Текст книги "Измена. Прощай, ненавижу тебя! (СИ)"
Автор книги: Вера Анисимова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Вера Анисимова
Измена. Прощай, ненавижу тебя!
1
Все кончено. Я больше здесь не нужна.
Думаю я, возвращаясь домой пораньше после последнего рабочего дня. Меня уволили. Сократили после десяти лет безупречной работы.
Выбор стоял между мной, опытным специалистом, и молодой красоткой, полгода назад закончившей институт. Молодость победила опыт.
А может все дело в большой груди, умением подыгрывать начальнику и пухлых губах? Всегда накрашенных алой помадой пухлых губах…
Я вставляю ключ в замок и стараюсь прогнать дурные мысли. Завтра мы с мужем едем на Канары. Наконец моя мечта сбудется. Я побываю там, где давно хотела.
Лазурное побережье ждет меня!
Сказала я себе, отворяя дверь. Но ждало меня другое. Лакированные туфли на высоком каблуке и брошенный пиджак. В воздухе стоит аромат женских духов, кажущийся до боли знакомым.
Мне становится дурно. Как в забытьи я прикрываю дверь за собой и прохожу в коридор. Слышу неприличные звуки из спальни. Стоны, рычание, шлепки.
Все замедляется, как в кино. Я медленно иду по коридору. Каблуки стучат по паркету. Я не разулась… И не разделась. Я хочу знать, что происходит. Прямо сейчас.
Возле спальни звуки становятся громче. Женские стоны разносятся по квартире. Дрожащей рукой касаюсь двери и толкаю ее. У меня перехватывает дыхание.
Демид обнажен. Идеальное тело напряжено. Твердые мускулы перекатываются под кожей от каждого яростного толчка. Перед ним лежит девушка, закинув ногу ему на плечо. Красный кружевной бюстгальтер спущен к талии. Грудь обнажена, светлые волосы разбросаны по кровати.
Я смотрю на ее лицо. Юля. Юля, которая получила мою должность.
Они не обращают на меня внимание. Демид крепко держит ее за талию и насаживает. Юля с полуприкрытыми глазами стонет. Мой муж склоняется к ней и принимается языком ласкать грудь. Тут девушка поворачивает голову и видит меня. Охает.
Демид смотрит в мою сторону и отрывается от моей бывшей коллеги. Он недоволен тем, что его прервали.
– Что?!
Я молчу. Я в шоке.
– Закрой дверь, – командует он. – Я занят.
Я все еще пребываю в оцепенении. Перевожу взгляд с Демида на Юлю. Она улыбается. Она торжествует.
– Я…
– Хочешь посмотреть? – хмыкает он и толкается бедрами. Девушка хихикает. – Если не хочешь, то закрой дверь.
Я смотрю на них и понимаю одно. Это того не стоит. Я выше этого. Поэтому говорю только одну фразу.
– Да пошел ты, – разворачиваюсь на каблуках.
– Она дверь не закрыла, – насмешливо подмечает Юля.
– Черт с ней.
– С кем? С дверью или Марией Николаевной?
– Со всем.
Хватаю ручку чемодана, который заранее собрала в поездку. Вылет должен бы состояться ночью.
– Она уходит.
Демид недовольно рычит.
– Да куда ей идти? Перебесится и вернется.
Слова больно жалят, но я не останаливаюсь. Иду по коридору и выхожу.
Нет, Демид, не перебешусь. Ни за что. Я никогда не вернусь к тебе.
2
Еду в лифте и попутно вызываю в такси. В приложении забиваю адрес гостиницы, где часто останавливались клиенты нашей фирмы. Смотрю стоимость и проверяю накопленные баллы. Их вполне хватит, чтобы оплатить поездку, но…
За гостиницу платить нечем. Вот черт! В бухгалтерии легла база и сегодня меня не рассчитали. Деньги придут только в понедельник.
Наш жилой комплекс большой, такси пользуется спросом, так что ждать долго не приходится.
Вываливаюсь вместе с чемоданом на тротуар, а машина уже стоит. Водитель открывает багажник, выходит и помогает мне положить чемодан. Я быстренько сажусь на заднее сиденье и закрываю дверь.
Смотрю на подъезд. Тоскливая темнота сжигает меня. С чего-то вдруг думаю, что сейчас появится Демид. Бросится ко мне, захочет поговорить, извиниться.
