Текст книги "Я здесь, чтобы убивать (СИ)"
Автор книги: Велик Нор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Ещё более неожиданно было то, что котёнок не вызывал омерзения. Энергетика предмета скорее подталкивала оберегать его, нежели выбросить. И это совсем не вязалось ни со зловещим образом Зантала, ни с преступной организацией, которую он основал.
На губах Ласка блуждала задумчивая улыбка, когда Бесс уходил. Их переплетённые судьбы были судьбами двух отражений одной сущности. Бесс не просто знал это, но чувствовал всем своим существом. Хотя могло статься, что они оба просто одинаковым образом обезумели после обмена глазами. На время Бесс решил оставить любые мысли об этом.
Котик с чужой душой мог быть отдан прямо в руки Жнецу. Но смещение Зантала и развал Пирамиды не принесут Бессу никакой выгоды. Ждать признательности от слуг Госпожи тем более не стоило. И даже испытывая жалость к мальчику по имени Младший, которого явно готовили как агнца на заклание, он всё равно направился на поиски ближайшей портальной платформы.
Возникнув в случайной части Подземелий, Бесс отметил, насколько запутанными были здешние коридоры. Довольно легко заблудиться и окончательно сгинуть в чертогах без карты. Пирамида нарисовала линии ориентиров на каменном полу, а значит, Зантал составил схемы тоннелей. Одна Госпожа ведает, скольких жизней однёрок это могло стоить... вряд ли заблудших было так просто отыскать среди безликих стен и неотличимых поворотов.
На этот раз быстро достигнув арки, Бесс сдал кинжалы на входе и шагнул в полный Убийц зал. Кажется, игры не прерывались никогда, лишь сменялись игроки и персонал. Не торопясь в кабинет Зантала, Бесс подошёл к столу с закусками и уничтожил пару бутербродов. За всеми заботами он совсем забыл поесть, если не считать яблока от Азалии, что лишь раздразнило аппетит. Запивая еду водой из кубка, Бесс обернулся на грубый лязг стали.
Торчащее из стены крепление удерживало тяжёлую цепь, что тянулась к шее мужчины, сливаясь с металлическим ошейником, врезающимся в его шею. Пленённый Убийца сидел на холодном полу с выражением смирения на лице. Бесс почти сразу вспомнил этого человека ― жертва Женевьевы у фонтана.
Привлекая внимание, кто-то рядом издал нарочито-притворный кашель. Бесс перевёл взгляд на Мориса. Линзы прямоугольных очков помощника точно должны были магическим образом отталкивать пыль, настолько прозрачного стекла не существовало в природе.
– Вы новичок на поприще Убийц, верно? ― спросил Морис деликатным тоном. ― Впечатляет, какие связи вы успели построить за короткий срок. Обыкновенно Убийцы полагают себя лучше остальных, в особенности, Проклятых. Они презирают Койна, но всё равно приходят за собранным им золотом и влезают в долги.
Бесс указал на пленника:
– Что с ним?
Морис поправил очки, поворачиваясь в указанную сторону:
– Бедолага задолжал по полной. Все его оставшиеся жизни теперь принадлежат Пирамиде. Койн велел разыграть их среди клиентов. Победитель сможет забрать выигрыш прямо здесь, на месте.
Правило гласило, что убитые в Подземельях не возрождались на Вечном кладбище. Значит, этот Убийца был обречён. Интересно, жаждал ли он жить или принял неотвратимость уготованного рока?
Закончив перекусывать, Бесс направился следом за Морисом в кабинет главы. Зантал всё не расставался с сигарой. Может этому человеку был противен чистый воздух? Хотя имея возможность сменить тело будто костюм, не было смысла тревожиться о здоровье. Он был свободен в любых ядовитых наслаждениях.
Занталу почти удалось скрыть изумление от скорого возвращения Убийцы, что поставил на стол перед ним фигурку котёнка.
– О-о-о, ― протянул мужчина, выпуская изо рта облачко удушающего дыма, и забрал предмет.
На его отталкивающе безразличном лице возникла искренняя улыбка, что пугала куда сильнее маски жестокости и превосходства.
– Отныне Пирамида всегда будет радушна к тебе, Бесс.
