Текст книги "Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ)"

Автор книги: Вел Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16
Буря во время бури…

Где-то на просторах необъятного Астрала…

В полумраке сотен сгущающихся энергий и чудовищных сил трое из них восседали на могущественных первозданных стихиях, будто короли. Впрочем, королями они и являлись. Королями и правителями. Судьями и присяжными. Они воздавали и карали. Награждали и благословляли.

Сотни миров. Сотни мирозданий. Сотни миллиардов душ. Бесчисленное количество невиданных существ проносились перед их глазами. Миллионы жизней гасли и возрождались. Они наблюдали. Они взирали. Они следили. Они говорили. Говорили как между собой, так и с теми, кто находился в сотнях и тысячах световых лет от них.

Однако уже очень долго их всевидящее око смещалось только к одному небольшому миру. К миру, который именовался тамошними народами и созданиями Вечным Ристалищем. Сам этот мир мало чем отличался от соседних мирозданий, от того же Мерраввина или же Орсилая, ведь в большей степени надзирателей интересовало всего-навсего одно существо. И чем больше они наблюдали за ним и его действиями, тем более напряженной становилась обстановка между всемогущими судьями.

На некоторое время короли будто бы позабыли обо всём ином во Вселенной. Эпицентром их внимания стал только… он. Лишь одно существо заставило их отвлечься от важных дел – юный Опустошитель миров.

На Вечном Ристалище Танатос являлся одним из великих столпов стабильности и баланса. На Альбарре ему поклонялись миллиарды. Вот только смерть одного из оберегов не привнесла дисбаланса во Вселенную Рассвета и Раздора. Гибель могущественного бога никоим образом не откликнулась на всемогущем Астрале. А если говорить точнее, то Верховный мир абсолютно не заметил его развоплощения. Исчезновение бога Смерти на общем фоне была на порядок меньше самой мельчайшей капли в море.

Однако развоплощение божества увидели те, кто желал видеть. Смерть оберега засвидетельствовали короли и правители.

– Первый готов, – с толикой веселья и детского озорства заключила Жизнь, величественно откидываясь на спинку трона. – Чувствую, нас ждёт интересное зрелище. Как я и думала. Та паутина миров слишком мала для него.

– Что немаловажно, мальчик превосходно себя контролирует, – одобрительно пробормотала Смерть, поднимая взор на соратницу. – Милая моя, что он использует, чтобы держать свою тёмную суть в узде?

– Ох, ты даже не представляешь, что он сотворил и продолжает творить, – блеснула радостным фонтаном эмоций Жизнь. – К сожалению, он и сам не понимает, что создал. Он не осознал до конца, что в нынешнем состоянии ему подвластно многое. Очень многое.

Смерть могла поклясться бессмертной сущностью, что, пока Жизнь говорила, среди бушующих потоков первозданной энергии она видела множество её лиц и огромное количество ликов. И каждый из этих образов находился вне себя от радости.

– Надолго ли? – сухо декларировал Огонь, медленно передвигаясь перед столом из стороны в сторону и неразрывно глядя на проекцию. – Долго ещё продержится ваш… вариант? Сколько ему осталось? Несколько часов? Или ещё меньше?

– Ты наконец-то притих и успокоился? – невозмутимо хмыкнула Смерть. – Ну конечно же, твоя дочь уже там. Она на месте. И ты считаешь, что отныне у тебя всё под полным и тотальным контролем.

Да, судья Пламени не кричал. Судья даже не повысил голос. Он говорил ровно, ведь теперь всё находилось не под ИХ, а под ЕГО контролем. Впервые за долгое время он просто наблюдал. Смерть была права – она уже находилась там. Она всё видела. А значит, можно хотя бы на секунду, но расслабиться. В случае провала его кандидат устранит проблему.

– Ты не ответила на мой вопрос, – чуть повысил он голос, взглянув исподлобья на озорную девицу. – Сколько ему осталось? Думаешь, я идиот? Если бы вы обе чуть строже относились к происходящему, то он обязан был исчезнуть давным-давно. Юнец уродует и подстраивает законы мироздания под свои желания. И твою стезю он искажает больше других. Так… нельзя!

