Текст книги "Кровь не вода 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Седой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Повезло, что степняки не могли сразу подняться по склону кургана, который с их стороны был достаточно крут и им пришлось прежде, чем добраться до нас, огибать его чуть ли не полностью.

Услышав слова Святозара, я сразу покинул седло, и подсыпав пороха на полку, приготовился к стрельбе с колена.

Расстояние до противника было небольшим, может метров сто пятьдесят. Поэтому тянуть с выстрелом я не стал, услышав ещё и от Святозара совет стрелять первым делом по взрослым воинам. Я выстрелил в самого, как мне показалось, здорового ногая.

Попал. Степняка буквально вынесло из седла, от чего улюлюканье внизу сменилось на натуральный вой.

Пока я перезаряжал винтовку, краем глаза смог увидеть, как те воины, что до этого пешими прокладывали тропу, выискивая скрытые под снегом ловушки, запрыгнули в седла и устремились в обход кургана.

Два других воина спешно изготовили к бою луки. Ещё двое, тоже доставая луки, неспешно отправились вслед за основной массой десятка вокруг кургана.

Я успел заметить метрах в двухстах от кургана ещё пару степняков, ведущих по проложенной тропе полтора десятка заводных лошадей.

Прицеливаясь в очередного, теперь уже взрослого лучника, я подумал про себя: «Двенадцать человек против двоих, расклад – хуже не придумаешь».

Второй выстрел получился не менее удачным, чем первый. Правда, только чудом я смог избежать ответки, потому что оба лучника успели выстрелить. Били они почему-то навесом, и я успел сделать шаг в сторону прежде, чем в месте, с которого я стрелял, воткнулись две стрелы.

Заряжая в очередной раз винтовку, я слушал наставления Святозара, отправляющего стрелу за стрелой в сторону противника.

– Семен, ты в ближний бой не лезь, постарайся достать лучников. Только берегись. Мы, в отличии от ногаев, безбронные. Старайся не попасть под их выстрелы.

Мне только и оставалась, что коротко ответить:

– Хорошо, – и продолжить лихорадочно перезаряжать винтовку.

Правда, в этот раз плюсом я добавил порох ещё и на полки двух пистолетов. Мгновенно пришло понимание, что ещё раз перезарядиться я могу и не успеть.

Выбирая очередную цель среди группы, успевшей обогнуть курган и начавшей подниматься вверх, я сразу обратил внимание на одного из лучников, конь под которым буквально танцевал. В щите, которым он прикрывался от выстрелов Святозара, торчали две стрелы. «Опытный, похоже», – подумал я прежде. чем выстрелить.

Снова попал, в этот раз танцору его щит не помог. Он вылетел из седла точно также, как и другие.

Как и думал, ещё раз перезарядиться я не успевал. Очень уж шустро оставшиеся татары поднимались к нам на вершину.

Закинув винтовку за спину и доставая первый пистолет, я только хмыкнул про себя и подумал: «А может и отобьемся?»

Дело в том, что к нам поднялись только три всадника.

Троих застрелил я, двух достал из лука Святозар. Ещё два лучника остались внизу. притом один из них, отстав, только сейчас обогнул курган. «Учитывая, что у меня в запасе два пистолета, расклад теперь вполне себе приемлем», – додумывал я последнюю мысль, уже стреляя из пистолета по одному из троицы, противостоящей Святозару. Выбрал того, что пытался зайти во фланг двинувшемуся навстречу этой троице Святозару.

Я попал и этим уравнял шансы. Нас ведь теперь здесь на вершине получилось пара на пару.

– Стреляй по лучникам, здесь я сам справлюсь, —казалось, прохрител Святозар, одновременно как-то хитро и стремительно срубив своего первого противника.

Естественно, я сразу снова снял винтовку и начал перезаряжать. Уж один на один Святозар точно должен справиться.

Перезарядившись, я с удивлением заметил, что бой Святозара с даже на вид молоденьким парнем ещё продолжается. Было прекрасно видно, что этот парень Святозару и близко не соперник. До меня не сразу дошло, что Святозар просто прикрывается этим юнцом от выцеливающего его лучника. А когда дошло, я сразу постарался избавиться от этой угрозы.

