Текст книги "Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ)"

Автор книги: Вел Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 26
Прости, прости, прости…

Инферно. Вечное ристалище.

Манор Разрушения.

Великий город Эреб.

Казематы под цитаделью правления.

– Спасибо. Вам. Всем, – хрипло выдавил из себя хранитель Земли, читая предсмертное послание сына, что было вырезано остриём клинка на гранитной поверхности. – Как можно дольше живите тут, а я подожду вас там…

Все замерли, не в силах пошевелиться. Замерла даже Иссария. Обычные предсмертные слова с трагическим смыслом. Но они беспощадно вонзались в разум, как раскалённые пруты.

Только сейчас девушка увидела, по какой именно причине Опустошитель остановил её.

Только сейчас императрица Алого Пламени осознала, как глупа оказалась ранее.

Только сейчас она поняла, в чём крылся тайный замысел парня.

Только сейчас ей явилась истина происходящего…

Мальчишка и не думал возвращаться назад. Он шёл до конца. Его финал был предначертан. Потому он не щадил себя. Потому не отступил. Он взвалил бремя всеобщих тягот на собственные плечи и нёс непосильный груз в одиночку.

На виду у потрясённых разумных, бледнеющая Бездна, спотыкаясь, шагнула вперёд. Её ладонь мягко заскользила по глянцевому граниту, а пальцы медленно прошлись по отметинам. Несколько секунд она неотрывно смотрела на предсмертное послание, а миг спустя по её щекам заструились слёзы.

– Влад… сынок…

Лоб Инарэ коснулся каменной стены, и, прикрыв раскрасневшиеся глаза, та тихо зарыдала.

– Прости нас… Прости свою непутёвую мать… Прости своих непутёвых родителей…

Безутешный плач женщины казался одой. Прощальной одой для того, кого многие знали под абсолютно разными именами.

Влад Верейский ушёл.

Ранкар Безродный растворился.

Ваерс Пустой исчез.

Правительница Лавалара желала провалиться сквозь землю. Фьётра была ни жива, ни мертва. Да, обе девушки давно знали правду. Они готовились. По крайней мере, пытались подготовится. Вот только реальность оказалась крайне жестока. Переглянувшись между собой, те на подкашивающихся ногах двинулись к безутешной матери и, сглатывая слёзы, как можно бережнее обняли женщину.

Сиана Аванон и Кайса Ксант стояли плечом к плечу. Глаза их тускнели. Тускнели с каждой пройденной секундой. Сами того не осознавая, они стали вспоминать. Вспоминать всё, что для них сделал один вспыльчивый юноша. Они вспомнили лейтенанта Ксанта, который будучи бесправным смертником, творил настоящие чудеса. Горечь сковала горло. Никто из них не в силах был шевельнуться.

И они оказались не единственными. Далеко не единственными.

Тэйн Златокрылый, Рамас Хтар, Илай Аванон и Эйсон Август понурили головы. Серинити из Танебриса и Велеста из Внешних земель тихо рыдали в объятиях Никты, а королева Фронтира с опечаленным взором находилась в настоящей прострации. Имания Хаззак, Дэймон Хаззак и Морриган Ксант стояли чуть в стороне. Однако горе, что отпечаталось на их измождённых лицах, могло повергнуть в отчаяние.

До жути подавленная Мелисандра Мог-Лар и Валери Лазарева двинулись прямо к Бездне, желая составить компанию Искриде с Фьётрой. Марриуз Лазарев то и дело утирал с лица выступающие слёзы. Парень до последнего боролся с влагой на щеках, но всячески проигрывал. Тар Лазарев и Фларас Лазарев сидели на корточках подле брата, а свои убитые грустью взоры те не отводили от земли. Плач мамы Инарэ для них был подобен пытке.

Лица хранителя Орсилая, Ростислава Романова и Реахзора Хсе-Рара казались мрачнее некуда. Зиул Ас-Ннай стоял чуть впереди. Могущественный архидемон Жестокости пытался казаться стойким, но бескровное лицо и тихий удручённый шёпот выдавали того с потрохами.

– И за что с тобой так обошлась судьба, племянник? Будь оно всё проклято…

Князь Лазарев в этот самый момент будто прирос к земле. Смертельно бледное лицо окаменело, взгляд угасал. Рыдание жены и предсмертное послание сына окунули его в самые глубокие пучины отчаяния. Могущественный хранитель Земли не желал верить в увиденное. Он отказывался верить в происходящее. Он не желал сдаваться.