– Я совсем не против. Его манипуляции всё еще в пределах допустимого. Да и какая, в сущности, разница? – Жизнь развела подобие рук в стороны, но невинная улыбка не желала исчезать с её лика. – Ты разве не слышал о самом распространённом изречении, которое со мной связывают? – улыбка у судьи стала шире, и, видя недовольство в глазах Огня, та озорно подалась вперёд. – Жизнь изменчива.

– Она права, Огонь. Ты знаешь, что мы можем не только наказывать, но и благоволить, – заметила серьёзно Смерть. – Каждый из нас это делает, не чураясь последствий. И ты не исключение. Или тебе напомнить собственные промашки? Не забыл, сколько миров исчезло и сколько пострадало после того, как…

– ХВАТИТ! – сдержанно выкрикнул судья Пламени, перебивая Смерть, однако первозданная стихия всё равно заполонила разом весь зал. Упомянутый случай был всё еще свеж в его памяти. – Я ЗНАЮ, ЧЕГО ВЫ ОБЕ ДОБИВАЕТЕСЬ… – видя серьёзность в глазах у соратниц, тот резко осёкся и быстро начал успокаиваться. – Да, вы являетесь старейшими и мудрейшими среди всех судий, но это не даёт вам права нарушать законы нашей вселенной. Необходим баланс. БАЛАНС! Без него мы превратимся…

– Мы знаем, в кого можем превратиться, – спокойно отметила Смерть и впервые за всё время беседы подняла свои бездонные глаза на беснующегося короля. – Но речь сейчас не о них, а о нашем варианте. Ты знаешь, что помимо тебя есть Время и Пространство. Мы можем заручиться их одобрением в любое время. Но ты – ты бодрствующий судья. К тому же для нас важно твоё мнение.

– Ближе к сути, Огонь, – игриво отозвалась Жизнь, сладко потягиваясь на троне и между делом глядя на проекцию в центре стола, на которой вновь замелькали образы арены. – Мне кажется, ты не закончил свою мысль. Говори быстрее, а то мы пропустим всё веселье. Мальчик, похоже, отбросил шутки в стороны. Сейчас начнётся самое интересное.

Взгляд Огня тоже устремился на проекцию. В этот момент невозможно было понять, о чем именно размышляет судья, но свои глаза он не сводил с черноволосого юноши. Воцарилась тишина, и только тихий шелест первозданных стихий и сотен энергий твердил о том, что правители всё ещё находились в зале.

– Вы знаете моё мнение о нём. Я против такого варианта. Против его кандидатуры. Он – Опустошитель миров и этим всё сказано. Терпеть не могу таких индивидуумов. Он неуравновешен. Он опасен. Он переменная, за которой даже МЫ должны тщательно присматривать. Я считаю, что его уничтожение будет лучшей альтернативой, – мрачно пробасил судья Пламени. – Но я также прекрасно понимаю, что в нашей необъятной Вселенной идеальных не существует. Если бы он сумел взять под контроль свою тёмную суть, то…

– Хе-хе-хе! Ха-ха-ха! Второе развоплощение на подходе. Терпеть не могу глупых божков…

Звонкий и озорной заливистый смех Жизни заставил Огонь насупиться и замереть от такой наглости.

– Хорошо, малыш! Очень хорошо! Ты и вправду перестал шутить. Оперируешь источниками, конечно, грубо и неумело, но у тебя слишком мало опыта в этом…

Только сейчас Огонь осознал, что из двух напарниц его слушала лишь одна – Смерть. Жизнь же не сводила страшно заинтересованного взора с проекции. Мало того, что она напрочь проигнорировала судью Пламени, так ещё и в наглой манере лёжа забралась на стол и, уперев руки в подбородок, весело барахтала ножками.

