Текст книги "Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ)"

Автор книги: Вел Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 2
В преддверии длинной ночи…

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.

Подземный уровень.

2 7 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.

День пробуждения Ранкара.

– У меня есть желание. Не мог бы ты поговорить со мной наедине?..

Влад чуть склонил голову, а во взгляде мелькнуло лёгкое удивление. Парень не ожидал, что первым о просьбе заговорит именно Зеантар. В зале снова стало тише и даже неугомонный Ас‑Ннай на секунду притих. Искрида же, Фьётра, Инарэ и остальные княгини переглянулись между собой, словно пытались прочесть друг в друге, что может быть на уме у хранителя Земли.

– Наедине? – Ранкар чуть помедлил, словно пробовал вопрос хранителя на вкус, а затем коротко кивнул. – Хорошо, как пожелаешь. Это малая часть того, чем я могу отплатить всем вам.

Юноша сделал шаг в сторону и невольно задержал взгляд на Искриде. Гиара инстинктивно потянулась к нему, будто желала по непонятной причине удержать избранника на месте, но тут же опустила руку, сжав пальцы в кулак. Фьётра протяжно выдохнула, сложенные серые крылья за спиной едва заметно дрогнули, но она тоже не стала мешать. Никто не стал мешать. Никто из приближенных Ранкара.

Зеантар молча развернулся и направился к узкой арке в противоположном конце зала. Именно туда, где тени становились гуще, а воздух был по-прежнему холодным после уничтожения ледяного узилища. Влад неспешно последовал за ним, не оглядываясь, хотя спиной ощущал десятки взглядов.

Когда тяжёлые створки дверей за ними сомкнулись, отрезая гул голосов и шёпот зала, Зеантар неторопливо остановился и сформировав полог тишины, повернулся к Владу. Его лицо всегда спокойное и почти бесстрастное, сейчас отпечатало на себе тень каких‑то тяжёлых мыслей.

– Ты знаешь, что завтра наступит день, о котором очень многие не хотят говорить, – тихо заговорил хранитель, не повышая голоса. – День, когда мощь, что сейчас бурлит в тебе, потребует платы. И я не о тех семи днях, что ты назвал остальным. Как и твоя мать я понимаю, что это ложь, чтобы успокоить тех, ког ты любишь и ценишь. Я не виню тебя и не порицаю за это. На твоём месте я бы поступил точно также, ведь я сам часто врал своим родным и близким. Возможно, слишком часто.

Влад чуть усмехнулся, но в улыбке не было ни веселья, ни дерзости, лишь горькая усталость, проступившая на миг сквозь маску былой напускной беспечности.

– Плевать на плату. Смерти я перестал бояться давным-давно, – спокойно признал он, опуская плечи, будто сбросил доселе невиданную тяжесть. – Но я рад тому, что могу прожить остаток своих дней, не как одержимый сумасшедший, а как… обычный человек. Как и сказала твоя подруга лишь я сам могу помочь себе. Пусть так и останется.

– В момент исцеления твоя сила возросла, – едва слышно пробормотал князь. – Почему?

– Твои печати уже долгое время едва держаться, а пробуждая источники я становлюсь гораздо сильнее. Когда я поглотил ядра, пробудилось еще два – Свет и Тьма, – с мягкой улыбкой отозвался парень, а после будто в подтверждении слов поднял обе руки и зажег на них по огоньку, отчего мрак и свет заклубились на ладонях. – Так что под печатью остался всего один источник. Причем я даже не знаю какой. Пробудится последний и меня не станет. Потому терминальное просветление я берег до конца, чтобы в последний миг при помощи пожирания подавить волю Опустошителя.

Пока Влад говорил хранитель Земли внимательно и очень долго смотрел на сына. Лазарев пытался разглядеть в этом измождённом юноше не Ранкара Безродного, не молодого Опустошителя миров, не Демона Великой Сотни, не Ваерса Пустого, а того самого невинного младенца, которого он двадцать пять лет назад с диким трепетом держал на руках и передавал под воспитание Бетала. Наконец, мужчина тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу, будто стирая с него следы прошлых лет и собственных ошибок.

– Я не вправе требовать, но будь добр, скажи мне правду, – устало проговорил Зеантар, поднимая глаза на сына. – Сколько тебя осталось на самом деле? Клянусь тебе, что никому не расскажу.