Будучи в приподнятом настроении, он даже предложил гостю сигару. Бесс отрицательно покачал головой.
– Ты явно из проницательных ребят. Мне по душе твоя дерзость в отношении устоявшихся традиций Долины, – проговорил Зантал. – В игре на выживание среди всех Убийц я бы поставил на тебя.
Льстил ли ему этот скользкий похититель тел или говорил откровенно? Бессу оказалось трудно определить. Хотя мысль очутиться лицом к лицу с самой Смертью была слишком притягательна.
Закончив здесь, он вернулся в зал и нашёл стол, за которым играли на жизни пленника. Все места были заняты, а игра находилась в самом разгаре. Однако это не помешало Бессу взять пустующий стул и вклинить его между мгновенно смолкнувшими игроками. Возмущённые и враждебные взгляды вонзились в наглеца.
– Стол больше не принимает новых игроков, ― холодно заметил один из Убийц.
– Он играет, ― встрял объявившийся тут же глава Пирамиды непререкаемым тоном.
Никто не посмел спорить, но Бесс был готов поклясться, что все сидящие за этим столом Убийцы запомнили его лицо, чтобы расправиться при первой же возможности.
Превратившийся в зрителя Зантал занял кресло неподалёку и велел налить ему выпить. Будучи в прекрасном настроении, он похоже решил насладиться зрелищем. Тем временем, дилер принялась объяснять правила Бессу, пока остальные, скрипя зубами, вынужденно ожидали.
Суть игры была такова. Каждому игроку выдавались на руки четыре случайные карты с рисунками: ножа, топора, щита и стрелы. Карты раздавались в случайном порядке, это значило, что кому-то могли попасться все атакующие карты или все защитные. Форма оружия влияла на количество нанесённого урона. Самый высокий был у топора, а самый низкий у ножа. Игроки по очереди делали свой ход, бросая вызов любому выбранному по их желанию игроку. Также вызов можно было бросить сразу нескольким противникам. Все сбрасывали по одной карте. Атакующие карты наносили урон, что фиксировался помощником дилера. После окончания партии, карты собирались и раздавались заново. Из игры выбывали те, кому суммарно нанесли пятьдесят очков урона. Победителем считался последний выживший.
Если выпадет топор, то Убийцы непременно в первую очередь используют именно его. По крайней мере участники с агрессивным стилем игры. Наиболее выгодно постоянно разыгрывать щит и ждать, когда остальные перебьют друг друга, но в колоде было не так много защитных карт относительно атакующих. Игра упиралась в умение считывать характеры и лица, но в большей степени в слепую удачу.
У Бесса было преимущество из-за того, что он вступил в игру позже. Все Убийцы успели получить определённое количество урона. Однако он знал, что именно по этой причине превратился в мишень для остальных. Они непременно постараются вывести бесцеремонного вторженца из игры как можно скорее.
Всего семь участников, Бесс восьмой. Разношёрстная группа из женщин и мужчин, чей возраст варьировался от двадцати до пятидесяти, даже ранги почти не совпадали. Учитывая приз, было удивительно, что за него сражались как будто случайные люди. Но следующие слова дилера всё прояснили:
– Участники игры были выбраны путём жребия среди присутствующих. Проигравшие обязываются выплатить штраф в виде двадцати золотых монет черепа. Вы согласны на эти условия?
Бесс кивнул. Всего двадцать… не так уж высоко Зантал ценил жизни задолжавшего ему Убийцы. Хотя Бесс не владел и этим золотом. Опрометчивое влезание в очередную авантюру превратилось в его дурную привычку.
Дилер объявила о начале очередной партии и раздала карты на руки. Бессу не досталось щита. Три стрелы и один нож. Это было даже не смешно. Неужели случаю решать одержит ли он верх или окажется разгромлен всем на потеху? Эта мысль не доставляла удовольствия.
Конечно, как и ожидалось, его избрали общим врагом. Атака увесистым топором против его хрупкой стрелы. Убийцы за столом неприкрыто насмехались над первыми потерями Бесса. Вторая раздача и снова без защитных карт.
