Текст книги "Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ)"

Автор книги: Вел Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 29
Эпилог…

Вечное Ристалище.

На границе между двумя мирами.

Одна из низин в Долине Возмездия.

– Получается, домой? – с широкой улыбкой рассмеялась девушка.

– Да, – усмехнулся с нежностью я. – Домой…

Само слово непривычно отозвалось внутри. Не приказом и не командой. Не мечтой, которую следовало отвоёвывать с оружием в руках. Оно прозвучало просто и спокойно, почти… по-человечески.

Основные раны хоть и были исцелены благодаря влиянию судьи Жизни, но силы абсолютно отсутствовали. Организм оказался напрочь истощён, тело не слушалось, а источники совсем не ощущались. Сейчас я и вправду чувствовал себя самым обычным смертным. Наверное, если бы не Истра и не её помощь, то я остался бы лежать посреди тех валунов ещё на несколько дней.

Каждый шаг отзывался тупой болью в мышцах. Холодный воздух долины неприятно царапал лёгкие, ладони порой мелко дрожали, а каменная галька то и дело шелестела под стопами ботинок.

Но вся эта мерзкая и навалившаяся слабость не злила.

Больше не злила.

Час.

Второй.

Третий.

Пятый.

Седьмой…

Впервые на моей памяти время тянулось так долго.

Впервые я был так спокоен.

Впервые я не спешил…

Тишина на душе как умиротворяла, так и порой пугала. Первые два часа я опасался, что Опустошитель снова появится. Казалось, что в одно из мгновений я вновь услышу его мерзкий смех и шепот. Но… нет. Кроме голоса Альяны, я больше ничего и, главное, никого не слышал.

Тело…

Разум…

Эмоции…

Отныне это всё являлось моим.

Моим и только моим.

– Непривычно, – прошептал измождённо я, шаркая ногами по камням и между делом глядя с усмешкой на Руну. – Жутко непривычно.

Я прислушался к себе ещё раз. Никакой чужой злобы. Никакого давления изнутри. Только усталость, собственное сердце, которое наконец билось без чьей-либо воли, и размеренный голос Руны рядом.

Она усмехнулась. Широко, лучезарно и впервые на моей памяти… столь беззаботно. Будто невидимый груз, который давил на неё чудовищной тяжестью долгие столетия, наконец-то исчез.

– Твоя жизнь отныне принадлежит только тебе, мой разоритель, – радостно прошептала она, клюнув меня в щёку. – Ты выстрадал своё…

– Мы… – поправил я устало девушку. – Мы выстрадали, малышка. Без тебя я бы ни за что не справился. Одно лишь меня тревожит – судьи и их слова. Я не хочу становиться хранителем. Но отныне я понимаю, что как прежде уже не будет.

– Забудь о них, – спата вдруг звонко рассмеялась. – Забудь о них хотя бы ненадолго.Просто будь счастлив здесь и сейчас.

– Да… – улыбнулся широко я и под влиянием заразительного смеха Руны сам хрипло расхохотался. – Ты… ты права.

Наверное, со стороны такой смех звучал нелепо. Наш обоюдный гогот нарастающим эхом распространялся по ущелью, а сами мы походили на двух обезумевших гиен. Ноги по истечении нескольких часов по-прежнему отказывались подчиняться. Приходилось усердно ковылять и часто останавливаться. Однако, когда Сига и Мера начали клониться к закату, на горизонте замаячил один из выходов долины Возмездия, а за ним возвышалась сама крепость Возмездия – оплот деспотов, который был возведён на границе между Альбаррой и Инферно больше тысячелетия назад.

Мрачная крепость медленно проступала из вечерней дымки. Высокие стены казались частью нескончаемой горной гряды, а тёмные башни сторожили узкий проход, над которым уже сгущались багрово-фиолетовые сумерки.

Впрочем, удивляло не то, что мы отыскали вход, а то, что по пути никого не встретили. Совершенно никого. Ни заблудших одичавших демонов, ни мутировавших чудовищ, ни дозорных деспотов, которые обязаны были постоянно патрулировать округу. Складывалось впечатление, что кто-то неизвестный очистил наш с Руной путь.

Хотя, возможно, всему виной оказалось то, что я учинил сутки назад.

