Текст книги "Измена. Прощай, ненавижу тебя! (СИ)"

Автор книги: Вера Анисимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

24

Я просыпаюсь в больнице. Если хоть раз там побываешь, то ни с чем не спутаешь белый потолок палаты.

К собственному удивлению, чувствую себя прекрасно. Даже очень. Мне словно бы дали хорошенько выспаться в очень удобной кровати.

Стоп! Может это и не больница?

Кровать действительно очень удобная и совсем не похожа на типичные жесткие лежанки в палатах. Верчу головой, замечаю плоский телевизор в углу над холодильником. Кнопки для вызова персонала и тонкую дверь. Все-таки больница.

Меня охватывает ужас.

– Что с моим ребенком? – я сажусь в постели и замираю. Вижу в углу в кресле спящего Демида.

Боже, муж лежит в настолько неудобной позе, а его шея так кренится набок, что мне физически становится больно. Я бы не смогла просидеть в таком положении и получаса, а он спит.

Я осматриваюсь. Палата дорогая, люксовая. В углу стоит чемодан, на столе шикарный букет цветов, мою любимые конфеты и что-то еще. На мне не больничная рубашка, а моя родная сорочка. На полу любимые домашние мягкие тапочки.

Я невольно бросаю взгляд на Демида.

– Ну, спасибо за заботу, но ты меня этим не купишь.

Я злюсь на Демида. За все. За измену, за предательство, и за, черт возьми, всю заботу, которую он мне дарит. Я злюсь и на себя. За то, что смотрю на спящего мужа, улыбаюсь против воли и на сердце теплеет. Глупое сердце. Почему оно не может разлюбить?

Оборачиваюсь и жму на стене кнопку вызова медперсонала. Подходить к мужу не решаюсь. Сердце и так колотится от волнения за малыша.

Сестра заглядывает в палату практически сразу же.

– Доброе утро, вас что-то беспокоит? – ласково и с улыбкой спрашивает она, заходя в палату.

– Что с моим ребенком? – сразу же задаю вопрос.

– О, не беспокойтесь, все хорошо.

Девушка закрывает дверь, и от щелчка Демид открывает глаза.

– Правда? Да? – я встаю. – А что со мной случилось?

– Обморок. У вас давление упало.

Я выдыхаю. Внезапно в теле разливается слабость.

– Маша, – Демид встает со своего места. Он выглядит таким бодрым, словно вообще не спал. – Ляг, Маш, тебе нужен отдых.

– Тебя меня не уложить в постель, – ворчу я, но присаживаюсь. Не хватает еще одного обморока.

Боже, я бы и сама легла. Без указаний Демида, но теперь… Ох, Маша, держись ради ребенка.

– Я позову сестру, вам возьмут кровь на анализы. Потом сделают УЗИ. Если все будет хорошо, в понедельник отпустим вас домой.

Я тяжко вздыхаю.

– А больничный?

– Уже открыли.

Ну вот, теперь на работе все узнают, что я беременна не от меня, а через сообщение от госуслуг.

– Отдыхайте, вам лучше полежать, – сестра укладывает меня обратно в постель и уходит.

Повисает тишина. Длиться недолго. Демид встает и подходит к кровати. Он смотрит на меня, я отворачиваюсь к стенке.

Демид берет стул и присаживается рядом. Он не касается меня, за что я благодарна ему. Я не готова к телесным прикосновениям.

– Маш, давай поговорим. Так больше продолжаться не может.

Я резко поворачиваю к нему голову.

– Какой выход из ситуации ты предлагаешь? – мой голос звучит отстранено. Даже равнодушно. Наверно, я и сама устала от беготни от мужа и от проблем. Нам надо поговорить и все решить. Кажется, мы оба к этому готовы.

– Ты не хочешь быть со мной.

Утверждение. Наконец-то Демид это понял.

– Но я не могу бросить тебя.

– И?