После того, как следующий игрок нанёс по нему безжалостный удар, Бесс медленно выдохнул и откинулся на спинку стула. Он поймал на себе пристальный взгляд Зантала, что неторопливо опустошал стакан с крепким коричневым напитком. Этому человеку ничего не стоило подтасовать игру, просто дав незаметное указание дилеру. Тот, кому всегда выпадали щиты, в беспроигрышном положении.
Задумавшись над своей сложной ситуацией, Бесс заметил Младшего. Мальчик бродил между столов, от скуки наблюдая за увлечёнными играми Убийцами. Он не расстался с пластиковой игрушкой и сжимал трансформера в своих маленьких ручках. Сердце Бесса непроизвольно сжалось. Ребёнок, которого лишили выбора, пробуждал возмущение в его душе.
Третья раздача и снова без щитов. Это была не случайность, не несчастливая закономерность, а явное намерение. Зантал собрался демонстративно его потопить, хотя они договаривались об ином. Но чего стоило соглашение с королём мошенников, если рычаги давления имелись только у одной стороны? Если Зантал обманет Бесса, второй ничего не сможет с этим поделать и даже пожаловаться. Как доказать, что с тобой поступили нечестно, если среди других Убийц не обрести союзников?
Младший добрёл и до их стола, с молчаливым вниманием разглядывая чужие карты. Бесс подозвал мальчика к себе и одолжил у него трансформера, показав, что тот может менять форму, складываясь в диковинного зверя. Этого оказалось довольно, чтобы Младший утратил настороженность рядом с Бессом. Его широко раскрытые восторженные глаза сияли как начищенные блюдца.
– Хочешь помочь мне с игрой? ― спросил Бесс у мальчика.
Младший улыбнулся и направил вопросительный взгляд в сторону Зантала. На мгновение оторопев, глава Пирамиды кивнул в знак согласия. Так Младший очутился на коленках Бесса и тыкал в карты, которые тот стал разыгрывать каждый ход. Сперва Убийцы смотрели на Бесса как на полоумного, ведь он доверил свою игру ребёнку. Но вскоре в раздачах им стали выпадать щиты и топоры. Младший увлечённо выбирал карты, пока Бесс наблюдал за реакцией Зантала, чьё лицо скривилось.
Невероятно, Проклятый имел эмоциональную привязанность к собственному будущему сосуду. Игроки выбывали, покидая стол один за другим, пока наконец конечный выбор Младшего не обрёк последнего противника Бесса.
– Я победил! Мы победили! ― счастливо хлопал в ладоши Младший.
Бесс погладил довольного мальчика по голове. Возможно, была причина, по которой Зантал так баловал этого ребёнка. Нечто ведомое только пустым.
Морис поднёс победителю кинжал. Дело оставалось за малым – забрать оставшиеся жизни у прикованного к стене пленника. Сжав инкрустированную драгоценностями рукоять, Бесс приблизился к незнакомцу, что вовсе не глядел на своего Убийцу.
[11]
Игроки ненадолго прервались, обратив взоры на действо, разворачивающееся у стены. Аромат подступающей смерти влёк тех, кто её сеял. Бесс коснулся прозрачного самоцвета, в очередной раз делая вид, что поправлял рукав.
«Арлан Лин. Убийца. 2 ранг. 15 смертей на его совести. 5 жизней в запасе.» Сколько раз уже восставал из могилы, сидящий перед Бессом живой мертвец? И всё же у него осталось ещё целых пять шансов, но вместо того, чтобы бежать из Подземелий, Лин отдал всё, что имел Занталу. Фаталист?
Опустившись на корточки рядом с пленником, Бесс попытался заглянуть ему в лицо. Заметив это, Арлан поднял голову. В его тёмных глазах не сверкала даже искра протеста или негодования. Он не злился на того, кто готовился занести клинок над его телом. И будто бы жалость отпечаталась в сильных чертах.
Арлан точно испытывал облегчение от шанса окончательно сгинуть. Возможно, он намеренно влез в долги, чтобы оказаться в окружении тех, кто с радостью без единой задней мысли его прирежет. Бесс испытал отвращение. Нет ничего хуже, чем убивать того, кто жаждал, почти что молил о смерти.
– Чего ты копаешься? ― раздражённо бросил кто-то в толпе игроков.