Как наивно!
Перебесится и вернется.
Его слова набатом стучат в голове. А вот это не наивно. Это горькая правда.
Водитель трогается, у меня перед глазами всплывает Демид. Рубашка натянута на широкой мускулистой груди, брюки, небрежно накинутое пальто. Мой идеал, в который я когда-то влюбилась.
Злость отступает. Злость отступает. На ее место приходит нежность, печаль, боль… Столько лет вместе. Столько всего пережили и вот… Он с другой в нашей постели, на нашем белье.
Юля лежала голая там, где лежала я.
Меня тошнит. Я подавляю рвотный рефлекс, дышу, стараюсь сосредоточиться на городском пейзаже.
Телефон молчит. Я невольно задаюсь вопросом. Они все еще трахаются или закончили? Может позвонить и еще раз оторвать его от дел?
В горле застывает ком. Глаза застилают слезы, но я держусь. В голову лезут воспоминания. Они проигрываются одно за другим, и я не могу. Не могу остановить поток!
Демид встречает меня с университета с шикарным букетом роз. Я закончила юридический. Красный диплом в моих руках. На мне дизайнерское платье, которое он купил мне. Я лечу к нему, улыбаюсь. Он улыбается мне и обнимает. Я счастлива. Мы оба счастливы.
Картинка сменяется.
Обнаженный Демид, его бедра упираются в чужие. Его ладонь лежит на тонюсенькой талии, его губы трогают розоватую вершинку.
Боже!
Боже, что ты наделал, Демид? Ты только что выбросил пятнадцать лет брака в помойное ведро. Да, может наш брак был неидеален. Дети у нас так и не родились, но мы еще молоды.
Мне тридцать семь, ему сорок шесть. Дети появляются и в более позднем возрасте. Мы любили друг друга, у нас бы все получилось, но…
Теперь уже какая разница. Ничего уже не будет. Никогда.
Водитель подъезжает к гостинице, а я думаю о пятидесяти рублях на карточке. Расчет будет только в понедельник. У меня нет денег оплатить номер.
Но я выхожу из такси. Водитель вытаскивает мой чемодан, и мы прощаемся. Я остаюсь одна. Совсем одна.
Заходить внутрь не решаюсь. Стою и смотрю на здание гостиницы, а потом подхожу к лавочке и присаживаюсь. Смотрю на экран, захожу в меню звонков, чтобы набрать номер подруги и испытываю приступ злости.
Юля! Вижу сколько раз она звонила мне за последний месяц. По каждому вопросу спрашивала. Прикидывалась дурочкой… А сама умудрилась забрать у меня все. Мою работу, мою должность, моего мужа.
А ведь я ей еще помогала! И по работе, и по личным делам…
На душе холодеет! Вспоминаю, как Юля постоянно хвасталась, что встретила мужчину своей мечты. Умный, красивый, бизнесмен. Идеал.
– Мария Николаевна, встретила мужчину. Зрелый, бизнесмен, но вот не знаю, как обратить его внимание на себя. Он просто бог! – Говорила она.
Юля его еще так описывала, что я думала: «на Демида похож». А потом качала головой. Нет, мало ли похожих мужчин…
– А не поможете платье выбрать… – просила она, и я помогала.
И не только платье мы с ней выбирали, но и туфли, и кружевное белье.
Я помогала охмурить собственного мужа! Подумать только!
Горло стискивает колючей проволокой. Всхлип застревает в горле и падает куда-то в грудь. Руки трясутся.
Я сжимаю телефон и у меня возникает острое желание разбить его. Как будто это причинит ответную боль Демиду или Юле. Но я… Я не делаю этого.
Задерживаю дыхание, и я с каким-то жутким хладнокровием блокирую номер Демида, следом номер Юли. Безжалостно. Бескомпромиссно. Прочь, прочь!
Потом набираю номер Оксаны. Она моя школьная подруга. Мы часто выручали друг друга.
– Алло, Маш, привет, – отзывается она.
Я вдруг понимаю, что не могу выдавить ни слова. Язык распух, горло болит от сдерживаемого плача.
– Алло, Маш? Маша? Ты слышишь меня?
– Можно занять у тебя денег? В понедельник отдам, – наконец выдавливаю я из себя. Мой голос звучит ужасно. Будто я сейчас расплачусь.