Этот, уже четвёртый выстрел из винтовки получился не таким удачным, как предыдущие. В лучника я все же попал. Вот только не сбил его наповал, как трех предыдущих. Не знаю, куда точно угодила пуля. Но он, вывалившись из седла, начал кататься по снегу, отчаянно подвывая.

Я буквально на миг застыл, глядя на мучения раненого мной воина. За этот миг случилось одновременно два события. Святозар срубил своего противника и тут же словил стрелу от последнего лучника, оставшегося в строю.

На самом деле, как я понял, Святозар видел выстрел и в какой-то мере контролировал ситуацию на поле боя. Только вот по какой-то причине он не успел до конца уклониться, и стрела попала куда-то под мышку. Благо, что вроде бы как вскользь.

Я вышел из ступора и начал лихорадочно перезаряжаться от рыка Святозара:

– Достань лучника, не стой столбом.

Он это рявкнул, одновременно отбивая саблей очередную стрелу, отчего я с облегчением выдохнул.

Оставшийся лучник тем временем понял, что не может нам ничего противопоставить. Осознав, что этот бой ему не выиграть, он подхватил воющего товарища, предварительно треснув его чем-то по башке, и перебросил поперёк седла. Затем попытался вернуться на другую сторону кургана, двигаясь по своим следам.

Я стрелял ему уже почти в спину за мгновение до того, как он должен был на какое-то время скрыться из глаз за одним из слонов. Снова попал и с облегчением выдохнул, направляясь к Святозару, чтобы побыстрее заняться его раной.

Тот, повернувшись ко мне, вызверился:

– Куда тебя несёт? Давай попробуй теперь достать последних двоих. Постарайся не дать им уйти.

Честно сказать, я успел забыть об оставшихся противниках. Очень хорошо, что об этом помнил Святозар.

Прежде, чем смотреть, где находятся оставшиеся ногаи, я в очередной раз перезарядил винтовку, моля всех мыслимых богов о том, чтобы её не разорвало при выстреле. И только тогда направился к противоположному склону.

Благодаря какому-то чуду и, наверное, тому, что мне всё-таки действительно кто-то ворожит, я остался в живых и даже не получил ранения.

Стоило мне появиться на виду у противника, как у моего виска свистнула стрела. Моим глазам открылась картина, от вида которой я помимо воли вздрогнул.

Двое оставшихся воинов не стали по примеру своих товарищей объезжать курган. Вместо этого они спешились и начали подниматься по крутому склону на своих двоих. Делали это очень грамотно, прикрывая друг друга.

Пока один поднимался, другой его страховал, изготовив лук, и так, сменяя друг друга, эти двое к моменту, когда я появился на их стороне, добрались почти до самой вершины. Одному из них оставалось вообще какой-то десяток шагов. Второй ненамного отстал и находился метрах в двадцати пяти от этой самой вершины кургана. Именно он чуть не вогнал мне в голову стрелу. Сам не понимаю, как он мог промахнуться с такого расстояния.

Все дальнейшее слилось для меня в одно длинное мгновение. Я действовал, не думая, без участия разума. Хотелось бы сказать, что я работал на рефлексах, вбитых в подкорку, наработанных в изматывающих тренировках. Хотя, нет, не было у меня подобных занятий и здесь, наверное, по большей части включились инстинкты.

Ещё когда я отшатывался от стрелы, пролетевшей мимо виска, моя правая рука сама по себе потянулась к заткнутому за пояс пистолету.

Мало кто поверит, но при этом в голове у меня успела мелькнуть мысль, что мне край нужны под это оружие нормальные кобуры.

Миг, и дуло пистолета смотрит на ближайшего ко мне воина. Ещё миг, и после выстрела тело противника кубарем летит вниз. А я, присев, пропадаю с глаз лучника. Мгновение и я, дернув с себя шапку, кидаю её в сторону вверх с расчетом, чтобы она мелькнула на глазах у лучника.

