Текст книги "Бойтесь Луны 2020"
Автор книги: Василий Боярков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
– Я не знаю: вы можете посчитать меня сумасшедшим, но, по-моему, гаишники и тот несостоявшийся вымогатель сказали нам правду. По городу действительно ходит что-то такое, что неподвластно нормальному восприятию, а главное, его совершенно невозможно убить: пули от него отлетают, словно от сковородки. Мы, товарищ подполковник, находимся в полной заднице, и как бороться с этим ужасным явлением я просто не представляю, ведь от одного его громогласного рыка я был отброшен на несколько метров и ударился головой в стену так, что надолго лишился сознания.
– Но почему ты выжил? – резонно выразил интерес высокий начальник, вперив в говорившего немигающий взгляд, – Судя по остальным, у этого, скажем так, «Существа» нет никакого желания оставлять кого-то в живых, и основной его целью является освобождение наших тел от нашего мозга. Так почему «Оно» не убило тебя? Может ты его знаешь?
Это было настолько естественно, что и контуженный сыщик склонился к этой же мысли и теперь молча перебирал в голове всевозможные варианты. Не смотря на простоту этого вполне логичного рассуждения, полицейский никак не мог найти ответ на волновавшую всех загадку. Никого из знакомых, кто бы мог обладать такими сверхъестественными способностями, в его памяти не всплывало.
– Никто даже на ум не приходит, – выдал он после пятиминутного размышления, – ТАКОЕ мне пришлось увидеть впервые.
– Возможно, – как бы согласился высокопоставленный офицер, – но все равно, Горячев, я уверен, что то, что сейчас у нас происходит, как-то связано с тобой и разгадку необходимо искать только через тебя.
В то же утро Витя Горячев просыпался, как и накануне, в холодном поту, отчетливо помня, что ему снилось той ночью. Отца до сих пор не было дома, и на кухне хлопотала соседка. Мальчик это понял по шаркающим звукам старческих ног, еле передвигавшихся в соседних с его комнатой помещениях и недовольному брюзжанию, сопровождавшему, как и обычно, все ее действия. Находясь под впечатлением пережитых кошмаров, ребенок долго не мог собраться и вылезти из кровати, надеясь, что все его страхи рассеются сами собой. Однако, картина ночного ужаса, происшедшего в полицейском участке отчетливо стояла перед взором десятилетнего пацана, никак не желая избавить его от жуткого наваждения.
Из глубокой полу-задумчивости, полу– какого-то забытья его вывела зашедшая в комнату Агрипина Евлампиевна, пришедшая сообщить, что завтрак готов. Выполняя инструкции ответственного родителя, она пришла будить своего подопечного ровно в половине седьмого. Увидев, что Витя уже не спит, а, внимательно изучая, смотрит в одну точку на потолке, она скрипучим голосом молвила:
– Давай, «Постреленок» (так она его всегда называла), вставай и иди завтракать. Твой отец опять сегодня останется на работе, что-то у них там случилось серьезное, так что ты снова поступаешь в мое старушечье распоряжение. Как ты знаешь: со мной шутки плохи, поэтому быстро – в ванну, и – марш на кухню.
Спорить с этой престарелой женщиной было бы бесполезно: они оба недолюбливали друг друга. По этой же причине не хотелось делиться с ней своими ночными страхами. Был бы дома отец, испуганный сын возможно и открыл бы ему «душившие» его изнутри страшные переживания, но делиться ими с вредной старухой: такого желания у ребенка точно бы не возникло. Он решил сам побороть в себе свои страхи без чьей-либо помощи. Потому-то резко стряхнув с себя остатки ночного кошмара, еще державшего под впечатлением его неокрепшую психику, он ловко спрыгнул с кровати и устремился на кухню, где дымились свежие блинчики. Что-что, а готовить у бабушки получалось. Умяв сразу десяток, макая их в топленое масло, мальчик, постепенно «освобождая» свой детский мозг от лишнего «груза» уже через полчаса не помнил всего того, что так мучило его утром. Лишь смутное воспоминание продолжало сидеть где-то в глубине его подсознания, до конца не отпуская мальчишечьи мысли.