– Я предлагаю тебе содержание. Квартира, помощница по хозяйству, няня, что угодно. Любой каприз.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он поднимает руку, призывая остановиться.

– Выслушай меня полностью.

– Ладно.

– Ребенок, Маша. Это наш с тобой малыш или малышка, – на секунду на его лице проскальзывает мечтательная улыбка. – Неважно. Но я, как отец, имею право участвовать в его воспитании. Поэтому все, что угодно ради ребенка. Хочешь развода? Давай. Не хочешь видеть меня? Ладно. Любой твой каприз, только прекрати нервничать. Твои нервы вредят малышу.

Я внимательно вглядываюсь в его лицо. Он же не шутит?

Демид замечает мою реакцию.

– Никакого обмана. Я не буду настаивать на твоем возвращении. Не буду преследовать тебя, являться незваным гостем. Давай как взрослые люди все обсудим. Хочешь разойтись – хорошо.

Я молчу. Мне не верится, что он пошел на такой шаг.

– Что еще?

– Я бы хотел, чтобы ты уволилась.

– Нет!

– Маша, работа – стресс. Это вредно.

– Я подумаю.

– Маша, ты же великолепный юрист. Давай заключим соглашение. Оговорим все. Суммы, расписание, границы дозволенного. Я готов тебя всю жизнь содержать.

Хорошая уловка.

– Я не хочу, чтобы ты работала у Сухарева.

Фамилия моего нового начальника звучит от него как ругательство.

– Почему? – недоумеваю я.

– Потому что он подонок. Он мой конкурент, Маша. Он попытается тебя использовать.

В палату входит медсестра, прерывая наш разговор. В голове каша. На ум приходят разговоры Кирилла Андреевича о крупном деле на следующей неделе. Он что-то говорил про крупного конкурента, которого собирается убрать. Это Демид?

Я не успеваю задать вопрос мужу. Он наклоняется ко мне и целует в щеку.

– Отдыхай, я все еще люблю тебя, Маша. Я готов ради тебя на все, – шепчет он на ухо, опаляя дыханием, за тем отстраняется. – Зайду позже.

25

Медсестра берет у меня кровь. Я не из пугливых, да и с моей историей болезни уже давно привыкла вечно сдавать анализы.

– У вас прекрасный муж, – с улыбкой заявляет медсестра. – Такой заботливый. Впервые встречаю мужчину, который с таким трепетом относится к своей жене. Он не отходил от вас ни на секунду.

Я фыркаю. Может рассказать ей, что этот мужчина сделал? Но вместо этого лишь коротко отвечаю:

– Да.

– Вам очень повезло с ним, – продолжает медсестра.

В ответ я улыбаюсь. Странно, но больше нет кричащей боли. Воспоминания о том ужасном дне притупляются. Вместо них я испытываю прежнюю гордость за похвалу в адрес Демида. Он умеет быть по-настоящему заботливым.

Боже, наверно у меня гормоны от беременности шалят.

– Отдыхайте, – медсестра оставляет меня одну.

И мне это надо. Побыть одной. Подумать. Над предложением Демида, над новой работой. Над тем, как жить дальше.

Я опасаюсь за ребенка и должна принять максимально верное решение, чтобы беременность прошла спокойно и малыш родился здоровым.

В голове всплывают мечты о беззаботной жизни с Демидом. Не раз мы с ним говорили, что, когда наступит беременность, я не буду работать. Буду дома, заниматься любимыми делами и посвящать себя материнству. В семье достаток, мне нет нужды работать. И он предложил мне именно это.

Но быть не женой, а содержанкой? Беззаботно растить нашего ребенка.

Но нет ли тут обмана? Действительно ли он понял, что натворил, и отпустил меня?

Демид предложил заключить соглашение. Мы разведемся. Я продолжу работать, обеспечивать себя, а он будет давать средства на ребенка. Деньги не бывают лишними.

В целом, предложение Демида безобидное и мне, черт побери, хочется ему верить. Почему? Это избавляло меня от многих проблем. И соглашение – не прощение измены. Мы больше не будем вместе. Будем свободным. Я займусь малышом, он может найти себе хоть сотню Юлечек.

