Текст книги "Горечь и мед (СИ)"

Автор книги: Вера Рэйдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Я не хочу, чтобы это как-то отразилось… На нас. – прошептал Филипп. На его глазах стояли слезы. Он напуган. Напуган, что может потерять “нас”. Какая же я дура, что решила, что он не хочет говорить из-за мыслей о нашем финансовом неравенстве.

– Мы не расстанемся, не думай о глупостях. – Я приблизилась у нему ближе и улыбнулась. – Ты знаешь сколько пар встречается на расстоянии? Тысячи. И все у них хорошо. Ты будешь приезжать на праздники, я, может быть, тоже выберусь к тебе. Мы справимся.

Филипп благодарно улыбнулся и сжал мою руку. Он придвинул ее на себя и поцеловал.

– Спасибо, Ева. Я очень тебе благодарен за такие слова. – Фил потянулся к моей шее и притянул к себе. Наши лбы соприкоснулись и он закрыл глаза.

– Я люблю тебя, Филипп. И ничто не сможет это изменить. – проговорила я, также закрывая глаза. Он гладил меня по голове.

Мы справимся.

– Пора выдвигаться на следующий урок. – Филипп отстранился. Его лицо было мокрым от слез и он быстро вытер его рукавом, пока никто не увидел.

– У меня биология, а у тебя?

– Химия. Последняя контрольная в этом году. – Он надел рюкзак на плечо и отошел, пропуская меня вперед.

– У нас она уже была. Оказалась элементарной.

Коридор наполнился учениками, спешившими на предпоследний урок. Все чувствовали себя спокойно. Кроме девятого и одиннадцатого классов. Только нам в этом году предстояло сдавать экзамены, которые повлияют на всю оставшуюся жизнь.

– Надеюсь, для нас она решила оставить такие же варианты. Увидимся после урока, персик. – Филипп чмокнул меня в лоб и мы разошлись, направившись в разные стороны.

Мои мысли наполнились новой информацией. Отношения на расстоянии – сложная вещь. Я знала мало людей, чей союз сохранялся после отъезда одного человека. И меня пробирало до дрожи от осознания, что нам с Филиппом придется перейти через это. Но мы ведь сильные. Мы Ева Яковлева и Филипп Удельников, в конце концов. Придется тяжело, но мы пройдем через все испытания. Ведь на пути к счастью всегда встречаются ямы, способные утянуть. Смысл лишь в том, чтобы помогать друг другу выбираться.

Проходя по коридору я увидела, что окружающие как-то неестественно много смотрят на меня. Шепчутся. Я остановилась и закатила глаза. Что еще опубликовали в этом проклятом “Сплетнике”?! Рука сама потянулась к карману, в котором лежал телефон. Все та же соцсеть. Все тот же первый пост: “Как жаль, что Ева позволяет Удельникову водить себя за нос. Соревнования по баскетболу? Не смешите. Соревнования с Катей в актовом зале – вот что любит Удельников. Не верите? Смотрите фотки.” Сердце пропустило удар. Я пролистнула чуть ниже. На фотографиях, которые прикрепили к посту двое. Филипп обнимает Катю сзади. Его голова наклонена к ее уху, а сама она улыбается. Их руки скреплены у нее на груди в замок. Еще удар.

Ева: “А как Катя отреагировала на новости про Лондон?”

Я переслала ему пост в личные сообщения и закрыла диалог.

Огляделась. Ученики вокруг смотрели на меня во все глаза. Стало тяжело дышать. Казалось, что ноги вот-вот подкосятся. Я опустила телефон и убрала его обратно в карман. В горле встал ком. Я подняла подбородок выше и продолжила путь к кабинету биологии. Глаза щипало от слез, но я не позволяла им вылиться наружу. Только не здесь. Только не в тот момент, когда на меня смотрела вся школа. Я не дам им увидеть свои страдания.

Глава 22

18 мая 2015 года

Ева: “Я иду к тебе домой.”

Вадим: “Жду.”

Вадим остался единственным, кого я еще считала близким. Другом. Он даже не стал задавать вопросов. Ведь он тоже видел этот пост и все понимал. Фил несколько раз звонил мне и писал, но я не отвечала. Никакие оправдания не переубедят меня в том, что я видела собственными глазами. Фотографии точно не сделаны в фотошопе. Такое подделать нереально. И на них точно Фил. И эта проклятая Катя.