Возможно, всё внимание мира сейчас было приковано к тому, что случилось там – на руинах Аронтира.

Хотя я и сам до конца не осознавал, кто сумел уцелеть и выжить в устроенной мною мясорубке.

При этой мысли тепло внутри на мгновение сменилось тяжестью. Отныне за спиной оставалось слишком многое – разрушенная столица, чужая кровь, смерть оберегов, гибель регента и лица тех, чьей судьбы я пока не знал. До сих пор я устало пыхтел, неторопливо таща конечности вперёд и не отводя взора от мелкой гальки, что шелестела под ногами. Но в одно из таких мгновений Руна внезапно замерла.

Без помощи подруги замер и я. Покосившись в сторону спаты, я осознал, что она смотрит куда-то вперёд, а призрачная улыбка на пухлых губах с каждым вдохом становилась только шире.

– Как я и думала. Они… они всё это время ждали, мой разоритель.

В её голосе отсутствовало удивление. Лишь тихая уверенность, словно она заметила их присутствие задолго до того, как решилась сказать мне. Слова девушки малость огорошили и выбили из колеи, а затем я проследил за её взглядом и сразу же выпал в осадок. Огромные массивные врата, ведущие прочь из долины Возмездия, оказались распахнуты. И распахнули их совсем не деспоты, а… кое-кто иной.

Между двумя створками тянулась широкая полоса света. Закат двух неразлучных сестёр заливал каменную дорогу медью и золотом, и на этом сияющем фоне две неподвижные фигуры казались тенями, вырезанными из прошлого. Хватило краткого взгляда, чтобы о многом догадаться. Теперь всё встало на свои места. Стало понятно, почему на всём пути до этого места нам никто не смел мешать. Он… он обо всём позаботился.

Два человека.

Два силуэта.

Мужской и женский.

Они стояли в шаге друг от друга и смотрели в мою сторону.

По фигуре мужчины скользили затихающие алые разряды молнии, и он стоял ровно, будто копьё, которое глубоко вонзили в камень. Тело женщины в этот момент била мелкая дрожь. Сейчас её эмоции были видны даже невооружённым взглядом.

В лучах закатных сестёр невозможно было рассмотреть их лиц, но я узнал их сразу же. Их невозможно было не узнать.

Сердце болезненно сжалось. Пальцы сами крепче обхватили призрачное плечо Руны, а дыхание сбилось так резко, будто передо мной вновь возник враг, с которым невозможно справиться силой.

Они действительно ждали.

Ждали всё это время.

Хранитель Земли и Инарэ Лазарева.

Те, кого я ненавидел долгие годы.

Те, кого я считал предателями.

Те, кто бросил меня.

Годы обиды ещё жили во мне. Они не исчезли от нескольких разговоров и не растворились вместе с Опустошителем. Но теперь рядом с ними появилась другая правда – тяжёлая, страшная и куда более мучительная. Правда, которую я долгие годы гнал прочь.

Да и слова судьи Жизни до сих пор витали в мыслях:

«Мы все вынуждены признать, что твои родители совершили чудо. Они практически сотворили невозможное. Ты вообще знал, что твой отец-жизнененавистник лишился львиной доли своих сил, чтобы сберечь твою жизнь?»

А вся былая уверенность рухнула под напором слов судьи Смерти:

«Твой отец не только подавлял тебя в младенчестве с помощью своей силы. Он пожертвовал годами собственной жизни и большей частью способностей, чтобы сберечь тебя и провести ритуал запечатывания и призыва».

– Дурак, – одними губами едва слышно пробормотал я, сглатывая горький ком, который образовался из ниоткуда. – Я самый настоящий дурак, малышка.

Признание и осознание обожгли сильнее любой раны. Я столько раз представлял именно такую встречу, столько различных слов готовил для подобного случая. Теперь же от этих слов осталась лишь горечь на языке.

Истра снова ободряюще улыбнулась. Так широко, как только смогла.

– Теперь это совсем неважно. Ты их сын. Так поступи же так, как и подобает.

Вот только я не успел что-либо предпринять. Плача, рыдая и спотыкаясь, Бездна робко сорвалась на бег. Хранитель Земли шагнул следом, но сделал это настолько неуверенно, будто едва переставлял ноги от усталости.