В это самое время на проекции творилось то, что во многих иных мирах Вселенной Рассвета и Раздора назвали бы безумием – смертный одним движением остановил сокрушительную атаку могущественного божества, а вторым свёл на нет его потуги. О чём явственно твердила его отрикошетившая обратно туша.

– ПРЕКРАТИ КРИВЛЯТЬСЯ! – вышел из себя судья Пламени. – ПЕРЕСТАНЬ ВЕСТИ СЕБЯ КАК РЕБЁНОК! ТЫ ЖЕ НАМЕРЕННО МЕНЯ ПРОВОЦИРУЕШЬ!

– Хватит бухтеть, – с наигранным раздражением отмахнулась Жизнь от причитаний Огня, совершенно не глядя на соратника. – Тут начинается самое интересное. Я позже тебя выслушаю и…

Жизнь внезапно оторопела и резко осеклась.

Порой Вселенная преподносит сюрпризы, над которыми не властны даже судьи. Будь они абсолютно всесильными, многих бед с катастрофами удалось бы избежать. Вот только Вселенная Рассвета и Раздора принадлежала не только им. В ней имелись и другие.

Улыбка стремительно померкла и исчезла с лица Жизни, а взор её стал страшно серьёзным. Впрочем, к этому времени все выглядели аналогичным образом. Смерть слегка приподнялась с трона, а в глубине её глаз блеснуло нечто пугающее. Вся ярость Огня сошла на нет, и тот сделал молниеносное движение к столу.

– Я не ослеп, да? – озлобленно прошипел правитель Огня, которого стало поглощать пламя праведного гнева. – Это же…

Троица судий в одночасье напряглась. И напряглись они не по той причине, что Опустошитель миров почти прикончил второе божество. Такой мелочью их было не пронять. Их напряжение было связано с прибытием владыки Инферно. Искажённого владыки Инферно. Искажённого владыки Инферно, который был поражён… миазмами порчи. Да, они увидели истинную суть прибывшего.

– Я САМОЛИЧНО НАЙДУ И УНИЧТОЖУ ЕЁ! ПРИКОНЧУ СРАЗУ ЖЕ, КАК УВИЖУ! – голос правителя Пламени загремел в зале, ведь он понял суть происходящего. – ОНА ЗАБЫЛА СВОЁ МЕСТО!

– Они… – холодно отчеканила Жизнь, медленно поднимаясь на ноги прямо на столе и глядя на проекцию сверху вниз. – Её там быть никак не должно. Вся их шайка забыла своё место. Они скопом помогли ей проникнуть туда. Жалкие оборванцы!

Ни озорства, ни игривости, ни капли веселья. Всё растворилось, как туман на рассвете. Перед Смертью и Огнём предстала та самая Жизнь, которую они знали уже очень и очень долго – холодная, невозмутимая и до ужаса прагматичная.

– Нам сейчас нельзя вмешиваться, – хмуро отозвалась Смерть. – Это лишь низшее порождение.

– Знаю, – сухо изрекла Жизнь. – Но если там её порождение, то и…

– ГДЕ-ТО НАХОДИТСЯ И ЕЁ ИСЧАДИЕ!!! – свирепо рявкнул судья Пламени. – ПОДЛАЯ ДРЯНЬ! ИСПЕПЕЛЮ СРАЗУ ЖЕ, КАК ВСТРЕЧУ!

– Всё не так плохо, – задумчиво декларировала Смерть. – Я сомневаюсь, что они знают о твоей дочери, но нужно действовать быстро. Кто бы мог представить, что твоя выходка, Огонь, обернётся нам на пользу.

– Вы сами знаете, что моя дочь по другой части. Она больше по устранению, а не сохранению…

– Пусть начнёт действовать лишь тогда, когда явит себя исчадие! – припечатала нещадно Жизнь, переглянувшись со Смертью. – Если в том секторе миров заведётся порча, то беды не миновать. Нам уже хватило скверны с пожирателями! Благо хранители и тот жизнененавистник, на наше счастье, разобрались с проблемой. Вы сами знаете, что нам никак нельзя терять те миры. Они очень важны.