Но в тоже время, принять предложение Демида – доказать, что я ни на что не способна. Дать слабину. Перестать бороться.

К тому же, а стал бы Демид настолько сговорчивым, если бы я не была беременна? Он делает это все ради ребенка, о котором так долго мечтал, а не из-за меня. О своих чувствах ко мне он и наврать может.

УЗИ отвлекает от мыслей. Аппарат мне привозят в палату, врач тщательно осматривает плод. Вывод: развитие в срок. Все хорошо.

После УЗИ я беседую с врачом. Долгий расспрос насчет анамнеза и назначений. Я теряюсь. Говорю, что у меня нет с собой бумаг, но оказывается Демид привез консультационный лист от моего нового гинеколога и прежнюю историю болезни. Надо же, он не поленился найти в арендованной квартире все мои бумаги.

– Вам рекомендован щадящий режим, Мария Николаевна, – заключает врач. – Не перетруждайте себя.

Я с улыбкой киваю. С доктором невозможно не согласиться. Беременность у меня долгожданная и, кто знает, другой может уже не быть.

На обед вместо столовой еды мне приносят доставку. Демид заказал мне первое, второе и десерт из собственного ресторана. Повара проверенные, продукты лучшего качества. Вкусно, черт побери. Ем с большим удовольствием.

После обеда звоню Ксю, хочу поговорить с ней по поводу моего нового начальника и моей роли. Между мной и Демидом может быть все, что угодно, но я не позволю использовать меня в махинациях против кого-либо. Даже против бывшего мужа-изменника.

Демид

Я все потерял. Дурак. У меня была женщина, которая любила меня, принимала, гордилась, заботилась, а я… А я все променял на одноразовое развлечение.

Идиот!

Счастье так близко, но не досягаемо. Маша беременна. Наконец, вот он долгожданный ребенок. Сколько же лет мы старались, сколько потерь и переживаний пришлось пройти. Бесконечные анализы, походы к врачам, прерывавшиеся беременности и кровотечения. И вот оно!

Маша носит под сердцем нашего малыша, а я… Я, идиот, все испортил.

Маша не хочет меня видеть. Не хочет, чтоб я ее касался, заботился, находился рядом. Не хочет быть со мной.

Черт побери, я ее понимаю. Я бы не перенес мужчину рядом с ней. Никогда не переносил, когда кто-то клеился к ней. А уж то, что сделал я тем более не перенес бы.

Когда я увидел, как Маше стало плохо, то все понял. Я не могу больше терроризировать ее. Приходить, искать, настаивать. Возможно, будь она не беременна, я бы проявил больше давления, силы, ухаживал бы за ней, но теперь… Я боюсь, что она потеряет ребенка. Нашего долгожданного ребенка.

Выбора нет. Я должен отпустить ее. Позволить жить как она хочет. Я не хочу стать причиной еще одной потери в ее жизни.

Звонит телефон, беру трубку и слышу голос начальника безопасности.

– Дела плохи. Утекла база данных, весь реестр акционеров. Их с утра шантажируют, угрожают семья. Поговоришь с ними?

Я ругаюсь примерно с минуту, потом тяжело дышу и наконец говорю.

– Поговорю. Устрой для меня заседание. Завтра. В воскресение. Я должен вернуть их доверие. Если акции к понедельнику упадут, то мы будем разоримся.

– Еще на наших складах проверяющие. Из министерства строительства и МЧС.

– А их какого черта принесло?

– Кто-то настучал.

И я знаю кто. Сухарев. Будь он неладен.

– Постарайся все уладить.

26

Ксю приезжает ко мне через час после звонка.

– Ого, да у тебя лучшая палата, – театрально заявляет она, входя внутрь.

– Да, – киваю, едва улыбаясь. – А ты шустрая.