Взор мужчины прояснился, в ладони материализовался последний пространственный артефакт, основанный на крови Лазаревых. На глазах у окружающих тот до хруста сжал пальцы и исчез в переместительной вспышке.

– Нет! Не позволю…

* * *

– Нет! Не позволю…

Зеантар сам не понимал, зачем это сделал. Сейчас им двигал долг отца. Да, он не знал, как помочь сыну. Но и оставлять его одного он не хотел. Не в такой момент и точно не сейчас. Однажды он оставил своё дитя одного. Более он этого не допустит. Он будет с ним до конца. Даже на смертном одре.

Артефакт, основанный на крови Лазаревых, сработал. Он должен был переместить его прямиком к сыну. Вспышка почидилась хранителю Земли ярче, чем обычно, а зрение размылось сильнее, чем когда-либо.

Вот только он не собирался дожидаться прозрения. Волнение и тревога сделали своё дело. Мужчина не сдержался и перешёл на озабоченный вопль:

– Влад! ВЛАД! СЫН…

Однако вместо голоса родного ребёнка чуткий слух уловил до жути знакомый голос. Голос той, кого он не хотел больше слышать и не думал услышать когда-либо.

– Будь тише. Кричать бессмысленно… жизнененавистник. Твоего сына тут нет. Точнее… он тебя не услышит.

Зрение к Лазареву вернулось, будто по чьему-то велению. Впрочем, так оно и оказалось. Отеческое сердце ухнуло куда-то во тьму, когда вместо сына он увидел несколько энергетических силуэтов, которые неспешно приобретали гуманоидные очертания.

Он узнал их. Узнал их всех. Одно лишь его напугало – количество. Явилось сразу пятеро.

Время, Пространство, Жизнь, Смерть и… Огонь.

Только одна из пятёрки находилась сейчас в человеческом обличии. Молодая девушка стояла чуть впереди, прямо на краю горного выступа, и смотрела куда-то вниз.

– ВЫСОКОМЕРНЫЕ УБЛЮДКИ!!! ТАК И ЗНАЛ, ЧТО ЭТО ВАШИХ РУК ДЕЛО! ВЫ СНОВА НЕДОГЛЯДЕЛИ ЗА НИМИ! – свирепо закричал Зеантар. – ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ⁈ ГДЕ МОЙ СЫН⁈ И КАКОГО ХРЕНА ВЫ ТУТ ЗАБЫЛИ⁈

– Ты была права, Жизнь, – колко усмехнулась Пространство. – Он действительно хотел помешать. Успела в последний момент.

– Спасибо тебе за содействие, радость моя, – улыбнулась тепло девушка.

– ГДЕ МОЙ СЫН⁈ – громогласно повторил хранитель, угрожающе надвигаясь на судей. – ДУМАЕТЕ, Я ВАС БОЮСЬ⁈ ДУМАЕТЕ, Я НЕ ПОЙДУ ПРОТИВ ВАС⁈ ДУМАЕТЕ, Я НЕ ЗНАЮ ПРАВДЫ⁈

– Тебе бы стоило нас бояться, – пророкотал Огонь, а всполохи его пламени разлетелись в стороны. – Благодари Рассвет, что сегодня особенный день. Да и твои угрозы смехотворны. Действительно считаешь, что выстоишь хотя бы против одного из нас?

– А мне плевать! – ощетинился Зеантар. – Ради сына и своей семьи я готов пойти на всё. ГДЕ ВЛАД⁈ ЗАЧЕМ ВЫ МЕНЯ СЮДА ПРИТАЩИЛИ И…

Молодая девушка обернулась резко и за её спиной хранитель Земли сумел разглядеть ни с чем несравнимую мощь. Мощь, способную отнимать жизни одним ленивым щелчком пальцев.

– Подойди, жизнененавистник, – почти что шёпотом произнесла она, указывая ладонью вниз. – Подойди и сам всё поймёшь.

Слова судьи как напрягли, так и напугали до глубины души. Но отеческие чувства моментально затмили все иные. Хранитель Земли быстро двинулся вперёд по скале и через пару секунд поравнялся с Жизнью. Стоило ему взглянуть вниз, как его сердце учащённо забилось, а в горле образовался горький ком от того, что он увидел.

– Влад…

До жути осунувшийся и израненный юноша сидел на краю утёса и с тёплой улыбкой наблюдал за рассветом двух сестёр. Глаза его то и дело закрывались то ли от усталости, то ли от боли. Тело порой заваливалось в сторону, но он продолжал улыбаться, словно сегодня был самый счастливый день в его жизни.