Вадим быстро открыл дверь. На нем были тренировочные шорты. Видимо, он действительно ходил на тренировку, как и сказал, когда отпрашивался с последнего урока. Хоть этот парень не врет.

– Ну, и денек, правда?

Не здороваясь, я влетела в его квартиру. Скинула кеды и сразу прошла на кухню.

– У тебя есть что-то выпить? – спросила я, не обращая внимания на весь беспорядок, что встретил меня. – Мне все равно что.

– Есть виски. Будешь? – он потянулся на верхнюю полку, где стояли бутылки с алкоголем.

– Буду. – одновременно я достала стаканы.

Мы устроились в гостиной. Вадим предложил включить что-нибудь на телевизоре, чтобы отвлечься. Но я не хотела. В моей голове вертелась одна единственная мысль. Способ, который поможет мне отвлечься. Залпом я выпила содержимое стакана. Виски больно обжег горло. Размашистым жестом я поставила стакан на стеклянный столик и сразу же показала глазами Вадиму, что хочу еще. Он налил вторую порцию виски. Жидкость еле оторвалась от дна. Вадим явно щадил мой организм. Сам же только притронулся к напитку в своем бокале.

– Не торопись, вечер долгий. – предостерег он меня, но слова пронеслись мимо ушей. – Еще успеешь напиться.

Я редко пила алкоголь. Можно сказать, что вообще его не пила. Поэтому действие пятидесяти грамм виски, который к тому же я выпила еще и залпом, долго себя ждать не заставило. Я почувствовала, как мое тело расслабилось, а плохие мысли о Филе начинали растворяться. Изменил мне с Катей? Ну и ладно. Он все равно скоро уедет за тысячу километров и мы будем видеться раз в полгода. Оно мне надо? Откинувшись назад, я заметила пачку с чипсами, которая, оказывается, все это время лежала прямо рядом со мной на диване. Несколько чипсов лежали на столе. Обвела взглядом кухню-гостиную. Чашки, тарелки с крошками от еды. Здесь явно не хватало женской руки. Вадим тот еще грязнуля. После того, как они окончательно расстались с Ликой, его квартира больше не видела женской заботы.

– А ты когда-нибудь думал о том, почему мы так близки, но не встречаемся? – внезапно спросила я. Моей затуманенной алкоголем голове казался этот вопрос вполне логичным.

– Думал. – твердо ответил Вадим. – Еще в прошлом году думал.

– У тебя было что-то с Лизой? Раз уж мы так начистоту разговариваем. – я уставилась в потолок, ожидая ответа. Мне даже показалось, что у меня начались так называемые «вертолеты».

– Что? Нет. – он рассмеялся и отпил из стакана. – Лиза никогда меня привлекала как девушка. Я всего пару раз был с ней наедине на тусовках, когда она успокаивала меня после ссор с девушками. Она – самый непривлекательный для меня человек. Сама понимаешь в каком плане.

– Любопытно. – произнесла я мысли вслух и сделала глоток виски. – Так. – я прокашлялась и улыбнулась. – А чего не говорил, раз думал о нас с тобой? – я решила повернуть русло разговора в свою сторону. Когда-то эта информация бы взбурлила мою кровь. Сейчас я спокойно повернула на него голову. Без лишних эмоций. Вспоминая все те моменты, когда мы были с ним наедине, я и подумать не могла, что Вадим тоже думал о том, чтобы быть вместе. Или хотя бы о том, что мы могли делать наедине.

– Ты всегда казалась мне недосягаемой. Я таких не заслуживаю. – Его голос сделался хриплым. Вадим также быстро, как я пару минут назад, осушил свой бокал и налил еще один.

– Ты мне нравился три года. – произнесла я и отпила еще виски. Теперь он больно обжег губы.

– Я догадывался.

Мой взгляд задержался на его глазах. Я не моргала, как и он. Пыталась осознать, что только что услышала.

– Но все равно ничего не делал. – с досадой сказала я, мягко улыбнувшись, чтобы он не подумал, что меня это задело.