Ранкар молчал будто собирался с силами, а потом тихо, почти без интонации, произнёс:

– Если считать сегодняшний день, то всё закончится на рассвете третьих суток. Больше я не протяну, а если протяну, то можно смело назвать подобное чудом.

Сердце отца ухнуло в пучину отчаяния. В горле почти моментально образовался горький ком, а ладони сжались в кулаки от бессилия. Зеантар хотел сказать многое. Очень многое. Однако вместо этого он лишь выдавил из себя некое подобие ободряющей улыбки, но голос у него всё равно дрогнул.

– Прости… прости, что не помог… Прости, что так с тобой обошлись… Ты единственный мой ребенок, который… который кроме боли и испытаний ничего от меня не получил…

В ответ же Влад понятливо улыбнулся и печально рассмеялся на изумление Лазарева:

– Сейчас ты мне напоминаешь Бездну. Наверное, если бы мне не оставалось жить всего три дня, то я бы никогда об этом не сказал, – по одному лицу юноши становилось ясно, что данные слова давались ему с титаническим трудом и усилием. – Ты, она, и весь ваш род вы… вы неплохие люди. Ты вырастил замечательных отпрысков. Они не возгордились тем, что их отец целый хранитель. Они не превратились в жалких амёб с синдромом вседозволенности. Однако тебе следовало помнить, что всегда есть исключения из правил. Нельзя всё держать под контролем. И в вашей семье этим исключением… стал я. И передай Беталу, что на него я тоже больше не держу зла. Скажи ему спасибо. Спасибо за всё.

Пальцы Зеантара, что были сжаты в кулак нервно дрожали, а слова сына вонзались в отеческое сердце будто раскалённые стержни. Душа Лазарева разрывалась от сожаления и нестерпимой досады, а в голове строилась и рушилась картинка прошлого и будущего. Прошлого, что осталось в прошлом и будущего, которое никогда не наступит.

Из зала за дверью по‑прежнему доносились тихие голоса и больше всех, как и всегда, был слышен Ас-Ннай. Да и в целом жизнь во Вселенной Рассвета и Раздора текла своим чередом. Но здесь, в полумраке маленькой комнаты, время в прямом смысле застыло, превратившись в тяжёлый, неподвижный груз, который хранитель Земли и молодой Опустошитель миров, отныне будут нести вместе целых три коротких, а может быть и длинных дня…

* * *

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.

Летняя терраса.

2 7 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.

День пробуждения Ранкара.

Ранний вечер.

Находится в кругу близких приятно. Очень приятно. В одном лишь состояла проблема – время. Из сорока двух часов, что у меня имелись уже осталось тридцать восемь. Жалел ли я хоть о чем-то? Разумеется, нет!

Эмоциональное напряжение никуда не исчезло. Я видел их взгляды, обращенные на себя. Видел, как они смотрят на меня. Но ни один из них не проронил ни слова сожаления и за это я был им благодарен.

Все они сидела на летней террасы за круглым столом – Фьётра, Искрида, Илай, Эйсон, Диана, Серинити, Талисса, Рейна, Грат, Аркас, Рамас, Цуг, Зирина и Эстель. Да, круг моего общения не был велик, но глядя на них и слушая их, этот самый круг казалася для меня попросту бесконечным.

Хе-хе-хе… Тридцать семь часов…

Да-да! Знаю. Прикрой пасть…

Каким смелым ты стал…

Я всегда был таким…

Причитания Опустошителя я слушал со слабой улыбкой на устах, ведь ничего кроме как постоянных воплей и зловредного хохота он предложить не мог. Сейчас моя воля и техника терминального просветления полностью его подавляли. Так что единственное, что ему оставалось – это ждать. Ждать своего часа и шанса.