Скорость, с которой подруга примчалась ко мне, настораживает. Она объясняет свой быстрый приезд тем, что находилась неподалеку. Но что-то в ее мимике, движениях и голосе настораживает.

– Я привезла твои любимые конфеты, – она кладет на столик рядом с цветами.

Восторг Ксю быстро сходит на нет. Она нервничает. Почему?

За столько лет нашей дружбы я хорошо научилась различать эмоции на лице подруги. С чего такое волнение? Да и вид у нее, как у провинившейся.

– Спасибо, – я удобнее сажусь на кровати и внимательно смотрю за Ксю. И руки трясутся. Дурной знак. Ну вот… Неужели она…

– Маша, ну и удивила ты нас всех! – восклицает подруга, усаживаюсь в кресло, в котором утром спал Демид.

Нас всех… Нас… Интересно.

– Ну… – я хмыкаю. Мне правда неудобно.

– Ты знала? – щурится она с подозрением. – Или для тебя это тоже новость?

– Знала, – сразу же отвечаю я. – Только не знала, как рассказать. Все так закрутилось. Демид, долгожданная беременность, новая работа…

Не вижу причин скрывать правду. Буду честной. Тем более, что хочу получить от подруги правду в ответ, а не ложь.

– Надеюсь, ты не собираешься возвращаться к этому идиоту из-за ребенка? – резко спрашивает Ксю.

Вопрос звучит как пощечина, и я не хочу на него отвечать. У меня нет никакого желания обсуждать это, пока не узнаю как именно Ксю связана с Кириллом Андреевичем. Задавать неудобные вопросы собиралась я, а не отвечать на них.

– Не собираюсь, – с выдохом отвечаю я. – Но лучше расскажи, как давно ты знаешь Кирилла Андреевича?

– О, мы познакомились на одной тусовке пять лет назад… – Ксю отводит взгляд.

– Оксана, твой знакомый Сухарев конкурент моего мужа. Ты знала об этом?

Вопрос звучит так же хлестко, как и ее про Демида.

Ксю мнется. Отвечает не сразу. Думает.

– Нет, Маш, откуда мне это знать?

– А как это не знать, где работает твой приятель? Твой хороший приятель?

– Ну мало ли. Не все приятели разговаривают о работе! – с толикой агрессии заявляет она.

– Да? А о чем тогда вы общаетесь? Ты дизайнер, он богатый владелец строительной компании. И он с такой легкостью взял меня на работу, благодаря твоим рекомендациям, когда остальные фирмы отшили меня. И он знает, да? Знает чья я жена?

Оксана вновь мнется.

– Все ясно, – я киваю. – Под предлогом помощи ты отправила меня в конкурирующую компанию, чтобы использовать мои знания для банкротства Демида. Ты решила так помочь своему хорошему приятелю, так?

Подруга тяжко вздыхает.

– А даже если и так, то что? Ты можешь отомстить бывшему мужу. развалить его компанию. Разве ты не хочешь, чтобы он страдал, как ты? Он испортил твою жизнь, испорть его! Это честно!

– Мне не нужна месть, и я тебе об этом говорила. Еще в гостинице. Помнишь?

– Помню, но это глупо, – фыркает Ксю. – Не надо играть в благородство, Маш. Тебе нужны деньги для твоего ребенка? Без денег мы в этой жизни ничего не стоим. Ты будешь в нищете растить малыша, а Демид? Будет кайфовать, трахать шлюх и жить в удовольствие? Ты можешь лишить его этого.

Сердце начинает биться быстрее от ее слов.

– То есть ты признаешь, что специально устроила меня в фирму к Сухареву, так? В чем твоя выгода? Помочь мне отомстить?

– Да какая разница, – Ксю резко встает. – Ты дура, Маша. Настоящая дура, если отказываешься от мести.

С этими словами она резко разворачивается и уходит из палаты, громко хлопнув дверью.

После ухода Оксаны в палате становится душно. Я приоткрываю окно, смотрю на улицу и тяжко вздыхаю. Настроение безнадежно испорчено.