Практически одновременно со стрелой, сбившей шапку, я поднимаюсь во весь рост уже готовым стрелять и встречаюсь глазами с лучником, у которого эти самые глаза становятся огромными. Одновременно с моим выстрелом этот воин прыгает назад в сторону, и я впервые в этом бою промахиваюсь. Правда и воин уже ничего сделать не может, кубарем катясь вниз по склону.

Действуя все также на автомате, начинаю перезаряжаться. А рядом со мной появляется Святозар с луком.

Скосив на него глаза, продолжая при этом механически готовить винтовку к бою, я отметил, что вид у него очень уж странный. И говорю я не про кровь, которой он уделан с головы до ног, а про торчащую под мышкой стрелу, которая явно мешала ему стрелять.

События между тем продолжали стремительно развиваться. Катящийся вниз воин каким-то образом смог превратить неуправляемые кувырки в стремительный бег вниз, хитро вскочив на ноги. При этом он ещё и пытался изображать хаотичные зигзаги, сбивая таким образом Святозару прицел.

Уже в самом низу он одним движением смог перебросить висящий за спиной щит в руку и дальше начал передвигаться подобием приставного шага, сноровисто приняв на этот щит одну из выпущенных Святозаром стрел.

Я закончил перезарядку и приготовился к стрельбе аккурат, когда удирающий воин одним плавным движением, так и прикрываясь щитом, вскочил в седло. Здесь я его и подловил, выстрелив, целясь в середину корпуса. При этом хоть и попал, но выбить из седла не смог.

Повернувшись к Святозару, я произнес:

– Больше из ружья стрелять не смогу, его может разорвать. – На что Святозар, не задумываясь ответил, кивая вниз:

– А больше и не надо. – После чего весело заржал, приговаривая:

– Не готов значит, малек ещё. Будет Нечаю с чего удивиться.

Просмеявшись, Святозар снова кивнув вниз, уже спокойно сказал:

– Последний матерым волчарой был, такого убить дорогого стоит. – Он глянул на меня каким-то шалым взглядом, снова начиная смеяться, добавил:

– Теперь-то, Семен, тебя безнаказанно точно никто не сможет избивать. Я видел, как ты двигался к концу боя. Ты теперь воин, не новик.

Он снова рассмеялся, а меня неожиданно начало потряхивать. Мгновенно навалилась какая-то непереносимая усталость, будто весь световой день махал со Святозаром палками без перерыва и отдыха. Даже сел, где стоял, прямо на холодную землю. Настолько мне вдруг поплохело.

Святозар, надо отдать ему должное, сразу заметил, что меня накрыло. Тут же подскочил, отвесил нехилую пощёчину и произнес:

– Не смей раскисать, сейчас не время. Потом отдохнёшь. Сейчас нужно закончить начатое и собрать добычу.

Увидев, что я пришёл в себя, и кряхтя начал подниматься, он снова заржал и в очередной раз произнес:

– Аххах, не готов он…

Глядя на поведение Святозара, мне вдруг пришло в голову, что его, похоже, тоже неслабо накрыло после этого боя. И этот непрекращающийся смех с весельем ничто иное, как отходняк. Осознав это, я собрался с силами и произнес:

– Святозар, нужно стрелу вытащить, обработать рану и перевязать, а то кровью истечешь.

– Пришел, значит, в себя? Это хорошо. Давай тогда с этого и начнём. – Он тут же достал нож. Как-то хитро придержав второй рукой стрелу, торчащую из-под мышки, одним движением он срезал наконечник, который бережно убрал куда-то за боевой пояс. Скорее всего в какой-нибудь из потайных кармашков. После этого все также с улыбкой произнес:

– Что застыл? Вытаскивай давай, иначе до раны не добраться.

Удивляюсь я этому человеку. Пока вытаскивал стрелу, он даже зубами не скрипнул, так и стоял с улыбкой на лице, отчего мне даже стало не по себе. Живой же он был человек! Я прекрасно знаю, как это больно, когда из тебя выдергивают стрелу. А он как будто и не почувствовал этой боли.

Казалось бы, прочитав мои мысли, он тут же пояснил:

– Со временем и тебя научу отстраняться от боли, есть способ.