Он сомневался. Сомневался в своих действиях. Сомневался в том, что делает.

Наверное, Зеантар боялся, что я оттолкну их. Что вновь назову предателями. Что одного взгляда хватит, чтобы перечеркнуть всё, ради чего они ждали у этих ворот.

Впрочем, я боялся не меньше.

Бездна приближалась неровно, то и дело спотыкаясь. Тёмные длинные волосы растрепались, по щекам непрерывно текли слёзы, а протянутые ко мне руки дрожали так сильно, будто она всё ещё не верила, что имеет право прикоснуться.

За несколько шагов до меня женщина остановилась.

– Влад… – выдохнула она моё имя и тут же закрыла рот ладонью, подавляя новый всхлип. – Сынок…

Я смотрел на неё и не мог ответить.

Перед глазами на короткий миг возникли совсем другие картины. Одиночество. Ненависть. Долгие годы, в течение которых я убеждал себя, что им не было до меня никакого дела. Всё это требовало привычной ярости. Требовало обвинений.

Но передо мной стояла не безжалостная предательница.

Передо мной плакала… та самая безутешная мать.

– Мам… – слово сорвалось с губ прежде, чем я успел испугаться, а в горле отчего-то запершило.

Бездна вздрогнула.

А затем оказалась рядом.

Она обняла меня так бережно, словно я всё ещё был тем младенцем, которого однажды пришлось отдать чужому миру. Я невольно пошатнулся от слабости, но её руки тут же сомкнулись крепче. Лицо женщины уткнулось мне в грудь, и горячие слёзы пропитали ткань.

– Ты… живой… – шептала она, захлёбываясь плачем. – Мой сынок… всё-таки живой…

Я медленно поднял руку. На одно короткое мгновение она замерла над её плечом, но после всё-таки опустилась.

– Хватит. Не надо плакать… – хрипло произнёс я, прижимая женщину к себе. – Я… я вернулся…

Этих слов оказалось достаточно. Бездна заплакала ещё сильнее, но теперь в её рыданиях слышалось не только горе.

Хранитель Земли всё ещё стоял поодаль. Алые молнии на его теле окончательно погасли. Впервые он казался не могущественным воином и не несокрушимым хранителем, а просто-напросто до жути уставшим мужчиной.

Наши взгляды встретились.

Он хотел что-то сказать, однако лишь сжал челюсть и опустил голову.

– Долго ты там будешь стоять? – спросил тихо я.

Мужчина вскинул взгляд, а веки его заметно расширились.

– Я не уверен, что заслужил…

– Я тоже много чего не заслужил, – с усмешкой перебил его я. – И всё же вы тут.

Он сделал шаг. Потом ещё один. И ещё.

Медленно, почти осторожно Хранитель Земли приблизился и положил ладонь мне на плечо, а дрожащие пальцы нервно сжались. И в том движении было больше сказанного, чем смогли бы вместить любые оправдания и самые красноречивые эпитеты.

– Я… немного устал, – едва слышно прошептал я, на миг зажмурившись и не выпуская рыдающую мать из объятий. – И хочу… домой.

– Домой? – удивлённо сглотнул Лазарев, а его ладонь на моём плече вновь заметно вздрогнула. – То есть ты…

– Да… – кивнул измождённо я. – Хочу… на Землю. Пришла пора знакомиться с семьёй, как и подобает.

После моих слов вслед за Зеантаром вздрогнула и Бездна. Подняв на меня своё заплаканное лицо, та вдруг мягко отстранилась, счастливо улыбнулась и сделала ещё шаг в сторону.

– Конечно, сынок, – с лучезарной улыбкой заключила она, утирая с лица слёзы, то и дело поглаживая меня по щеке. – Но так уж вышло, что ждали мы тебя здесь совсем не одни.

Врата впереди вдруг протяжно заскрипели и отворились шире. Честно признаться, я даже не успел поднять голову, как очутился в знакомых и до жути нежных объятиях. Они обе дрожали. Дрожали, как осенние листья на ветру.

Искрида и Фьётра.

– Какой же ты дурак, Ваерс Пустой… – прохрипела сипло Верховная, пытаясь скрыть рыдания.

– Мы… мы думали, что ты… – тихий голос ваны срывался на плач. – Твоё… твоё послание…

Однако я не позволил слезам окропить гальку под нашими ногами. Слёз сегодня пролилось чересчур много.