Парень о чём-то разговаривал с призрачной девой. Его собеседница тоже усмехалась, но столько отчаяния в её глазах хранитель Земли не видел очень давно. Наверное, отчаяние Истры могло легко посоперничать с отчаянием Инарэ. Девушка улыбалась сквозь боль.

Правда, один губительный факт сводил на нет всю дружественную атмосферу – метаморфозы. Зеантар видел, как во время беседы со спатой писания Опустошения пульсировали сильнее. Однако юноша продолжал улыбаться. Он улыбался так тепло и мечтательно, словно жить ему предстояло ещё очень долго, а не считанные мгновения.

Лазарев ещё никогда не видел такой улыбки на лице у сына.

Никогда.

– Теперь ты понимаешь, жизнененавистник? – спокойно спросила судья.

– Я ни разу не видел, чтобы он улыбался нам именно… так, – растерянно обронил Зеантар.

– Именно… – усмехнулась понимающе Жизнь. – Он улыбается, хотя его душа полна сомнений и агонии, но он по-прежнему улыбается. Жить ему осталось считаные минуты, но он не сдаётся. А почему? Потому как мальчик сделал всё, что смог. Всё, что сумел. Он выжал себя досуха. Он отдал всего себя. Без остатка и…

– Помоги ему! Я знаю, что ты можешь! – с надеждой выпалил мужчина, перебивая девушку, а ноги его стали подкашиваться, заставляя припасть на колени. – Я молю тебя, спаси ему жизнь. Я склонюсь перед тобой. Со мной делайте, что хотите. Забери мою жизнь, но не дай умереть Владу. Я…

– Твой сын борется, Зеантар, – хмыкнула невозмутимо Жизнь, весьма ловко подхватывая мужчину под руку, тем самым не дав ему упасть на колени. – Борется до конца. Хоть и понимает, что жизни ему не видать. Вся его жизнь походила на войну. Война за выживание. Война за собственное тело. Война за собственный разум. Война за обычное существование. Он сражался. Всегда. Сражается и сейчас. Сражается, но улыбается. Знаешь, ты один из величайших бойцов, Зеантар…

Жизнь вдруг осеклась и следом за ней молвила Смерть:

– Но понимает ли хранитель Земли, чем отличается от сына?

– Зачем вы мне всё это говорите? – удручённо спросил мужчина.

– Когда-то давно ты залил мир кровью и пошёл на поводу у эмоций, – вновь взяла слово Жизнь. – Ты потерял всё и в отместку стал мстителем. Ты перестал сдерживаться. Перестал мыслить. Месть стала для тебя искуплением. Месть стала твоим смыслом жизни. Однако твой сын не такой. Он похож на тебя только внешне, но внутри…

– … он другой, – нехотя заключил Лазарев.

– Именно так, – кивнула девушка. – Мальчик терпел и сдерживался всю свою жизнь. Если бы он дал волю своей силе и эмоциям, то не один мир исчез бы.

– Мы пытались с Инарэ, – хрипло пробормотал Зеантар. – Мы делали всё возможное…

– Только поэтому мы и говорим сейчас с тобой, – спокойно изрёк Время. – Вы с Бездной совершили чудо. Но двух чудес не бывает.

– Обмен! – как на духу выпалил хранитель Земли в лицо молодой девушки. – Забери мою жизнь, но помоги ему. Что мне сделать, чтобы он перестал страдать? Ты же спасла меня тогда! Даровала последний шанс! Что мне сделать, чтобы…

– Мы не можем, – тихо заключила Смерть.

– Никто не может, – добавила Пространство. – Даже… ОНА.

Гнев, бессилие и горечь сковали сердце безутешного отца, а отчаяние нахлынуло океанской волной.

– То есть таков… его финал? – сипло выдавил хранитель из себя, во все глаза глядя на сына. – Такова ваша воля?

– К сожалению, наша воля здесь ничего не решает, – пожала плечами Жизнь, но глаза её стали выразительными как никогда прежде. – Конец твоего сына был предначертан давно. Он сам пишет свою судьбу.

Жизнь вдруг притихла и с упоением посмотрела себе через плечо.

– Пространство, милая, призови сюда Иссарию и ещё кое-кого…

* * *

Вечное Ристалище.

Долина Возмездия.

На границе между двумя мирами.

Утёс Страж Горизонта.

– Я… я не хочу… не хочу… – зарыдала громко Истра, глядя на меня снизу вверх. – НЕ ХОЧУ… НЕ ХОЧУ… Я НЕ ХОЧУ… ЧТОБЫ ТЫ УХОДИЛ… Я НЕ ХОЧУ… ОТНИМАТЬ У ТЕБЯ… ЖИЗНЬ…

Я сделал шаг к обрыву, вставая у самого края, отчего Долина Возмездия раскрылась для меня во всей красе. Несколько мгновений я с улыбкой наблюдал за рассветом и красивым пейзажем, а затем неторопливо обернулся к рыдающей девушке.