– Боже, Маш, конечно. Я бы пошутила про мошенничество, но твой голос… Что случилось?
Я давлюсь подступающими слезами. Держусь из последних сил, и потому молчу в трубку и ничего не могу сказать. Только тяжело и часто дышу.
– Может приедешь ко мне? Я сейчас в городе.
– Нет, – понимаю, что еще одной поездки в такси не выдержу.
– Тогда давай к тебе приеду, где ты?
Говорю название гостиницы и адрес.
– Держи деньги, заселяйся, а я к тебе сейчас приеду.
3
Регистрация проходит вполне успешно. Девушка на ресепшен подозрительно поглядывает на меня. Еще бы, вряд ли к ним часто захаживают гостьи с красными глазами.
Чтобы разрядить обстановку, говорю, что у меня низкое давление. Девушка понимающе улыбается и вручает мне карточку от номера. Я предупреждаю ее, что ко мне придет гостья – мой подруга Оксана Кравчук, и ухожу к лифту.
Посетители гостиницы смотрят на меня. Надеюсь, среди них нет знакомых по бывшей работе. Не хотелось бы предстать перед ними в таком ужасном виде. Кто знает, может я найду работу в другой консалтинговой фирме и там эти люди станут моими клиентами.
Потому молюсь, чтобы лифт приехал быстро и внутри никого не оказалось. Хочу, как можно быстрее добраться до номера, закрыться и никого не видеть.
Лифт приезжает, но не пустой. Из кабины выходит мужчина. Все, что я замечаю, так это дорогие начищенные до блеска мужские туфли и отутюженные брюки.
Сердце пропускает удар. Демид? Нет. Он не мог здесь очутиться. Просто у незнакомца такая же манера выглядеть с иголочки.
Мужчина проходит мимо меня. Я чувствую его любопытный взгляд, но не поднимаю головы. Как только он удаляется, заскакиваю в лифт, быстро жму кнопку и уезжаю на четвертый этаж. Быстрым шагом иду к номеру, захожу и закрываюсь. Все. Можно выдохнуть.
Чемодан оставляю возле двери. Сбрасываю туфли, пальто, сумку оставляю на стуле и ложусь на кровать. Смотрю в потолок, а перед глазами вновь видения прошлого.
Наша первая встреча с Демидом. Начало осени. Я учусь на последнем курсе юрфака. Спешу на утренние лекции. На мне светло-сиреневое платье с воздушной юбкой чуть ниже колена и нежно-бирюзовые туфли. Мои любимые. Волосы цвета молочного шоколада завиты с слабые локоны.
Сегодня у меня день рождения, и мы с девочками решили после занятий сразу же пойти в ресторан.
В спешке наступаю на ливневку перед зданием учебного корпуса. Шпилька проваливается между железяк и застревает. Я дергаю ногу. Раз, два, три… Безуспешно.
Слышу, как звенит звонок. Студенты спешат внутрь, а я снимаю туфлю и продолжаю свои попытки выдернуть ее. Чуть не плачу от досады. Это моя любимая пара. На дороге пробка, так что у моих стараний много зрителей. Какой-то жирный таксист откровенно глумится надо мной.
Но тут из здоровенного черного внедорожника выходит он. Мой спаситель. Он рявкает на таксиста и тот мгновенно замолкает и закрывается в машине.
Все замедляется, как в фильме. Демид идет ко мне. Дорогой костюм идеально сидит на его могучей фигуре. Широкие плечи, мощная грудь, высокий рост. Солнце играет в его коротких темных волосах. Загорелая кожа, пронзительный взгляд и легкая улыбка. Он движется на меня, как гора. Я выпрямляюсь, а мое сердце стучит в бешеном ритме. Меня бросает то в жар, то в холод.
– Помочь? – небрежно спрашивает он, но ответа не дожидается. Наклоняется и с легкостью вытаскивает туфлю.
У меня пропадает дар речи.
– Держи, – он протягивает мне обувь. – Ты как золушка. Только наоборот.
Моя душа поет, внутри все танцует от радости. Бабочки порхают в животе.
– С-с-спасибо, – еле произношу слова благодарности.
Беру туфлю из его ладоней и покрываюсь румянцем. Я ведь влюбилась в него тогда. Да, именно тогда.