– Нет. Не надо… – с улыбкой в тоне прошептал я, крепче прижимая к себе девушек и невольно вдыхая запах их волос. – То было в прошлом… В далёком прошлом.

– Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н…

Вой Грации внезапно оглушил округу.

Ни я, ни Фьётра, ни Искрида просто не успели что-либо сделать.

– Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н… Ж-И-И-И-И-В-В-В… Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н… Н-Н-Н-Н-Е-Е-Е-Е-ЕЕЕ… У-У-У-У-Р-Р-Р-ШЕЕЕ-Л-Л-Л…

Не прошло мгновения, как наша троица, под тихий смех Истры, Зеантара и Бездны очутилась на земле, а голова оцелоты то и дело стала мягко, но необычайно быстро ударяться о мою грудь.

– Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н… Ж-И-И-И-И-В-В-В… Ж-И-И-И-И-В-В-В… Ж-И-И-И-И-В-В-В…

– Хватит! Слезь с него, блохастая! – Руна беззлобно прикрикнула на хищницу и всячески попыталась оттянуть ту за ухо в сторону. – Ещё пара таких выходок и живым он быть перестанет. Не хватало, чтобы ты его добила. Кыш от него! Кыш-кыш!

– БРАТ…

– ПЛЕМЯШ…

– РАНКАР…

– ВЛАД…

– БРАТ…

– РАНКАР…

– ПЛЕМЯННИК…

Крики прозвучали друг за другом, но почти одновременно. Я вновь не сумел что-либо сделать. Даже не успел встать с земли. Остатки сил испарились после радости Грации. Потому я не придумал ничего лучше, как попросту лежать там, где и упал.

Не успел я опомниться, как перед глазами замаячили лица. Много лиц. Очень много лиц. Кто-то навис надо мной. Кто-то стоял в стороне и не мог поверить в увиденное, а кто-то счастливо улыбался. Кто-то даже захотел поднять меня. В какой-то момент я перестал противиться происходящему и просто поплыл по течению.

Аллейда, Пал, Зеантар, Бездна, Мелисандра, Валери, Морриган, Имания и Дэймон отчего-то стояли в паре-тройке шагов и не сводили с меня встревоженных глаз, периодически фонтанируя эмоциями.

Матвей, Тар и Фларас были теми, кто попытался мне помочь встать. Ас-Ннай же носился вокруг, как курица-наседка над драгоценным и единственным высиженным цыплёнком.

– Аккуратней! – прикрикнул он на парней. – Это же мой горячолюбимый племянник. Это же ваш брат. Аккуратнее, я сказал! Вы разве не слышите меня, а⁈ Расступитесь! Пропустите Валери и Тэю. Пусть они его осмотрят!

– Не надо… – пробормотал невнятно я, отказавшись от магии исцеления. – Я цел… просто… просто жутко устал…

– Он устал! – вновь закудахтал неугомонно Зиул, продолжая носиться по округе. – Воздух! Ему нужно больше воздуха! ДА РАССТУПИТЕСЬ ЖЕ ВЫ!

Вслушиваясь в оголтелые вопли архидемона Жестокости, на губах вдруг заиграла весёлая усмешка. Не знаю, почему, но в груди образовалось доселе неизвестное тепло к тем, кто сейчас окружал меня.

Тэйн, Рамас, Илай и Эйсон находились совсем рядом и в любой момент готовились сменить Матвея, Флараса и Тара на посту так называемых «помогаторов». Чтобы стереть тревогу и потрясение с их лиц, пришлось подмигнуть всей их компашке разом.

Фьётра, Искрида, Кайса, Сиана и Серинити сопровождали меня почти на всём пути до врат. Мой взгляд то и дело встречался с ними. Сейчас они были безмолвными. Однако в том безмолвии крылось много чего. Слишком много невысказанного.

Однако скоро… скоро всё изменится. Очень скоро.

Волнение окружающих сменялось радостью.

Тревога перевоплощалась в облегчение.

Крики сменялись робким смехом.

Счастье оказалось хрупким. И каждый присутствующий боялся его спугнуть.