– Брат, мы пойдем с тобой! – решительно выпалил Рамас, медленно поднимаясь на ноги и глядя то меня, то на Искриду, что сидела слева, то на Фьётра, что находилась справа от меня, то на Рейну, что умостилась на моих коленях, то на всех остальных разом. – Я хочу видеть, как ты выйдешь на бой против Ареса. Я хочу видеть, как ты будешь…

– Прости, Рам, но нет, – мягко отказал я тому, отчего все разом замерли. – Никто из вас не пойдет со мной. Я и Искорке с Фи хочу запретить…

– Даже не обсуждается! – грозно отрезала гиара, с силой хлопнув ладонью по столу, отчего тот жалобно заскрипел. – Мы с Фи пойдем! ПОЙДЕМ И ТОЧКА!

– Я тоже пойду, – спокойно отозвалась Серинити, обнажив предвкушающе зубки. – Я не твоя вещь. Ты не можешь мне приказывать. Я горгона Танебриса и буду наблюдать за тобой вместе с сёстрами. И завтра своими собственными глазами я увижу, как прольётся кровь оберегов. К тому же там точно будет сучка Кайса и та вертихвостка Сиана. Если они будут смотреть, то я и подавно.

– Тогда я точно отправляюсь! – стоял на своём Рамас. – Да, я не самый сильный Высший демон, но…

– Рам, Серинити, достаточно, – тихо, но твёрдо произнёс я, отчего даже Опустошитель на миг притих, а его насмешливый шёпот начал таять где‑то в глубине сознания. – Я не пытаюсь никого оскорбить. И уж точно не хочу лишать вас права выбора. Но то, что мне предстоит… это не зрелище. Это не битва, за которой можно понаблюдать со стороны, чтобы потом вспоминать и на досуге пересказывать. Это… война. Это… месть. Это… конец. Мой конец. Их конец.

Рейна, сидевшая у меня на коленях, чуть пошевелилась и, подняв голову, заглянула мне в глаза. Во взгляде малышки не было ни слёз, ни отчаяния, лишь упрямая решимость маленькой девочки, смешанной с болью, которую она старательно прятала. Крошка ничего не сказала, лишь взглянула на печальную Диану и крепче прижалась ко мне словно прощалась.

– Ты не имеешь права решать за нас и за них! – прошипела Искрида, и её голос дрожал как от страха, так и от сдерживаемой ярости. – И если ты думаешь, что мы будем сидеть тут, поцеживать вино, смотреть в проекцию и ждать, когда тебе придёт конец, то ты сильно заблуждаешься, мой дорогой!

Фьётра молча положила ладонь на руку Искриды, и такой простой жест совсем на немного, но остудил пламя гнева гиары. Судя по всему, вана за короткое время пребывания в Инферно научилась гасить бурю страстей демонессы одним прикосновением.

Северянка посмотрела на меня спокойно, почти безмятежно, но в глубине её глаз таилась такая тоска, что в груди против моей воли сжалось сердце. Да-да, то самое жестокое сердце Опустошителя миров.

– Мы не просим позволения, – тихо сказала Фи. – Мы просто будем рядом. Там, где сможем. Я знаю, что ты не пустишь нас в самое пекло, но не надо прогонять нас. Не оставляй нас в неведении. Особенно… сейчас.

Обычные слова, но именно эти слова напомнили мне о лжи семи дней. Ложь во благо или ложь ради лжи? Зачем я лгал, если жить осталось жалкие часы? Хотел бы я отыскать ответ на эти вопросы.

Серинити фыркнула, скрестив руки на груди, и её змеиные черты на мгновение проступили более отчётливо и явно. Не единожды я видел, как такое происходит с Кайсой, а это явный знак того, что девица злилась или же… печалилась.

– Вот именно. Ты можешь сколько угодно строить из себя благородного мученика, – припечатала нещадно она в своей излюбленной манере. – Но мы не позволим тебе уйти в одиночку. Нам всем прекрасно известно, что ты провёл черту, за которую невозможно никому ступить. И мы не нарушим её. Мы просто будем там. Будем в стороне.

Рам медленно опустился обратно на стул. Плечи у Высшего демона оставались напряжёнными, а кулаки сжатыми. Глядя на остальных бывших смертников, он боролся. Прямо сейчас он уже боролся с ними за то, чтобы они поддержали его сумасбродную затею.

– Не надо на нас так смотреть, Сумрак, – до сих пор задумчивый и помалкивающий Илай взял слово. – Мы с Эйсоном идём в любом случае!