Вспоминаю этот момент, и к горлу подступает ком. Он был подарком судьбы мне на день рождения. Как вся наша любовь, все отношения перешли вот в это: «Перебесится и вернется».
В голове звучит его голос. Надменный, холодный, чужой. Демид так со мной не разговаривал.
Когда это началось? Когда он начал спускать пар? Как долго это продолжается? И с кем? Юля первая? Или есть другие?
Закрываю ладонями лицо, поворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к груди. Слезы текут сквозь пальцы. Я не рыдаю. Я не привыкла плакать. Но слезы не остановить. Они лезут сами.
Стук в дверь. Я с трудом поднимаюсь с постели. Открывать не спешу, спрашиваю: «Кто?» и слышу голос Оксаны.
Открываю подруге. Она с ужасом смотрит на меня.
– Маша, кошмар какой. Это из-за Демида, да?
Я киваю.
– Что он сделал? – вырывается у нее, но я молчу.
Губы дрожат, я сдерживаю всхлип и показываю рукой, чтобы она зашла в номер. Не хочу, чтобы нас слышали посторонние.
Мы усаживаемся на кровать, и я выдавливаю ответ.
– Демид изменил мне.
Оксана ругается, а я лишь смотрю на ее возмущенное лицо.
– Он выгнал тебя?
– Нет, сама ушла.
На секунду зависаю. Чувствую, что мне нужно одобрение. Все-таки я осталась без работы, как такового своего имущества у меня нет.
Кто-то назвал бы меня дурой, раз ушла от богатого мужа. Например, моя мама. Уверена, что завтра она позвонит мне и скажет, чтобы я возвращалась к Демиду. Что он любит меня, и что мужчинам на роду написано «гулять» от своих жен.
Но Оксана не такая. Оксана – моя настоящая родственная душа.
– Молодец! И правильно сделала!
4
Оксана заказывает в номер еду и алкоголь. Официант из ресторана, который занимает первый этаж гостиницы, приносит нам большой набор роллов и две бутылки красного.
Мне хочется возразить насчет выпивки, но я не делаю этого. Понимаю, что не смогу наживую, без допинга, рассказать все, что случилось. Слишком больно, слишком сильно кровоточат раны.
Мы начинаем есть и пить. Ксю задает вопрос:
– А как ты узнала?
Я взрываюсь. Меня начинает нести. Я вспоминаю все до мельчайших подробностей. Его лицо, его прижимающиеся бедра, его широкая ладонь на талии, его губы на чужой груди… В глазах слезы и я не сдерживаю их. Плачу, пересказываю, повторяюсь.
Ксю преданно слушает меня, ругается вместе со мной, возмущается. Поддерживает по полной.
Я не могу остановиться. Слова рвутся наружу потоком. Слезы душат, боль сжигает изнутри. Я чуть не кричу, рассказывая, как он трогал ее. Я понимаю, что Ксю слышит меня. Но мне… Мне хочется, чтобы меня услышал весь мир. Чтобы все знали, что со мной стряслось. Почувствовали мою боль.
К полуночи мы начинаем планировать месть. Ну как планировать. Ксю напивается и выдает какие-то безумные идеи одна за другой. Бизнес отжать. Машину испортить. Ее пьяный мозг не останавливается. Генерирует новые вариации. Я киваю, смеюсь, поддакиваю, не имея сил спорить или даже отнекиваться. Слишком устала.
Завтра мы обе не вспомним весь этот пьяный бред.
В глубине души понимаю одно. Никакой мести я не хочу.
Все кончено. Демид больше не мой. Больше не принадлежит мне. Это больно, это тяжело. Но я должна это принять и идти дальше.
Я уверена, что впереди меня ждет что-то хорошее. Хоть что-то. Я непременно устрою свою жизнь. Обязательно это сделаю. У меня все получится.
На утро я просыпаюсь с головной болью. Глаза опухли и реагируют на солнечный свет, что бьет через окно. Я с трудом поворачиваю голову и смотрю на спящую Ксю. Подруга лежит на диванчике в полной отключке. Она выпила больше меня.
Моя вина, что сказать. Я слишком много говорила, а ей приходилось потягивать и слушать.
Какое-то время смотрю в потолок, шевелю телом, потягиваюсь. Затем беру телефон. Полдень. Мне вдруг стало смешно. В это время я должна была сидеть в самолете рядом с Демидом и лететь на острова. Вместо этого я в номере с подругой.