Сейчас никто до конца не понимал, что со мной случилось и чем именно всё закончилось. Впрочем, я и сам не осознавал, каким именно будет моё будущее. И лишь самое явное умозаключение отныне витало в мыслях, когда я смотрел на тех, кто пребывал рядом: как прежде уже не будет.

В одно из таких мгновений я встретился взглядом с Руной, которая шла рядом с Грацией. Я увидел её умиротворённую улыбку. Увидел радость. Увидел спокойствие. А она увидела то, что таилось в моей душе, и с теплотой в тоне озвучила те самые мысли.

«Твой путь до родной гавани окончен…»

* * *

Альбарра.

На руинах Края Соприкосновения.

Храм Соприкосновения.

Общий чертог.

Год спустя…

Над искалеченным Краем Соприкосновения уже давно не клубился огонь. Однако даже год спустя воздух здесь сохранял едва уловимый запах гари, смрад палённой плоти и несмываемую вонь протухшей крови. Общий чертог был неестественно тих. Совсем недавно тут собирались двенадцать могущественных оберегов. Двенадцать существ, которые правили необъятным мирозданием. Личности, которые считали себя бессмертными и сильнейшими под имеющимися Небесами. По щелчку пальцев они уничтожали любых врагов и недругов.

Под сводами гуляло непривычное эхо. Прежде чертог давил величием. Теперь же его громадные размеры лишь подчёркивали, как мало осталось тех, для кого он был построен. Они убивали и благословляли. Они правили и манипулировали. Однако одна несгибаемая сущность, судьба-злодейка и кровопролитная бойня всё расставили по закономерным местам.

Четыре пантеона.

Двенадцать божеств.

Двенадцать престолов.

Бесчисленное количество паствы.

Когда-то все троны излучали катастрофическую мощь. Они фонтанировали силой. Сейчас же большая часть из них превратилась в безжизненный и потрескавшийся скульптурный камень. Из двенадцати престолов мерным, но тусклым светом сияли лишь четыре атрибута власти.

Из двенадцати оберегов уцелели только четверо – Темида Справедливая, Фрея-Ванадис Дарующая, ХеймдалльЗлатозубый и ТиаматМноголикая. Вот только выжить им удалось лишь благодаря чуду и огромным жертвам. Даже уцелевшие места больше не выглядели символами абсолютной власти. Их свет дрожал, временами почти угасая, и отражался в выбоинах на полу тусклыми ломаными бликами.

Танатос пал в бою с Демоном Великой Сотни.

Две предательницы в лице Бастет и Иштар по заявлениям свидетелей были убиты им же.

Ареса и Видара прикончил Аббадон.

Гор умер под ударами яростных молний хранителя Земли.

Нергала развоплотил Убийца Богов.

Анубис же не сумел сдержать натиск Аллейды Благословенной.

Каждый из оберегов в необъятной степени предал друг друга. Каждый был повинен в случившемся. Каждый обязан был нести ответственность за произошедшее. И они несли. По крайней мере… теперь.

Слова о вине здесь давно перестали быть пустым признанием. Погибшие престолы окружали оставшихся безмолвным напоминанием о цене их решений. Уцелевший квартет до сих пор залечивал раны. Никто из них не пришел в норму после краткой, но катастрофической резни. И придут они в себя еще не скоро. Вера многих разумных в них пошатнулась. Теперь на Альбарре формировался новый порядок. На обломках старого мира образовывалась следующая эпоха. Многотысячелетняя Эпоха Оберегов сменилась Эпохой Опустошения.

Такое название ей дали те, кто уцелел. Такое название ей дали свидетели той страшной бойни, в которой сгинули миллионы разумных. На развалинах старого мира и столицы четырёх пантеонов образовалась Пустошь. С того момента новая эпоха и заимела столь пугающее, но обнадёживающее название.

Эпоха Опустошения.

Четверо оберегов долго сидели в тишине. Возможно, слишком долго. С момента злополучной бойни это был второй раз, когда они сумели собраться именно в таком составе.

Темида сидела прямо, но пальцы её были сцеплены сильнее обычного. Тиамат задумчиво водила когтем по трещине на подлокотнике. Хеймдалль не отрывал взгляда от пустых престолов, а Фрея смотрела в пол, словно видела там не камень, а что-то… иное.

И на то имелась важная причина.