– Хорошо, – выдохнул тихо я, прикрывая веки и крепко сжимая пальцы в замок. – Некоторые из вас пойдут. Повторяю – некоторые! Серинити, я не могу тебе приказывать. Поступай как знаешь.

– То-то же! – победоносно фыркнула она.

– Арк, Грат, Цуг, Диана, Талисса, Эстель, Зирина… – обратился я к остальным. – Вам… вам точно нельзя.

– Мы понимаем, Ранкар, – грустно улыбнулась дриада, глядя то на меня, то на Рейну. – Мы будем тут на Земле и останемся в безопасности.

– Рам, ты тоже можешь пойти, – продолжил вещать я. – Но что насчет Селесты? Что насчёт…

– Она знает. Мы уже всё обсудили, и она поддержала моё решение, – расплылся в коварной усмешке демон, а после слегка подался вперед. – Ранкар, ты наверное не знаешь, но сейчас всё Инферно на твоей стороне. Лоялисты приложили огромное количество сил для этого. Пока архидемоны будут в Краю Соприкосновения, то все остальные инферийцы станут наблюдать за тобой с другой стороны.

Слова Рамас удивили и я с немым вопросом посмотрел на Искриду, но в ответ та лишь довольно ухмыльнулась и коснулась своим коготком моего подбородка.

– Всё так, как и говорит Рамас, милый. Потому мы и пойдем. Если ты так переживаешь, то ни я, ни Фи, ни Рам, ни отойдем от моей матери и Зархона ни на шаг.

– И ещё одно, – чуть тише добавил я, собирая с мыслями и поочередно глядя на всех собравшихся. – Не надо делать из это дня прощание. Я не хочу видеть ваши лица… такими. Выглядите так словно хороните меня. У нас ещё есть время. Немного, но есть. Давайте… давайте просто посидим. Поговорим о чём‑нибудь другом. О чём угодно, но только не о завтрашнем дне.

На моё удивление Талисса улыбнулась одной из первых. Слабо и едва заметно, но это была настоящая улыбка, а не маска.

– Мой господин, вы помните тот день, когда впервые пришли в Сад Наслаждения? Помните, как избавили нас от ордена Сияющих? – неожиданно спросила тёмная альва. – Помните день, когда мы впервые с вами встретились?

На губах заиграла слабая улыбка и эта улыбка вытеснила из груди тяжесть, давившую на грудь.

– Помню, Талисса, – усмехнулся я, предаваясь далёкой ностальгии. – Также я до сих пор помню рожу того белоплащника без портков, которого пришлось стаскивать с Ании. Или он был в портках?

– Какой-то дядя был совсем голый⁈ – удивилась вдруг малышка. – Что он делал с тётей Анией?

– Ранкар, – вдруг пожурила меня Диана, покосившись на Рейну. – Не при детях же…

Мириад сраных бед! Совсем забыл!

Завидев выражение моего лица, Грат громогласно загоготал, откинувшись на спинку стула и в этом терата поддержала Зирина – его избранница, а также Цуг и Аркас. Напряжение же, сковавшее террасу, начало понемногу таять.

Постепенно разговор ожил, перескакивая с одной истории на другую. Кто‑то вспоминал нелепые провалы, когда я отсутствовал в Аронтире, кто‑то случайные делишки, и даже Рейна, которая уютно устроилась у меня на коленях, по-детски хихикала.

Однако имелся тот, кто мог на корню испортить весь этот вечер:

Тридцать шесть часов…– злорадно рассмеялась тёмная тварь. – Да, продолжай. Продолжай тратить своё драгоценное время. Пусть они болтают. Пусть радуются. Ведь очень скоро я прикончу их твоими руками. Точнее… уже своими.

Не знаю почему, но именно этот выпад Опустошителя я проигнорировал. Слушая их голоса, впитывая каждую интонацию, каждый смешок, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, в голове то и дело мелькала одна мысль – может быть именно в этом и заключается сила людей, не обременённых силой? Не в магии. Не в могущественных навыках. Не в кровопролитии. И даже не в моей технике терминального просветления, что позволила мне прожить чуть дольше. А в том, что рядом есть те, кто не даст тебе упасть даже тогда, когда падать уже попросту некуда.