Ох, судьба, не предвидеть твоих поворотов.
Сажусь, поправляю на себе блузку. Ткань в заломах после сна. Мы с Ксю не раздевались. Так и упали спать.
Я окидываю взглядом номер. Еда, бокалы, мой чемодан и качаю головой. Здравствуй, новая жизнь.
Телефон начинает вибрировать. «Мама» – светится надпись.
Вот и началось…
Отвечаю на звонок.
– Мария, что ты наделала? – раздается грозный голос матери. Она не здоровается, она говорит так, будто я крупно облажалась.
– Что наделала?
– Как ты могла уйти от Демида?
Ну вот, что и требовалось доказать. Мама приняла его сторону.
– Так и смогла. Он изменил мне.
– И что? Это мужчины. Им на роду написано. Ты должна вернуться к нему.
– Я ничего не должна. И возвращаться не буду.
– Что значит «не буду»? Это ты виновата, Мария! И только ты. Демид хороший. Богатый, красивый, ты за ним как за каменной стеной. Вон смотри, какую он подарил тебе такую шикарную поездку, а ты? Взяла и ушла. Дура! Ради меня мужчины так никогда не старались.
Так звучит женская обида и зависть. И хоть, по идее, мы с ней самые близкие люди, мать и дочь, но она не понимает меня. Не хочет понимать. Потому что на самом деле близкими мы никогда не были.
Я была лишним грузом для матери. Довеском. Случайностью. Ошибкой. Вечно мешалась строить ей отношения, карьеру, заводить друзей и развлекаться. Даже сейчас ее голос звучит, как будто я мешаюсь. Ворвалась в ее жизнь с какой-то незначительной проблемой и отнимаю «драгоценное время, силы и красоту». Так она всегда говорила мне.
– Я уже подумала, – кладу трубку.
5
В ушах все еще стоит зычный мамин голос, пока я пытаюсь привести себя в порядок. Иду в ванную комнату, раздеваюсь, и не смотря на себя в зеркало, становлюсь под душ.
Мария, что ты наделала?
Это мужчины. Им на роду написано.
Демид хороший.
Мама винит меня во всем. Измена – это отвратительно, низко, подло. Это предательство! И я этого не делала. Так поступил мой муж. Но моя мать все равно видит виноватой меня. Моя мать принимает сторону Демида, хотя должна быть со мной. Хоть раз в жизни быть со мной…
Я тяжко вздыхаю.
И о чем я вообще? Если она ни разу не была на моей стороне, никак не поддерживала, а только срывала злость и отчаяние, то почему в этот раз что-то должно изменится?
Глаза начинает пощипывать от слез.
Чтобы со мной не случилось, мама всегда будет считать меня виноватой. Убили бы меня, продали в рабство или еще что. Да что угодно случилось бы со мной, она бы твердила: «Это ты виновата, Мария!». Она всегда называла меня полным именем, когда злилась. И всегда с таким лицом, будто ей подсунули под нос ложку с отходами.
Теплая вода льется мне на голову. Струйки текут по телу. Обычному телу обычной женщины под сорок. Куда мне до упругости и стройности Юленьки… Слишком много забот у меня в жизни.
По щеке скатывается слеза и мне хочется завопить от отчаяния. Боль раздирает изнутри. Опять. Вчера я думала, что выплакала все, но нет. Снова и снова прокатываются волны полнейшего разочарования. Снова я вижу Демида с Юленькой, снова слышу слова об увольнении, снова меня осуждает мать.
Ты виновата, Мария!
Но в чем? Да, последние три года наши отношения с Демидом не были такими идеальными, как раньше. Иногда мы ссорились. Но все когда-то ссорятся.
С детьми у нас не получалось. Несколько лет я только и делала, что обвивала пороги медицинских центров и работала. Бесконечные анализы, бесконечное лечения. Одно, другое, неудавшаяся программа ЭКО. Я сильно уставала, изматывалась так сильно, что могла проспать все выходные.
Я старалась все делать на «отлично». Всегда. Но этого оказалось недостаточно. Недостаточно здорова, недостаточно везучая, недостаточно хороша!
Каждый месяц я испытывала мой личный провал. Месячные вновь приходили и как же меня это раздражало.
