мою жизнь в начале учебного года. Сегодня в школе мы отмечали Международный женский день. Восьмое марта. В этот день обычно все мальчики класса скидывались на цветы для каждой девочки. Несколько роз или тюльпанов. Иногда они приносили еще и шоколадки, что нравилось мне больше, чем цветы. Однажды на восьмое марта нам подарили маленькие флакончики с духами. Настолько же мерзкими, насколько вообще может быть запах. Резкий, спиртовой. Фу. Но нам все равно повезло больше, чем девочкам из другого класса. В один из праздников их одноклассники подарили им набор из линейки, карандаша и точилки.

Филипп уже третий месяц попеременно жил и у меня и у Игоря Сергеевича. Иногда приезжал к маме, но она, вроде как, уже смирилась, что сын не хотел с ней жить. Мой отец не был против. Даже наоборот. Ему нравилось, что иногда по вечерам они с Филом могли играть в шахматы. А наша с Филиппом личная жизнь из-за совместных ночевок процветала.

Отец уже ушел на работу, поэтому Филипп времени зря терять не собирался. Этим утром я собиралась в школу особенно долго.

Я настраивала горячую воду, когда через шторку на меня засквозило холодом. Так бывает только когда дверь в ванную открывается. Улыбка растянулась по моему лицу, но я не собиралась поворачиваться. Прикусила губу, ожидая. С глухим звуком пижама Фила упала на кафельный пол. Он залез в ванну и обнял меня сзади.

– Ну, привет, персик, – прошептал он мне на ухо. Теплая вода из душа лилась на нас сверху, еще больше расслабляя.

Его руки сразу нашли мою обнаженную грудь. Своими большими ладонями Филипп сжал ее, играя пальцами с моими сосками. Филипп параллельно целовал меня в шею. Я закрыла глаза и приподняла голову. Изо рта вырвался стон. По телу начало разливаться уже знакомое тепло. Я почувствовала, как он упирается в меня сзади. Как хочет этого. Я повернулась и впилась в его мягкие губы. Наши мокрые обнаженные тела соприкоснулись. Рукой я начала ласкать его. Филипп еще немного развернул нас и припер меня к стене. Холодная плитка обожгла кожу. Его поцелуй стал еще настойчивее и жарче. Резким движением он схватил меня за талию и развернул лицом к стене. В то же мгновение я почувствовала, как он входит в меня. Рука Филиппа оказалась в моих волосах, наматывая их. За них он потянул мою голову вниз, отчего мой подбородок коснулся плитки. Я застонала в унисон его движениям. Свободной рукой Филипп ласкал меня между ног, отчего волна наслаждения еще больше накрывала меня. Он начал ускоряться и задышал тяжелее. Отпустив мои волосы, он нащупал мою грудь и сжал ее. Притянул сильнее к себе. Я в это время уже полностью забылась, плывя в волнах страсти. Его движения стали медленнее, но четче. Я была уже на грани и чувствовала, что мой организм вот-вот даст разрядку. Рука Филиппа резко метнулась к моей шеи и стиснула ее. Я закатила глаза, уже не сдерживая стоны и не думая, что нас может кто-то услышать. Поток энергии выплеснулся из меня. Ноги задрожали и подкосились, но Фил задержал падение. Еще несколько толчков и он закончил.

Я повернулась к нему и нежно поцеловала в губы.

– Такое утро мне нравится, – игриво проговорила я, глядя ему в глаза.

– Согласен с тобой, – он притянул меня к себе, обнимая за талию. – Но мне нужно будет пораньше уйти сегодня. Сама понимаешь, у парней много дел сегодня в школе. – Филипп подмигнул и отпустил меня. Он потянулся за моим шампунем и намылил свои волосы.

– Даже представить себе не могу, что за дела такие могут быть у тебя в школе. Праздник что ли, какой-то? – я хихикнула.

– Мне самому не сказали, – Филипп рассмеялся и театрально пожал плечами, поддерживая мою игру. – Я, как послушный одиннадцатиклассник, только выполняю, что мне говорят.