Быстро расправившись с завтраком, Горячев поспешил на улицу, чтобы встретиться там со своими преданными друзьями. На этот счет от родителя запретов не поступало, в связи с чем старушка и не стала этому воспрепятствовать. Единственное, ей непременно захотелось узнать стоит ли готовить к обеду первое:
– Ты есть днем заявишься или, как и всегда, останешься мыкаться? Если так, то я не буду себя утруждать готовкой ненужного блюда.
– Вы все правильно рассуждаете, бабушка, – ответил ей мальчик, обувая кроссовки, – я сегодня останусь у друга.
Остальная его одежда, соответственно времени, составляла серую футболку и черные трико с белыми лампасами по бокам. Вот в таком простеньком одеянии этот мальчик выходил из квартиры. Его обычно многочисленная команда к концу июня значительно поредела, «раскидав» его верных товарищей – кого в лагеря, кого к «пращурам», а кого с родителями в отпуска и – на море. В городе оставались только два пацана, с которыми Витя и проводил свое свободное время, а его у него было – с утра и до вечера. Первым делом он отправился к Борцову Ивану, жившему в соседнем подъезде его же пятиэтажки. Тот еще находился в кровати, так как правила в его доме были намного менее строгие. Его родители не старались вырастить из своего сына кого-то особенного, предоставляя ему самому распоряжаться собой по своему детскому усмотрению. Его родители к этому времени уже ушли на работу, и Горячеву стоило большого труда дозвониться до своего лучшего друга. Наконец, после десятиминутных усердных звонков перемежающихся активными стуками в дверь, мальчик услышал полусонные причитания не выспавшегося недовольного хлопца.
– Хватит бурчать! – крикнул он сквозь металлическую преграду, – Открывай уже и впускай меня внутрь. Опять, наверное, просидел в компьютере до утра.
В этот момент дважды щелкнул прочный замок и железная преграда стала отодвигаться наружу, запуская пришедшего внутрь. Перед ним предстал вид полусонного ребенка десятилетнего возраста, который активно пытался протереть свои карие зенки. Он водил по ним кулачками так энергично, словно бы хотел просверлить в этом месте дыру. Если судить о его росте, то он был чуть выше своего верного друга и значительно превышал его в физической силе, выделяясь крупными формами. Однако, не смотря на такие его возможности, авторитет Горячева перед ним был безграничен, ведь не смотря на значительное внешнее превосходство, у этого человека характер был более добрый и абсолютно покладистый без стремления занимать какие-то главенствующие позиции. Его круглое чуть вытянутое книзу лицо напоминало добродушного медведя из старого мультика. Пышные щеки, обильно усыпанные веснушками, маленький не выпирающий нос и пухлые губы – все это выдавало уравновешенную натуру с невероятной тягой к сладкому и более спокойному образу жизни. Тем не менее, не смотря на такие свои неординарные качества, значительно отличающие его от остальных членов «пацанской» команды, он имел в ней значительный вес и слыл для Виктора самым верным товарищем. Действительно, в каких бы переделкам им не приходилось участвовать, на этого небольшого еще, но уже достаточно сильного человечка всегда можно было бы положиться, не опасаясь, что в трудную минуту он кого-то сможет предать и бросить на произвол судьбы. Вот и сейчас, верный их мальчишеской дружбе он, будучи в одних синих семейных трусах и белой застиранной майке, стоял, готовый сопровождать лучшего друга в любой его самой авантюрной затее.
– Опять что ли играл в свои «танчики»? – спросил его Витя, разглядывая потрепанный вид заспанного товарища.
– Было дело, – не стал оспаривать второй ребенок это предположение, – ничего не могу с собой поделать: как сяду играть – не могу оторваться, а не садиться совсем – этого я не могу.