Вот это его «есть способ» напрягло не по-детски. Просто потому, что я уже знаю его способы учёбы. Я, понятно, промолчал, ничего не стал говорить. Прежде, чем соглашаться на подобную учёбу, надо бы выяснить у того же Степана, как это обычно происходит.

Я обработал рану и быстро перевязал. Благо, что теперь все нужное для этого у меня всегда с собой есть.

Сама рана, на первый взгляд, была не особо опасной, если, конечно, заживление пойдёт без осложнений. Стрела, по сути, только чуть зацепила мясо, по большей части попортив шкуру. Такую рану, правда, можно было назвать царапиной, будь мы в поселении. Здесь же все может закончиться плохо, если не получится по-быстрому обеспечить Святозару чистоту, тепло и покой, о чем я ему и поведал.

Он на это только отмахнулся и ответил, что это не первый раз и переживать нечего. После этого с улыбкой велел:

– Пошли закончим начатое, да будем добро собирать.

Закончить начатое, в понимании Святозара, добить подранков. На мое замечание, что хорошо бы допросить кого-нибудь из них, он ответил:

– Хорошо бы, конечно. Только некого. Легко раненых нет, а тех, кто есть, уже поздно спрашивать. Они уже считай за кромкой.

По мере того, как мы обходили бывших противников и добивали подранков, веселье со Святозара начало слетать, а потом лицо у него и вовсе стало хмурым.

Разглядывая лук одного из убитых мной лучников, молодого ещё парня, одетого в очень добрую броню, он все объяснил:

– Не простых степняков мы с тобой побили, Семен. Как бы нам это не аукнулось в дальнейшем.

Он немного подумал, внимательно осматриваясь, и продолжил, показывая мне лук:

– Вот этот лук стоит раз в десять дороже твоей янычарки. Такие можно приобрести только у османов за золото. А их здесь нашлось два, притом, были они у молодых воинов. Судя по тому, что на семь щенков здесь было сразу пять серьезных воинов, тут, скорее всего, собрались дети очень непростых родителей, и это плохо. За таких будут мстить, и как бы мы с тобой сегодня не нажили кровников.

– Их сюда никто не звал, – почему-то тут же вскипел я.

На что Святозар хмыкнул и ответил:

– Не звал, но это неважно. Все равно, как я думаю, будут мстить. Но ладно, поживём, посмотрим, как оно будет. Тем более, что скоро узнаем, кого побили.

Он выдержал небольшую паузу и добавил:

– От купцов ногайских и узнаем. Тогда поймём, чего следует ждать.

Сбор трофеев затянулся на продолжительное время, главным образом из-за того, что часть лошадей разбрелись по подобию минного поля, усеянного разнообразными ловушками. Собрать их было непросто.

О том, чтобы оставить хоть что-нибудь из добычи и речи идти не могло. Поэтому мы собирали все. Степняков вообще раздели до гола и их трупы стащили в небольшую промоину, где закидали снегом насколько смогли.

Святозар заставил искать даже стрелы, выпущенные степняками, чем меня реально удивил. А на моё возмущение, что дескать, так можно было бы и не мелочиться, он коротко произнес:

– Ты просто не понимаешь, сколько они стоят. Говорю же, непростых людей мы побили, у них очень доброе снаряжение и оружие.

Уже под конец сбора трофеев, когда практически все лошади с погруженным на них добром были собраны, на тропе, по которой мы передвигались, патрулируя вверенный нам участок, у нас появились гости.

Со стороны, где службу несут Мишаня с Мраком, на горизонте показались два всадника, идущие по нашей тропе, глядя на которых, Святозар произнес:

– Не вытерпели, как я и думал. Не дождались нас в назначенное время и спешат проверить, что случилось. Хорошие у тебя друзья, Семен, цени их.

Святозар не ошибся. Это правда были Мишаня с Мраком. Когда они подъехали ближе, Мишаня прогудел:

– Однааако…

А Мрак задумчиво добавил:

– Это вот оно что.