Сам того не ведая я чуть сильнее сжал ладонь Искриды и крепче прижал к себе Фи, а после с некой надеждой посмотрел на остальных:

– Где Тэйн и Велеста? С ними всё в порядке?

– Прости, брат, – вдруг повинился Цуг, а после переглянулся с остальными. – Мы… мы не знаем. Они исчезли прямо после того, как ты ушел в стазис. Но думаю, ты и сам понимаешь, почему они ушли. Оба хотели помочь тебе.

– Глупцы, – покачал я огорченно головой, слегка прикрыв веки. – Какие же они глупцы. Зачем подвергать себя такому риску?

– Мы тоже хотели уйти, – честно признался Рамас. – Но твой отец… Прости! Но хранитель Земли нам запретил.

Наверное, впервые на своей памяти я был согласен с решением Зеантара.

– И правильно сделал, – выдохнул удрученно я, медленно выпрямляясь во весь рост и тем самым давай понять, что беседа подходит к концу, а Искорка и Фи поднялись вслед за мной. – Я не прощаюсь, друзья. Увидимся завтра утром…

Я чувствовал их взгляды на себе. Чувствовал их боль, тоску и горечь. Но по какой-то причине я радовался. Радовался тому, что по мне горюют. Для меня это означало, что моя жалкая жизнь прожита не зря. Сумерки сгущались, спать было бессмысленно, а впереди предстояла ночь. Длинная ночь со множеством дел и разговоров.

Лазаревы и заключительная подготовка. Следующие на очереди были именно Лазаревы…

Глава 3
Последний поход…

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.

2 8 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.

Тот самый день.

00–37…

Рабочий кабинет хранителя Земли.

Впервые за долгое время рабочий кабинет хранителя Земли насчитывал столь большое количество разумных. За исключением некоторых могущественных лиц, тут находилась в полном составе практически вся верхушка рода Лазаревых во главе с хранителями и несколькими, как отставными, так и действующими владыками Инферно Мерраввина.

По меркам Земли или того же Орсилая тут собралась сокрушительная сила. Причем никто из присутствующих не сомневался, что эту силу можно значительно увеличить. Однако, как и всегда, имелось слишком много тех самых «но». И самое главное «но» сводилась к одному незыблемому закону – «Только хранителям дозволено пребывать в тот или иной примыкающий или соседний мир». Так что Зиул Ас-Ннай и Реахзор Хсе-Рар уже нарушали правила пребывания, касающиеся иномирцев.

Именно об этом уже на протяжении часа и шел жаркий спор. Пока Влад находился в кругу близких и друзей, то в кабинете у Лазарева велась ожесточенная перепалка на тему, кто последует на Вечное Ристалище.

– Вот! Все видели⁈ – свирепо рыкнул архидемон Жестокости, вскакивая на ноги и показывая нескольким окружающим кукиш. – Моя персона не обсуждается! Я пойду на помощь племяннику! Вам ясно⁈ Хрен ты меня здесь оставишь, Зеантар!

– Зиул, угомонись, – вмешалась в дискуссию Мелисандра, пытаясь образумить диабала. – Это дело хранителей, Земли и рода Лазаревых. Даже Лина остаётся тут.

– Лислина божество! Законы Астрала и мирозданий её во многом ограничивают! – зарычал Ас-Ннай, ударяя кулаком по массивной столешнице так, что по дереву пошла тонкая трещина, а стоявший на ней хрустальный графин жалобно звякнул. – Там её сила будет урезана минимум в четыре раза. Даже на Земле её мощь в два раза меньше, чем на Орсилае. В физическом плану я её превосхожу.

Зеантар, стоявший у высокого стрельчатого окна, даже не вздрогнул от грохота и продолжал что-то рассматривать за панорамным остеклением. Он лишь чуть повернул голову, и в его взгляде, спокойном и тяжёлом, читалась не угроза, а усталое понимание – не только он хотел помочь сыну.

– Я знаю тебя слишком хорошо и слишком долго, Зиул, – тихо и отчётливо произнёс хранитель Земли, возвращаясь к собравшимся, между делом мимолётно поглядывая на задумчивых жен и детей. – И проблема тут не в том, чего ты хочешь. Проблема в том, как мироздание и обереги Альбарры воспримут твоё появление. Исхода будет лишь два – бойня начнется либо перед началом сражений Влада, либо после того, как они окончатся. Но если бойня разразиться с самого старта, то все планы моего сына пойдут прахом. Ты понимаешь это? Да, ты сильный боец. Очень сильный. Но последнее слово в любом случае будет за Владом.

