Текст книги "Кровь не вода 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Седой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

В принципе, сейчас каждого из планируемой полусотни бойцов можно вооружить тремя пистолетами. Двумя гладкоствольными, способными стрелять картечью, и одним нарезным, который при удаче возьмёт любой доспех. Это точно не будет лишним.

Учитывая, что я решил проблему с перваком, а значит и с порохом (первую партию уже изготовил), мне осталось только дождаться сбора будущих участников похода, обучить их правильному абордажу, и можно будет сказать, что к походу мы готовы.

Очевидно, что ещё нужно будет тариться кое-какими припасами, но, по большей части, основное теперь в наличии есть. Как и есть уверенность в том, что двигаюсь я в правильном направлении.

Правда, Амина, когда крайний раз с ней миловались, напрягла, попросив:

– Сёма, научи моего сына жить!

Я, честно сказать, потерялся от такого захода и тогда неоднозначно ответил:

– Амина, да чему я его научить-то смогу? Сам ещё несмышлёный.

На что она, прижавшись, промурлыкала:

– Ты сможешь. Другие – нет, а ты точно сможешь.

Сейчас, продолжая плести сеть, я посмотрел на Максимку, для которого и стараюсь. Только тяжко вздохнув, подумал:

– «Своих детей ещё нет, а тренироваться в воспитании уже есть на ком».

Хмыкнул себе под нос от таких мыслей, и увидев Мишаню, несущего с реки метрового сазана, подумал о другом:

– «Да блин горелый, что же я туплю-то? Есть в наличии великан, который любит детей, а те любят его. Он с удовольствием возится с мелкими, так вот пусть и научит их чему-нибудь полезному.»

Тут мои мысли перебил братишка, который бегал к Илье в кузницу забирать металлический прут, необходимый для устройства флажка. Он подбежал и спросил:

– Долго ещё, а то так и день закончится?

– Подожди, немного осталось. Сбегай пока, позови Мишаню, пусть подойдёт. – Кивнул я в сторону реки.

Брательник убежал, а я, обращаясь к Максимке, спросил:

– Скажи, Максимка, а ты любишь ходить на охоту?

– Не знаю, ни разу не ходил, – бесхитростно ответил парень. А я сам себя мысленно отругал за бестолковость. Батя ведь у него погиб, когда он ещё в пеленках ползал.

– А хочешь сходить на несколько дней, вместе с Саввой и дядькой Мишаней?

Ух, как загорелись у мальца глаза! Тем не менее, ответил он спокойно и даже степенно:

– Хочу, но только, если мама разрешит.

– Разрешит, я её попрошу, – успокоил я его и подумал, что мне и самому тоже не мешало бы отвлечься и отдохнуть. Да и схрон свой личный проверить не помешает. А там и переночевать можно будет, если уйти на несколько дней.

На миг мелькнула мысль о том, что если с парнями отправить Мишаню, а самому остаться, то можно будет несколько ночей провести с Аминой, но тут же отогнал их от себя. Всё-таки Амина действовала на меня, как наркотик, и небольшой перерыв в этом безумии будет только на пользу.

Когда братик привёл ко мне Мишаню, я спросил у него не особо заинтересованным тоном:

– Собираюсь на охоту сходить с мальками, – кивнул я на ребят и спросил: – Ты как, компанию не хочешь составить?

Лицо у Мишани расплылось в улыбке, и он меня не разочаровал:

– Конечно, пойду. А куда и на кого охотиться будем?

Пойдём к моему схрону на несколько дней. А вот на кого там будем охотиться, ты нам и расскажешь.

Глава 16

Мишаня, задумчиво глядя на реку, ответил:

– Там, если только зайцев погонять, ну и лис ещё.

Немного подумал и спросил:

– Может лучше в поле, на лошадях? Там волков можно поискать, все интереснее.

– Мишань, ну какое поле с мелкими?

– Это да, там им тяжело будет, тогда, наверное, надо Степана с собой брать. Он те места хорошо знает и стоит, наверное, ещё силками заняться. Заодно научу молодых, как можно из ничего сделать что-то полезное.

– Силками ловить и мне интересно будет научиться.

Мы ещё немного поговорили о том, что нужно будет взять с собой в этот короткий поход, как Мишаня вдруг начал беззвучно хихикать, кивая в сторону моего дома.

С недоумением посмотрев на дом и ничего не увидев, я спросил у него:

– Ты чего?

Тот, хмыкнув, ответил:

– На угол дома смотри, там Пират от Еремы прячется.

Отца Григория так и зовут здесь Еремой, ничего с этим он поделать не может, приросло прошлое и не отпускает.

Присмотревшись, я правда увидел шкодливую мордаху кобеля, который подобно разведчику аккуратно выглядывал из-за угла дома, отслеживая все передвижения отца Григория.

Вот тоже головняк я подогнал батюшке, попросив заняться обучением собаки.