– Пламя, какие кандидаты находятся ближе всего к Вечному Ристалищу? – сосредоточенно вопросила Смерть. – Боюсь, твоей дочери понадобится подмога.

– Она справится! – упёрто выпалил судья. – К тому же…

– Ты плохо слышал её⁈ – взбешённо прошипела Жизнь, а потоки изумрудной стихии полностью поглотили первозданное разбушевавшееся пламя. – Какие?

Напор Жизни был красноречивее любых громких слов.

– Точно не знаю, но, скорее всего, кандидат Времени и кандидат Пространства, – пошел на попятную Огонь.

– Свяжись с ними! – приказала Смерть. – Немедленно. Пусть отправляются на Вечное Ристалище. Необходимо давить эту кровавую заразу в зародыше.

Правитель Пламени замешкался всего на мгновение, но этого хватило, чтобы зал судий погряз в гробовой тишине. Именно в этот момент невиданная катастрофа обрушилась на Внутренние Земли, превращая Арену Соприкосновения в руины и рассадник миллионов отнятых душ.

Дважды никому повторять не пришлось, ведь после увиденного ярость исказила лицо Огня, и тот исчез во вспышке пламени практически моментально.

– Подлая мерзавка, – прошипела угрюмо Жизнь, наблюдая за разрастающимся бедствием, и впервые за очень долгое время Смерть услышала нотки гнева в голосе у соратницы. – Зря ты потянула свои кровавые отростки на нашу территорию. Зря выползла из своей дыры. Зря прислала своё исчадие туда.

– Готовимся к худшему? – тихо осведомилась судья Смерти. – Всё же хранители ограничены на Вечном Ристалище. Они по иной части. В принципе, как и дочь Огня.

На миг воцарилась могильная тишина, но в том молчании Жизнь бросила мимолётный взор на багрово-серый отблеск. Отблеск, который посреди безумствующей катастрофы стоял нерушимым столпом рядом с порождением.

– Как ни крути, но ты права, дорогая, – напряжённо обронила Жизнь. – Кому-кому, но нам точно нельзя уповать на чудо. Да и случай с тем жизнененавистником многому нас научил…

Глава 17
Хаос наяву…

Альбарра. Вечное Ристалище.

Аронтир. Внутренние Земли.

Край Соприкосновения.

Арена Соприкосновения.

Некоторое время назад…

Ты поклялся, что предоставишь мне три секунды своего драгоценного времени, – с пугающей безмятежностью изрекла Фрея. – Таким был наш уговор.

Секундная пауза обострила обстановку. Вот только богиня Войны стояла на своём.

Я намерена использовать их сейчас.

Хранитель Земли сам не понимал, как воцарилась тишина. Все звуки разом стихли. Перед собой он видел только мелькающий силуэт сына, который с ужасным спокойствием противостоял Тьме, Смерти и Войне, а где-то вдалеке он сумел рассмотреть напрочь бесстрастное лицо Ванадис, что смотрела в ответ на него.

Он не хотел произносить данных слов. Но иначе было нельзя.

Чего ты хочешь, Фрея? Надеюсь, ты не забыла, что твои валькирии живы лишь благодаря мне? Будь благоразумна и не зли меня!

Лишь потому, что ты помог моим девочкам, я и говорю сейчас с тобой. Наверное, ты удивишься, хранитель, таким словам, но от моих желаний мало что зависит. Я совсем не хочу этого делать, но если я не сделаю то, что необходимо, всему наступит конец. Твой сын – ключ, Зеантар. Хочет он того или нет, но мальчик исцелит наш мир. Исцелит так, как может и как умеет.

Прекращай говорить загадками, – угрюмо прошипел Лазарев. – Мой сын не пешка на игральной доске.