Я рассмеялась, а Филипп тем временем уже смывал шампунь с волос:

– Давай, лучший ученик одиннадцатого класса, увидимся в школе. – я чмокнула его в губы. Филипп взял мое лицо в руки и расцеловал его по кругу, начиная со лба, заканчивая подбородком.

– Увидимся!

Он выскользнул из ванны, оставив меня одну. Такие сюрпризы от Филиппа происходят все чаще и чаще. И мне это очень даже нравилось.

Я накрутила локоны и даже надела ободок с искусственными розовыми цветами. Мне показалось, что это придает моему образу особый весенний шарм. Розовое платье-сарафан поверх белой рубашки, тонкие белые колготки и аккуратные башмачки с серебристым напылением на сменку – мой образ на сегодняшний день. Неожиданно, правда? Часть меня, которая привыкла всегда одеваться как гот, решила попробовать что-то новое. Я смотрела на себя в зеркало и понимала, что похожа на барби. Но почему-то именно сегодня чувствовала себя в таком виде особенно.

Я сфотографировала себя в зеркало и отправила на оценку Лике. С того первого разговора по душам у Вадима дома, мы стали общаться почти на ежедневной основе. Не сказала бы, что мы подруги. Просто поддерживаем контакт и делимся друг с другом произошедшем. В итоге, кстати, выяснилось, что она не беременна. Какой-то гормональный сбой, который не так редок в нашем возрасте. И Вадим и она спокойно выдохнули в тот раз и решили, что впредь будут тщательнее следить за контрацепцией. Но вот прошло три месяца и она опять пишет, что плохо себя чувствует, подозревая, что беременна. В этот раз она решила сразу пойти ко врачу, чтобы не нервировать себя. Лика ответила смайликом-огонечком и припиской: “Выглядишь супер!”. Можно выдвигаться в школу.

Март как всегда путал своей переменчивой погодой. В один день может светить солнце, от которого весь снег, что так усердно направлялся на землю четыре месяца, растает в одночасье. А в другое мгновение зима снова берет управление на себя, укутывая только показавшуюся почву белым покрывалом. Сегодняшний день не стал особенным. Я шла по улице, спрятав голову под капюшоном, чтобы не испортить прическу. Ветер пробирал до дрожи. Тонкие колготки совсем не спасали от мартовских заморозков. Красота, конечно, требует жертв, но не воспаления придатков. Поэтому я старалась идти как можно быстрее, чтобы добраться до тепла.

Около главного входа на территорию школы я еще издалека увидела группу девушек. Это оказались мои одноклассницы, к которым прибилась и Лиза. Видимо, их дружба зародилась еще до Нового года, на котором они решили нарядиться одинаково. Все бы ничего, но я знала, что эти девушки говорят о Лизе не самые приятные вещи, когда ее нет рядом. Может, конечно, она догадывается, но все равно продолжает с ними общение. Больше, видимо, не с кем. Но, как по мне, лучше ни с кем, чем с теми, кто сразу начинают переглядываться, как вдруг ты скажешь что-то не то. Я заметила ее взгляд на себе. Он задержался на моих ногах, а именно на белых колготках. Лиза ухмыльнулась и отвела взгляд. Я решила сделать вид, что не заметила этого, хотя такое поведение разжигало во мне злость. Проходя мимо них, я отчетливо уловила нотки ярких ванильных духов, из-за которых было сложно сделать даже один вдох. Кто-то из девочек явно перестарался. Сегодня на уроках будем задыхаться.