Крепче стиснув рукоять, без всякого удовольствия, Бесс вонзил лезвие в шею жертвы. Кровь хлестала наружу, воздух пропитался металлическим запахом. Над макушкой затихшего Арлана возник неоновый отсчёт, только Убийца не исчез с места, а так и остался сидеть, привалившись к стене тяжёлым мешком из мяса и костей. Как только числа угасли, все его раны вмиг затянулись, грудь вновь начала вздыматься от усилия лёгких, моргнули глаза. Бесс методично повторял то же самое движение, даже бил в прежнее место, настолько утратил к этому интерес. Наконец у Лина осталась всего одна жизнь и полуулыбка предвкушения возникла на губах смертника.
Кое-что вспомнилось и Бесс поднялся. Свежая кровь стекала с лезвия кинжала, капая на пол. Учитель рассказывала: Убийцам запрещалось приближать собственную погибель. Они рисковали превратиться в особый вид Проклятых. Их души навсегда запирались в теле, что больше не поддерживало жизнь. В мире Бесса таких бы прозвали зомби. Здесь их нарекли «гниль». Тела этих людей медленно разлагались, но никогда не разрушались окончательно. Гниль питалась мертвечиной и не могла рассыпаться даже в огне. Ведал ли Арлан Лин о подобном риске, когда позволил сковать себя цепью? Может и нет. Не у всех Убийц в Долине был Учитель.
– Вы тоже это видите? ― обратился Бесс к зрителям. ― Он хочет умереть. Я требую Высокого свидетельства Жнеца.
Зал смолк. Серьёзные лица Убийц растеряли намёки на агрессию и вызов. Слова Бесса заставили их задуматься. Высокое свидетельство созывалось только в исключительных случаях. Для этого требовались, как минимум, пятеро Убийц. И так как последние терпеть не могли Жнецов, бросаться их звать почти никто никогда не пытался.
Но вот один из их сообщества мог обратиться в гниль. Это растревожило равнодушные сердца. Одна рука взлетела вверх, а за ней ещё четыре. А дальше прозвучали в унисон слова:
– Мы взываем к следящему оку Госпожи Смерти!
Холодное резкое дуновение взметнуло карты на столах и опрокинуло несколько бокалов с вином. Чёрное облако заклубилось посреди зала, из него на ковёр ступило существо. Бесс неосознанно отшатнутся, он уже видел это создание прежде.
Копыта вместо стоп, тёмная как сажа тварь со столь же тёмными очами. Всё тело ― жилы да кости, обтянутые угольным бархатом. Только теперь оно было наряжено в расшитый разноцветными нитями балахон, а с шеи свисал стеклянный медальон в виде головы орла. Кривой рог на лбу был начищен и отражал свет от ламп. Левый полуслепой глаз покосился в сторону Бесса.
– С какой целью вы призвали меня? ― поинтересовался Жнец, обращаясь к Убийцам.
– Спрашивай у него, ― кто-то бесцеремонно тыкнул в Бесса.
Тот постарался выпрямить спину и перестать чувствовать себя полнейшим идиотом.
– Я прошу связать меня договором с этим Убийцей, ― Бесс кивнул в сторону пленника. ― Его жизни принадлежат мне по итогам игры, однако Убийца ищет смерти. Позвольте мне забрать долг, когда он снова захочет жить.
Шокированный услышанным Арлан дёрнулся, зашумели цепи. Он словно хотел возразить, но стиснул зубы. Жнец склонил голову на бок. Он внимательно оглядел Арлана, затем Бесса, задумчиво щуря полуслепой глаз. Затем взмахнул жуткой когтистой рукой, в воздухе из ниоткуда возникли парящий свиток и перо. Жнец принялся быстро что-то писать, его спокойное лицо вовсе не меняло своего выражения. Закончив, приложил к бумаге медальон, что выжег рисунок головы орла на бумаге.