Невзирая на смерть, я впервые в жизни предвкушал свободу. Настоящую свободу.

– Ты не отнимаешь мою жизнь, малышка, – тепло изрёк я. – Ты не убьёшь меня. Ты даруешь мне свободу. Даруешь освобождение от той твари. Иного пути попросту нет. Возможно, нас свела вместе сама судьба именно для этого момента.

Терминальное просветление задрожало и пошло трещинами.

Четыре минуты… – голос Опустошителя становился громче, а его силуэт вдруг начал формировать совсем рядом.

– НЕ ХОЧУ… – навзрыд закричала Альяна во всё горло. – НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ!!!

Я улыбнулся чуть шире и, собрав остатки сил, присел на колени перед Истрой. Мои руки легли на её, а в голосе зазвучала мольба с толикой утешения:

– Ты знаешь, как я устал. Помоги… Помоги своему носителю. Помоги своему разорителю. Помоги мне. Даруй… свободу. Даруй… покой.

Терминальное просветление стало рушиться. Писания Опустошения начали разъедать кожу. В почерневшем глазу заклубилась серо-багровая дымка. Тьма на правой руке медленно поползла выше, а знакомый силуэт Опустошителя почти успел сформироваться.

Три минуты…

– Истра, дорогая, – мой голос зазвучал тише, но улыбка стала на порядок шире. – Он совсем рядом.

Рыдания девушки уже напоминали вой. Призрачное тело постоянно дрожало. На протяжении нескольких секунд она не сводила заплаканного взора с меня, а затем дёрнулась навстречу и обняла так крепко, как только сумела.

– ПРОСТИ…

– Всё в порядке, малышка, – с нежностью прошептал я ей на ухо и в тот же миг встретился глазами с Опустошителем, что стоял прямо за спиной. – Тебе незачем просить прощения. Не оскорбляй себя такими словами.

– Прости…

Руки Альяны дрожали. Страшно дрожали. Потому пришлось вновь возложить свои пальцы на её ладони и крепко сжать спату обратным хватом.

– Всё в порядке, – успокоил я её, выпрямляясь во весь рост и неторопливо прислоняя спату к груди, прямо на уровне сердца Опустошителя. – Вот. Я помогу.

Две минуты…– прогудела тёмная тварь.

Терминальное просветление почти рухнуло, силуэт Опустошителя сформировался, и тот будто дикий зверь рванул ко мне.

ТУПОЙ УРОД! – закричал он мне точно в лицо, изнывая от злобы и ненависти, а также с потайным страхом глядя на клинок у моей груди. – ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ⁈ ЗАХОТЕЛ СДОХНУТЬ⁈

Нет, просто ухожу.

ТЫ БЕЖИШЬ!– свирепо выдохнул он. – БЕЖИШЬ ОТ СОБСТВЕННОГО МОГУЩЕСТВА! НЕ СМЕЙ ПОДЫХАТЬ! СРАЖАЙСЯ!

Мне плевать.

А ЧТО НАСЧЁТ ОСТАЛЬНЫХ⁈– не унимался он, меняя тактику. – ОСТАВИШЬ ИХ⁈ СДАШЬСЯ⁈ ПРОСТО СДАЁШЬСЯ⁈

Они проживут долгую жизнь, – улыбнулся мягко я. – С ними всё будет в порядке. А вот ты… ты боишься. Как же давно я этого ждал.

СУКИН СЫН!!!

– П-прости… прости меня, мой разоритель, – сквозь слёзы стала повторять одну и ту же фразу Руна, а затем её дрожащие пальцы под моим напором сжали рукоять чуть крепче. – Прости…

Тьма правой руки почти охватила торс и шею, а в глазу разрастался самый настоящий тайфун.

ТЫ ТРУС!!! НЕ СМЕЙ!!! НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!!

– Спасибо тебе, малышка, – усмехнулся с любовью я, целуя её на прощание в лоб и напрочь игнорируя тварь. – Спасибо, что всегда была рядом.

НЕ ВЗДУМАЙ!!!

Руна зарыдала ещё громче после моих слов, а Опустошитель стал походить на вихрь, что вился вокруг. Но без лишних слов я лишь сделал шаг назад и вновь стал у самого края утёса.