На первом этаже школы царил хаос. При входе мальчики из дежурного класса совместно с дядей Колей поздравляли каждую входящую девочку с восьмым марта. В коридоре из колонок играла музыка. Девушки кучками толпились рядом с зеркалами, поправляя наряды. Надо признать, все сегодня решили стать цветочными феями с кудряшками. Даже учителя привнесли в свои наряды нечто праздничное. Елена Викторовна, одетая в белую атласную блузку и бордовую юбку-карандаш, стояла рядом с Тоней, которая, на удивление, даже прикрепила к своему черному пиджаку брошь в виде алой розы. Если для Елены Викторовны наряжаться было обыденностью, то для Антонины Павловны это был верх праздничности. Максимум, что еще она могла сделать – накрасить губы чуть темнее, чем ее натуральный цвет. Мне нравилась общая атмосфера праздника. На лицах светились улыбки, отовсюду слышен смех. Я быстро сняла пуховик и переобула сменку, повесила все на свободный крючок в нашей части раздевалки. Подошла к зеркалу, рядом с которым оставалось место и поправила прическу. Кудри, на удивление, держались хорошо. Лишь ободок немного съехал.

– Ева! – Антонина Павловна поймала меня, когда я проходила мимо нее в сторону лестницы на второй этаж. Я резко затормозила, из-за чего девочка из пятого класса врезалась мне в спину. Она густо покраснела и извинилась, схватившись за лямки своего рюкзака, и поспешила удалиться.

– Да? – я отошла от прохода и встала рядом с учителями, чтобы не мешать потоку учеников.

– Ева, прекрасно выглядишь! Я даже не узнала тебя сначала. – проговорила Елена Викторовна. – Светлые оттенки так хорошо гармонируют с твоими волосами и глазами. Очаровательно!

– Спасибо, вы тоже отлично выглядите. – ответила я сразу двум учителям.

– Ева, сегодня у нас концерт, ты же помнишь? – сказала Тоня.

Конечно, помню, я ведь заучивала ноты песни Владимира Кузьмина “Сказка моей жизни” почти неделю.

– Да, Антонина Павловна, помню. У меня все готово, на финальную репетицию на втором уроке приду.

– Чудесно! А Удельников пришел сегодня? Что-то я не видела его. Мне нужно будет парочку мальчиков расставить стулья в актовом зале на втором уроке.

– Вроде как все уже здесь, я еще тоже не видела. Я скажу ему, как увижу.

– Спасибо, Ева! Ну, давай, иди на урок.

Я улыбнулась учителям и влилась в общий поток учеников. Первым уроком сегодня физика. Честно говоря, я ничего не понимала в ней. Точные науки вообще давались мне с трудом. Учителем физика была строгая женщина по имени Валентина Прохоровна. Из-за ее нетипичной внешности, школьники иногда путали ее с мужчиной. Всему виной короткая стрижка и полное отсутствие косметики на лице, а также довольно грубые черты лица. При входе в кабинет мои глаза округлились. Около доски стояла высокая женщина в темном платье-футляр. Она судорожно поправляла прическу в миниатюрное зеркало, помещавшееся в ладонь. На ее ушах блестели золотые серьги, а шею украшало ожерелье из желтых камней. Валентина Прохоровна подвела глаза черным, а губы темно-бордовым. Почти баклажанный. Я, оказавшаяся единственной, кто зашел в класс до звонка, застыла в проеме.

– Доброе утро, Валентина Прохоровна. С праздником! – поздоровалась я.

– О, Ева, привет! – проговорила она низким голосом. Валентина Прохоровна злоупотребляла курением и совсем этого не скрывала. – У тебя новый стиль?

Я нахмурила брови, удивившись такому вопросу. Надеть один день что-то не черное в моем понимании не значило сменить стиль. Но Валентине Прохоровне я свое мнение высказывать, конечно же, не стала. Она часто могла сказать что-то необдуманное.

– Нет, просто решила нарядиться в честь праздника. Вы, кстати, отлично выглядите! Этот цвет помады вам очень к лицу.

На щеках учительницы проступил румянец. Она явно не часто получала комплименты. И что-то подсказывало мне, что то, как нервно она поправляла прическу, явно говорит о ее неуверенности.