– Ты слишком хороша для меня, Ева. – Вадим сделал секундную паузу, а затем сказал чуть громче. – Слишком.

– Не тебе об этом судить. – я покачала головой и вновь опрокинула содержимое стакана себе в рот. Вадим уже без подсказки налил мне еще немного в стакан. Я подогнула ноги под себя и повернулась на бок, смотря на Вадима. Он также повернул голову в мою сторону.

– Золотым девочкам вроде тебя всегда нравятся такие негодяи, как я. – произнес он и рассмеялся.

– Золотым девочкам, – я рассмеялась и повторила его слова.

Золотые девочки не совершают того, о чем думала сейчас я.

– Здесь слишком светло.– Я встала и, пошатываясь, дошла до выключателя. Оттолкнулась пальцами от стены, чтобы пойти в обратном направлении.

Основная люстра в помещении отключилась, когда я нажала на переключатель. Остался лишь мягкий приглушенный свет от неоновой ленты по периметру гостиной. Она горела теплым золотым. Я вернулась к Вадиму и посмотрела на него сверху. Он расслабленно сидел на диване.

– Да. Мне и мама говорила, чтобы я не смел даже пытаться делать что-то такое в твою сторону. – Продолжил он в то время, как я убрала руки его с коленей и присела на них.

Вадим даже не сделал удивленное лицо. Даже бровью не повел. И тут я поняла: он думал о том же, о чем я. Вадим отложил стакан в сторону. Я взяла его руки в свои.

– Она сказала, что я еще недостаточно вырос, чтобы строить что-то серьезное и это может уничтожить тебя.

– Твоя мама чертовски умная женщина. – я занесла его руки за свою спину и положила их на талию.

– Что ты делаешь? – прошептал он, не препятствуя моим действиям. Локон золотых волос упал на его лоб.

– А на что похоже? – С этими словами я наклонилась к его лицу и поцеловала в губы.

Тишина била по ушам.

Я так часто раньше представляла себе этот момент. И вот он случился. Всего три порции виски и я уже на коленях своего лучшего друга. Стараюсь заглушить сердечную боль.

Вадим подхватил меня за ягодицы и придвинул ближе. Он страстно впился в мои губы и целовал так, словно я нектар, что вот-вот закончится. Его руки сжали меня сильнее, а сам он приподнялся. Ногами я обхватила его за торс, чтобы не упасть. Вадим понес меня в спальню. Кинул на кровать и накрыл своим телом. Все также не отрываясь от губ друг друга мы начали снимать одежду. Срывать. Это было похоже на выплеск эмоций. На бушующую страсть. Без чувств. Только механические движения. Только желание забыться. Уж не знаю, как давно у него не было девушки в постели, но он отдавался процессу так, будто ее и вовсе не существовало в его жизни. Его действия не были нежными. Он не вел себя так, как ведут себя с любимой. И он понимал это. Я понимала это.

19 мая 2015 года

Об этой ночи я пожалела сразу же, как открыла утром глаза. Во рту пересохло, а голова трещала. От света щипало глаза. Вадим еще спал, повернувшись ко мне спиной. Я потянулась к тумбочке. Телефон не реагировал на мои попытки включить его. Совсем разрядился. Я решила узнать сколько времени и обвела взглядом комнату. Компьютер Вадима в спящем режиме. Блок тихо гудел где-то внизу. Я приподнялась, закутавшись в одеяло, и тихо пересела на кресло около стола. Потрогала мышку. Экран тут же ожил, открыв моему взору страницу с диалогами Вадима в социальной сети. Беседа с Филиппом была на самом верху. Она горела жирным шрифтом, а на самой полосе чата высвечивалось семь новых сообщений. Последнее гласило: “Она не отвечает мне.” Я перевела взгляд выше, на открытые вкладки. Второй была страница “Сплетника”. Даже не задумавшись, я кликнула туда. Вдруг что новое появилось? Мои глаза тупо уставились в экран, стараясь понять, мерещится им или нет.

С аккаунта Вадима можно выставить пост в группе.

Меня резко затошнило. Я поперхнулась, старая сдержаться. Повернулась проверить, не проснулся ли он. Нет. Спит. Я еще раз перешла на вкладку с диалогами. Третьим сверху в списке был диалог с Катей. Последнее сообщение от нее: “Спасибо”. Я открыла чат.