Все мы пешки, Зеантар, – печально рассмеялась женщина. – Мы все чьи-то фигуры. Я, ты, твой сын, все мы. Но в редких случаях даже пешки способны стать ферзем. Твой сын – ферзь. Самый могущественный ферзь. А если не веришь, то взгляни сам. Посмотрим на своего сына. Взгляни, на что он способен…

Женщина притихла и глазами указала на свирепствующего Ареса, который изо всех сил пытался вырваться из ловушки Ранкара. Сам же юноша в неторопливой манере приближался к беснующемуся Танатосу.

Кто бы мог представить, что обереги могут пасть столь жалким образом, – голос Фреи стал на порядок печальнее. – Я пережила смерть своего прежнего мира и более не готова наблюдать за повторением той жуткой истории. Наш мир болен, хранитель, и ему требуется исцеление – контролируемый хаос. Я не позволю Вечному Ристалищу исчезнуть. Да… я чувствую…

Взор Ванадис внезапно погас. Он стал тусклым и безнадежным. Лазарев понимал, что Фрея намеренно говорит загадками. У хранителя Земли складывалось впечатление, что она знала что-то, чего не знал он. На миг мужчине вообще почудилось, что богиня Войны находится в полубредовом состоянии.

– Я чувствую их жадный взгляд. Он направлен сюда. Уже очень давно. Наверное, они уже здесь. Я не позволю моему дому исчезнуть. Я сделаю всё, чтобы защитить его. И если для этого придётся пожертвовать своей жизнью или жизнью моих так называемых братьев и сестёр, то я непременно сделаю это. Нас называют богами, но для них мы… мы пустышки. Нам не разорвать оков, – сокрушённо заключила оберег, но именно на этих словах взгляд её прояснился, а голос стал твёрдым и решительным. – Но ты и твой сын другие! Вы… можете. Да… вы точно сможете. Ты поклялся, Зеантар. Ты должен мне три секунды!

Теперь хранитель Земли окончательно уверовал в то, что Фрея действительно знала нечто, о чем не подозревала ни одна живая душа. Ни обереги, ни хранители, никто либо еще из присутствующих.

Говори, – нехотя заключил Лазарев. – Я дам тебе три секунды, но…

Фрея вдруг встрепенулась так, будто её кто-то отдёрнул за руку. Не прошло и секунды, как она заозиралась по сторонам, а затем с печальным видом устремила глаза в небеса.

Да, всё так, как ты и предполагала, Тень Вечности. Всё случилось именно так, как ты тогда и говорила.

Тень Вечности? – задумчиво повторил Зеантар, слегка приподняв брови. – Фрея, неужели ты и Веритас были не просто врагами?

Неважно, – отмахнулась женщина. – Дела минувших дней. Прошлого не изменить.

На миг между хранителем Земли и богиней Войны воцарилось молчание. И в той тишине таилось просто непередаваемое количество невысказанных мыслей и слов.

Резни не избежать, Зеантар, – с отчаянием в голосе признала Ванадис. – Но она обязана пройти на наших условиях.

– СТОЙ… – завыл пронзительно Танатос, а его голос, наполненный мольбой, лавиной прокатился по всей Арене Соприкосновения. – НЕТ! НЕ…

Один взмах клинка Истребления. Одна техника. И оберег пал. Окончательно и бесповоротно.

Начало конца положено, – тихо заключила Фрея, поднимаясь с престола и глядя точно в глаза Лазарева. – Когда придёт время, хранитель Земли, я хочу, чтобы три секунды своего времени ты потратил на то, чтобы забрать мою жизнь…

* * *

– Да… ДА! ДА!!! – завопила оглушительно Хёса, глядя на почти поверженного Ареса. – ОН… ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ГЕРОЙ!!! ОН… ОН СМОГ… ОН… ОН ПОБЕДИЛ…

Из-за нахлынувшей радости и волнения та напрочь позабыла о десятках разумных, что её окружали, и которые тотчас с ненавистью и злобой покосились на радостно визжащую бродяжку.