Мной пользовались. Мной манипулировали. А я? А я такая глупая и наивная верила подруге, что меня возьмут на новую работу на крутую должность просто за то, какая я есть.

Нет, в какой-то мере, так и произошло. Меня взяли именно за то, кем я являюсь – Марией Николаевной Караевой, женой Демида.

На секунду меня охватывает отчаяние. Что делать? Я не могу вернуться к мужу. Не могу и дальше работать у Сухарева. Какой итог?

Я делаю несколько вдохов-выдохов. Мысли возвращаются к ребенку. К моему долгожданному малышу.

Я должна исходить из его нужд. Придется принять помощь Демида. Подписать соглашение, обговорить алименты, а дальше продолжить поиски работы. Как бы мне не хотелось быть гордячкой, сильной и независимой, ради ребенка придется пойти на уступки.

Ужин мне также привозят из ресторана. Говядина в белом соусе, картофельные дольки, тушеные овощи. На десерт мой любимый наполеон.

Но это не единственный сюрприз. В вечерние часы посещение ко мне в палату приходит мама.

27

Мама выглядит уставшей. Она смотрит на меня, я на нее. Я не ждала, что она придет. После ссоры с Ксю, не хватало еще поругаться с матерью.

– Маша, – с горечью произносит она.

– Если ты пришла ругаться, просить вернуться к Демиду или за чем-то в этом же духе, то, прошу, уйди, – я увожу взгляд.

Черт, мне всегда хотелось, чтобы мама поддерживала меня. Но она всегда считала меня ошибкой.

– Маш… Я пришла не ругаться.

Вот это новости!

– А зачем тогда? Чтобы еще раз напомнить, какая я дура? Какая я плохая? – слова вырываются сами собой.

– Нет, Маш, – мама качает головой, но не двигается. Боится подойти ближе. Чувствует, что виновата. – Маш, я ужасно за тебя волновалась.

– С чего бы это?

– С того, что ты моя дочь.

– О, вот как. А когда мне муж изменил, ты за меня не волновалась. Ты его поддержала, а он меня предал. И ты меня предала.

Повисает тишина. Мама стоит на месте, я смотрю в пол палаты. Часы на стене... Я слышу их тиканье.

– Маша, – тихо зовет мама.

Я поднимаю взгляд и вижу слезы на ее щеках. Мне становится совестно. Я столько лет не говорила ей о своей боли, не озвучивала мысли. И вот нашла время и место. Сама же не хотела скандала.

– Что?

Мама делает шаг.

– Маша, я… Я хотела, как лучше. Я не хочу, чтобы ты осталась одна. Как я, – сдавленно произносит она.

Мое сердце пропускает удар. Я смотрю на маму иначе.

– Мам…

– Я знаю, что была неправа. Груба с тобой, часто срывалась, истерила, но… Маша, я никогда не желала тебе зла. Никогда не желала быть одинокой. И когда в твоей жизни появился Демид я обрадовалась. Я поверила, что ты больше не будешь одна. Не будешь страдать от одиночества. Как я.

– Но ты же не была одна. Я всегда была с тобой, – шепчу я. Мои глаза тоже начинают увлажняться.

– Я знаю, Маш. Знаю, но… – она тяжко вздыхает. – Но время не вернешь назад. Прости, что я была такой эгоисткой. Прошу.

Мама не решается сделать ко мне шаг. Она мнется на месте и большие горькие слезы текут по щекам.

– Я ужасно за тебя переживала, когда ты ушла от Демида. Когда он позвонил, спросил не у меня ли ты, я все поняла. Я потом позвонила тебе, хотела убедить тебя вернутся к нему. Это было неправильно. Это было…

– Отвратительно, – подсказываю я, выслушивая горькое признание.

Это действительно признание. Она не врет, не прикидывается, не играет. Мама рассказывает все как на духу и по-настоящему хочет прощения.