– Прости… – слёзы текли по щекам Истры и прямо сейчас она мало походила на могущественную Руну Истребления. – Прости-и-и-и-и…

НЕТ! НЕТ! НЕ НАДО…

Впервые я видел Альяну такой напуганной и заплаканной. А затем я ощутил давление на грудь. Совсем слабое. Но оно нарастало. Девушка со страхом смотрела мне в глаза. Я знал, что она хотела зажмуриться. Но она стерпела. Чудом стерпела.

Агония исказила миловидное призрачное личико.

Слёзы вновь хлынули ручьём из глаз.

Раздался нарастающий шелест рассекаемой плоти.

Кровь заструилась по груди.

ХВАТИТ!!! НЕТ!

– П-прости… – сквозь отчаяние, страдания, печаль и горечь, шепнула напоследок Руна. – Прости меня, мой разоритель. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. Прости. ПРОСТИ…

НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! ОСТАНОВИСЬ!!!

Клинок резко вошёл в грудь. По самую рукоять. Однако я почти не ощутил боли. Только… покой. Руна обмякла и в тот же миг начала стремительно растворяться. Пронзительный рёв обезумевшего Опустошителя оглушил разум, но в мыслях до сих пор звучали слова спаты.

– Прости…

ТРУУУУУУУС…. УРОООООООД…

Обжигающая кровь обильно хлынула по рёбрам куда-то вниз к ногам. Глаза стали закатываться, тело содрогнулось, а сердце Опустошителя резко остановило своё биение.

Последним же, что я успел увидеть, был тот самый чарующий рассвет двух сестёр.

Истинная смерть оказалась не такой уж и пугающей.

– Нет, Истра, – усмехнулся с нежностью я, заваливаясь телом назад и стремительно падая спиной в пропасть. – Это ты меня прости. Прощай, малышка…

Глава 27
Опустошитель против Опустошителя…

НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Покой.

Свобода.

Умиротворение.

За двадцать шесть лет я так и не сумел понять смысла данных слов. Не потому, что не хотел, а потому как не мог. Но сейчас… сейчас я впервые умудрился их прочувствовать. Да, именно прочувствовать.

Я ощутил то самое спокойствие. Спокойствие, о котором так много любят разглагольствовать люди. Стал ли я сам после такого человеком? Наверное, нет. Но свои последние мгновения я прожил, будучи обыкновенным смертным, а не Опустошителем миров. Не тёмной тварью. Не обезумевшим чудовищем. И не монстром. А просто-напросто… обычным человеком.

НЕЕЕЕЕЕЕЕ ЕЕЕЕЕЕЕЕТ…

Озлобленно-громогласный вопль Опустошителя походил на убаюкивающую симфонию перед сном. Умирать и слушать, как беснуется эта ненасытная тварь было сродни настоящему чуду. Наверное, уже по этой причине на ту сторону я уходил с удовлетворённой и малость печальной улыбкой на губах.

Победа.

В нашей с ним войне, которая затянулась на долгие двадцать шесть лет, победа всё-таки осталась за мной.

Влад Верейский сумел.

Ранкар Безродный смог.

Ваерс Пустой справился.

НЕЕЕЕЕЕЕЕ ЕЕЕЕЕЕЕЕТ…

Сердце окончательно перестало биться. Успокаивающий чернильный мрак, под затихающий вой Опустошителя миров, полностью окутал разум, а затем наступила та самая освобождающая смерть.

Оковы рухнули…

* * *

Смерть оказалась не такой уж и страшной.

Я не помню, сколько плавал во мраке.

Я не помню, сколько времени миновало.

Я не понимал, где нахожусь.

Я даже не видел собственного тела.

Просто сгусток чего-то в беспросветной мгле.

Сгусток чего-то, что хотел находиться в этом месте вечно.

Правда, кое-что всё-таки удивило – я по-прежнему мыслил. Тот, кто должен был умереть, мыслил. Однако мыслил я с единственным исключением – потусторонний голос исчез. Неутихающий шёпот Опустошителя пропал. И я впервые смог осознать, каково это остаться наедине с собственным разумом.

Отныне мои мысли.

Мои действия.

Мои желания.

Всё это было лишь моё.

Не чужое.

Не навеянное чьим-то мерзким шёпотом.

Не навеянное одержимостью Опустошителя.

Мои мысли являлись только моими.

Невозможно передать словами эту радость. Невозможно передать весь спектр эмоций. Жаль лишь, что ощутил я это после смерти, а не при жизни.