– Отныне последняя жизнь Арлана Лина принадлежит Бессу, ― безучастно сообщил Жнец, сворачивая свиток и убирая во внутренний карман балахона. ― Никто иной не сможет её отнять, а Арлан Лин, в свою очередь, больше не сможет забирать жизни других Убийц. Бесс обязывается отнять его последнюю жизнь лишь тогда, когда та снова станет ценной для Арлана Лина. Нарушителей договора ждёт суровая кара. Однако если Бесс сгинет раньше, чем Арлан Лин встретит окончательную смерть, то второй станет Проклятой душой ― гнилью. Таково непреложное решение Жнеца Орлиного холма.
С этими словами существо растворилось в очередном чёрном облаке. Напряжение, возникшее от его появления, рассеялось. Многие Убийцы бросали на Бесса многозначительные взгляды, но довольно быстро забыли о нём и вернулись к прерванным играм. Пленника освободили.
– Ты ублюдок, ― выплюнул Арлан оскорбление в лицо Бессу и схватил его за воротник. ― Как ты смеешь вмешиваться в мою судьбу?
Бесс вырвался из чужой хватки. Их перепалку прервал смех, вперемешку с хлопками. Зантал хохотал, рукоплеская происходящему.
– Лучшее зрелище за много месяцев, ― восторженно отметил он. ― Жаль мы вряд ли увидимся вскоре, Бесс, с тобой страшно весело.
– Мошенник, ― обозлённо процедил Бесс.
– Такой же, как и ты, ― безмятежно откликнулся Зантал, пока члены Пирамиды за его спиной покидали задние помещения с чемоданами в руках. ― В Пирамиде ни для кого не делают исключений, Бесс. И ни один вшивый Убийца не смеет что-либо требовать у её главы. Надеюсь, ты усвоишь этот урок.
Взяв за руку Младшего, он выпустил в лицо Бесса порцию дыма, проходя мимо. Бесс закашлялся.
– Пока, ― дружелюбно махнул мальчик на прощание. ― Ещё увидимся?
Этот бедный ребёнок не был уверен, что ещё останется собой при их следующей встрече.
– Следовало соглашаться на золото, ― отметил Морис, вручая Бессу бесполезный контракт с Койном. ― Он бы не заплатил тысячу, но хоть что-то бы досталось.
В этот момент Бесс осознал, что секретарь главы Пирамиды всё это время был восхищён не его смелостью, а его тупостью. Сегодняшний день поистине являлся особенным в своей абсурдности. Глядя вслед покидающей место процессии приближённых лидера организованной преступности Подземелий, Бесс приходил к пониманию неприятного факта: он сам тот ещё надменный простофиля.
– И что намерен делать теперь, подонок? ― презрительно поинтересовался Арлан.
Бесс тяжело вздохнул. Может и не стоило вешать на себя этот хомут из недоумка. Но теперь он хотя бы знал, как выглядел Жнец, что с самого начала так успешно его дурил.
– Заставлю тебя полюбить жизнь, ― хмуро пробурчал Бесс.
Арлан бросил на него недоуменный взгляд:
– Ты грёбаный чудила.
«На вашей совести четыре новые смерти. Всего восемь совершённых убийств. Вам добавлены четыре новые жизни. Всего девять жизней, ― оповестила система. ― Вы получаете повышение до первого ранга.»
У Бесса накопились вопросы к Жнецу, но он был уверен, что тот не станет с ним разговаривать.
– Не хочу застрять в этой дыре в качестве Проклятого, ― проворчал Арлан. ― Однако только конченная личность заставит кого-то вновь захотеть жить, чтобы затем лишить всего. Желаю тебе добиться твоей цели, Бесс, какой бы она ни была, ибо истинно изуродованы здесь только Убийцы, которые учатся ненавидеть друг друга, чтобы избавиться от чувства вины.
Бесс раздражённо тряхнул плечами. Он не испытывал негодования только досаду от того, что лёгкого способа добыть монеты черепа не будет. И почти предвкушал самодовольство Ласка, безусловно предвидевшего подлость Зантала.
Ещё никогда глаза Женевьевы не закатывались так далеко, как после всей истории, что Бесс поведал своему Учителю. Она окинула Арлана презрительным взглядом, но не прогнала его из-за стола.