– Спасибо, Ева. Ты первая, кто заметил, что я сегодня выгляжу иначе. Мы, девочки, всегда подмечаем изменения в друг друге, правда? – Валентина Прохоровна рассмеялась, а мне стало еще более неловко. Я с улыбкой кивнула и прошла к своему месту.

Класс начал наполняться учениками. Мои одноклассники вошли шумно, не обращая внимания на преображение учителя, хотя Валентина Прохоровна этого ждала. Она выпрямилась рядом с доской и улыбалась каждому, кто входил в класс, словно это ее первый день в школе и нужно произвести хорошее впечатление. Грустная правда состояла лишь в том, что мои одноклассники скорее будут обсуждать преображение учителя за глаза, нежели скажут ей что-то приятное в лицо.

Я достала телефон под партой и написала Филу сообщение:

Ева: “Тоня ищет тебя. Хочет чтобы ты помог со стульями в актовом зале на втором уроке.”

Фил: “Без проблем.”

Странный ответ. Обычно Филипп более красноречив.

Ева: “Все в порядке?”

Фил: “Да, у меня сейчас алгебра. Встретимся после урока.”

“Ну ладно”, – подумала я и пожала плечами. Я достала учебник по физике и тетрадь. Пошарила в сумке в поисках письменных принадлежностей. Ручку снова оставила дома, поэтому попросила новую у Вадима. Он развел руками, говоря, что запасных у него нет. У кого же попросить?

– Держи. – Лиза, сидя в полоборота на соседнем ряду, протянула мне синюю ручку. Ее губы были сложены в тонкую линию, а взгляд серьезен.

– Спасибо. – сухо ответила я и забрала ручку.

Лиза отвернулась обратно к доске и будто специально завела разговор со своей новой соседкой по парте. С той девочкой, которую мы так любили раньше обсуждать. Конечно же.

Со звонком Валентина Прохоровна всех подняла и начала урок. Я посмотрела на часы и поняла, что время будет длиться бесконечно.

***

– Чего прохлаждаемся, Удельников? – прокричала Тоня, стоя в другом конце актового зала. – Иди помогай.

Филипп стоял около меня на сцене, где я репетировала композицию для концерта. Он только начал объясняться, что на первом же уроке Елизавета Грымзовна решила устроить проверочную работу, потому что не любила праздники и общую атмосферу. Говорила, что это расхолаживает и отвлекает от учебного процесса. Она как Гринч, который ненавидит Рождество. Только Елизавета Грымзовна ненавидела абсолютно каждый праздник.

Антонина Павловна давала наставления девочкам из младших классов, которые играли разноцветные ромашки в мини-постановке. Каким-то образом она стала главной по организации школьных праздников. Рядом с ней же стояла и Катя. Та самая одноклассница Фила, которую мы встретили в ювелирном магазине. И которая по какой-то причине знала, какие украшения любит его мать. Катя помогала Тоне с костюмами. Я видела ее и на первой репетиции, на которую меня пригласили, чтобы рассказать какую песню нужно будет сыграть. Катя тогда как раз выбирала с Тоней цвета для ромашек.

Я села за инструмент и раскрыла ноты. Открыла крышку пианино, дотронулась до холодных клавиш. Как же я любила играть. В этот момент я чувствовала себя единой с инструментом. Это приносит мне спокойствие. Гармонию. Душевный покой. Вот и сейчас я решила отвлечься от мыслей о Кате репетицией песни. Девочка из девятого класса как раз подошла. Она должна была петь. Я радовалась, что мне достается только игра без сопровождения. Пение не моя сильная черта.

Мы пару раз прогнали “Сказку моей жизни”, после чего Тоня сказала, что мы справляемся замечательно и свободны. Я перевела взгляд на актовый зал. Со сцены всегда все видно лучше.