Императрица видела, каковы были глаза беспризорницы, когда пал бог Смерти. Каким-то чудом она сумела сдержаться, но падение бога Войны окончательно выбило девчушку из колеи. Наверное, если бы не присутствие кандидата Огня и не её подавляющая аура, то над Хёсой окружающие могли устроить самосуд прямо на месте. Прямо здесь и сейчас.

Смерть Танатоса не стала удивлением для императрицы. Это было вопросом времени. Но вот столь скорое падение Ареса малость удивило.

– Значит, силы в тебе гораздо больше, чем я представляла, – пробормотала себе под нос императрица, не сводя глаз с Опустошителя миров. – Неплохо. Совсем неплохо.

В это же самое время Хёса и не думала униматься.

– ЧТИМАЯ ГОСПОЖА, ВЫ… ВЫ ВИДЕЛИ?.. – стала запинаться та из-за ужасного волнения. – ОН… ОН ЖЕ ГЕРОЙ СРЕДИ ГЕРОЕВ… ГЕРОЙ, КОТОРЫЙ ОДОЛЕЛ СРАЗУ ДВУХ ОБЕРЕГОВ… ОН… ОН… ОН…

Увы, но ни императрица, ни кто-либо ещё так и не узнал, как именно Хёса хотела закончить предложение – в этот самый миг Арену Соприкосновения тряхнуло с жуткой силой. Барьеры с массивами неистово затряслись и в одночасье рухнули под напором враждебной мощи. Земля разверзлась, а вместе с ней начало стремительно рушиться ристалище. Уничтожающий огонь истреблял всё на своём пути.

Страх и ужас воцарились практически повсюду. Однако страх с ужасом оказался всего-навсего жалкой прелюдией. За разрухой и уничтожением бушующей волной понеслись смерти – одна, вторая, десятая, сотая, тысячная, миллионная и так будто до бесконечности. Катастрофа, бедствие и бесчисленное количество погибших. Арена Соприкосновения за пару секунд превратилась в самый настоящий могильник.

Впрочем, что-либо поделать императрица Алого Пламени не могла. Просто не имела права. Вот только прелюдия окончилась в тот самый момент, когда она увидела то, что не должно было существовать в данной части Вселенной. Своими собственными глазами она лицезрела одно из порождений.

Она увидела одного из кровавых лакеев Аархеи.

– Невозможно! – свирепо зарычала та, стремглав подавшись вперед, а в глазах у неё вспыхнуло Алое пламя Эосара. – Порождение⁈ Откуда оно здесь?

Императрица не могла поверить увиденному, а если быть точнее, то не хотела. Да, по всем параметрам – это был один из местных владык Инферно, но смрад искаженной плоти и энергии Матери Кровавых Миров невозможно спутать ни с чем иным. Эта кровавая порча не могла существовать в таком месте. От Вечного Ристалища она находилась просто на непреодолимом расстоянии.

Однако… глаза её не обманывали. Это действительно был один из лакеев Аархеи Матери Кровавых Миров. А если тут появилось порождение, то и исчадие должно находиться неподалёку.

– Ч-чтимая… г-госпожа… мне… мне страшно…

Вначале императрица не поверила собственным глазам, но теперь не могла поверить ушам. Опустив лицо чуть ниже, она осознала, что Хёса мёртвой хваткой вцепилась ей в руку и ногу, тем самым отказываясь отпускать свой спасительный круг. Смертельно бледная бродяжка, расширив от ужаса глаза, наблюдала, как гибли тысячи разумных. Она смотрела на чудовищные разрушения и не могла поверить, что подобное могло твориться в реальности.

Хаос. Истинный хаос и безумие во плоти.

Крики о помощи.

Вопли умирающих.

Грохот разрушающейся Арены Соприкосновения.

А также… смерть.

Гибель и разруха воцарились повсюду.

Вот только история Вечного Ристалища теперь уже писалась как без участия императрицы Алого Пламени, так и без вмешательства Хёсы. Прямо сейчас повесть Вечного Ристалища писал кое-кто другой.