Катя сама прислала фотографии с Филом Вадиму с просьбой выставить их в группе и текстом, который я уже читала в том самом посте. Она также написала, что им уже “сто лет”. Вадим даже не стал задавать ей вопрос, а просто ответил “О”кей”. О”кей, черт возьми!

Меня затрясло. Я начала осознавать весь масштаб ошибки, которую я совершила. Вадим, чертов урод, все это время вел “Сплетник”. Выставлял посты про меня и Лизу. А раз он – администратор, то он знал и сам выставлял меня в плохом свете, когда Кир прислал те фальшивые скриншоты переписок. Он знал, что фотографии Кати разрушат мои отношения. Он все это время был мне не другом. Он самый настоящий враг. И не только мне. Всем.

Я подорвалась и быстро оделась. Даже не старалась вести себя тихо. Я хотела, чтобы он проснулся и не понимал, что происходит. Выходя из его комнаты, я случайно опрокинула стакан, стоявший на краю столика. Тот со звоном разбился о пол. Вадим подскочил.

– В чем дело? – он потер глаза кулаками и вылез из постели. – Ты куда?

Я не отвечала. Старалась как можно быстрее убраться из этой квартиры. Когда я уже стояла около входной двери и завязывала кеды, он внезапно возник рядом.

– Ев, что случилось? – он потянул ко мне руку.

– Если ты хоть одному человеку скажешь, что произошло между нами и не удалишь эту проклятую группу сегодня же, я расскажу всей школе, что ты ее создатель. – прошипела я сквозь зубы и захлопнула дверь прямо перед его лицом.

Вот так, расставшись с достоинством, я вдобавок лишилась последнего друга. Какая ирония.

Ноги несли меня к дому сами. День только начался, а я уже разрушила его. Какой хрупкой может оказаться дружба? А любовь? За последние пару дней я разрушила все хорошее, что было в моей жизни. Фил не предатель. Лиза тоже. Только я совершила ошибку, от которой теперь не отделаться. Не скрыться. Хотелось бы повернуть время вспять, но это невозможно.

Отца дома не было. Он еще вчера уехал на дачу к Валерии. К любовнице. Я открыла дверь. Квартира встретила меня холодным молчанием. В горле встал ком. Меня все еще мутило от вчерашней порции алкоголя и открывшейся правды, поэтому я сразу прошла в ванную комнату. Скинула одежду прямо на пол и включила воду. Заткнула слив, чтобы ванна заполнялась теплой водой. Хотелось смыть с себя все, что произошло.

Трясущимися руками я взяла телефон. Быстро отыскала контакт единственного человека, которого сейчас хотела видеть рядом. Который бы меня понял. Пару секунд еще смотрела на открытый диалог и сомневалась, нужно ли писать. Нужно.

Ева: “Лиз, это Вадим.”

Коротко. Четко. Ответ, несмотря на ранее время, поступил сразу:

Лизончик: “?”

Ева: “Вадим ведет “Сплетник”.

Звонок раздался ровно через две секунды. Абонент под именем “Лизончик”. Я взяла трубку.

– Откуда ты знаешь? – очень тихо произнесла она.

– Увидела в его компьютере.

Тишина повисла на другому проводе. Лишь иногда его нарушали помехи сети.

– Я не спала с ним. – после долгой паузы произнесла она.

– Знаю. Он сказал мне.

– Можно я приду к тебе?

***

Через полчаса Лиза уже стояла на моем пороге. Она тяжело дышала. Видно, что бежала. Я встала в ступоре и не знала, что ей сказать. Мои волосы еще были влажными, а вода с ним мерзко стекала мочила футболку в районе плеч. Странно видеть ее здесь спустя полгода, как мы перестали общаться.

– Ева, прости меня, – она первая подала голос. – Прости, пожалуйста, – по ее лицу потекли слезы, – Я не знаю, зачем сказала это. Мне просто стало так больно от мысли, что ты могла предать меня. Я знаю, что ты этого не делала. Прости меня.

Я ступила за порог и обняла ее.

– Все в порядке. Я не злюсь.