Филипп стоял рядом с ней. С Катей. Я только видела, как она хохочет, а он активно жестикулирует, рассказывая что-то. В этот момент в моей груди разгорелся пожар. Сердце забилось быстрее. Мысли стали смешиваться, образуя огромный ком, поглощающий каждое слово, что пыталось выдавить мое сознание. Кончики пальцев похолодели. Я машинально стала крутить кольцо с гранатом на пальце, которое он подарил мне на Новый год. Поднялась из-за пианино и закрыла крышку. Собрала ноты в сумку и спустилась со сцены вниз. Катя положила ладонь на предплечье Фила, а вторую руку прижала к груди. Ее глаза горели, когда она смотрела на него. Я не слышала, что Филипп говорил ей. Мне не хотелось знать. Откуда-то во мне снова возродилась та ревность, которую я старалась потушить зимой.

Филипп и Катя обнялись. Она погладила его по спине. Объятие длилось всего пару секунд, но мне этого хватило. Я, стараясь не подавать вида, подошла к ним. Щеки горели.

– Я закончила, – проговорила я, приблизившись к Филу.

– Ева, играешь просто супер! Первый раз услышала “Сказку моей жизни” в таком исполнении. – Катя, улыбаясь, обратилась ко мне.

“Ну, конечно, что еще соврешь?”, – пронеслось у меня в мыслях.

– Рада, что тебе понравилось. – безэмоционально бросила я. – Фил, пойдем?

– Да, я тут тоже уже закончил. Тоня сказала, что мы можем пойти переждать в столовой, пока звонок не прозвенит.

– Отлично, – я потянула его за руку. Катя бросила ему вслед “пока”.

Мы спустились с лестницы и попали в холл первого этажа, оттуда вел путь до столовой. Фил не проронил ни слова. Я тоже. Меня все еще немного трясло от чувств, вызванных Катей. И я не хотела это обсуждать.

В столовой пахло геркулесовой кашей и молоком. Идеально чистые столы расставлены в ровные линии. Каждая линия столов принадлежала определенному классу. Мы присели в угол около входа, где обычно располагались дежурные. Сейчас они расставляли тарелки на стола, отведенные для первоклашек.

– Почему ты так с ней общаешься? – вдруг спросил Фил, глядя в сторону дежурных.

– С кем? – я прекрасно понимала, о ком речь, но надеялась, что он не станет развивать эту тему.

– С Катей.

– Что вас связывает? – не выдержав, спросила я напрямую.

– Уже ничего. – ответил Филипп. Он закинул ногу на ногу и повернулся ко мне.

– А что связывало? – меня начало раздражать, что приходилось вытягивать информацию клещами.

– Мы встречались с девятого класса. Расстались в августе перед одиннадцатым. Ты что, ревнуешь?

– Нет. – твердо ответила я, хотя готова была провалиться сквозь землю и зацепить за собой эту Катю.

– Мы остались просто друзьями, тут не о чем переживать.

– Хорошо. Спасибо, что рассказал.

– Ев, – он громко вздохнул. – Мы еще с тобой не говорили о бывших, не приходилось к слову. Я не скрываю от тебя ничего.

– Мне не о ком тебе рассказывать, вот и не говорили, видимо. – мое раздражение заметно начало нарастать. И заметно для него тоже.

– А Вадим? Я думал, что вы встречались.

– Что? Нет, – я внезапно рассмеялась. Нервно. Конечно, мы не встречались с Вадимом, но это не мешало мне три года представлять нас вместе. – Спасибо, что рассказал про Катю.

– Ты можешь спрашивать у меня о чем угодно. Я открыт перед тобой. – на лице Фила растянулась улыбка. Он тихонько стукнул меня по носу.

– Спасибо, – я потянулась и обняла его.

Мне стало спокойнее. Я верила Филу и была рада, что он так прямо рассказал мне обо всем. И даже не стал реагировать на мое раздражение как-то негативно. Видимо, от вида Кати не скрыться, пока мы не закончим школу. Я чувствовала, что она все еще не остыла к нему. По ее движениям, взглядам. По тому, как ярко горят ее глаза, когда она на него смотрит. Я же девушка. Я прекрасно понимаю других девушек. Ну, ничего. Осталось всего полгода.