Демид и я давно были готовы к детям. Вместе мечтали о них. Говорили, как устроим детскую, как назовем. Представляли каким они будут. Но ничего не происходило. И, видимо, мне нашли замену… И на работе, и в личной жизни.
Я смотрю на сливное отверстие, слезу текут по щекам, но я не хныкаю. Никаких всхлипов. Слезы, как вода, текут по телу и убегают в водопровод. От всего сердца я желаю, чтобы мои мысли, слезы и вся боль утекли по трубе.
Я еще долго вожусь в ванной. Стараюсь сделать так, чтобы Ксю не увидела моих опухших глаз и красноты на лице. Вчера поплакали и хватит, утреннюю слабость показывать не хочется. Но в итоге сдаюсь.
Когда выхожу, слышу, как Ксю с кем-то прощается по телефону.
– О, Маш, у меня для тебя предложение, – вскакивает подруга.
– Какое? – удивляюсь я. От ее голоса башка трещит.
– Не хочешь пожить у меня какое-то время?
Я хмыкаю.
– Ксю, я и так у тебя в долгу. Нам еще за сутки номер оплачивать. Выезд в полдень, а сейчас уже три.
– Да, это мелочи. Я уже договорилась о неполном расчете, – отмахивается она. – Просто мне срочно нужно съездить на недельку в Питер. Кое какие дела с новым проектом. А ты бы пожила у меня и присмотрела за собакой. Не хочу сдавать Тиру в приют, а присмотреть некому.
– Ну, тогда ладно.
От мысли, что я могу быть полезной становится лучше. К тому же, это всего лишь неделя. Я как раз получу расчет и решу, что делать дальше.
6
Дела отвлекают от дурных мыслей. Мы с Ксю приводим себя в порядок. Я долго не решаюсь нанести макияж. Опасаюсь, что не выдержу, снова заплачу, и буду выглядеть ужасно. Но все же берусь за косметику.
К черту слезы. К черту Демида. К черту все! Не хочу больше переживать из-за него.
Из номера мы выходим в четыре. Ксю предлагает пообедать в ресторане и вместо поездки к ней, мы спускаемся на первый этаж. Я тащу за собой чемодан по дорогому мрамору и думаю насколько бесполезен мой багаж. Там в основном летние вещи, а в нашем городе начало осени.
Тяжко вздыхаю.
– Мне нужно забрать мои вещи из квартиры Демида, – говорю, когда садимся за столик. Больше не могу называть дом домом. Это место, как и владелец, больше мне не принадлежат. – У меня с собой в основном летние вещи, а впереди холода. Да, погода у нас переменчивая. Завтра может и дождь пойти, и температура упасть.
На удивление мой голос звучит ровно и полон решимости. Никакого дрожания, никакой обиды. или печали Я говорю так, будто речь идет о чем-то обыденном. О походе в магазин за хлебом, например.
– Конечно, это же твои вещи, – одобряет Ксю. – Как будешь это делать?
По привычке прикусываю нижнюю губу. Всегда так делаю, когда задумываюсь.
– Разблокирую его, позвоню и скажу, что приду забрать вещи.
– А зачем звонить? Хочешь вместе пойдем и заберем?
– Звонить надо, чтобы не увидеть очередное представление. Хотя… – усмехаюсь. – Если там вместо Юленьки будет какая-нибудь Леночка из бухгалтерии, то мне будет только приятно.
Ксю смеется.
– Но все равно. Давай вместе пойдем? Мало ли, что ему в голову взбредет. Он сильный мужчина, а ты одна. Я не могу тебя отпустить.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Но сначала надо пообедать и отвезти, что есть к тебе.
План построен. Я заказываю себе порцию куриного супа с лапшой, салат, блинчики и кофе. Ксю берет боул. Модное блюдо из фитнес-меню: вареная куриная грудинка, булгур и пареные овощи. При виде такого набора я чувствую себя жалко со своим калорийным заказом и даю себе слово начать следить за питанием.
Ксю вызывает такси, и мы выходим на улицу. Прохладный свежий воздух бодрит после душного ресторана. Я чувствую себя обновленной. Улыбаюсь, ощущаю себя другой. Да, сейчас в моей жизни происходит катастрофа, но глубоко внутри просыпается надежда на лучшее.
Смотрю на дорогу, выискиваю среди припаркованных машин такси, и улыбка меркнет. Внутри все обрывается. Меня словно окатило ледяным душем.