– Как продвигаются дела? – над сводами общего чертога раздался заметно хриплый голос Хеймдалля.

Его вопрос прозвучал буднично, почти мирно, однако в опустевшем чертоге подобная забота казалась непривычной. Особенно после тех склок, ссор и угроз, когда они собирались тут всем числом.

После опустошения Аронтира извечно ехидный, коварный и до жути циничный оберег стал другим. Совсем другим. Впрочем, изменился он не только внутренне, но и внешне. Грива золотых волос исчезла и превратилась в нечто крайне короткое. Лицо, горло и часть груди испещряли глубокие тёмные шрамы, а в правом глазу зияла… пустующая глазница. Наверное, из выживших оберегов бог Света переменился и пострадал сильнее прочих.

– Я слышал, что вы обе неплохо справляетесь? Образовали альянс, как-никак. Работаете сообща… – совсем тихо добавил он, обращаясь к чуть приободрившейся Темиде и Тиамат. – Помощь не требуется? Если что-то нужно, то обращайтесь. Чем смогу, тем и подсоблю.

Прежний Златозубый наверняка сопроводил бы предложение колкостью. Нынешний произнёс его без усмешки и отвёл взгляд, будто ещё не привык говорить искренне. Справедливая и Многоликая понимающе переглянулись, а после благодарно кивнули северянину.

– Спасибо за предложение, Хеймдалль, – благодушно отозвалась Тиамат. – Если что-то потребуется, то мы обязательно обратимся.

– Это правда, что на Иерихоне творится невесть что? – вопросила заинтересовано Темида, взглянув на северянина.

– Это мягко сказано, – поморщился нехотя мужчина. – Полнейшая анархия. Там стали водиться те, кто сами отныне именуют себя богами. Хоть главы великих сил и пытаются взять ситуацию под контроль, но выходит у них скверно. К сожалению, если всё пойдет по наихудшему сценарию, то нам четверым придётся вмешаться.

– Вмешаться, – негромко повторила Темида. – Только на этот раз прежде спросить себя, имеем ли мы право решать за целый мир.

Хеймдалль посмотрел на неё уцелевшим глазом и медленно кивнул.

– Какие же иерихонцы глупцы! – разочарованно покачала головой Многоликая. – У нас с Темидой нет никакого желания наводить порядок еще и там. Аронтир всё еще на этапе перестройки. Количество паствы уменьшается. Огромное количество разумных становятся отрекшимися. Многое и так идёт из рук вон плохо, а они вздумали баламутить и без того мутный океан.

– А что… иномирцы? И о каком посланнике вы говорили ранее?

Резко образовалась тишина. Бог Света озвучил тот самый вопрос, который и стоял на повестке дня.

– Бездействуют, – Темида заговорила после недолгой паузы. – Они не вмешиваются. Пространственная крепость закрыта. Сейчас проход на ту сторону есть лишь у горстки избранных. Я и Тиамат недавно снова пытались связаться с хранителями, но до сих пор толком ничего не было ясно. Однако сегодня к нам пришла весть, что прибудет некто, который многое объяснит.

– О каких именно избранных идёт речь? – вдруг насторожился Хеймдалль.

– Их немного. Да ты и сам их знаешь, – пробормотала задумчиво Многоликая. – Сиана Аванон и отрекшаяся Кайса Ксант. Новоявленная королева Фронтира Велеста и её советница Тэя. Те же Хаззаки и зачастую компанию им составляет молодая наместница Танебриса – Серинити.

– Как понимаю все те, кто так или иначе очень тесно связан… с ним. О нём, что-нибудь слышно? Его видели после Опустошения Аронтира? Ходили слухи, что он мёртв…

Впервые с момента появления в общем чертоге до сих пор помалкивающая Фрея вступила в разговор с оберегами, между делом поднимая непроницаемый взор на окружающих. Имя не прозвучало, но каждый понял, о ком идёт речь. По залу прошла едва ощутимая волна напряжения. Тиамат перестала касаться подлокотника, а пальцы Темиды дрогнули.

После прозвучавшего вопроса образовалось странное молчание. Однако оказалось оно необычайно кратким.