– Все Убийцы, стремящиеся к лёгкой наживе в Пирамиде, в итоге оказываются по уши в долгах, ― веско заметила Женевьева. ― Оттуда нельзя выйти победителем, Бесс. Однако походы в Подземелья не совсем безнадёжны. Там можно самостоятельно отыскать золото. Но на начальных рангах и с малым количеством жизней не стоит и соваться. Слишком много опасностей. Чтобы выйти с сокровищем, предстоит умереть и не раз, пока будешь до него добираться.
Тон Женевьевы был как у самодовольной всезнайки, но обеспокоенный вид почти заставлял поверить, что она волновалась о своём ученике. Хотя Бесс не обманывался понапрасну. Недавно он наконец постиг, что Учитель страдала одержимостью прокачки. Она убивала не ради необходимости, не чтобы защититься или получить удовольствие от процесса. Все остальные Убийцы в её глазах не имели большей ценности, чем NPC, созданные затем, чтобы быть убитыми протагонистками для повышения уровня.
Именно по этой причине Женевьева заключала контракты на обучение. Количество отнятых жизней необходимых для достижения более высокого ранга росло. Договора с зелёными новичками помогали ставить на кон чужие жизни, не рискуя своими, и всё равно оказываться в выигрыше.
Одна из официанток улыбнулась Арлану и назвала его милым, когда тот поймал стакан, едва не соскользнувший с её подноса. Этого мужчину отличали воспитание, манеры и способность заботиться о других, не ища в этом выгоды. Он выглядел уравновешенным и надёжным как дуб, а решение Жнеца стёрло с него любой налёт угрозы.
Обычно напряжённая в окружении людей Женевьева расслаблялась только рядом с Бессом, потому что их связывал контракт. Но ныне безобидный Арлан тоже давал ей чувство безопасности, настолько, что она полностью зарывалась носом в книгу, совсем не оглядываясь по сторонам.
Пока Бесс обретался глубоко в мыслях, попивая свою обычную воду, эти двое начали беседу. Явно не тая обиду за то, что она когда-то его убила, Арлан поинтересовался, что Женевьева читала. Завязался светский ничем непримечательный диалог, если бы только эти двое не были мужчиной и женщиной с выработанной привычкой ждать ножа в спину. Взгляд Женевьевы смягчился, на её губах расцвела благодушная улыбка от разговора с новым знакомым. Бесс был готов поставить золото, которого у него не было, на то, что эти двое скоро переспят.
Он встал, оставив парочку наедине друг с другом, и вышел на воздух. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая Долину в красно-оранжевые оттенки. Этот невероятно длинный день наконец устремлялся к своему завершению.
До ушей Бесса донёсся шум. Неподалёку от «Танцующих русалок» располагалась площадь казней. Обычно он обходил её стороной, чтобы не задерживаться из-за возможных толп, и игнорировал любые сборища однёрок. Но сегодня у Бесса было достаточно скверное настроение, чтобы пойти посмотреть на происходящее.
Вокруг сколоченного из деревянных досок возвышения с виселицами собирались зеваки, некоторые даже прихватили с собой еды. Для местных это было что-то вроде трукрайма на ютубе. Взбудораженность и нетерпение прокатывались по толпе, ударяясь об основание возвышения и сталь тяжёлой брони стражников.
Обычно смертная казнь в Долине полагалась только серийным убийцам. По словам Женевьевы, Госпожа очень не любила напрасные жертвы и позволяла их только в крайних случаях. По боковой лестнице с мешком на голове начала медленно подниматься женщина, одетая в грубую тюремную робу, свисающую с костлявых плеч. Палач помог преступнице занять правильное место прямо под петлёй.
Бесс протиснулся поближе к возвышению, чтобы лучше видеть. Перед тем как приступить, палач развернул свиток и зачитал приговор:
– Судом Орлиного холма и следователями местной стражи было доказано свершение Мариной Яз серии методичных убийств мужчин от двадцати до сорока лет. На её совести четыре непростительных расправы. В качестве наказания за страшные преступления Марина Яз приговаривается к казни через повешение.
Палач убрал свиток и снял с преступницы мешок. Ничем непримечательная девушка не больше двадцати лет на вид с коричневыми почти чёрными глазами равнодушно оглядела толпу. Её взгляд задержался на Бессе и его закованной в наруч руке.
– У вас есть право на последнее слово, ― сказал палач, поместив петлю на тонкой шее виновной.
Марина облизала потрескавшиеся губы и произнесла, чётко выговаривая каждое слово:
– У края могилы завихрился тлен и смерть вдруг восстала с побитых колен.
Эта фраза, сорвавшаяся с уст приговорённой, заставила палача попятиться. Толпа вздохнула почти в унисон, когда вместе с тёмным облаком себя явил однорогий полуслепой Жнец.
– Серийные убийцы не могут стать Убийцами Госпожи, ― формальным тоном сообщил он, обращаясь исключительно к Марине. ― Но тебе дозволено получить роль Охотницы и оберег, если будет обозначена цель.
– Он, ― тощий с острым ногтем палец Марины стрелой указал в сторону вздрогнувшего от неожиданности Бесса.
Её глаза возбуждённо забегали. Будучи скованной по рукам, Марина взволнованно переступала с ноги на ногу.
– Да будет так, ― согласился Жнец и материализовал очередной лист пергамента, начав его заполнять.
Бесс опешил. Слова застряли у него в глотке, по коже пробежали пугающие мурашки. Этот день точно станет наипаршивейшим днём его пребывания на Орлином холме. Пока Жнец заключал договор с Яз, зрители стали расходиться, ушёл даже палач. Бессу тоже стоило сваливать. Он чувствовал, что творилось нечто ужасное для него, пусть пока и не до конца понимал сути.
Позже Учитель растолковала ученику, что в действительности случилось. Охотники были отдельной кастой Госпожи. Стать ими могли лишь однёрки, совершившие множественные убийства других людей. Их жизнь хранил впаянный в грудь оберег. Охотники обладали исключительными полномочиями забирать жизни Убийц, выбранных ими в качестве целей. Суть существования этой касты была в том, чтобы Убийцы никогда не чувствовали себя в безопасности и нигде не могли надолго осесть.
Отныне Бесс стал мишенью. На него была официально открыта охота. Что ж это объясняло, почему Учитель никогда не посещала площадь казней, но не то, сколько оставалось недосказанным. Женевьева поведала ему многое, но одновременно укрывала самое важное и это уже в который раз.
Как же Бесс хотел проклясть этот мир, но Долина уже и так давным-давно была проклята костлявой дланью Великой Госпожи Смерти.
[12]
Представляя, как Яз шныряла по улочкам Орлиного холма, выискивая цель, Бесс безвылазно сидел в поместье Розавинов. Женевьева утверждала, будто ему повезло. Мало какому Убийце доведётся знать своего Охотника. А он даже видел её лицо.
Яз едва избежала казни и ничего не ведала о своём новом поприще, потому у Бесса не было причин так уж её бояться. Но его нервировало само существование Охотницы. Неудачи в Подземельях, балласт в виде Арлана и долг перед Женевьевой вгоняли его в депрессию.
Бездельничая в гостиной, Бесс то и дело косился в сторону Розы, вышивающей на платке цветочный узор. Он думал, насколько легче бы себя почувствовал, если бы кровь девушки покинула хрупкое тело, став огромным влажным пятном на обивке дорогого дивана. Это беззаботное создание существовало без всяких опасений за свою жизнь. Её беспечность раздражала Бесса.
– Роза, ― обратился он к дочери хозяина дома.
Оторвавшись от своего кропотливого занятия, она подняла голову, одарив гостя удивлённым взглядом. Прежде он никогда с ней не разговаривал, не то, чтобы обратиться по имени.
– Возможно я убью тебя, ― будничным тоном пробормотал Бесс задумчиво.
На хорошеньком лице отразился испуг. Дёрнувшись, Роза уколола палец, белые цветы на платке покраснели.
– Я чем-то вас расстроила? ― спросила она тревожно.
– Разве Убийце нужна причина убить?
– Наверное, нет, ― Роза отложила вышивку, вдруг погрустнев.
Бесс ожидал, что она попытается убежать. Но, лизнув изувеченный палец, Роза не сдвинулась с места. Словно бы чего-то ждала.
– Моему отцу надоело, что вы живёте в нашем доме, но он не может вас выгнать, ― сказала она. ― Ведь, это грозит серьёзным штрафом. Лорд Розавин такой трусливый и мелкий человек. Моя мать презирала его и потому Розавин позволил кровопийце её забрать. А сейчас он неустанно твердит, как же я похожа на свою мать, бросая на меня неприятные липкие взгляды. Бесс, если вы хотите убить кого-то из Розавинов, то чем мой отец не сгодится?
Что за страшный вопрос из невинных уст? Эта чертовка всё это время поглядывала в сторону Убийцы не из интереса, а потому что хотела попросить его об этом? Хотя прямо сейчас Бесс был бы не прочь очутиться подальше от Орлиного холма и заставить Женевьеву разыскивать своего ученика. Это наверняка выведет её из себя. Однако он ставил на кон одно из случайных воспоминаний.
Как раз пока Бесс обдумывал озвученное предложение, в гостиной объявился предмет разговора. Неповоротливый, медлительный лорд Розавин прошёл внутрь вместе со слугой, держащим на подносе чайник. Они двигались в сторону кабинета, дверь в который находилась как раз за широким диваном, занятым Розой.
Лорд уделил внимание лишь дочери, послав ей тот самый взгляд, на который она недавно жаловалась, и проигнорировал присутствие гостя. Едва мужчина развернулся спиной к Бессу, как тот вскочил и схватил за ручку пузатый чайник. Он с размаху вмазал расписным фарфором по голове Розавина. Один удар лишь повалил мужчину на пол. Кипяток ошпарил отпрыгнувшего в сторону слугу.
Розавин с усилием перевернулся, по макушке вперемешку с коричневой заваркой растекалась свежая кровь, волосы слиплись. В глазах отпечатался ужас, с губ срывались мольбы, которые Бесс вовсе не разбирал. Их заглушал барабан его собственного сердца. Замах за замахом он продолжил вбивать в голову Розавина раскалывающийся на куски чайник. Фарфор застревал в чужом черепе, превращая лицо в кроваво-мясное месиво. Наконец жертва перестала дёргаться, безмолвно распластавшись на испорченном ковре. Бесс опомнился от вскрика и обернулся.
Роза стояла, прикрыв рот ладонью, скрывая улыбку, уголки которой выглядывали из-за пальцев. Столкнувшись взглядом с Бессом, она нагнулась и вручила ему платок с незавершённой вышивкой, на углу красовались инициалы «РР».
– Вы слегка запачкались, ― беззаботно заметила девушка.
«Пользование жильём ограничено на семь суток, начиная с этой минуты», ― оповестила система. И Бесс очутился за воротами поместья вместе со всеми своими пожитками. У него внезапно разболелась голова. Какое-то воспоминание оказалось утеряно, но какое именно было не узнать.
– Что за нелепость? ― проворчал Бесс, оттирая лицо подаренным платком и по инерции пряча тот в карман штанов.
Он хотел быть отосланным прочь с Орлиного холма, а не стать бездомным.
– Ненавижу, ― зло проворчал Бесс и двинулся в сторону ближайшей платформы перемещения.
Вскоре он приземлился на окраине леса и зашагал вперёд, пиная лежащие под ногами камни. Даже после убийства злость продолжала жечь грудь. Всё это время Бесс пытался мириться с обстоятельствами, с тем, что никогда не вернётся в свой мир и не увидит родных. Но чем труднее становилась жизнь в Долине, тем сильнее тянуло назад. Его недовольство разбивалось о реальность и осколки впивались в мозг, который не мог так просто умереть в отличие от мозга Розавина. Оставалось лишь предаться агонии.
Начальная деревня, возле которой появлялись все нулевые, носила название Медвежий угол. Обугленную дыру в заборе успели залатать. Новенькие доски выделялись на фоне обтрёпанных временем. Ворота караулил пузатый стражник, мигом обратившийся в недвижимую статую при виде Бесса. Может решил, что так Убийца сочтёт его мёртвым и не тронет?
Однако Бесс прошёл мимо, не обратив внимание на чудака, глядевшего на него как на старого знакомого. Это было странно, потому что Бесс был абсолютно уверен, что впервые посещал Медвежий угол, хотя по прибытии в Долину видел пожар в деревне. Но разве он заходил внутрь?