Демид. Он стоит, прислонившись спиной к двери своего огромного черного внедорожника. Как быстро ему удалось найти меня. Хотя, чему удивляться. У него связи по всему городу.
Наши взгляды встречаются.
– Вот же… – Ксю тоже узнает его.
– Я не хочу с ним разговаривать, – заявляю я, хоть и понимаю, что разговора не избежать.
Отворачиваюсь от него. Ладони потеют, ручка чемодана скользит в пальцах.
Не подходи. Не подходи!
Молю я, но краем зрения замечаю, как Демид идет к нам. Это естественно. Он хотел поговорить. Иначе зачем бы он вообще приехал?
– Маша, – его голос гремит, как раскаты грома. Обычно он так разговаривал со своими подчиненными. Со своими псами, которые нарушили правила. Которых требовалось наказать со всей жестокостью. Вот только я не пес и никаких правил не нарушала.
– Маша! – рявкает он, походя совсем близко. Я чувствую кожей его присутствие.
– Она не хочет с тобой разговаривать, – вступается Ксю.
– Не твое дело, – рычит он, хватает мою руку и рывком разворачивает к себе. – Ты сорвала поездку.
– Это ты ее сорвал.
Смотрю в его лицо. Такое родное и… любимое. Высокие скулы, пронзительные черные глаза, волевой подбородок, легкая небритость. Сколько лет я смотрела в него, а мой пульс учащался. Внутри все трепетало от его близости.
Я ведь любила его. Да до сих пор люблю. Глупое сердце стучит в груди. Меня охватывает знакомое волнение. даже уголки губ в привычке дергаются. Какая-то неразумная часть меня задается вопросом. Может это все был сон? Может тебе показалось?
Но нет, мне не показалось.
Я беру себя в руки.
– Ты изменил мне. Между нами все кончено.
– Твоя истерика затянулась.
О надо же! Ни извиняться, ни оправдываться он не будет. Что ж, в его духе.
– Я не истеричка.
Демид усмехается.
– Ты бы на себя сейчас посмотрела.
– А ты на себя посмотри. Стоишь тут и делаешь вид, будто ничего не произошло.
– А ничего и не произошло, – отрезает он.
– Ты. Мне. Изменил.
Боже, неужели он не понимает.
– Я не виноват, что ты потеряла интерес к сексу.
Что? Он серьезно? Решил обвинить меня в случившемся?
– И вообще, – продолжает он. – Откуда мне знать. Может, если ты не спишь со мной, то спишь с кем-нибудь другим?
На секунду я теряю дар речи. Он еще и обвиняет меня в изменах?
– Такси приехало, – Ксю хватает меня за руку.
– Отвали от нее, – Демид отрывает подругу от меня.
– Это ты отвали от нее. И от меня, – кровь кипит от негодования.
Я бросаю чемодан и толкаю Демида рукой в грудь со всей силы. Он не двигается. Недвижим, как гора.
– Как ты смеешь подозревать меня? – бью ладонью еще раз в грудь со всей силы. – Как ты смеешь упрекать меня? – еще один удар. – Обвинять? Как ты смеешь? Ты… ты
Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину. Мне безумно хочется, чтобы он испытал хотя бы капельку моей боли.
Демид перехватывает мою руку и притягивает к себе. Мы очень близки. Мой нос почти касается его подбородка. Я чувствую его свежее дыхание на коже. Смотрю губы. Легкий трепет отхватывает меня, но потом вспоминаю, что эти самые губы делали вчера с чужой грудью.
– Прекрати, – цедит он, почти не размыкая рта.
– Не прекращу.
Я злюсь. Я ненавижу его. Плевать, что мое сердце вопит о другом. Я ненавижу его!
Вокруг собираются зеваки. Ксю подхватывает мой чемодан. Таксист сигналит. К нам приковано внимание толпы.
К гостинице подъезжает дорогой черной седан… Демид замечает машину и отпускает меня.
– Мы еще поговорим, – бросает он.
Я круто разворачиваюсь и ухожу к такси вместе с Ксю. Сажусь в машину. Вся трясусь, как при лихорадке. Мы трогаемся с места. У меня бродит навязчивая мысль, что Демид едит за нами. От того не сразу решаюсь посмотреть по сторонам. Но когда делаю это, то нигде не вижу его машины.