– Смерть…

– Смерть…

– Смерть…

Чернильная тьма внезапно сгустилась, а тихое эхо вновь зазвучало:

– Жизнь…

– Жизнь…

– Жизнь…

Одним нутром я ощутил, как мрак стал ещё гуще, а затем из ниоткуда начали раздаваться голоса. Голоса тех, кого я не единожды слышал, будучи живым. Голоса тех, о ком я думал прежде, чем совершить самоубийство.

– Сын… – спокойный баритон хранителя Земли.

– Сынок… – печальный шёпот Бездны.

– Мой разоритель… – радостный смех Истры.

– Брат… – оклик Матвея.

– Племянник… – весёлый хохот Ас-Нная.

– Влад… – это, кажется, была Прасковья.

– Ранкар… – чуть хриплый голос Фьётры я узнал сразу.

– Ваерс… – как и приказный тон Искриды.

Они повторялись.

– СЫН!

Из раза в раз.

– СЫНОК!

Снова.

– МОЙ РАЗОРИТЕЛЬ!

Снова.

– БРАТ!

И снова.

– ПЛЕМЯННИК!

Вновь.

– ВЛАД!

Вновь.

– РАНКАР!

И вновь.

– ВАЕРС!

Крики мешали находиться во тьме. Они препятствовали долгожданному спокойствию. Они нервировали и напрягали. Они не давали навечно остаться в столь прекрасном месте. Они стояли на пути у моей свободы.

Покой.

Умиротворение.

Спокойствие.

Свобода…

Я вдруг пошевелился.

Руки материализовались сами по себе и тотчас прижались к ушам, дабы заглушить их вопли. Даже плавая во тьме, я зажмурился и рефлекторно перевернулся набок, чтобы отгородиться от приставучих криков и голосов.

– ХВАТИТ… – хрипло зарычал я, упираясь лбом в непроглядную тьму. – НЕ МЕШАЙТЕ! УЙДИТЕ! Я… Я… Я…

Сам того не осознавая, язык начал заплетаться, глаза распахнулись, а миг погодя меня просто-напросто вырвало.

Из глотки бушующим потоком вырвалась густая серо-багровая жижа. Жижа, которая в кромешной тьме стала принимать знакомый облик.

Опустошитель.

Тёмная тварь предстала прямо передо мной, сидя на корточках и глядя на меня сверху вниз с до жути странной и кривой усмешкой на губах.

– Везучий сукин сын. Что ж, попытка не пытка, – весело подмигнул мне он, медленно выпрямляясь во весь рост и с интересом глядя куда-то вперёд. – Я сделал всё, что мог.

Впервые я его видел таким спокойным.

Впервые он говорил без злобы и гнева.

Впервые он говорил, как… человек.

– Какого хе…

Я уже намеревался разразиться отборной бранью, но жгучая агония сковала разум и всё тело. Боль бушующей лавиной прокатилась по всему организму и через миг… просто исчезла. Вот только это мгновение напоминало собой вечность, а затем я ощутил стук.

Стук того, что недавно было уничтожено.

Зазвучал мерный стук сердца.

Оно билось.

Точнее… забилось вновь.

Опустошитель вдруг широко улыбнулся и растворился, а тьма, которая до сих пор окружала меня, стала медленно расступаться. Перед глазами я внезапно увидел небо. Безумно красивое небо, а слух уловил шум прибоя.

Тело тотчас приняло сидячее положение и левая рука, испещрённая письменами, рефлекторно дёрнулась к груди. Пальцами я попытался нащупать ранение, оставленное Руной, но вместо этого ладонь прошла куда-то насквозь.

– Зря стараешься, – ухмыльнулся он. – Мы тут оба – гости. Оба – призраки. И оба бессильны. Теперь можем и отдохнуть. «Граница» всё-таки. Путь почти завершён.

Лишь сейчас я увидел его. Точнее увидел только его спину и затылок. Как ни в чём не бывало он сидел чуть впереди, окунув ноги в воду, прямо на берегу серо-багрового океана, которому не было ни конца, ни края.

Однако пока вдали красовался бескрайний океан, то позади расположился странный лес. Густой тёмный лес из исполинских деревьев, которые мрачными кронами и длинными ветвями будто царапали сами небеса.

– Ага, ты прав, тюфяк, – с улыбкой кивнул он, даже не думая оборачиваться в мою сторону. – Мы только оттуда. Похоже, у нашей Вселенной большие планы на тебя.

Не знаю почему, но сейчас я не ощущал никаких эмоций. Впервые с момента рождения я оказался пустым и до жути спокойным. Ни прежнего гнева, ни былой ярости, ни какой-либо злобы по отношению к тому, кто испоганил всю мою жизнь.