– В таком случае я могу посоветовать только одно, – заключил посетивший эту квартиру подросток, – тебе надо заниматься или легким бегом, или тяжелым приседанием, тогда охота к «стрелялкам» вмиг пропадет.
На такой не совсем торжественной ноте их приветствие было закончено, и ребята прошли в детскую комнату, где хозяин, уже окончательно избавившись от остатков захватившего его сна, принялся одеваться, чтобы отправиться с товарищем на прогулку. Его одеяние мало чем отличалось от вновь прибывшего и включало в себя спортивные широкие трико сплошь синего цвета и клетчатую рубаху с короткими рукавами и объемными грудными карманами, в один из которых удобно помещался небольшой телефончик. Облачившись в одежды, парень прошел на кухню квартиры, где принялся с аппетитом уплетать приготовленный ему завтрак. Горячев, естественно, отказался, памятуя о том, что не прошло еще одного часа с тех пор, как «умял» вкусные старушечьи блинчики. В тот момент, когда более крупный ребенок допивал уже горячий утренний чай в их квартиру опять постучали.
На пороге стоял их третий друг-одногодка, запыхавшийся от быстрого бега. Козеев Леша – их одноклассник – отличался от обоих очень худощавым телосложением. Не смотря на общее соответствие росту, его щуплость была до крайности необычной. Тем не менее он не жаловался на нехватку физической силы и, как и все его сверстники, мог спокойно проделывать все те атлетические приемы и упражнения, что и его более развитые товарищи. Лицо его вытянутое и довольно худое не было привлекательным, но и не было очень отталкивающим; голубые глаза всегда бегали, будто бы предупреждая, что их обладатель вечно куда-то спешит и, при этом, непременно боится туда опоздать; прямой нос выпирал несколько больше, чем надо, предупреждая об избыточном любопытстве этого небольшого еще человека; губы были широкие всегда плотно прижаты, выдавая излишнюю жесткость и даже какую-то беспощадность; короткие светлые волосы и торчащие лопоухие ушки завершали внешний облик этого вполне обычного городского ребенка. Одет он был, как и все остальные, в спортивное, но уже серое, сплошное трико, белую футболку и такого же цвета кроссовки. В левой ноздре виднелась неприятного вида сопля, что, в принципе, у этого мальчика было нормально. Остальные друзья давно смирились с такой необычной особенностью этого мальчугана и не придавали ей никакого значения, лишь изредка напоминая в своих детских шутках.
– Вы слышали новость? – закричал он, едва переступив порог этой квартиры, – в полицейском участке нашего города сегодня ночью перебили всех полицейских.
– Как? – невольно вздрогнул Горячев, вспоминая приснившийся ему этой ночью кошмар, – Но там же находился мой папа?
Непроизвольная тревога за единственного родителя невольно пересилила все остальное, и Витя, достав из кармана трико небольшое сотовое устройство, стал пытаться связаться с отцом. Гудки шли, а ответа не следовало. После третьего срыва сигнала мальчик не на шутку стал переживать, прокручивая в голове страшные картины посетившего его наваждения. Он отчетливо помнил, что тот ужасающий «Незнакомец» не стал во сне убивать Горячева-старшего, а лишь отбросил того к стене, но ведь не могло же все соответствовать досконально, и его возбужденный мозг мог чего-то попросту не принять и показать совсем по другому. Находясь в невероятном смущении, он уже хотел немедленно бежать в местное отделение, чтобы там воочию убедиться в страшной трагедии, и уже даже направился к двери, но тут родитель сам перезвонил ему на мобильник и обозначил, что у него все в порядке.
– Сынок, ты звонил? – было первое, что послышалось в трубке.
– Да, – подтвердил ребенок, остановившись у входа и отпустивши дверную ручку, на которую уже собирался давить, чтобы выйти из этой квартиры, – просто я слышал о ночном происшествии и хотел узнать, что у тебя все нормально?