Я крепко прижала ее к себе, показывая, что я не злюсь. Дружба с Лизой спасала меня во многие моменты жизни и сейчас мы обе нуждались в друг друге.

По сравнению с тем, что сделала я, поступок Лизы казался мелочью. Он казался мелочью даже по сравнению с тем, что Вадим ведет “Сплетник”. Я ненавидела себя. Ненавидела тот момент, когда потеряла контроль. И ненавидела его. Вадим видел, в каком я состоянии. Это он позволил жить слухам, чтобы поссорить нас. Знал, что Фил не изменял мне. Зато изменила я. Вы, наверное, решили, что Вадим – главный злодей в этой истории? Нет. Это я. И мне теперь с этим жить.

Глава 23

19 мая 2015 года

Жизнь – это не мелодрама, где остальные только играют роли. Здесь нельзя перемотать назад или переснять непонравившуюся сцену. Если ты что-то делаешь – это уже не исправить. Я смотрела на оранжевый фантик из-под конфеты, приколотый к пробковой доске прямо над моим столом. От той самой конфеты, которую мне дал Фил, когда я в очередной раз подверглась нападкам со стороны “Сплетника”. Со стороны Вадима. Рука сама потянулась к бумажке. Я аккуратно убрала булавку с красной шляпкой. Фантик захрустел между моими пальцами. Если я разорву его и выкину, все будет кончено. Все и так будет кончено. Я свернула его в аккуратный прямоугольник и положила под чехол от телефона. Пусть хотя бы что-то хорошее будет рядом в тот момент, когда я все разрушу.

Разблокировала черный матовый экран своего телефона. Быстро нашла диалог с Филом в списке и открыла его. Многочисленные сообщения, где он уверяет меня, что те фото сделаны в прошлом году. Что все это какая-то злая шутка. Что кто-то хочет нас поссорить. Мольба ответить хотя бы на сообщение.

А с моей стороны тишина.

Пальцы дрожали. Я не решалась начать печатать сообщение. Должно быть очень много храбрости нужно для того, чтобы позвать человека на встречу, которая разобьет его сердце и разорвет душу в клочья. И этой храбрости у меня не хватало. На глаза начали наливаться слезы. Я крепче сжала экран и подняла голову. Уставившись в потолок, я сжала челюсти. Взмолилась, чтобы мне не нужно было этого делать. Чтобы все произошедшее оказалось лишь плохим сном. Кошмаром. Но это реальность. Стопа машинально начала отбивать такт по полу. Я глубоко дышала. “Соберись”, – приказала я себе. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и медленный выдох. Еще раз. И еще. Сердце колотилось в груди, отдавая звоном в уши. Все тело было в холодном поту.

Ева: “Нам нужно поговорить. Приходи на задний двор школы через полчаса.”

Я быстро нажала на синюю кнопку “отправить”, пока не передумала. Заблокировала телефон и кинула его на кровать. Мне не хотелось видеть его ответ. Я прикусила губу и с опаской наблюдала за темным экраном. Не двигалась с места. Боялась секунды, когда он начнет светиться, оповещая о новом сообщении. Минута. Две. Я зажала рот рукой и ждала, неотрывно глядя в сторону телефона. Казалось, почти не дышала. Слезы застыли в глазах. В горле встал ком. Экран зажегся. Я подбежала к кровати и схватила телефон.

Фил: “Хорошо.”

“Хорошо”, – подумала я. – “Ничего хорошего.”

***

Накрапывал дождь. Серость вокруг будто добавляла моменту напряженности и тоски. Сопровождала момент угнетения. В столь раннее время около школы еще не успели собраться люди. Все только начинали просыпаться и приводить себя в порядок перед очередным учебным днем. А кто-то и вовсе спал, наплевав на занятия. Хотела бы я оказаться на их месте, а не стоять под моросящим дождем в сером худи и лосинах. У меня не осталось сил на нормальную одежду. Плечи уже стали сырыми и потемнели. Тело продрогло и трясло, и я не могла понять – от волнения или погоды.

Силуэт Филиппа отражался на мокром асфальте темной тучей. Он засунул руки в карманы серой джинсовки и сгорбился. Для такого теплого сезона день выдался не свойственно хмурым. Горьким.