– ВНЕМЛИТЕ ЖЕ, РАЗУМНЫЕ АЛЬБАРРЫ! – пронзительный вопль Нергала раздался будто гром. – АББАДОН ЗАОДНО С ХРАНИТЕЛЯМИ! ВЛАДЫКИ ИНФЕРНО ЗАОДНО С ИНОМИРЦАМИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОКЛЯТЫХ! НЕ ПОЗВОЛИМ УНИЧТОЖИТЬ НАШУ РОДНУЮ ЗЕМЛЮ ИНФЕРИЙЦАМ! УБИТЬ! УНИЧТОЖЬТЕ ВЛАДЫК ИНФЕРНО! УБЕЙТЕ ИНОМИРЦЕВ! ПРИКОНЧИТЬ ДЕМОНА ВЕЛИКОЙ СОТНИ…

Краем глаза императрица увидела, как лакей Аархеи кровожадно осклабился, а чуткий слух девушки уловил его надменный рокот.

– Слишком шумно и тесно. Для начала необходимо очистить поле последней битвы…

– ОТОМСТИМ ЗА УБИТЫХ! – в один голос завопил Гор и Анубис. – УНИЧТОЖЬТЕ ИНОМИРЦЕВ И ДЕМОНОВ! В БОЙ! В БОЙ, ВОИНЫ-ЗАЩИТНИКИ АЛЬБАРРЫ! В БОЙ ОТМЕЧЕННЫЕ…

На крики оберегов императрице стало плевать, потому как именно Аббадон занял всё её внимание. Слишком часто кандидат судьи Пламени видела таких тварей и слишком часто вступала с ними в бой. Однако отвлекшись, она почувствовала неладное раньше, чем смогла увидеть.

Не вспышку.

Не взрыв.

Что-то иное.

Что-то, что она уже видела ранее.

По спине пробежал ледяной холод, а первозданное Алое Пламя, веками спокойно струившееся по её жилам, впервые за долгое время забурлило, как умалишенное. Стихия пыталась предупредить хозяйку об опасности.

Императрица опустила голову вниз, а после резко подняла её вверх.

И опоздала.

Пространство треснуло и Внутренние Земли пошатнулись. Тонкая кровавая линия за спиной Аббадона за долю мгновения превратилась в исполинский разлом, из которого наружу хлынуло нечто, напоминающее одновременно кровь, пламя и живую тьму. Оно не взрывалось. Не распространялось ударной волной. Оно росло и уничтожало всё на своём пути.

Жадно.

Ненасытно.

Будто тысячи алых корней одновременно вгрызались в само пространство.

– Великие Искры! Не может быть! Это же…

Она не успела договорить.

Кроваво-огненный поток ударил по Арене Соприкосновения и стёр её существование с лица Вечного Ристалища.

Крики исчезли. Вопли стихли. Вой растворился. Смерть поглотила миллионы жизней. Миллионы разумных были уничтожены за одно мгновение. Камень плавился, остатки защитных барьеров рушились, а сама кровь погибших, вместо того чтобы пролиться на землю, устремилась обратно к алому пламени, будто становилась его частью.

– НЕ ПОЗВОЛЮ!

Голос императрицы прогремел набатом, но её возглас погас в пучине враждебной силы. Катастрофа распространялась быстрее любой мысли. Слева обрушилась исполинская башня, похоронив под собой целые кварталы лож. Справа огненные смерчи стирали грань между небом и землей и рвались куда-то ввысь. Пространство разрывалось десятками новых трещин, из которых вырывались кровавые языки, пожирая всё живое на своём пути.

Императрица вскинула обе руки, намереваясь призвать свои способности для защиты и принять родной для себя облик, но внезапно она замерла, как громом поражённая, ведь услышала голос отца.

Не вмешивайся, Иссария. Не выдавай себя. Твоя задача – регент Аархеи. Дождись, когда себя явит исчадие, что породило лакея. Уничтожь кровавую порчу и отыщи тропу, по которой он явился в этот мир. Ближайшие кандидаты прибудут так скоро, как только смогут. И не забывай о своей первостепенной цели – Опустошитель.