– Не переживай, Витя, – успокоил отец, стараясь не посвящать сына во все ужасные события минувшей ночи, – у меня все в порядке, только свалилось много работы, и, очевидно, мне придется какое-то время побыть на работе. Ты уже большой и должен со всем справиться сам. Кушать тебе будет готовить Агрипина Евлампиевна: я с ней об этом договорился. Ну, все. Мне сейчас некогда. Если что будет нужно – звони.
На этом непродолжительный разговор оборвался, и родитель отключился от сотовой связи. Ему еще предстояло разобраться каким образом причастен ко всему случившемуся преступник Кентюрин, благополучно покинувший его кабинет, а для этого необходимо было его найти и вернуть в полицейское отделение. Именно такое указание он получил от своего руководства и ему было нельзя: ни есть, ни пить и не спать, пока это приказание не будет исполнено. Не отдыхая уже вторые сутки, он продолжал оставаться в строю, смутно предполагая, когда закончатся теперь его рабочие будни.
Его же ребенок, уточнив, что у отца все, в общем, в порядке, сам решил произвести небольшое расследование и с помощью своих верных друзей прояснить одну деталь, начинавшую мучить его после той ужасной вести, какую принес с утра его сопливый товарищ. Положив мобильник в карман, он вернулся на кухню, где оставались остальные мальчишки и, насупив брови, спросил:
– Никто не слыхал: в нашем городе вчера не было ничего похожего, как с полицейским участком?
– Нет, – хором ответили и тот, и другой член его группы, – мы же все время были с тобой, и всяко бы ты знал то же, что и мы.
– Ладно, «Толстый» (так он обращался к Борцову), давай заканчивай «жрать» и пошли уже проверим одно место.
Второй раз повторять было не нужно. Мальчишка одним глотком допил остывший к этому времени чай и бросил чашку в раковину, предоставив вымыть ее кому-нибудь из родителей. Сам же в сопровождении обоих гостей устремился наружу, следуя за помыслами своего более умного предводителя. Тот, не спуская с лица сосредоточенного вида, бежал по направлению одного загородного коттеджа, отчетливо всплывавшего в его памяти. Подбежав к особняку, начавшему в этом городе череду кровавых событий, и он, и его спутники отчетливо обнаружили, что вход на территорию надежно закрыт и опечатан прокурорской печатью. Это еще ничего такого не значило: здесь могла проводиться любая мало-мальски значимая проверка, в том числе, и против самих же хозяев.
– Закрыто, – прервал Леха размышления своего «главаря», – наверное, нет никого, и попасть мы туда не сумеем.
– Интересно, «Кощей» (так окрестили этого молодого юнца), – перебил его Витя, озаряя лицо недовольной ребячьей ухмылкой, – когда это (имея в виду слово закрыто) нас останавливало?
– Никогда, – подтвердил самый сильный из всех спутник, подойдя к забору и пытаясь допрыгнуть до верху, что, естественно, у него совершенно не получалось.
– Ладно, хватит заниматься «фигней», – промолвил Горячев, выбрав обратное направление и удаляясь от входного проема, закрытого металлической створкой механически-открывающихся ворот, – я там по пути выдел доску, айда ее заберем.
Небыстрой пробежкой они вернулись метров на триста, где, действительно, возле самой обочины, скрываясь в траве, лежала доска-дюймовка, длинной около полутора метров. Выслушав восклицания верных товарищей, подивившихся, как он только смог ее обнаружить, Виктор поднял предмет своих изысканий и с помощью остальных участников этого необычного приключения дотащил ее обратно к забору. Он приставил ее к возвышавшейся бетонной конструкции одним концом примерно до половины строения, а другим надежно уперев в травянистую почву.
– Делай, как я! – крикнул он, отбегая чуть в сторону, чтобы выбрать разбег.
– А если там будут собаки? – внезапно промолвил сопливый пацан, «хмыздая» своим носом, заставив остановиться бегуна у самого края трамплина.