– Привет, – тихо проговорил он, приблизившись. На его лице появилась дежурная улыбка. Явно нервная. Чтобы смягчить ситуацию. Руки все еще оставались в карманах, что создавало еще большую дистанцию между нами. Филипп будто понимал, что должно случиться.

– Фил, мне нужно кое о чем с тобой поговорить. – сердце выпрыгивало из груди. Билось с такой скоростью, что заглушало собой все вокруг.

– Я правда не знаю, откуда в “Сплетнике” появились эти фотографии. Хотел написать комментарий с вопросом админу, но группа уже удалена. Ты не веришь мне? – улыбка исчезла с его лица в тот же момент.

Я смотрела в его глаза, еще полные тепла и любви. Сейчас я погашу их и больше никогда не увижу того света, что помогал мне найти путь в темноте. Уставившись на Филиппа, я не могла заставить себя начать говорить.

– Ева? – переспросил он.

– Мы больше не можем быть вместе. – выдавила я. В горле встал ком. Руки дрожали, поэтому я спрятала их в передний карман худи.

– Ева, в чем дело? Я сделал что-то не то? Если ты все еще думаешь, что те фото новые, то прошу тебя… – он набрал воздух в легкие. – Я не вру. Они очень старые. Тогда мы еще даже не были знакомы. – Филипп подошел ко мне и протянул руки.

– Не нужно. – я отошла на шаг назад и выставила руку вперед, чтобы он не касался меня. Я не выдержу этого. Чувствовать его прикосновения и делать так больно – пытка. – Это не из-за фото в “Сплетнике”.

– Объясни, в чем причина. – он остановился и крепко сжал челюсти.

Я изменила тебе, Фил. Совершила то, что нельзя исправить. О чем очень жалею. Я поддалась на провокацию, как последняя идиотка, и переспала с другим. С тем, кто который год плел интриги за спиной у всех в школе. С тем, кто притворялся другом, а оказался самым настоящим кошмаром. Жалким и жаждущим внимания. Привыкшим получать то, что принадлежит другим. И он забрал меня у тебя, Фил. Поманил, а я позволила себя забрать. Разрушить все хорошее, что было между нами. Я все разрушила, Фил. Я так хочу рассказать все, но не могу. Не могу позволить себе так ранить тебя. Я предала твое доверие. Предала себя. И только мне жить с этой болью.

– Не думаю, что мы сможем остаться вместе, когда ты уедешь в Лондон. А еще я поняла… – мои глаза забегали, изучая его лицо. С каждым моим словом оно становилось все смурнее. – Я просто тебя больше не люблю. – спокойно ответила я, подняв подбородок наверх.

Дождь заморосил с большей силой. Мелкие мерзкие капли сыпались на лицо. В глазах стояли слезы, а ком все больше садил шею. Надо держать себя в руках. Реветь буду потом.

– Хорошо. – сказал он твердо. – Если ты так хочешь, то я не буду препятствовать.

Я не ответила. Не могла даже заставить себя посмотреть в его глаза. Не могла признаться, что совершила. Фил имел право знать правду, но я не нашла в себе силы, чтобы рассказать все. Да, я слабая. Но так всем будет лучше.

Резко развернувшись, я быстро зашагала в сторону дома. Кеды зачерпывали воду из свежих луж, отчего ноги моментально промокли. Плевать. Я не стала сдерживать свои эмоции и позволила слезам залить все мое лицо. Натянула капюшон на голову, чтобы скрыться от прохожих, странно озирающихся, когда я приближалась. По пути я не встретила никого из знакомых. Не хотела никого видеть. Я только что разрушила самое лучшее, что было в моей жизни. Самое светлое.

Интересно, чувствовала ли моя мать нечто подобное, когда уходила от нас? Или Игорь Сергеевич, когда изменял своей жене с Натальей и завел вторую семью? Чувствовал ли он угрызения совести? Хотелось верить, что каким бы плохим не был какой-либо человек, он всегда чувствует, что поступает неправильно или гадко. Все всегда происходит, потому что таков был выбор.