– Да, отец. Разумеется, – вслух пробормотала с трепетом императрица, припав резко на колено. – Как прикажете.

Слова судьи не подлежали обсуждению. Слова судьи – незыблемый закон.

Императрица понимала, почему всё было именно так. Наверное, лишь Великие Искры знали, сколько раз она видывала подобные бедственные катаклизмы. Но привыкнуть к такой катастрофе попросту невозможно. С колен девушка поднялась так же быстро, как на них и очутилась. Однако почти сразу она ощутила лёгкость на руке и ноге. Вновь опустив глаза, она осознала, что Хёса исчезла.

На миг девушка потеряла из виду Аббадона и резко обернулась назад. Кандидат сама не понимала, как и почему, но сердце у неё забилось чуть чаще, когда она увидела бродяжку совсем неподалёку.

Маленькая беспризорница стояла среди рухнувших каменных плит, испуганно прижимая к груди дрожащие руки. В нескольких метрах от неё уже полыхало кровавое пламя, а сверху медленно заваливалась многотонная колонна.

Императрица исчезла.

Расстояние между императрицей Алого Пламени и сиротой Предместий Аронтира перестало существовать.

Она успела подхватить девочку буквально за мгновение до того, как огромная стена рухнула вниз, а следом кровавый поток ударил им в спину, уничтожая и истребляя ещё большее количество разумных.

Императрица крепче прижала Хёсу к груди, полностью закрывая её собственным телом. Несколько долгих секунд вокруг стоял только грохот землетрясения и чудовищный вой кровавой магии. Крики разумных были полностью заглушены катастрофой.

Окутанная родным Алым пламенем, императрица восстала из руин, как несокрушимая статуя. Хёса оказалась живой. Испуганной. Заплаканной. Страшно дрожащей. Но главное – живой.

Сама того не ведая, императрица облегчённо выдохнула и лишь теперь подняла взгляд на руины Арены Соприкосновения – повсюду бушевало кровавое пламя лакея Аархеи. Повсюду царила смерть. Да, гибли представители слабейшего и среднего звена разумных, но потери среди живых являлись колоссальными.

Умирали десятки тысяч!

Нет…

Сотни тысяч!

И снова нет…

Она перестала считать уже через несколько мгновений.

Люди, духи, тераты, северяне, номады, зверородные – разницы больше не существовало. Всё, чего касалась кровавая зараза, либо мгновенно погибало, либо начинало искажаться прямо на глазах.

Императрица стиснула зубы.

Она могла испепелить армию. Могла обратить в пепел целый город. Могла сжигать моря с океанами.

Однако сейчас она не могла пойти против отца.

– Ч-чтимая госпожа… – дрожащим голосом прошептала Хёса, у которой не попадал зуб на зуб. – Вы… вы не будете… будете спасать остальных? Вы… вы же сильны, д-да?

Императрица промолчала. Впервые за долгие годы она не знала ответа. У неё был приказ. Приказ, который невозможно нарушить. Она кандидат. Кандидат судьи Пламени.

Где-то далеко впереди, там, где недавно существовало ристалище, где-то посреди кроваво-огненной бури, продолжали сталкиваться две силы. Одна багрово-серая, а другая – абсолютно чужая. Совершенно чужая и чуждая данному миру.

Императрица медленно подняла голову и сквозь бушующий хаос увидела одинокую фигуру Ранкара, по-прежнему стоявшего напротив Аббадона.

Опустошитель миров не отступил. Не дрогнул. Не сделал ни единого шага назад. Кроме холода и пустоты в глазах, его лицо вообще ничего не выражало. Однако сейчас он не только противостоял лакею Аархеи, но и защищал всё, что находилось за его спиной. А там находились многие. Очень многие.

И почему-то именно его неподвижная фигура посреди рушащегося мира выглядела единственным островком порядка среди наступившего безумия. Чудовищный парадокс. Тот, кого заклеймили врагом целого мира, прямо сейчас стал гарантом безопасности того самого мира…