Святозар неожиданно для всех заржал, и сглатывая слова, прокомментировал, обращаясь ко мне:

– И это они ещё не знают, что из двенадцати степняков восьмерых упокоил ты.

После этих слов Мишаня с Мраком как-то одинаково на меня уставились, глядя, будто в первый раз увидели. И только после продолжительной паузы Мишаня прогудел:

– Это как это?

А Мрак тут же добавил:

– Это ничего себе вы тут…

Они ненадолго зависли, а потом Мишаня попросил:

– Рассказывайте.

Святозар ответил:

– Сейчас если только коротко, подробно позже. Просто одному из вас надо к Нечаю мчаться. У нас тут образовалась уже проложенная тропа. Есть след, и где-то бродят ещё несколько десятков молодняка на выгуле. Сам себя не прощу, если мы этим не воспользуемся.

– Это весь десяток надо будет собирать? – поинтересовался Мишаня.

– Нет, пойдём мы с Семеном, Нечай с тремя из резерва, и от соседей ещё четыре казака.

С этими словами он повернулся ко мне и добавил:

– Придётся тебе, Семен, съездить к соседям и все рассказать. Думаю, что они не откажутся малость погулять.

Мишаня, к этому времени осмыслив сказанное, хотел было что-то ответить, начав говорить:

– Ааа.

– А вы с Мраком, – тут же перебил его Святозар, – присмотрите, пока нас не будет, не только за своим участком, а и за нашим тоже.

Мишаня тут же возмущенно захлопнула рот, а Мрак, посмотрев на товарища, успокаивающе произнес:

– Думаю, что решим.

Я, глядя то на Святозара, то на Мишаню с Мраком, задавался вопросом: «Может я сплю, и мне все снится? Какой на фиг поход с десятком на, как минимум, три десятка? И как, в принципе, можно о подобном думать после ТАКОГО боя? Похоже, безбашенность, это неизлечимо».

Пока я размышлял, Святозар произнес:

– У нас ещё гости…

Глава 9

Проследив за взглядом Святозара, я увидел вдалеке на горизонте несколько движущихся точек, которые появились со стороны соседей, к которым меня хотели отправить. Даже позавидовал на миг зрению наставника, не молодой уже, а гостей высмотрел первым.

– Неужели остальные ногаи к соседям ушли?

задумчиво произнес Святозар и, обращаясь к Мраку, добавил: – Повремени пока ехать к Нечаю, дождёмся соседей, тогда и отправишься.

Ждать в полном понимании этого слова мы не стали и двинули потихоньку навстречу.

Казаки-соседи только присвистнули, увидев нашу добычу, а один из них, когда узнал, что мы вдвоём её взяли, заметил:

– Повезло вам, у нас ногаи четверых вырезали и начали по тропе идти, много бед могли натворить.

Он как-то судорожно сглотнул, а Святозар, внимательно на него глядя, спросил:

– Из родни погиб кто?

– Племянник, не знаю, погиб или в полон увели.

– Ты говоришь, ногаи по тропе начали идти?

– Да, но только ещё двух дозорных успели убить, потом их наши купцы спугнули, что обозом к ногаям шли. Сигнал подали, сейчас сотню ждём. Вот решили посмотреть, что у вас творится.

– Те ногаи, которых спугнули, обратно в степь ушли?

– Да, ушли, не взять их теперь. Сам знаешь, начнут кружить, ещё и в засаду могут завести.

– Знаю, но взять их, думаю, можно будет, – задумчиво ответил Святозар и, повернувшись к Мраку, спросил: – Все слышал?

Дождавшись кивка, он добавил:

– Тогда отправляйся в путь. Нечаю передай: завтра на рассвете нужно идти в степь. Если позже, можем не успеть.

Казак, который рассказывал, что у них произошло, выслушав, что предлагает Святозар, только и произнес:

– Передам десятнику, сам к нему поеду и с вами тоже пойду.

– Купцы ушли уже или здесь задержались? – спросил Святозар уже чуть ли не в спину соседям.

Тот же казак повернулся, окинул взглядом нас, потом табун лошадей, понятливо кивнул и ответил:

– Верстах в двадцати отсюда встали лагерем, если поторопитесь, дотемна успеете добраться. Пока сотня не придёт, здесь стоять будут.

Соседи ускакали в свою сторону, Мрак – к базовому лагерю, а Святозар произнес:

– Сейчас к землянке, быстро смотрим добычу и пойдём к купцам, их нам сами боги послали, нужно воспользоваться этим и избавиться от всего лишнего.

Возле земляники в итоге мы провели не меньше часа, а может, и полутора. Пока по-быстрому перекусили, перебрали добро и перевязали уже основательно рану Святозару, время пролетело неза.

Из добычи себе оставили три лука, четыре сабли, пару поясов и пять лошадей.

Святозар от этих скакунов вообще, казалось, отходить не хотел, настолько они ему понравились. Два жеребца и три кобылы действительно выделялись из всей массы ростом и какой-то завораживающей грацией.

Когда отделяли их от основного табуна, Святозар обьяснил:

– Эти аргамаки, Семен, вообще цены не имеют, потому что их очень уж неохотно продают. Лучше коней в наших краях не сыскать, и разумнее будет их оставить себе. Конечно, это роскошь для простых казаков – иметь таких скакунов, но это тот случай, когда она оправдана.

Я на это только кивнул, подумав, что наставнику лучше знать.

Табун мы погнали вдвоём со Святозаром, оставив Мишаню на хозяйстве стеречь добро, что было непросто.

Очень уж здоровяк не хотел оставаться и рвался составить нам компанию, с трудом уговорили.

В путь отправились на трофейных лошадях с расчётом, чтобы наши отдохнули, и мы могли в степь завтра идти на свежих. А вернуться планировали как раз на жеребцах, которых решили оставить себе.

Как пояснил Святозар, в степь лучше будет идти на привычных лошадках, от новых неизвестно пока чего ждать, а рисковать в этом случае нельзя.

Вести такой табун вдвоём было сложно, и пока добрались до лагеря купцов, вымотались изрядно, и мне уже, говоря по правде, было не до торговли.

Смешно сказать, но старик, которым, как ни крути, является Святозар, казалось, наоборот по прибытии ожил и начал суетиться как молодой. Двужильный он какой-то, ведь ранен же, а кажется, что это я на его фоне старик.

Купцов здесь, как выяснилось, было только два человека, при десятке тяжело груженых саней и полусотне охраны с десятком возчиков.

От покупки нашей добычи они не отказались, и я думал, что, пользуясь моментом, они постараются выкупить все за бесценок, но нет. Оказывается, они были знакомы со Святозаром, и благодаря этому за все давали вполне справедливую цену, тем более что, по их словам, продать нашу добычу проблемой не станет. Родня побитых ногаев выкупит, не считаясь с ценой, особенно если им рассказать как погибли их сородичи.

Я с удивлением посмотрел на Святозара, когда он, рассказав купцами о недавней бойне, разрешил им передать этот рассказ родственникам погибших.

Уже по пути обратно он объяснил, что информация по-любому разойдется и достигнет нужных ушей, а значит, смысла тихариться в этом случае нет никакого.

Обратно пришлось идти уже в темноте, и я ехал уже в полукоматозном состоянии, с трудом соображая, что происходит. Хорошо, что шли по набитой тропе, и дорога обошлась без особых проблем.

Расшевелить меня особо не смог даже доставшийся мне скакун, в котором энергия, казалось, готова была выплеснуться через край. Горячий он, этот аргамак, и в принципе не может стоять спокойно, буквально всем своим видом уговаривает пустить его вскачь, чтобы он смог показать все, на что способен.

Странно, что я это для себя отметил, потому что правда расклеился, и когда мы наконец вернулись, я с трудом помню, как, даже не ужиная, сразу завалился спать. Только и отметил, как Мишаня произнес:

– Иди, Сеня, отдыхай, я обихожу лошадку.

Утром на рассвете подорвался на удивление бодрый и полный сил. На автомате уже привычно обтерся снегом, попутно поздоровавшись со своими старшими товарищами, и под их насмешливыми взглядами метнулся обратно в землянку.

Святозар, наверное, думал, что я от мороза прячусь, потому что через пару минут зашёл, и было видно, что он собрался ругаться, но увидев, чем я занимаюсь, хмыкнул и спросил:

– Скажи Семен, а как у тебя вчера получалось так быстро перезаряжать свою янычарку? Она же с нарезами, а значит, её заряжать долго.

«Фига себе новости, Святозар, абсолютно равнодушный к огнестрелу, и такие вопросы, походу кто-то серьёзный в лесу сдох», – подумал я про себя, продолжая чистить означенную янычарку. Ему же я ответил:

– Пули хитрые придумал, так что теперь могу быстро стрелять. Только плохо, что недолго, нарезы свинцом забивает. А ты зачем спрашиваешь? Не любишь же огнестрельное оружие.

– Не люблю, но не дурак же, чтобы не понимать, что вчера произошло. Придётся поневоле мне тоже искать такую янычарку. И твой Нечаевский десяток хорошо бы ими вооружить, да за Степановых людей подумать. Десятка два человек, вооруженных такими ружьями, много чего могут натворить ещё до боя накоротке.

Озадачил меня этой речью Святозар. Я на все двести процентов был уверен, что он снисходительно смотрит на огнестрел и всерьёз его не воспринимает, а тут такое. Он между тем произнес:

– Ладно, будет ещё время над этим подумать, сейчас ты сильно не засиживайся, к походу нужно готовиться.

– Засиживаться не буду, но оружие нужно почистить, иначе я стрелять не смогу, – ответил я, мысленно проклиная все на свете и мечтая о ершике с металлическим ворсом, очень уж медленно и печально получалась у меня эта чистка засвинцовавшихся нарезов.

На рассвете, как планировал Святозар, уйти в степь не получилось.

Сначала Нечай со своими бойцам задержался и прибыл, уже когда солнце полностью вышло из-за горизонта, а потом ещё почти два часа пришлось ждать соседей. Благо от них практически одновременно с Нечаем прибыл посыльный, предупредивший о задержке.

В общем, выдвинулись довольно поздно. В общей сложности в степь, если считать всех скопом, пошли двенадцать человек (от соседей пришли шесть казаков), притом Мишаню с Мраком, как они ни просились и какие интриги ни плели, с собой не взяли.

Святозар, глядя на Мишаню пояснил, что если вдруг придётся убегать, то Мишаня из-за своего веса станет обузой и может подвести всех.

На самого Мишаню при этом больно было смотреть, так и казалось, что он сейчас либо расплачется как маленький ребёнок, либо озвереет и начнет рвать и метать, словно разъяренный медведь.

Как бы там ни было, он смирился со своей участью, а Мрак, похоже, без Мишани не особо горел желанием куда-либо идти, поэтому они и остались вдвоем на хозяйстве, будут нести дозорную службу сразу на двух участках.

Двигались мы по следам побитых ногаев довольно быстро, переходя время от времени с шага на рысь.

Святозар объяснил такую спешку тем, что зачастую отряды подобные тому, что побили мы, организуют основные стоянки, с которых ходят в набеги, приблизительно в дне пути от места нападения. Соответственно, нам, чтобы добраться туда засветло, из-за того, что вышли довольно поздно, нужно поторопиться.

Интересно, что дозор из двух казаков у нас двигался все время в пределах видимости основного отряда, а вот бокового охранения не было в принципе.

Нет, понятно, что для такого маленького отряда это, наверное, нормально, но я все равно слегка нервничал, просто устроить засаду на наш отряд при таком раскладе несложно, и я, понимая это, поневоле напрягался, выискивая глазами возможные укрытия этой гипотетической засады.

Говорят, что спешить – это двигаться неторопливо, но не останавливаясь. Наверное, так и есть, точно не знаю. Мы торопились, шли быстро, не останавливаясь, а все равно лагеря противника до темноты не достигли.

Скорее всего, ногаи расположили его дальше, чем мы думали, или, может, двигались к нам похожим на наш темпом, теперь не узнать.