– Да, это было отвратительно. Потом я сама звонила Демиду, чтоб узнать, что с тобой. Он отвечал коротко. Не хотел рассказывать, где ты. И что с тобой.

О, это что-то новенькое. Получается Демид не просил мать примирить нас? Ее фразы о том, что я должна вернуться к мужу, были только ее инициативой. А я думала он давил на меня через мать.

– Но вот ты все равно здесь. Значит он тебе все рассказал.

– Нет, я сама узнала. От Любы. Она здесь медсестрой работает.

Люба – мамина школьная подруга. Она никогда мне особо не нравилась.

– Люба сказала, что ты беременна.

Черт подери.

– Да, мам, я беременна.

– Позволь помогать тебе.

– Что? – у меня отвисает челюсть.

– Помогать. Ну, с ребенком, – мама решается на крошечный шаг.

Я молчу. Я в растерянности.

– Маша, пожалуйста. Я знаю, как была неправа. Но это ребенок. Маленький малыш. Я буду помогать тебе. Обещаю.

– А что насчет Демида? Ты говорила вернуться к нему. Ты оскорбляла меня.

– Я приму любое твое решение. Хочешь возвращайся к нему, хочешь разводись. Хочешь можем уехать куда-нибудь. Переехать в другой город. На другой конец страны.

Заманчиво. Черт побери, это очень заманчиво. Но не с мамой, а вообще. Сбежать от них ото всех куда-нибудь подальше и растить ребенка. Ведь я не мама. Одна не буду. У меня будет ребенок.

Я поднимаюсь с кровати, но ничего не говорю.

– Маш, мне понятно твое молчание, – мама пятиться к двери. – Я пойду. Просто я всегда хотела, чтобы ты знала. Я всегда желала тебе лучшего.

Она трогает ручку, а я смотрю на нее и понимаю, что… Да Бог с ней. Я еще не приняла окончательного решения, как жить дальше. Но ненавидеть и презирать собственную мать всю оставшуюся жизнь я не хочу. Это как тянуть с собой повозку ненужных вещей.

– Мам, – зову я.

– Да, Маш, – в ее глазах отражается надежда.

– Иди сюда, – я простираю руку для объятий.

Мама чуть ли не подбегает ко мне. Мы обнимаемся. Знакомый аромат бьет в нос.

– Прости меня, Маша. Прости, пожалуйста, – она утыкается мне в грудь и начинает рыдать. – Прости, я всегда хотела тебе лучшего.

– Я знаю, – шепчу в ответ.

Я не могу простить ее. Не сейчас. Но я же не монстр, чтоб всю жизнь дуться на нее. Обижаться. Скоро у меня будет свой ребенок, и свои обязанности.

Я понимаю, что мама желала мне лучшего, но со своей точки зрения. Она никогда меня не понимала и не поймет. И кем же я буду, если буду всю жизнь держать на нее обиду? Кем? Я буду не лучше нее.

Надо уметь останавливаться.

– Прости меня, Маша. Прости, что я такая ужасная мать, – она продолжает рыдать.

– Ну-ну, хватит.

Мама отстраняется, смотрит в мое лицо и хватается за голову.

– Боже, я точно ужасная мать. Ты в больнице, беременная, а я прихожу к тебе плакать.

Наконец-то дошло.

– Давай я лучше тебе заварю твой любимый чай и покормлю запеканкой.

– Давай, – соглашаюсь я, стараясь не вспоминать прошлое, но и не делать поспешных выводов.

В конце концов, только время и поступки покажут поняли ли мама как неправильно себя вела или же продолжит также меня презирать.

* * *

В понедельник меня выписывают домой. За мной приезжает Демид. Он выглядит как всегда шикарно. Дорогой костюм идеально сидит по фигуре. Волосы зачесаны, борода подстрижена. Даже морщинки на лице придают ему дополнительный шарм.

Демид заходит в палату и заполоняет собой все пространство. Его парфюм будоражит меня, как и прежде.

Наверно, это привычка.

– Готова? – любезно интересуется он.