– Если молва не лжет, то да – Опустошитель Аронтира возвращался на Вечное Ристалище совсем недавно. И да, он жив, – тишину разрушила Справедливая. – Он побывал в доме Аванон и в доме Ксант. Заглянул в Танебрис, а после некоторые охотники видели его верхом на черном звере во Внешних Землях. Складывается впечатление, что парень… торопился или же не мог задержаться.

– Не хотел или не мог? – тихо уточнила Фрея.

– Этого мне неведомо, – ответила Темида. – Но никому из встреченных он не угрожал. Даже не говорил с ними.

– Почему он ушёл?

……

– Почему не добил нас?

……

– Почему сохранил нам жизни?

……

– Почему не взял под контроль всё Вечное Ристалище?

……

– Он же мог!

……

– Так почему он просто… исчез⁈ Почему просто… ушел⁈

Именно Хеймдалль был тем, кто озвучил те самые предательские мысли, которые уже целый год терзали выживших оберегов. С каждым вопросом голос Златозубого становился громче, но ярости в нём не было. Лишь изматывающее непонимание существа, который целый год ожидал кары и так и не сумел поверить в её отсутствие. Вот только ответов на столь мучительные вопросы никто, увы, не знал.

Да, уже больше года человек по имени Ранкар Безродный с пугающим прозвищем Опустошитель просто-напросто испарился. После бедствия, прозванного ОпустошениемАронтира, Демон Великий Сотни действительно исчез без каких-либо объяснений. А те, кто мог знать хоть что-то молчали.

И лишь самый отъявленный глупец посмел бы тронуть тех, кто был тесно связан с Последователем Проклятых. Потому как всё Вечное Ристалище своими глазами видело, как он собственноручно истреблял могущественных оберегов. Этого негласного запрета никто не устанавливал. Он родился сам собой – из страха, стыда и бедствии, поглотившем Аронтир.

Квартет оберегов еще на протяжении нескольких минут размышлял над словами Златозубого, но тихий гул, который превратился в нарастающий стук, заставил их одновременно взглянуть на пелену, которая расступилась перед пожаловавшей пятеркой.

Стук оказался шагами. Они звучали размеренно и отчётливо. По полу поползло мягкое серебристое свечение, и защитная пелена раскрылась, пропуская гостей.

Четверо из них были отныне единственными уцелевшими отмеченными после Опустошения Аронтира. Последняя из стана жриц Темиды – Кристальная Ведьма Вивиан. Предводительница теперь уже всех почивших небесных воительниц – Арнлейв. Гвиана Шагающая-по-Пеплу – оказалась той, кто несла на себе груз ответственности за служение Тиамат. И последний из числа эйнхериев Хеймдалля – Кай Избранный.

У каждого остались следы пережитого, но они их уже долгое время скрывали. Квартет уцелевших оберегов и квартет уцелевших отмеченных, которые отныне являлись проводниками их воли. Большей насмешки нельзя было и придумать.

Однако божества лишь скользнули взглядами по служителям. Очутившись друг за другом на ногах, их квартет воззрился на прибывшего с Земли посланника, которым являлся никто иной, как старший сын хранителя – Марриуз Лазарев.

Матвей шёл позади спокойно, хотя восемь пар глаз следили за каждым его движением. На нём не было тяжёлых доспехов, лишь тёмный дорожный плащ с гербом рода Лазаревых. Отсутствие оружия выглядело не беспечностью, а намеренным знаком.

– Моё почтение, чтимые обереги, – уважительно отозвался молодой мужчина и разом всем поклонился, как требовал того этикет. – Сегодня я постараюсь быть кратким и сразу же перейду к сути. Понимаю, что столь неожиданное прибытие могло сбить вас с толку, но мой отец хотел бы с вами встретиться. Во-первых, как вы уже поняли за прошедший год, вам никто не желает зла. Во-вторых же, он хочет с вами побеседовать. Хранитель Земли считает, что время пришло. Готовы ли вы принять его предложение?

Позади Марриуза отмеченные сохраняли молчание, но Вивиан едва заметно сжала левую руку, словно напоминала себе о чем-то. Изначально Матвей считал, что обереги станут колебаться. Вот только не успело миновать даже пары-тройки вздохов, как божества переглянулись между собой и почти немедленно дали свой ответ:

– Мы готовы встретиться с хранителем Земли…

* * *

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция рода Лазаревых.