Я злилась. Безумно злилась на себя. На Вадима. Оглядываясь назад, я думала, в какие моменты я могла бы понять, что все это время это был Вадим? Когда он скрытничал и не давал сидеть за его компьютером? Когда почему-то самый первый начинал обсуждать с нами новые посты? Знала ли Лика? Может именно из-за этого они и расстались? Эти вопросы останутся без ответа, потому что я не хотела знать на них ответы. Я стремилась зарыть этот жалкий эпизод моей жизни так глубоко и далеко, чтобы даже через сотню лет археологи, нашедшие эти знания, не поняли, о чем они.

Но у меня никогда не получится это сделать. Я всегда буду жить со своим выбором.

10 лет спустя.

Мы могли бы свернуть горы вместе. Могли бы все это время быть вместе и уже, скорее всего, растили собственных детей. Мальчика, что постарше, и девочку, которую он оберегал. Так ведь все мечтают, да? Но решение, принятое десять лет назад, создало новый путь. Новую судьбу. А прошлым мечтам никогда не суждено сбыться.

Я сидела рядом с ним в шумном ресторане. В слишком тусклом свете, отчего плохо различала лица людей. Встреча выпускников – мое самое нелюбимое событие. Каждый пытался хвастаться: успехами детей, карьерными вершинами. Собой. Я лишь в очередной раз поняла, как неинтересна жизнь других. Мне тоже было чем похвастаться. Я работала руководителем отдела переводов в юридической фирме. Зарабатывала больше прочих. В моем подчинении шесть человек, каждого из которых я невероятно ценю. “Мои звездочки”, как любила говорить уже покойная Антонина Павловна. Она ушла всего за год до этой встречи.

Лиза привела с собой мужа. Крупносложенный, высокий. В его лысой голове отражался даже такой тусклый свет, как здесь. Андрей грустно сидел неподалеку, лишь изредка бросая взгляд в их сторону. Он жутко потолстел и явно не следил за собой. Заросшая неухоженная борода громко говорила об этом. Кричала. Кажется, он так до сих пор и не нашел себе спутницу жизни. Они расстались почти сразу после выпуска из школы. Лиза нашла себе выгодную партию в университете, хотя совсем не любила нового кавалера. Выбрала деньги, а не любовь. Я не осуждала ее. После того, что я сделала, я больше никого не осуждала.

Филипп сидел рядом со мной. Мы оказались настолько близко, что если бы не приглушенный свет, остальным ди сделалось неловко. Он рассказывал своим давним друзьям о жизни. О концертах, которые посетил. Особенно его вдохновил концерт Шер, ради которого он вернулся в Лондон. Туда, где закончил Кембридж. Все-таки Игорь Сергеевич смог дать сыну лучшее. Как и обещал.

Все уже достаточно выпили. Официанты только и успевали, что подносить откупоренные бутылки к нашим опустошенным бокалам. Рука моего бывшего возлюбленного бесцеремонно блуждала под столом, исследуя так знакомые ему места. Мои берда. Его рука продвигалась все выше, а мое сердце билось все быстрее. Не понимаю, почему я вообще позволяю этому происходить? Я положила голову на руку, упершись рукой в стол. Так я пыталась закрывать руку Фила от чужих глаз. Хотя с каждым миллиметром мне все больше становилось на это наплевать.

Я знала, что это неправильно. Знала, что так не должно быть. Он ведь вот-вот женится. Сам сказал всем присутствующим за столом. Да и социальные сети его возлюбленной так и кричали об этом. “Мы счастливы! Посмотрите!”. Но так ли это, если при первой же встрече спустя десять лет он снова хочет меня?

Когда полчаса назад мы выходили на улицу, он достал сигареты – золотой Мальборо. Уже тогда стало ясно, что этот вечер не закончится ничем хорошим. Раньше Филипп не курил. Он предложил мне сигарету, но я отказалась. Бросила два года назад.

После несколько дежурных фраз, сказанных из вежливости, он спросил, вспоминаю ли я о том, что было в выпускном классе. Но даже мой пароль на телефоне – дата, когда мы начали встречаться. Разве я могу забыть?

И вот теперь я наслаждалась тем, что скрывалось от меня столько лет. Никто в моей жизни больше не был таким, как он. Таким, как Фил. Меня снова влекло к нему, будто мы вернулись в тот год и стали одиннадцатиклассниками. Тогда все было проще. Сейчас я бы многое поменяла в своей жизни. Но все произошедшее – опыт. И именно он и сделал меня той, кем я являюсь сейчас.