– Вот зачем ты сейчас это сказал? – выругался он грубо, не позабыв вставить и пару крепких словечек, – Ты только сбил мой разбег. Думаешь, я не знаю про такую возможность? Забрался бы наверх и обязательно посмотрел: есть там кто либо нет. Все. Теперь все молчите и не мешайте мне прыгать.
Он повторил свой предыдущий маневр, отбежав метров на пять, на полминуты остановился, будто примеряясь к дальнейшему действию, и стремительно побежал в сторону установленной ими доски. Легко доскочив до верхнего края, он сделал мощный толчок своей правой ногой, ухватился согнутыми в локтях руками за верхний край ограждения и, моментально выполнив силовой прием, подтянул кверху свой корпус. Он мог бы тут же перескочить на ту сторону, что в обычных условиях непременно бы сделал, но памятуя о предупреждении худого товарища, завис в неподвижном положении, озираясь по сторонам. Так длилось не больше минуты, после чего мальчик перекинул ноги через забор и, небрежно бросив: «Ничего страшного», спрыгнул на противоположную сторону. Следом за ним перемахнул более сильный товарищ, и закончил проникновение самый осторожных и сопливый из всех.
Они оказались именно в тот самом месте, где днем ранее трое преступников стремились на совершение страшного преступления. Как водится в таких случаях, они сразу же пригнулись к земле, все-таки опасаясь, что их может кто-нибудь обнаружить. Короткими перебежками – то вставая, то вновь останавливаясь и прижимаясь к земле, дети устремились в сторону кирпичной сторожки, чтобы убедиться, что в ней никого не имеется. По мере приближения им стали попадаться ужасающие следы развернувшихся здесь прошлой ночью событий, причем Горячев следовал так, будто точно знал, куда стоит идти. Наконец, они достигли того самого места, где недавно были сложены общей кучей мертвые – двое охранников и столько же атаковавших бандитов. О том, что это было именно так, а ни как-нибудь по-другому, свидетельствовало большое пятно распространившейся по траве крови, к тому времени уже высохшей, и разбросанные по округе кусочки мозгов. Два трупика доберманов-пинчеров лежали тут же неподалеку. Человеческие тела были убраны, животных же предпочли оставить, как есть, не посчитав, что они заслуживают определенного людского внимания.
Два друга лишь-только увидев это место кровавого месива сразу же принялись активно освобождать желудки от непереваренной пищи, добавляя окружающей их природе неприятные запахи. Горячев, на удивление, никак на это не среагировал, а молча стоял, оценивая обстоятельства жуткого поединка. В его памяти настойчиво всплывали события пережитых им ранее кошмарных видений. Пока все то, что ему приснилось во сне в ту страшную первую ночь, соответствовало действительности и полностью подтверждалось. Ужасные картины вставали перед его глазами одна за другой, погружая юного отпрыска в глубокомысленную задумчивость.
Из состояния невольного детского оцепенения его «вырвали» два товарища, которым не смотря на не окрепшую еще психику нечем было больше очищать свои организмы, и они выразили желание побыстрее покинуть это жуткое место. Первым, как всегда, подал голос Козеев.
– Слушай, «Брат» (так в этой компании звали самого главного), – проговорил он охрипшим от натужного кашля говором, – пошли уже подальше отсюда. Чего-то мне здесь не нравится.
– Да, – выразил согласие и второй участник этого детского трио, – давай убираться с этого страшного места, а то, как бы чего не вышло?
– Нет, – твердо заявил их предводитель, не единым мускулом не выказывая охвативших его кошмарных переживаний, – надо посмотреть еще одно место.
После этого, уже будучи уверенным из своих необычных видений, что в доме им вряд ли кто попадется, смелой походкой направился в сторону стеклянного входа. Волей-неволей спутникам пришлось двигаться следом. Как верные псы, они следовали за своим более решительным другом, стараясь не отставать от него ни на шаг. Предположения Горячева оказались верны, и через незапертую прозрачную дверь они беспрепятственно пробрались внутрь пустующих помещений. Виктор не стал утруждать себя осмотром нижнего этажа, как бы подразумевая, что там им ничего интересующего обнаружить не посчастливится. Он решительным шагом направился сразу к лестнице, ведущей на второй этаж этого большого особняка.
– Живут же люди, – невольно выразил общее мнение менее сильный товарищ, зачарованным взглядом озирая внутреннее убранство двухэтажной постройки.
«Брат» только презрительно усмехнулся, он никогда не питал никакой зависти к более состоятельным слоям населения, привыкнув вполне довольствоваться тем, что посылала ему справедливая жизнь. Наконец они поднялись на верхний этаж этого дома, где в конце коридора сразу же заметили сквозную дыру, будто бы от ударившего в нее разрушительного снаряда. В остальном все было чисто и не вызывало никаких нехороших эмоций, пока они не очутились возле комнаты, где были убиты хозяева этого большого коттеджа. Здесь также, как и на улице, все стены полы, не исключая и потолок, были залиты и забрызганы кровью, остатками серого вещества и рвотными массами полицейских сотрудников, проводивших накануне осмотр места этого ужасного происшествия.
Мальчишки оказались намного крепче бывалых взрослых людей и здесь уже только морщились, больше никак не выказывая охвативших их неприязненных ощущений. Они смело шагнули внутрь этого помещения, следуя за своим наполненным отважностью предводителем, не понимая, что еще тому надо от этого зловещего дома. Однако, за долгое время привыкнув, что тот никогда и нечего не делает просто так, два друга следовали за третьим, словно две тени, повторяя каждое его невольное действие.
Вдруг, в коридоре что-то зашевелилось, как будто кто-то молча крался, направляясь к дверям этой мрачной ужасающей комнаты. В сердцах пацанов мгновенно похолодело, а в висках застучало множеством маленьких молоточков. Они одновременно обернулись к проему, замерев на месте от охватившего ужаса. «Что же это могло быть такое»? – «колотило» в голове каждого, наполняя мозг нестерпимым леденящим кошмаром. Между тем шаги не стихали и настойчиво приближались к тому небольшому отверстию, способному пропустить за раз только одного человека. В обычных фильмах ужасов в такие моменты начинает звучать пугающая жуткая музыка, но в этом случае такой аранжировки бы не потребовалось, так как в мгновенно наступившей ужасающей тишине итак было слышно, как оглушительным боем у троих верных товарищей надсадно стучат в груди их небольшие напуганные сердечки. Их глаза настолько расширились от охватившего их головы страха, что было удивительно, как они не повыскакивали из увеличенных в размерах орбит. Они бы, конечно, с готовностью закричали, призывая на помощь, но в их глотках мгновенно все пересохло и изнутри не вырывалось ни малейшего звука. Вот в таком практически беспомощном состоянии и застал их беспощадный преступник, украдкой подбиравшийся к этой бывшей родительской комнате.
Кентюрин, так удачно покинувший полицейское отделение, где в тот момент происходили беспрецедентные ужасающие события, так же, как и мальчики, решил действовать от первоисточника появившегося в их городке холодившего душу кошмара. Сначала он бежал не разбирая дороги, пока наконец не понял, что оказался далеко за чертой районного центра, и что его никто не преследует. Полчаса ему потребовалось на то, чтобы отдышаться и хоть как-нибудь успокоиться. Затем он непременно захотел подкрепиться, ведь есть ему не приходилось уже более суток. Закончив все эти необходимые несложные по своему свойству мероприятия, несостоявшийся похититель маленькой девочки, уже ближе к обеду, направился в тот самый дом, где и планировал совершить это страшное преступление. Как же мужчина был удивлен, когда услышал наверху детские голоса и сопровождающие их едва различимые шаги по бетонному полу. Он решил непременно узнать, что понадобилось в зловещем коттедже маленьким сорванцам. Вдохновленный этой пронзившей его разум мыслью, он украдкой направился к спальной комнате, из которой днем раньше так стремительно уносил ноги, прыгая в окошко с верхнего этажа.
Увидев в комнате троих пацанов, он ринулся к ним с явным намереньем захватить хоть одного из них для подробного и обстоятельного «допроса». Мальчишки, улицезрев незнакомого одетого во все черное страшного дядьку, наконец-то пронзительно завизжали и бросились к окну, где было разбито стекло. Выглянув вниз они определенно для себя уяснили, что спрыгнуть вниз у них не получится и развернулись навстречу ожидавшей их участи. Внезапно, сделав всего лишь два шага, преступник резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду, и от испуга и столкновения отпружинил назад, распластавшись на полу в еще невысохшей кровавой жидкости. В этот миг он встретился своими глазами с остекленевшим взором Горячева, погрузившегося словно бы в забытье. Мгновенно почувствовав то же самое ощущение, что и днем раньше и нынешней ночью, Кентюрин вскочил на ноги и, не разбирая дороги, бросился наутек.
– «Брат», ты чего? – теребил его за плечи Борцов, пытаясь вывести из охватившего его транса, – Ты в порядке?
Ему никогда еще не приходилось видеть друга в таком состоянии, и, не знай Иван его раньше и долгое время, он бы также устремился вслед за бандитом. Если же говорить про Козеева, то тот вообще застыл без движения, обильно обливаясь слезами и одновременно густыми соплями.
Глава VI. Четвертые лунные сутки
Постепенно Витя пришел в себя, однако его мозг, сознавая то, чему он и сам стал невольным свидетелем, погружался во все более глубокие размышления. «Что же это такое? – лихорадочно думал мальчик, сопоставляя ночные кошмары и то, как он смог остановить незнакомого страшного дядьку (то, что это сделал именно он, парень ни на секунду не сомневался), – Откуда это все на меня навалилось? Сначала эти безжалостные убийства, теперь вот эта невидимая стена? Что все это, «блин», может значить?» С такими невеселыми мыслями Горячев провел всю оставшуюся часть этого дня, не выказывая никакого интереса к тому, что предлагали ему его же товарищи. После неожиданной встречи с незнакомым им человеком, они довольно свободно покинули территорию этого дома, сделав это по веревочной лестнице, которую забыл удирающий в спешке бандит. Все три пацана, следуя за своим предводителем, отправились на спортивную площадку, разбитую возле их школы, где и находились до самого вечера. Расходились ребята в угрюмо-подавленном настроении, так и не найдя разгадку тем странным явлениям, что творились в их маленьком городке.
Виктор пришел, как и обычно, в двадцать два часа вечера. На кухне его квартиры уже хлопотала соседка, заканчивая приготовление ужина. Для нее было большим удовольствием выполнять просьбу отважного полицейского, несшего в это время службу по охране благополучия и спокойствия обыкновенных городских обывателей. Хоть еда была очень вкусной, мальчик поел совершенно без аппетита, однако растягивая свое посещение кухни, по возможности, дольше: ему – страсть, как не хотелось отправляться в темную комнату, где его снова будут мучить кошмары. Тем не менее, как не затягивай время, но, в итоге, через сорок минут Агрипина Евлампиевна скрипучим голосом молвила:
– Ты чего это «Постреленок» сегодня ешь, как последний раз? А, ну-ка, давай побыстрее и отправляйся в кровать. Твой отец дал строгие указания, чтобы половина одиннадцатого ты был бы в постели.
– Но я еще не наелся, – пробовал протестовать маленький мальчик, наполняя свой детский желудок уже через силу.
Странно, но пусть ему эта старуха и была отвратительна, почему-то в этот вечер он не хотел лишаться даже ее неприятного общества. «Лишь бы подольше не засыпать», – думал ребенок, прокручивая в своей взбудораженной голове те ужасающие события, что пришлось ему пережить за последние двое суток.