– В Инферно Вечного Ристалища я попал без особых проблем, – уперто пробурчал архидемон, но уже с явной неуверенностью. – Нас никто не засёк.

– Не строй из себя дурака, Зиул! – поморщилась Мелисандра. – Ты и сам прекрасно знаешь, что на Инферно подобные правила не распространяются.

– Но ты же идёшь… – использовал диабал последнюю уловку, глядя на демонессу.

– Зиул, не веди себя как капризное дитя, – устало выдохнула женщина. – Я уже долгое время больше часть рода Лазаревых, чем архидемон. Да и к тому же я почти пятнадцать лет не являюсь владычицей манора Зверя.

Ас‑Ннай замер, стиснув кулаки так, что костяшки побелели, а на предплечьях роскошного земного костюма начали проступать тёмные узоры. Явный знак того, что демоническая сущность рвётся наружу. Диабал хотел возразить, снова сорваться на рык, но внезапно замер, поймав взгляд Зеантара. И в том взгляде было не превосходство и не высокомерие, во взгляде поселилась отцовская тяжесть, присущая любому родителю, когда его отпрыск попадает в беду.

– Захар, – тихо, но жестко отчеканил Зиул. – Я… должен пойти! Ты и сам понимаешь, чем бы не закончился завтрашний день бойни нам не избежать. Я вам нужен!

В кабинете повисла тишина, напитанная тяжелым напряжением. Даже Хсе‑Рар, до сих пор помалкивающий в углу, слегка наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к воздуху в кабинете, который, казалось, дрожал от сдерживаемой силы архидемона Жестокости.

– А вы разве не слышали о перевороте на Земле? – вполне спокойно полюбопытствовал архидемон Льда, поднимая взор на окружающих.

– Ты чего там мелешь, упырь? – хмуро прошипел Ас-Ннай, глядя на венценосного собрата. – Переохладился, что ли? Или тебя сосулькой пришибло?

– Наставник, о каком перевороте вы говорите? – с нарастающим удивлением вопросил Ростислав, переглядываясь с остальными. – На Земле всё спокойно.

– Спокойно? Уверены? – переспросил с явным лукавством Хсе-Рар, приподнимая бровь. – А я вот намедни слышал, как сразу два манора Инферно Земли подверглись перевороту. Также я слышал, что некий Зиул Ас-Ннай и Реахзор Хсе-Рар свергли прежних владык вашего мира демонов и заняли их место. Разве никто не в курсе?

Не несколько долгих мгновений воцарилась гробовая тишина. Но чем дольше она длилась, тем быстрее росло удивление на лицах у присутствующих. Лишь после тщательного осмысления до Лазаревых и их гостей начал доходить истинный смысл проказы Реахзора. Однако первым, как и всегда, не выдержал Ас-Ннай. Его громогласный гогот норовил выбить стёкла кабинета в любой момент.

– Ха-ха-ха-ха… Ах ты, отморозок проклятый! – радостно хохотал Зиул. – А я уж считал, что у тебя еще лет пятьдесят назад все мозги по снегу растеклись. Ладно, иди сюда! – диабал на всех парах двинулся к криолиту и распростёр объятия. – Дай поцелую твою лысую башку и…

– Сделай еще хоть шаг ко мне и рога посшибаю, – невозмутимо пригрозил Хсе-Рар, но вот тёмно-синие глаза полыхнули неподдельным гневом.

В ответ Ас-Ннай лишь презрительно скривился и показал то ли другу, то ли врагу средний палец, который так распространён на Земле.

– Ну и иди в жопу! Не больно-то и хотелось…

– Захар, вариант наставника должен сработать, – задумчиво пробормотал государь Российской империи, почесывая подбородок. – Да, он не идеален, но если мы договоримся с нашими владыками Инферно, то…

Впрочем, на лишние слова хранитель Земли и не думал распылялся. Прямо сейчас он корил себя за то, что сам не додумался до столь просто, но рабочего плана. Всё же волнение и тревога за сына взяли своё и сейчас он мыслил не так здраво.

– Вадим, отправляйся за Даленой! – решительно выпалил Лазарев, взглянув на грандов. – Лёня, а ты дуй за Махеленом! Тащите их как можно быстрее ко мне.

– Будет сделано, шеф! – в один голос отозвались воители.

– Реахзор, ты уверен, что хочешь пойти? – напряженно спросил хранитель. – Это огромный риск.

– Уверен, – фыркнул невозмутимо архидемон Льда. – Там должно быть весело. Я уже и забыл, когда последний раз сражался во всю силу.

Дослушав владыку и главу рода, Соловьёв и Костров со скоростью ветра рванули исполнять приказ хранителя. Вот только стоило распахнуться створкам, как оба гранда замерли подобно двум восковым фигурам, а после покосившись друг на друга и оглянувшись на Зеантара, те медленно отошли в сторону. На то образовалась веская причина – прямо перед дверями стоял Влад.

Зеантар первым после Лёни и Вадима увидел сына. Правда, через секунду почти все, кто находился в кабинете проследовали за взглядом хранителя Земли и тем самым сумели рассмотреть в полумраке холла знакомый силуэт. Не прошло пары мгновений и те, кто сидел, очутились на ногах.

– Ранкар…

– Брат…

– Влад…

Однако в этот самый момент Зеантар невольно напрягся – он абсолютно не ощутил присутствия сына. Ни до, ни после. Ни капли эманации ауры. Причем, если судить по напряженным лицам окружающих и остальных хранителей, то проблема была далеко не в Зеантаре и даже не в Палладе или же Аллейде. Вся суть таилась во Владе.

В гробовой и тяжелой тишине голос юноши прозвучал пугающе спокойно:

– Прошу простить за вторжение. Я не хотел подслушивать, но… коридор был слишком тихим, а голоса чересчур громкими.

– Не переживай, племяш. Ты и вправду весь в меня, – радушно улыбнулся Ас-Ннай, двинувшись тому навстречу. – Я тоже люблю подслушивать. Вадим, Леонид, чего встали? А ну бегом исполнять приказ, не то я вам…

Оба воители попытались стремительно ретироваться, но оклик, повернувшегося к ним парня заставил их оцепенеть:

– Вадим, Леонид, не торопитесь. Задержитесь на минуту.

В кабинете повисла странная тишина, а сам Влад неторопливо и с полной невозмутимостью на лице, взглянул на Зеантара и остальных. И именно в этот момент, под всеобщее удивление, перед юношей материализовался силуэт призрачной девы. Она стояла точно перед ним и смотрела ему в глаза.

Их безмолвная беседа продлилась не больше десяти секунд, но после Ранкар вдруг протяжно выдохнул и чуть опустив голову, утомлённо провёл ладонью по лицу. Складывалось мнение, что он словно собирался с мыслями.

– Зачем? – тихо заговорил он, и в том вопросе не было упрёка, лишь усталость. – Для чего вы это делаете? Вы пытаетесь найти лазейки, обойти былые договорённости, рискуете собой… но ради чего? Зачем? – упёрто повторил Ранкар свой вопрос, резко поднимая глаза на окружающих. – Больше положенного я всё равно не проживу. Или вы хотите, чтобы я умер, зная, что из‑за меня рухнут ваши миры? Что будет со всеми вами? Что будет с твоим миром, хранительница Мерраввина, если ты пострадаешь или не приведи Сущее погибнешь? А что будет с тобой, Паллад Драгун? Если не ошибаюсь, то у тебя есть большая семья. К тому же одна из твоих жен сейчас тут. Так зачем вы упорствуете ради того, кого почти не знаете и…

Призрачная дева, стоявшая перед ним, едва заметно качнула головой, словно предостерегая от резких слов, а потом медленно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий холодок пугающей силы Истребления.

– Мой разоритель, не надо. Не продолжай…

Зеантар шагнул вперёд, но остановился, будто боялся спугнуть столь хрупкий момент откровенности, но его слова удивили. Страшно удивили. Но в том и дело, что страшно удивили они только Влада. Остальные смотрели на отца и сына с неким пониманием.