После выпуска у меня не сложилось серьезных отношений. Да, я ходила на свидания с разными парнями, листала сайты знакомств и даже пару раз знакомилась сама вживую в барах. Но ничто из этого не переросло во что-то большее. Все проходило по одному и тому же сценарию: мы знакомимся, общаемся пару недель или месяцев, затем все переходит в более близкое общение, а затем либо у меня, либо у партнера пропадает интерес. Может, это потому, то все это время я сравнивала всех с ним? Пыталась найти похожего человека, чтобы вновь почувствовать комфорт. Тепло. Почувствовать что-то родное. Но так ведь не бывает. Нет одинаковых людей. И пока что мой разум еще этого не понял. Он все пытался зацепиться за что-то, что вернет его в то время. В те мгновения, пока я сама все не разрушила.

Я благодарила Бога, что на этот вечер несбывшихся надежд не приехал Вадим Стрешнев. После того, как в результате его очередного опрометчивого поступка, все в итоге узнали о том, что он вел ту группу, он растерял друзей и подруг. Даже Андрей от него отвернулся, а за последний школьный год они стали чуть ли не лучшими друзьями. Теперь о нем ничего неизвестно. Он исчез из моей жизни сразу, как выпустился из одиннадцатого класса.

Филипп свесил голову, уткнувшись в мой затылок. Он совершенно перестал контролировать себя. Бывшие одноклассники, сидевшие напротив, многозначительно переглянулись, глядя на нас. Пусть думают, что хотят. Мне все равно.

– Я так скучал по тебе, – шептал Филипп мне на ухо. От его голоса у меня пробежались мурашки по коже. – Как же мы допустили себе такое? Почему мы расстались? – Филипп снова запустил руку под стол и уже без стеснения сжал мою ногу.

Я начала понимать, что происходит уже что-то совсем неправильное. Да, я свободна, но я не могу позволить себе зайти дальше. Слегка отдалившись, я повернула на него лицо.

– Думаю, что мне уже пора. Завтра на работу.

– Я провожу тебя. – прокашлявшись, сказал он.

Я попрощалась с одноклассниками и вышла на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Он сбавил градус и прояснил разум. Но совсем ненамного.

– Не беги от меня, – взмолился Филипп, пытаясь ухватить меня за руку. – Давай поговорим.

– А зачем мы здесь, Филипп? Что мы вообще делаем? Ты что, готов уйти от своей невесты? – я остановилась и посмотрела в его глаза. От алкоголя мой взгляд казался затуманенным, но я попыталась сфокусировать его.

– Нет. Я люблю ее. – он опустил брови и глаза, смущенно смотря под ноги. – У нас скоро свадьба.

– Ты уверен? Потому что пока я вижу, что ты здесь со мной, а не с ней! – я развела руками в стороны. От непонимания происходящего у меня пухла голова.

– Уверен, Ева. – его лицо вмиг сделалось серьезным. – Давай закажу тебе такси, уже поздно.

– Нет. – строго ответила я. – Я сама вызову себе. Спасибо.

Настроения ехать с ним в машине точно не осталось. Никакого не осталось. Я быстро открыла приложение с такси и ввела свой адрес. Машина прибудет через три минуты.

– Хорошо. – на выдохе ответил он.

– Хорошо. – повторила я.

Внутри бушевали эмоции. Я глубоко дышала, стараясь не заплакать прямо у него на глазах. Такого удовольствия я ему не доставлю.

– Я знаю, что мы расстались не потому, что ты меня разлюбила. – внезапно сказал он. – И не потому, что мы бы не выдержали отношений на расстоянии. Мы бы выдержали.

На моем лице застыл немой вопрос. Откуда? Как? Я молча смотрела на него, не решаясь открыть рот и заговорить.

– Стрешнев сам сказал мне. И про “Сплетник” сказал. Про все.

Я сжала челюсти. Смотрела прямо в его глаза и не моргала. Столько лет я думала о том, что он считает, что я бросила его просто так. Столько лет терзала себя и винила.

– Давно ты знаешь?