– Нет, – уверенно возразила старушка, нахмурив и без того морщинистый лоб, – ты отправляешься спать и это даже не обсуждается.
Она легким шлепком подтолкнула ребенка с его места, напоминая, что ничего не может быть вечно, на что Витя, понуро опустив книзу лицо, поплелся в свою страшную комнату. На улице вот только стемнело и ему стоило большого усилия воли заставить себя выключить свет. Однако, он продолжал лежать и хлопать глазами, ни в коем случае не давая себе уснуть. Огромнейшего труда стоило обычно отважному мальчику дождаться, когда соседка покинет квартиру. Уходя, она заглянула в его детскую комнату, чтобы убедиться, что порученный ее заботам юнец не занимается ничем непристойным: не смотрит телевизор, не играет в компьютер, да попросту, не «сидит» в телефоне. Удостоверившись, что все протекает так, как ей и было поручено, она удовлетворенно кивнула своей отвратительной старушечьей головой и только после этого направилась к выходу.
Как только за ней захлопнулась дверь, парень вскочил со своего удобного ложа и щелкнул выключателем, наполнив комнату электрическим светом. Виктор прыгнул обратно в постель, будучи совершенно уверенным, что в эту ночь обязательно не уснет, тем более что его неокрепшая юная психика находилась в состоянии сильного возбуждения и наполняла душу совсем не детскими страхами. Какое-то время мальчик лежал, прислушиваясь к малейшему шороху, невольно вздрагивая каждый раз, когда раздавался шум, которому его взбудораженный мозг не мог найти объяснения. «Скорее бы утро, – проговаривал он в таких случаях, от охватившего его страха до невероятных размеров выпучивая свои и без того огромные глазки, – там будет легче. Днем «Оно» (имея в виду «Мрачное существо») не приходит, только ночью».
Пусть еще детским умом, но Горячев отчетливо понимал, что появление «Одинокого странника» как-то связано с его ночным сновидением, и что именно он запускает тот ужасающий механизм, который уносит жизни ни в чем не повинных людей. Не смотря на это, он также прекрасно осознавал, что расскажи он об этом кому-то из взрослых его непременно сочтут сумасшедшим, да еще надолго отправят в психушку, что тем самым никак не избавит его от воздействия темной таинственной «Сущности», а появление безжалостного убийцы, даже при таком нежелательном для ребенка раскладе, определенно не прекратится, и «Чудовище» будет продолжать убивать. Поэтому Виктор определенно решил противодействовать зловещему проявлению пока только своими детскими силами.
Терзаемый жуткими мыслями мальчик не заметно для себя, раз от раза смыкая свои отяжелевшие веки, стал погружаться в тревожные сновидения. Лишь только его мозг стало обволакивать томительной негой, дыхание ребенка непроизвольным образом участилось, а тело заколотила нервная дрожь. И этому было свое ужасное объяснение и весомое обстоятельство, ведь так организм сопротивлялся против того, что сразу же стало проноситься в возбужденном мозгу юного еще организма. Ему стало сниться, как в каком-то незнакомом раньше сарае висит то самое одеяние, что каждый раз было надето на «Таинственном незнакомце» в тот самый момент, когда он совершал свои безжалостные убийства. Рядом на стене располагался заржавленный серп, который также был узнан Горячевым. Все эти предметы манили к себе уснувшего мальчика, требуя обязательно в них облачиться, однако данная в разум определенная установка активно противилась полному погружению в мрачные сновидения. Огромным усилием воли мальчик смог вырвать себя из захватившего сна и, обливаясь холодным потом, какое-то время лежал на кровати, уставившись в одну выбранную им точку на потолке. Еще дважды он таким образом боролся с неведомой силой, пока наконец, твердо решив, что лежать больше не будет, спрыгнул с кровати и, включив в работу компьютер, принялся играть в различные игры, коротая время до наступления спасительного рассвета. Лишь под самое утро мальчик смог ненадолго забыться тревожными сновиденьями.