23 апреля 4061 год по летоисчислению Вечного Ристалища.

– Хозяин! Хозяин! ХОЗЯ-Я-Я-Я-Я-ИН!!! ХОЗЯИН, ПРОСЫПАЙТЕСЬ!!!

– А ну стоять! Я СКАЗАЛА СТОЙ! Блохастая, прекращай вести себя, как ребенок!

– Нет! Я должна сама сказать. И я не блохастая! – тотчас воспротивился тонкий голосок с отчетливыми рычащими нотками. – Я – Грация!

Два до жути знакомых девичьих крика заставили молниеносно разлепить глаза и резко принять сидячее положение. За стенами послышалась возня, возмущённое шипение Руны и торопливый топот босых ног. Похоже, погоня началась ещё на другом конце коридора и закончилась прямо у моей двери.

Ладонь почти сразу потянулась куда-то правее в поисках желаемого, но вместо прелестного женского тела я ухватил всего-навсего пустоту. Смятая половина одеяла рядом уже успела остыть. Фьётра упорхнула рано и я ощутил её уход. Просто для меня подобный жест стал неким утренним ритуалом. Ведь я до сих не мог поверить, что уже целый год живу почти обычной человеческой жизнью. Живу, как когда-то мечтал. Живу, как сам того пожелаю.

Ну или же почти обычной.

Не успел я толком опомниться, как дверь чуть не слетела с петель, а в покои ворвался до боли знакомый черный вихрь в лице совсем юной девушки с длинной гривой тёмных волос и заметно хищным личиком. Да и хвост, что волочился по полу, твердил о многом. На вид ворвавшейся было лет шестнадцать-семнадцать, но по звериным меркам оцелота уже была старше меня. Правда её поведение в некоторой степени являлось подростковым.

Грация замерла посреди комнаты, тяжело дыша и победно сверкая глазами. За её спиной хвост жил собственной жизнью: взметал пыль, бил по косяку и окончательно выдавал восторг хозяйки. Хуманизация хищнице давалась еще тяжело, но это только потому, что она лишь недавно начала ей обучаться.

– Хозяин! Там Илай! Илай приехал в гости! Он вернулся из путешествия! – радостно заголосила девушка, пальцем указывая на раскрытое окно, и невольно покосилась на впорхнувшую в покои Руну.

– Блохастая! – насупилась недовольно спата. – Я что тебе говорила⁈

– Всё в порядке, малышка. Не вини её, – усмехнулся я, выползая из постели и натягивая на себя одежду, а после весело подмигнул оцелоте. – Крошка, перестань уже называть меня хозяином. Достаточно Ранкар или же…

– Нет! – протестующе возмутилась та. – Вы – хозяин!

От услышанного Руна закатила глаза, а из моего горла в это время раздался тихий смех. Чувство верности у Грации было выгравировано на костях, потому я не торопил её с переобучением. Хотя уже пару месяцев старался, как мог.

Оцелота же в назидании собственным словам гордо вскинула подбородок, словно только что отстояла древний титул, а не право будить меня криком на весь этаж.

– Ступай, Ранкар. Илай и вправду только прибыл, – бросила мне Истра и с превосходством взглянула на побледневшую девушку. – А мне, похоже, снова придётся преподать очередной жизненный урок для одной блохастой бездельницы. Что насчет географии?

– НЕТ! – завыла раздосадованно хищница, впадая в крайнюю степень ужаса. – Не хочу! Я не хочу больше учиться…

Вой Грации звучал до тех пор, пока я не покинул собственные покои. Коридоры главной резиденции заливал мягкий утренний свет. На стенах мерцали охранные письмена, а из открытых окон тянуло прохладой – Терентий постарался. В это время дня практически все домашние занимались делами и хоть кого-то из них было трудно встретить. Однако не успел я нырнуть на одну из лестниц, ведущую вниз, как почти лицом к лицу столкнулся с княжной и её матерью.

– Лика, княгиня Виктория, – добродушно отозвался я обеим, отвешивая приветственный поклон.

– И когда ты уже будешь называть меня матерью? – рассмеялась заботливо Лазарева, клюнув меня в правую щеку.

– Всему своё время, княгиня, – улыбнулся галантно я.

Миг погодя её дочь чмокнула меня уже в правую и тихо добавила: