Текст книги "Измена. Прощай, ненавижу тебя! (СИ)"

Автор книги: Вера Анисимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

28

Я внимательно смотрю на Демида. Мне все еще не верится, что он выключил режим тирана и позволил мне выбирать.

– И к чему я должна быть готова?

Муж хмыкает.

– Куда тебя отвезти?

О как! Неужели спрашивает?

– На мою съемную квартиру.

На секунду на лице Демида проскальзывает разочарование и злость. Видимо, ждал, что после люксовой палаты и всей подаренной мне заботы, я побегу домой. Не дождется. У меня есть незавершенные дела, это раз. Второе, я еще не приняла окончательного решения как жить дальше.

Демид быстро берет себя в руки.

– Как скажешь, – бросает он, поднимая мои сумки и чемодан.

Не спорит? Неплохо. Мне нравится его поведение. Нравится, что нет никаких уговоров, шантажа и манипуляций.

По коридорам больницы мы идем так, будто между нами ничего не случилось. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Демид серьезен и продолжает проявлять заботу, каждый раз придерживаю для меня дверь или подавая руку. И это несмотря на вещи, которые ему приходится тащить.

Со стороны мы выглядим, как счастливая семейная пара. Никто и не догадывается, что между нами.

В машину садимся молча. Я смотрю в окно, Демид включает радио. Мы трогаемся с места под сообщения о последних новостях.

В воздухе висит напряжения. Кожей ощущаю, что муж хочет мне высказаться. У него явно нет никакого желания везти меня на съемную квартиру.

– Маш, а еще неизвестно кто? Мальчик или девочка?

Вопрос ввергает меня в ступор. Не ожидала, что он начнет спрашивать такое.

– Нет, пока срок еще маленький.

– Ясно. Думаю, будет девочка.

– Почему девочка? – удивляюсь я.

– Не знаю почему, – он пожимает плечами. – Наверно, потому что только девочка может переносить все это. Мальчик бы уже возмутился.

Я фыркаю, но его слова заставляют задуматься. Это такой комплимент нашему женскому роду?

– Я думала, ты хочешь мальчика.

– Мало ли чего я хочу.

До жути приятно слышать, как Демид признает, что его желания не на первом месте.

– Да, природа сама решит кто будет: мальчик или девочка.

– Уже решила.

Мы останавливаемся на светофоре, и Демид косится на мой живот. Замечаю, как его правая рука дергается. Он хочет коснуться меня. Я отворачиваюсь в ожидании фраз, напоминающих, что это и его ребенок тоже. Но Демид молчит.

– Ладно, в любом случае. Главное, чтоб здоровым был. Мальчик и девочка неважно.

Хорошо сказано.

Мы доезжаем до многоэтажки, где находится снятая мной квартира. Выгружаемся, и Демид помогает донести вещи.

Я волнуюсь, когда открываю дверь и прохожу внутрь. Хочется легкого расставания, а не очередного разговора, вынуждающего меня принимать решения. Мне нужен отдых от Демида, от матери, от обвинений подруги. От всего. Я жутко устала. Не физически, а морально.

– Спасибо за помощь, – произношу, становясь напротив него. Так я преграждаю ему путь в глубь квартиры. Хотя… кого я обманываю. Если Демид захочет остаться, он это сделает. Он сильнее меня.

– Пожалуйста, – говорит он. – Если тебе нужна помощь. Любая. Звони. Я никогда тебе не откажу.

– Ладно, – я опускаю взгляд. Не могу смотреть на него. Создается ощущение будто это я тут плохая и прогоняю хорошего человека.

– До встречи, – его руки дергаются, но он вновь сдерживается.

Я резко вздергиваю подбородок и смотрю на него.

– На неделе встреча в ЗАГСе, – с улыбкой поясняет.

– Точно, – киваю. – Пока.

Я закрываю за ним дверь и иду на кухню. В квартире чисто. Видимо, Демид заказал клиниг. В холодильнике полно еды. Я беру йогурт, перехожу в спальню, устраиваюсь на кровати и включаю телевизор. Наконец, тишина. В больнице даже в дорогой палате все равно шумно. Врачи ходят, медсестры суетятся, пациенты шумят. А здесь тихо… И одиноко.

Нет, я не одна. У меня есть ребенок. Но я все равно чувствую себя одиноко. Неожиданно испытываю порыв набрать Демида и попросить его вернуться. Сейчас понедельник, но я почему-то уверена. Он вернется ко мне.

Но я останавливаюсь. Смотрю на список вызовов в телефоне, вспоминаю все, что произошло за последний месяц и передумываю. Нет.

Остаток дня я провожу за просмотром сериалов и сна. Решение приходит ко мне перед сном. Я уверена в нем настолько, что ложусь спать абсолютно счастливой. И это хорошо. Завтра идти на работу.

Я просыпаюсь бодрая и полная решимости. Даже утренняя тошнота не беспокоит меня. Завтракаю омлетом с зелень с чаем. Из одежды выбираю свой новый полюбившийся костюм, делаю прическу и иду в офис.

Коллеги встречают меня кислыми взглядами. Еще бы. Новая начальница «пришла, чтобы отсидеться в декрете». Именно эту фразу я слышу на подходе к зданию от главбуха. Понимаю, что мне уже успели перемыть все косточки, так что на контакт особо не иду. Не ищу и не жду ни понимая, ни поддержки. Ограничиваюсь лишь приветствием.

Кирилла Андреевича на месте нет. Он будет только в десять, так что занимаюсь тем, что раскладываю бумаги на столе по срокам исполнения.

Начальник приходит вовремя, но я не тороплюсь. Знаю, что где-то час он будет пить кофе и вникать в дела. Только после начнет принимать коллег.

Я захожу к нему в половину двенадцатого.

– Да, Маш, слушаю.

– Я увольняюсь, – тянуть нет смысла.

Взгляд исподлобья. Ухмылка. Кирилл Андреевич откидывается в кресле.

– Нет. Никакого увольнения я не дам.

29

Меня некстати начинает тошнить. Я прикладываю ладонь ко рту, стараюсь размеренно дышать, чтобы подавить позыв, но удается плохо.

Сухарев видит мои потуги и ухмыляется. Кажется, его это забавляет.

– Зачем вам на работе беременная женщина? Я в декрет уйду, буду должность держать. У меня все равно испытательный срок. Предлагаю считать, что я его не прошла, и разорвать договор. Никаких претензий с моей стороны не будет, – я делаю большой глоток, чтобы запихнуть рвоту обратно. – Я могу уйти сегодня же.

Надеюсь, Сухарев согласится. Предложение более чем выгодное.

– Нет, Маш. Я не могу тебя отпустить.

– Почему?

Он прожигает меня взглядом, и я не могу разобрать что в нем кроется. Я не могу представлять любовный интерес. Вряд ли такого человека, как Сухарев, могла привлечь чужая беременная жена. Уверена, у него вагон желающих прыгнуть к нему в постель.

– Нет, – качаю головой. – Я вам точно не нужна.

– Ты ошибаешься, Маш. Неужели ты забыла, кто ты.

Я сглатываю. Озарение. Вот о чем он! Боже, и как я могла забыть.

– Жена. Демида. Караева.

Внезапно мне становится холодно. Лицо Сухарева меняется. Становится жестким. Его глаза сужаются, как у хищника, который видит добычу.

Я инстинктивно делаю шаг назад.

– Правильно, Маш. Ты очень догадливая.

– Зачем вам я?

Еще один шаг назад. Я и надеюсь, что он ответит на вопрос. Просто тишина убивает.

– Ну как зачем. Сначала я подумывал, что смогу уговорить тебя на месть бывшему мужу. Отнять его компанию, увидеть, как он разорен. Как потерял все.

Об этом мне и Оксана говорила. Неужели они правда решили, что если женщину обманули, то она обязательно начнет мстить? Я не такая.

– Потом я хотел соблазнить тебя. Приятно трахать жену конкурента. Но ты… – Сухарев морщиться. – Но ты никакая! Никакущая. Ей-богу, как сушеная вобла. Ясно, почему Караев тебе изменил. Я бы тоже не выдержал такую фригидную суку рядом с собой.

– Спасибо за диагноз, но я не записывалась к психологу – протягиваю я, продумывая план к отступлению. Мне нужно выйти из кабинета и бежать. Куда угодно. Прямо сейчас.

– Вот дрянь. Тебе некуда идти.

Дальше все происходит как в замедленной съемке. Сухарев делает большой шаг ко мне, я разворачиваюсь. Вижу дверной проем, бегу, меня хватают за локоть.

– Нет! – кричу. – Вы не причините мне вреда.

– И не собирался. Только использовать.

Широкая ладонь накрывает мне рот. Я мычу, вырываюсь, стараюсь ударить его ногой, рукой.

Сухарев сжимает меня в объятиях, как удав.

– Тише-тише, Маш. Ты же не хочешь причинить вред долгожданному ребенку, так?

Я затихаю. Вот же гад!

– Да, – рычу я.

– Вот и молодец, – шепчет он на ухо. – Сейчас ты спокойненько пойдешь со мной к лифту и сядешь в машину, – он кладет ладонь на живот. – Иначе я ударю тебя сюда. Несколько раз. И тогда не только Демид потеряет все. Но и ты тоже.

Сердце сжимается от страха. Ребенок… Мне страшно за него. Я не могу его потерять. Я так долго ждала его.

– Ублюдок, – вырывается изо рта.

Сухарев цокает языка. Он хватает меня за волосы и тянет назад.

– Я сказал, веди себя хорошо. Иначе ударю. Ударю и оттрахаю так, что больше детей у тебя не будет.

Мне так больно, что из глаз рвутся слезы.

– Тебе ясно? – он дергает меня за волосы.

– Ясно, – сиплю я.

– Не глупи, Машенька, а то медведь тебя огреет, – с издевкой произносит Сухарев и отпускает.

Меня везут на окраину города. Из личных вещей у меня только одежда. Ни телефона, ни карточки, ничего. Помимо Сухарева в машине амбал-водитель и еще два амбала справа и слева от меня.

Всю дорогу я молчу. Впрочем, ко мне никто и не обращается. Я присматриваюсь к окружению. Мозг усиленно пытается найти способ сбежать, но пока ничего.

С четырьмя мужиками мне не справится. Я даже одного не скручу. Никак. Из машины не выпрыгнуть. Это слишком опасно.

Еще может полиция? Но машины с блатными номерами, уверена, сотрудники ДПС не останавливают.

Тогда что еще?

30

Мы приезжаем в загородный дом. Дачей назвать это место не поворачивается язык. Это даже не дом, а домина. Огромный особняк в стиле «дорого богато». С балюстрадой на втором этаже, беленными колоннами, зеленым садом и бассейном, который заканчивается где-то внутри дома.

Несмотря на всю красоту и роскошь дома, который напоминает жилье знаменитостей, у меня внутри все холодеет. Здесь нет домашнего уюта или же формального комфорта. Здесь пахнет развлечениями. Алкоголем, сигаретами и сексом.

Я смотрю на бассейн, который чистят, и внутри все воротит. В голове выстраиваются картинки того, что происходило по выходным.

Возможно всему виной странное пятно бордового цвета на плитке, которую тщательно пытается отмыть уборщица. А может большие мусорные пакеты, которые стоят возле забора.

Из-за этого все вокруг кажется грязным. Меня вновь начинает тошнить, и я изо всех сил сдерживаюсь, прикрывая рот.

Да, меня не связали. Понимают, что сбежать не смогу.

Возле дома нас встречает Оксана. Подруга, теперь уже бывшая, светится при виде Сухарева. Она кидается ему на шею.

– О, наконец-то ты приехал, а то я заскучала.

Кажется, на этот раз рвотный позыв мне не сдержать. Я убираю руки и вываливаю содержимое желудка на аккуратно подстриженный газон.

– Прямо как та девка вчера, – ухмыляется один из амбалов.

Я так и знала, что здесь была какая-то гулянка. То-то, Сухарев поздно на работу приехал. Видимо, отходил с похмелья.

– А вот и Маша приехала, – тянет Оксана.

Я выпрямляюсь.

– Привет, – сухо говорю я.

На мгновение мелькает надежда, что она поможет мне. Все-таки столько лет мы были подругами. С самой школы помогали друг другу, и я до сих пор не понимаю, когда моя взбалмошная Ксю стала стервой Оксаной.

Последние годы мы обе были заняты своими делами. Мало виделись, мало общались. И все же…

Оксана, улыбаясь, идет ко мне. Амбалы расступаются, а Сухарев исчезает внутри дома.

– Маша. Машенька. Мария, – ее походка от бедра жутко раздражает. Нашла место и время. – Мне жаль, что так вышло.

Я хмыкаю.

– Я все еще могу спокойно уехать отсюда.

Оксана кривится.

– Жаль, что ты оказалась такой упертой дурочкой. Мы могли такое дело провернуть.

– Жаль, что ты меня совсем не знаешь, – я не скрываю своего разочарования. – Нашей дружбе конец.

Бывшая подруга подходит ко мне почти вплотную.

– Не было у нас никакой дружбы. Ты просто прибегала ко мне, когда у тебя были какие-то проблемы. А как налаживалось, забывала обо мне. Ты жила со своим мужем и бед не знала. Ты, ты… Всегда такая хорошенькая, примерная. И муж у тебя достойный. Мне бы такого, я бы горы свернула. Я ы ему детей нарожала. Мне бы он не изменял, – злобно шепчет она.

Я смотрю подруге в лицо и не узнаю. Она серьезно? Я в шоке. От нее и от себя. И как я столько лет не замечала этого?

– Не надо завидовать чужому счастью. Ты могла построить свое.

– Это не так уж и легко, Маш. Не так легко найти мужчину, который захотел бы жениться и создать семью. Их не так уж и много. А с годами шансы падают.

Да уж. Неожиданное признание. А она никогда не рассказывала мне об этой части своих переживаниях.

– Вот и приходится дружить.

Я качаю головой, вспоминая кто такой Сухарев на самом деле и как он себя ведет. Мне жаль Оксану.

– Жалко мне тебя.

– Ты меня не жалей. Пожалей лучше себя, Машка, – усмехается она на всю полянку. – Если твой муженек не почешется, то у тебя будут большие проблемы.

Я напрягаюсь всем телом. Оксана видит мою реакцию и начинает смеяться.

Позади открываются ворота. Я оборачиваюсь и вижу машину, из которой выходит Юленька…

Уж кого, а ее я точно ожидала увидеть здесь меньше всего. Приход Юли впечатляет. Правда, мне почему-то не грустно и не страшно. Скорее, весело. Потому я начинаю улыбаться. А по мере приближения бывшей коллеги меня пробивает на смех.

– Оксан, вы что? До такой степени планировали нас рассорить? – я оборачиваюсь к бывшей подруге. – Серьезно? Прямо «Одиннадцать друзей».

Оксана всем видом пытается показать, что шутка ее не зацепила. Однако же я вижу и надутые губки, и обиду в глазах.

– Ты все принесла? – бывшая подруга общается к Юленька. Та светится от самодовольства.

– Да, и даже больше, – Юля передает Оксане папку с документами и несколько флэшек. – Найти обиженного сотрудника компании было не так уж и сложно.

Наконец Юля поворачивается ко мне. Ее глаза злобно сверкают, губы тянутся в зверином оскале. Но она ничего не говорит. Лишь усмехается и уходит.

– Отлично, именно этого нам и не хватало, – заключает Оксана. – Эту, – она кивает в мою сторону, – увидите в зал.

Два амбала подступают ко мне. Хотят взять за локти, но я не даюсь.

– Не надо меня тащить, я сама дойду. Спасибо, – с нескрываемым сарказмом добавляю я и иду к входной двери, за которой скрылся Сухарев полчаса назад.

В голове туман. Я по-прежнему не могу собрать все кусочки пазла, но понимаю, что разгадка близка. Просто я слишком много нервничаю и не могу трезво мыслить.

Меня проводят в шикарный зал, где усаживают на стул. Амбал заламывает мне руки за спинкой и скрепляет их строительными хомутами. Пластик врезается в кожу. Я почти не двигаюсь, чтобы не поранить руки еще сильнее.

Вслед за нами в зал заходят Юля и Оксана. Сухарева нигде не видно.

– И что теперь, девочки? – спрашиваю я, ощущая новый приступ тошноты.

– Будем ждать.

31

Я сижу с глупой улыбкой и смотрю на Юлю и Оксану. Они о чем-то шепчутся на другом конце зала и с гадкими улыбками поглядывают на меня. Сухарев так и не появляется.

План понятен. Они ждут Демида. Хотят обменять меня на его компанию.

– А что будет, если он не приедет? – громко спрашиваю я, прерывая их разговор.

– Приедет, – отмахивается Оксана.

Юленька поворачивается и идет в мою сторону.

– Что такое? Наконец начали сомневаться в его чувствах, – она злобно улыбается. – Долго же до вас доходило, Мария Николаевна.

Мне становится смешно. Я не могу серьезно относится к Юле.

– Зато вы не сомневаетесь, раз его ждете. Ты, Юленька, была для него мимолетным развлечением. Наверно неприятно чувствовать себя использованной. В таком плане.

– Ох, ох, – Юля ведет плечом. – Зато мне удалось разбить ваш долгий брак вдребезги.

Я издаю смешок.

– Тогда я все-таки не понимаю, чего мы ждем, Юля, – наклоняюсь в сторону, чтобы увидеть бывшую подругу. – Оксана, вы сами себе противоречите. Говорите, что брак разбит и чувства завяли, но ждете, что Демид придет спасать меня. Глупо как-то.

– Юля, сядь и заткнись, – рявкает Оксана.

Две идиотки.

Хотя и я ничем не лучше. Тоже мне специалист по увольнениям. И о чем я только думала, когда шла сегодня в офис.

С улицы доносится возня. Скрип колес, возмущенные мужские голоса, какой-то стук.

Оксана театрально поднимает руку и смотрит на электронные часы на запястье.

– Приехал, а прошло меньше часа, – она исподлобья смотрит на меня. – Надо сказать ему, как ты сомневаешься в его чувствах.

Я пожимаю плечами.

– Вы хотите, чтобы сделка свершилась или нет? Если хотите, то вам не стоит ссорить нас сейчас.

– Мы будем в выигрыше в любом случае.

Наконец звучит ответ на мой вопрос: «Что будет, если Демид не приедет?» Только смысл несколько меняется. Что будет, если Демид не согласится на сделку?

– Маш, ты сядешь по статье за получение инсайдерской информации и мошенничество с бумагами. Мы уже все оформили, осталось только в полицию звякнуть кое-кому и все. Ты проведешь ближайшие лет десять за решеткой.

Я ничего не успеваю ответить. В особняке поднимается шум. Через пару секунд в зал входит Сухарев в сопровождении шестерых бугаев, плешивого мужичка в очках и Демида.

Два амбала становятся от меня по обе стороны. Физически страшно рядом с ними находится. Я кожей ощущаю их присутствие и жмусь на стуле.

Оксана и Юля расходятся. Бывшая подруга с интересом смотрит на Сухарева и Демида. Юленька продолжает злобно улыбаться. Она старается привлечь внимание мужа. Но он смотрит только на меня.

Я встречаюсь взглядом с Демидом. Меня обжигает стыд. Да, он поступил со мной отвратительно, но я не желала ему таких проблем. Я просто хотела уйти и растить ребенка самостоятельно. Хотела иметь дело, организовать юридическую консультацию, а вместо этого…

– Прости, – шепчу одними губами ему.

Уголки губ Демида еле дергаются вверх. Он подмигивает мне, и я теряюсь. Все будет хорошо?

– Отпусти ее, – Демид кивает в мою сторону и поворачивается к Сухареву.

– Сначала подпиши бумаги.

– Нет, мне нужны гарантии ее безопасности. Отпусти ее, и я подпишу бумаги.

Мужчины сходятся в безмолвной битве. Какое-то время они смотрят друг на друга, не моргая. Первым сдается Сухарев. Он дает знать мужичку в очках. Тот достает бумаги из портфеля.

– Подписывай.

– Пока ты не отпустишь ее, я ничего не подпишу, – стоит на своем Демид.

Сухарев кивает одному из амбалов.

– Освободи ей руки, – потом смотрит на Демида. – Так тебя устроит?

– Нет, я сказал, чтоб ее отпустили.

Сухарев злиться. Он водит челюстью из стороны в сторону, зыркает взглядом в мою сторону и качает головой.

– У тебя, считай, уже есть моя компанию. Чего ты ее держишь? – Демид скрещивает руки на груди. – Ты победил, Кирилл. Выполни мою просьбу. Считай последнюю просьбу умирающего.

Сухарев мнется.

– Ладно, – бросает он.

– Но так нельзя, – вмешивается Оксана. – Ты не должен, Кир. Она должна остаться здесь.

– Заткнись, – бросает Кирилл и моя бывшая подруга моментально закрывает рот. Аж зубы стукаются.

Бугай обрезает мне хомуты. Я поднимаюсь со стула, потираю натертые запястья и смотрю на мужа.

Демид улыбается своей самой теплой улыбкой. В его глазах залегает печаль.

Амбал толкает меня в спину. Я делаю шаг вперед, не отрывая взгляда от мужа.

Нет.

Я не могу уйти. Не могу оставить его здесь. Да, он поступил со мной ужасно. Изменил. Но, черт возьми, Демид не заслуживает такого. Он столько лет упорно занимался своим бизнесом, развивал его, а теперь… все теряет.

Да что там.

Я ни капли не сомневаюсь, что Демида убьют, как только будут подписаны документы.

Ноги подкашиваются, когда я прохожу мимо мужа. Он подхватывает меня быстрее всех.

– Держись, Маш, и береги себя, – шепчет он. Его голос режет по сердцу. Он прощается.

– Демид, я… – в голове носятся тысячи мыслей. Мне хочется сказать ему так много, что я не могу сосредоточиться на чем-то одном.

– Все нормально, – муж помогает мне твердо встать на ноги. – Всякое случается.

– Прости, – шепчу я.

– Тебе не за что извинятся, – хмыкает он и лезет к себе карман. Он достает ключи от машины и кладет их в мои ладони. – Держи. Погрейся. Я скоро приду.

Я не решаюсь сделать и шага. Продолжаю смотреть в его лицо. Взгляд задерживается на каждой морщинке, на каждом изгибе, на суровых глазах, на полноватых губах. Сколько раз я целовала его? А он меня? Сотни? Тысячи?

К горлу подкатывает жгучий ком. Я не хочу, чтобы все заканчивалось вот так.

– Иди, – спокойно говорит Демид.

– Да, Маш, вали уже отсюда, – рявкает Оксана.

Муж гладит мою ладонь.

– Все будет нормально. Иди.

Мы встречаемся взглядами в последний раз. И я иду. Бреду как раненый зверь с кровоточащим сердцем.

Нет. Я не могу оставить его здесь. В такой компании. Его убьют, как только будут подписаны документы.

Амбал держит слово и провожает меня до кованых ворот. Он выталкивает меня на дорогу. Я замечаю машину Демида и слышу стрельбу в особняке.

32

Я резко оборачиваюсь, а дальше все как в замедленном кино. Амбал бежит по дорожке ко вхожу в особняк. Росгвардейцы залазят в окна. Слышны крики, шум, орут мигалки. Сильные руки в перчатках хватают меня сзади и оттаскивают от ворот.

– Убери ее, – слышу низкий мужской голос.

– Идите сюда, – говорит другой. – Здесь вы будете в безопасности.

Я не могу сдвинуться с места. Полицейский буквально тащит меня к машине.

– Я? А он? – указываю на особняк.

– Ваш муж – герой.

– Это не утешает!

Мужчина естественно оказывается сильнее. Через пару минут я сижу на заднем сидении и смотрю в окно на происходящее. Подъезжает Скорая помощь, автозак, еще полицейские машины. Вокруг суета, но я жду только одного.

Демид.

Где он?

Почему до сих пор не показался? Почему не выходит?

Сжимаю пальцами ключи от его машины, как будто его самого. Жду его. Всем сердцем.

Постепенно появляются участники всей заварушки. Вижу закованного в наручники амбала, который проводил меня до ворот. Заплаканную Юлю, которая трясется от рыданий. Оксана выглядит шокированной. Ее пустой взгляд даже пугает. Следом выводят остальных.

Нигде нет ни Демида, ни Сухарева.

Я ни о чем не думаю. Только раскачиваюсь из стороны в сторону и перебираю ключи пальцами. В ушах громко стучит сердце, и оно замирает, когда на дороге появляется труповозка.

Внутри холодеет.

Вот и все.

Все кончено.

Я вся трясусь, когда вижу завернутое в черный мешок тело.

Нет, я не хочу верить.

Не хочу.

Но каковы были его шансы?

Боже, если бы я не сглупила… Если бы не пошла увольняться. Какая я же я дура!

Я прячу лицо в ладонях, чувствую запах, который исходит от ключей. Его ключей. Они пропитаны его дорогим парфюмом. Я втягиваю аромат и глаза наполняются слезами.

За что?

За что нам это все?

Почему мы не смогли сохранить семью?

Стук в стекло.

Поднимаю голову и вижу полицейского. Он улыбается.

– Пойдемте.

– Что?

– Пойдемте, с мужем поедите.

На секунду я теряюсь, а полицейский улыбается. Делает шаг в сторону и указывает на Скорую помощь.

Я вижу Демида. Врач обрабатывает ему руку.

Я издаю нечленораздельный звук и рву с места. Я бегу так, словно мне снова пятнадцать, а не тридцать пять.

Все, чего я хочу, так это обнять его.

– Демид.

– Маша.

Я останавливаюсь в полушаге от него. Обнимать не решаюсь, чтобы не помешать врачу.

– Как ты?

– Нормально, – он отмахивается. – Так, чуть-чуть поцарапался.

– Нам сейчас ехать в больницу и вытаскивать пулю, – ворчит доктор.

– О, боже, – вздыхаю я.

– Ничего серьезного, не беспокойтесь, – врач указывает внутрь машины скорой помощи. – Садитесь, вас обоих надо осмотреть.

Я киваю, и… вновь смотрю на Демида. Улыбаюсь. Слова. Много слов вновь толпятся в голове. Я не знаю, что ему сказать.

Муж тоже улыбается. Он ласково берет меня за руку.

– Маш.

– Да?

Пауза.

– Теперь тебе будет сложно уволиться, – он хочет отшутится, но выходит печально. – Твой начальник… оказал сопротивление. Стрелял в сотрудника.

– Это все кошмарно.

– Да… – он соглашается. – И знаешь…

Вновь пауза.

– Залезайте внутрь, – просит врач.

– Минутку, – командует Демид. – Маша, если ты согласишься вновь быть со мной, то сделаешь самым счастливым человеком на свете. Если нет, я приму это.

Я раскрываю рот, чтобы дать ответ, но муж не позволяет.

– Подумай об этом, – он помогает мне забраться внутрь.

Мы едем молча. Демид ведет себя раскованно. Я же улыбаюсь. Черт, я правда вновь ощущаю себя девчонкой. Будто… снова влюбилась? Та же робость, тот же страх сказать о своих чувствах.

К тому же, врач едет с нами, а мне ужасно не хочется говорить в его присутствии о своих чувствах.

Пока едем, я репетирую в уме речь. Хочу сказать все правильно и обстоятельно. Проговорить все, что между нами произошло.

В больнице мы с Демидом ненадолго разлучаемся. Я иду в гинекологию на осмотр на всякий случай. Мужа уводят вытаскивать пулю из плеча.

Какое-то время мы проводим порознь. Я вновь мысленно возвращаюсь к разговору. Вернуться? Быть с ним? Или уйти, как я планировала?

Демид ждет меня внизу в приемной. Об этом мне сообщает медсестра, так как я мой телефон остался в офисе Сухарева. Как и остальные вещи.

– У тебя мои ключи, – муж встречает меня доброй улыбкой.

– Я думала, тебе положат в отделение.

– Я отказался, – он тянет ко мне руки, хочет обнять, и я позволяю это сделать.

Боже, как же я соскучилась по нему.

– Тебе надо заботиться и о себе тоже, – я качаю головой.

– Да, спасибо уж, один раз позаботился и все разрушил, – с иронией замечает он.

Невысказанность камнем висит в воздухе над нашими головами. Я собираюсь с мыслями, вспоминаю все, что хотела сказать и…

– У тебя же крупный строительный бизнес, Демид. Ты вроде как строишь столько домов построил. Не хочешь построить еще один?

– Еще один дом? – он улыбается мне, а его руки стискивают меня в объятиях.

– Наш дом.

Демид смотрит на меня, а я на него. Ко мне возвращается это теплое нежное чувство. Я вновь ощущаю его. Вновь испытываю любовь.

– Это будет самый шикарный и крепкий дом, – он притягивает меня к себе и целует, я отвечаю. Я хочу быть с ним.

– А теперь поедем за моей машиной, – шепчет он.

– И пообедаем.

– И пообедаем, – улыбается Демид. – Тебе надо хорошо кушать. Чтобы наша девочка родилось здоровой.

– Ты так уверен, что у нас будет дочь? – мы беремся за руки и идем к выходу.

– Да. Это дочь. Вот увидишь.

Я смеюсь и покрепче сжимаю его пальцы. В ответ Демид стискивает мои. Мы вместе. Как не странно, мы вновь вместе.

Правду же ведь говорят? Любовь все побеждает.