– Ради того, чтобы ты не был один, когда придёт время, – тихо изрёк хранитель Земли. – Мы не пытаемся обмануть судьбу. Мы просто пытаемся… быть рядом. Хотя бы… сейчас. Даже если это ничего не изменит. Ты долгое время был один. Так позволь хотя бы сегодня нам с твоей матерью исполнить свой родительский долг. Хотя бы таким глупым, на твой взгляд, образом.

– Я не умею красиво говорить, племянник, – взял слово Ас-Ннай, хлопнув парня по плечу. – Но если ты думаешь, что я позволю тебе шагнуть в тот вонючий гадюшник без того, кто прикроет спину… то ты меня совсем не знаешь.

Парень вдруг склонил голову ниже будто прислушиваясь не к словам окружающих, а к чему‑то глубже. К чему-то, что считал умершим. К тому, от чего отказался очень и очень давно.

– Прикроете спину… – тихо повторил он, словно пробывал фразу на вкус, а после прикрыл глаза и измождённо заключил. – Да не стою я того, чтобы прикрывать мне спину. Я иду туда, потому как знаю, каким будет мой финал. И вы это тоже знаете. Я иду туда, чтобы свершить обычную месть. Я иду туда, чтобы удовлетворить свою боль и боль своей подруги. Я просто не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал. Мой конец уже известен. Мой, но не ваш…

Однако уже в следующий миг юношу перебили тихим смехом…

* * *

– Ты дурак, брат, – тихо засмеялся Марриуз, а после у всех на глазах тот неторопливо подошел ко мне и возложил руку на плечо. – Почему ты думаешь, что не стоишь того? Ты стоишь всего того, что мы делаем. И это не потому, что тебя постигла судьба Опустошителя миров. Не потому, что в тебе течёт кровь Лазаревых. А потому, что ты мой брат. И потому, что каждый из нас здесь выбрал быть рядом. Не из долга. Не из расчёта. А потому что ты наш. К тому же никто из нас еще не погиб и погибать не собирается.

Я застыл. Просто-напросто застыл под тяжестью слов Матвея. Застыл под тяжестью их взглядов, полных упрямой и до жути живой преданности. Такая преданность обжигала нутро. Я хотел снова сказать «не надо». Я возжелал оттолкнуть их заботу, потому как она делала меня слабым. Делала меня уязвимым. Но слова не вырвались из моего рта. Они застряли. Застряли как арбалетный болт в глотке.

Тридцать четыре часа…– загоготал издевательски Опустошитель. – Они так стараются удержать тебя словно ты последний луч солнца. Как забавно и противно смотреть. Но знаешь, что самое смешное? Они правы! Без них ты бы давно подох. Подох, еще будучи жалким младенцем.

Тишина оказалась гнетущей, тяжелой и настолько вязкой, что стало сложно дышать, а их взгляды, что были наполнены заботой и волнением медленно рушили мою решимость будто таран, разрушающий врата. Но больше всех этого проклятого волнения поселилось в глазах Бездны. Сейчас она была единственной, на кого я не мог смотреть. Я и сам не понимал, почему всё именно так.

– Хорошо, – чуть сипло выдохнул я, борясь с бурей в душе и развернувшись на месте, неспешно побрёл прочь из кабинета, чувствуя спиной десятки различных взглядов. – Поступайте, как пожелаете. Я больше не стану вас останавливать. Знайте лишь, что в пространственную крепость я отправляюсь через четыре часа.

Последнее, что я сумел услышать, так это радостную браваду Ас-Нная. Наверное, я впервые на своей памяти ощутил в его тоне столько неприкрытого веселья:

– Вадим, Леонид, вы слышали моего племяша? А раз слышали, что чего стоите как вкопанные? Где ваши грёбаные архидемоны Инферно Земли⁈ Дозволяю вам притащить эту бездарницу Далену сюда за её патлы, а того доходягу Махелена хоть пинками гоните в поместье! Ну же! Вперед-вперед! У нас всего четыре часа…

* * *

Тихий скрип кровати ознаменовал о том, что я оказался в отведенных мне апартаментах, но слова Матвея до сих пор звучали в мыслях. Я и сам до конца не мог объяснить причине подобного. Неужели я настолько размяк? Неужели я и вправду их окончательно… простил?