– Да не удивляйся ты так, – рассмеялся он, словно читал мысли. – Я чувствую то же самое. Тут иначе и быть не может. Да ты присаживайся. Как-никак нужно поговорить. Время ещё есть. Немного, но есть.

Я будто разговаривал сам с собой. Подчиняться этому уроду не особо хотелось, но внутри сейчас зияла пугающая пустота и покой.

Даже будучи призраком, разорванный доспех Чёрной Гидры тихо зашелестел. Поднявшись на ноги, я неторопливо прошествовал до самого берега и, окунув ноги в океан, присел чуть поодаль от… самого себя.

Видя мою осторожность, он лишь заливисто рассмеялся, то и дело отрицательно качая головой.

Мне же хватило одного взгляда, чтобы осознать происходящее.

Да, это действительно был Опустошитель. Но не таким, каким я привык его видеть. Сейчас он выглядел моей точной серо-багровой копией. Точнее копией того, кем я мог стать.

Длинные окровавленные волосы, густая щетина и… увечья. Много увечий. Бесчисленное количество. На лице, руках, ногах и всём теле, будто несмываемые татуировки, были выгравированы ранения, травмы и повреждения, которые я получил за всю жизнь. Всё те увечья, которые я когда-то исцелил, несмываемым клеймом отпечатались на нём.

– Удивлён? – обнажил тот черные как смоль зубы, искоса взглянув на меня. – Их немало, да. Жизнь у нас оказалась насыщенной.

– Где мы? – кратко спросил я, не обращая внимания на его трёп. – И о каком «почти завершённом пути» ты говоришь?

Брови Опустошителя дрогнули, в глазах вспыхнуло изумление, а миг погодя тот громко и заливисто расхохотался:

– Ха-ха-ха… Какой же ты всё-таки тупой! До сих пор не могу поверить, что проиграл такому идиоту… Хе-хе-хе… Мы на границе, олух. Рубеж между тобой и мной. Между Опустошителем и Безграничным.

– Рубеж между мной и тобой? Проиграл? – заторможено повторил я. – О чём ты бормочешь, мудень?

Однако он будто не желал меня ни слушать, ни слышать, продолжая гнуть собственную линию.

– Вспомни слова своей мамаши. Или тебе напомнить какой сегодня день?

Ответ твари малость напряг. Однако я вспомнил. Вспомнил слова Бездны в тот самый день.

– Двадцать девятое марта, – обескураженно произнёс я. – Получается…

– Дошло-таки, – фыркнул с издёвкой Опустошитель. – Двадцать шесть лет назад на свет явился один упёртый тюфяк. И прошло чуть больше двадцати пяти лет с момента начала…

– Пути Агонии…

– То-то же, идиот!

– Что за бред ты тут несёшь⁈ – взбеленился я. – Причём здесь Путь Агонии? Он был прерван, когда появилась Руна. Он…

– Думаешь, появление какой-то железки могло изменить ход вещей? – огорошил тот меня, неспешно поднимаясь на ноги и почти по колено заходя в воду. – Ты до безумного туп. До сих пор не могу поверить, что меня одолел такой олух. Невозможно отменить Путь Агонии, как и невозможно остановить течение времени. Путь либо будет завершён, либо нет. Думаешь, мы просто так здесь очутились?

Я не верил ему. Не верил ни единому слову. И он это понял. Понял без лишних объяснений.

Вместо расспросов я начал вспоминать и тихо бубнить себе под нос:

– Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

– Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

– Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

– Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

– Однажды – он или она… перестанет быть Безграничным.

– Потому как… Безграничный не спрашивает.

– Безграничный просто берёт…

– Ха-ха-ха… Дерьмо собачье! – в очередной раз огорошил тот меня, громко гогоча. – Это же неполное писание. Дерьмо, которое ты мне зачитал, предназначалось для чистокровных, как твоя мамаша. А ты сраный и вонючий полукровка. Путь Агонии полукровок отличается. Хотя я вообще удивлён, что они сумели воспроизвести его и призвать меня.

– Что? – ошарашенно вопросил я, медленно выпрямляясь во весь рост. – Призвать?

Вот только эта тварь не желала слушать. Он продолжил говорить. И с каждым его словом я сильнее выпадал в осадок.

– Его нельзя сотворить…

– Его нельзя призвать…

– Его невозможно научить…

– Оно пробуждается само…

– Ни наставник, ни книга не укажут ему дороги…

– Ибо ведёт его Путь Агонии…

– Оно не ведает чар…

– Оно не склоняет мир заклинаниями…

– Оно растёт, пожирая всё, что оказывается рядом…

– Плоть, силу, память и саму суть вещей…

– Оно – часть Бытия…

– Которую Бытие однажды отвергнет…

– Бедствие и Спасение…

– Сокрытые под одним ликом…

– Придёт день…

– Когда пределы сомкнутся…

– И оно перестанет быть Безграничным…

– Оно станет Опустошителем миров.