Дело в том, что после обеда погода начала портиться. С севера набежали тяжелые темные тучи, и ближе к вечеру начался снегопад. По словам Святозара, судя по всему, должна начаться метель, и если она заметет следы ногаев, продолжать нашу вылазку смысла не будет.

Просто весь расчёт нашего похода заключался в том, что мы найдём этот лагерь и в его окресностях будем по очереди встречать разбежавшиеся по округе десятки ногаев, истребляя их один за другим, сейчас же все идёт к тому, что ничего у нас не получится.

На ночь мы остановились в отнорке одного из многочисленных не особо глубоких оврагов, и организация лагеря меня не то что удивила, а поразила напрочь.

Как-то я до этого момента не задумывался, где и как мы будем ночевать, подспудно надеясь на лагерь противника, где теоретически должны быть укрытия от непогоды. Сейчас же, глядя на действия казаков, я просто охренел от простоты решения вопроса.

Я видел на двух вьючных лошадях пару довольно объёмных туго набитых сумок размером в разы больше привычных, но даже предположить не мог, что в этих сумках лежат сразу четыре огромных полотняных полотнища, из которых казаки за полчаса соорудили два подобия палаток и два навеса для лошадей.

Самое прикольное, что при этом не пришлось искать колья или другие приспособы для этих сооружений, хватило имеющихся у казаков восьми пик, которые использовались для создания такого как бы конька кровли.

Говоря проще, склоны отнорка заменяли стены палатки, ну или импровизированной конюшни, а пики, воткнутые по торцам этих навесов, служили для формирования двухскатной крыши.

В общем, все гениальное просто.

Конечно же, с эстетической точки зрения выглядело это не очень. Середина конька, как её ни натягивали, все равно провисала, да и, наверное, если на это сооружение наметет действительно много снега, оно может рухнуть, но в любом случае на какое-то время от непогоды это защитит по-любому.

Святозар, видя мой интерес к происходящему, объяснил, что такие городульки начали городить только из-за непогоды. Будь она более-менее нормальной, на ночь устроились бы совсем просто. Тогда на снег складываются потники, сверху – одно полотно полога, на ночь казаки укладываются спать максимально плотно, прижимаясь друг к другу, и вторым полотном просто укрываются все вместе как одним одеялом.

Замерзнуть ночью при таком раскладе могут только те, кто будет лежать по краям, да и то не всегда.

Слушая его рассказ, я вдруг вспомнил, что о подобном способе ночёвки мне уже рассказывал один товарищ в прошлой жизни. Там во время службы в армии поступали точно так же, только использовали при этом брезент.

Не зря все-таки говорят, что все новое – это хорошо забытое старое.

Когда же народ, оставив на улице двух человек для охраны, устроился в этих палатках, предварительно застелив землю потниками, я и вовсе охренел, глядя, как Святозар зажег обычную свечу, которую хитро при помощи трех ниток подвесил рядом с входом. О подобном способе обогрева палаток зимой, наверное, разве что глухой в моем прошлом мире не слышал, что только подтверждает слова о забытом старом.

Ночь прошла на удивление спокойно, меня почему-то для охраны не привлекали, поэтому я отдохнул и выспался на славу.

Идущий с вечера снег не перешел в метель и, по словам дежуривших казаков, прекратился ближе к полуночи, поэтому утром на улице хоть и было пасмурно, но достаточно тепло, и я даже подумал, что, может, наш поход и продолжится.

На самом деле, как выяснилось довольно быстро, это в овраге было тихо и спокойно, по степи все равно гулял ветерок. Пусть несильный, но и его хватило, чтобы благодаря снегопаду укрыть следы ногаев. Об этом, собственно, рассказал подошедший к Святозару казак из соседей, которого все называли либо Иван, либо Крюк. Он же, немного помявшись, произнес:

– Святозар, я неплохо знаю эти края. Тут есть только два места, где можно нормально обустроить лагерь так, чтобы и топливо, и вода были поблизости. Таких мест, конечно, много в округе, но таких, чтобы разместить хотя бы три-четыре десятка человек, только два. Может, глянем по-быстрому, прежде чем возвращаться ни с чем, вдруг повезёт.