– После той поры помните…

– Опустошитель не просит…

– Опустошитель не спрашивает…

– Опустошитель миров просто берёт…

– А когда не берёт…

– Оно становится Безграничным…

– Безграничным Опустошителем.

Даже находясь в призрачном состоянии, в горле вдруг пересохло от услышанного.

Я не верил.

Точнее не желал верить.

Отказывался верить.

Испытание.

Вся моя осознанная жизнь оказалась испытанием.

Путём Агонии.

– А как ты хотел? – тварь вновь начала читать мои мысли, а его губы исказились в ехидной ухмылке. – Таков наш удел. Хотя ты нарушил правила, когда впал в стазис. Ох, если бы не он… Я бы залил это место кровью и все окружающие миры тоже… – Опустошитель пошёл в разнос. – Да и эта призрачная сучка постоянно мешалась под ногами. И семейка ещё твоя… Уроды мерзопакостные!

– ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ⁈ – вышел я из себя, попытавшись схватить того за грудки, но всё оказалось тщетно – руки прошли насквозь. – ОБЪЯСНИ НОРМАЛЬНО! Я ЖЕ УМЕР! УМЕР ДЛЯ ВСЕХ! СДОХ! Я УШЁЛ! Я ПОПРОЩАЛСЯ!!! Я… Я… Я…

Его изувеченная физиономия, глядя мне в глаза, нагло ухмылялась и тихо посмеивалась на все мои заявления, но затем его голос стал на порядок тише, а слова прогремели, как гром среди ясного неба:

– Поздравляю, Безграничный Опустошитель. Победа за тобой… – и будто в подтверждение своих слов он спокойно заключил, словно опираясь на какие-то неизвестные мне писания. – «Когда оно возьмёт последнее, брать станет нечего – и Безграничный обретёт предел».

Я сглотнул от ужаса. Сглотнул, потому как снова не поверил.

– То есть… Я… я должен был… умереть? Это… это часть пути Агонии?..

– Не разрушив всё до основания, нового фундамента не возведёшь, – философски рассмеялся он, а его силуэт вдруг начал истончаться на глазах. – Ну всё… мне пора.

Страх сковал тело, а осознание всей своей невыносимой мощи поразило разум. Я не в силах был пошевелиться. Весь мир перевернулся с ног на голову. Однако пока я пытался прийти в себя, босоногий Опустошитель как ни в чём не бывало ступил на поверхность океана и неторопливо зашагал к горизонту.

– КАКИЕ ЕЩЁ «ПОРА»⁈ – заорал я во всю глотку, переходя на сиплый хрип. – КАК ПОНЯТЬ ТВОЁ… «ВСЁ»⁈ ЧТО ЗНАЧИТ «ВСЁ»⁈

– Странный ты всё-таки и… забавный, – весело рассмеялся он, даже не думая оборачиваться. – Мы же две противоположные стороны. Две враждующие половины. Мы две стороны одной медали. Когда побеждает тьма, рождается Опустошитель. Когда побеждает так называемый свет, рождается Безграничный. В твоём случае родился Безграничный Опустошитель. Ты уж не посрами наш род и удачи тебе, что ли…

Я просто-напросто прирос к берегу. Прирос там, где стоял. Однако, когда Опустошитель почти исчез, тот вдруг резко обернулся.

– Скучать будешь по мне? – спросил он с коварной усмешкой, медленно растворяясь в рассветных лучах горизонта.

Тело среагировало быстрее разума, и без лишних слов я поднял обе руки и продемонстрировал ему единственное, до чего сумел додуматься под наплывом всего пережитого – два средних пальца.

– Вот это видел? Пошёл ты, урод! Катись давай!

– Ха-ха-ха… Хи-хи-хи… Хе-хе-хе… ХА-ХА-ХА… ХИ-ХИ-ХИ… ХЕ-ХЕ-ХЕ…

На берегу я остался в одиночестве. В полнейшем одиночестве. Шум прибоя смешался с его затихающим хохотом, а позади то и дело шумели кроны исполинских деревьев. И глядя то на океан, то на деревья я начал понимать, почему он назвал это место Границей.

Два пути – Опустошитель и Безграничный.

Останься я во мраке среди тех гигантских исполинов, то Опустошитель бы взял верх.