Пират воспринял поползновения научить его чему-то, как игру, и сейчас все поселение смотрит бесплатный спектакль на тему – кто кого больше задолбает. Пес, играющий в прятки, батюшку или отец Григорий, бегающий за кобелем по поселению, будто наседка за цыпленком.

Вообще, народ испортил мне собаку, в том плане, что кобель, став всеобщим любимцем, приобрел шкодливый, наглый характер, и до безобразия добродушный.

Правда, меня при этом он хоть как-то слушал. По крайней мере, в прятки со мной не играл. А вот отец Григорий ладу ему не дал, только и того, что развлек народ.

Первым порывом, глядя на этот спектакль, было позвать Пирата и передать его в руки батюшки, но немного подумав, я махнул на них рукой. Им, похоже, это развлечение обоим доставляет удовольствие. Вот и пусть играются.

Уже когда мы совсем подготовились к выходу на охоту, все мои планы обломал Святозар. Он неожиданно уведомил, что завтра нам с ним нужно выдвигаться в дорогу.

Нужно, по его словам, вместе с ним объехать пару соседних поселений и переговорить с некоторыми его родственниками – потенциальными претендентами на участие в нашем походе к персам.

На моё возражение, что, дескать, мог бы и без меня с этим справиться (ведь это его родственники), он покивал головой и ответил:

– Тебе, Семен, пора знакомиться с некоторыми казаками, которые у нас имеют вес. Тебе пригодится это в будущем, и не раз.

Мне пришлось отказаться от охоты, но отменять её я не стал. Попросил Мишаню со Степаном сходить с мальцами на пару-тройку дней, развлечься. Очень уж у мелких глаза горели в предвкушении предстоящих приключений, да уже и пообещал им.

Степан, ухмыльнувшись, ответил, что раз уж так все складывается, он возьмёт плюсом и своего внука – ровесника пацанов.

К сожалению, мы разъехались и разошлись в разные стороны только на следующий день утром, поэтому перед отъездом у меня не получилось помиловаться с Аминой, а так я почему-то даже обрадовался этой поездке. Всё-таки, даже несмотря на множество дел, я слегка заскучал в поселении.

Странное, на самом деле, ощущение, потому что в прошлой жизни я не особо рвался куда-либо из дома. Путешествовал, конечно, и немало. Но больше по необходимости, чем ради развлечения. Поэтому и удивительно, что я так обрадовался этой поездке.

По дороге Святозар зачем-то начал объяснять мне, если так можно выразиться, политические расклады внутри казачества.

Я очень удивился тому, что вольница у казаков как бы есть, и при этом её, как таковой, нет.

На самом деле, для каждого отдельно взятого казака эта самая вольница, действительно, есть, и казаки могут распоряжаться своей жизнью так, как им заблагорассудится.

У них нет проблем с переменой место жительства или возможностью не пойти в поход по какой-либо причине, если только это не в порядке очереди на охрану поселения. Здесь уже есть обязаловка. Вольный народ, на самом деле, и без прикрас.

Все меняется в отношении казачьих объединений, притом, не важно каких. Будь то поселение или просто вольная ватага, идущая в набег, или собранная для защиты этих самых поселений. Здесь уже вступает в силу чёткая иерархия, где главную скрипку играют старшие, выбранные на большом казачьем круге.

К примеру, в нашей местности старшина селений безоговорочно подчиняется старшине, избранной на большом круге Хоперского казачества. А уже эта старшина подчиняется командованию низовых казаков.

Грубо говоря, хоперские казаки не сами по себе, а в составе Донского казачества.

Вроде все просто. Есть чёткая вертикаль власти и разделение как бы на области, в которых проживают те или иные казаки. Так, к примеру, те же донские казаки тоже делятся на низовых и верховых. Понятно, что это разделение условное и как бы не имеет особого значения, но это не совсем так.

Почему-то издавна повелось, что низовые казаки посматривают на других как бы свысока, типа, они основные, а остальные так, сбоку припека.

Мы, как нетрудно догадаться, относимся к верховым казакам. Тем более, что живем не на Дону.

В принципе, мне был интересен его рассказ. Но при этом все равно спросил, зачем он мне это всё рассказывает.

– Пока ты ещё молод, оно вроде тебе и незачем об этом знать. Только молодость быстро пройдёт, а тебе недолго ходить простым казаком. Ты уже не из простых, потому что простым не служат полтора десятка не самых слабых воинов. Да и Степан со своей родней абы кому долг жизни отдавать не стал бы.

– В смысле, не стал бы? – Я хотел развить тему, потому что мне это интересно, но Святозар перебил и коротко объяснил:

– Есть множество способов, как уйти от этого долга. И будь ты недостоин, Степан быстро избавился бы от подобного бремени. А так служит, и даже с удовольствием.

Святозар немного подумал и спросил:

– Скажи, Семен, только честно, много ты знаешь своих сверстников в нашем поселении, которые, будь у них такие же возможности, как у тебя, смогли бы так же, как и ты подготовиться к будущему походу?

Не дожидаясь от меня ответа, он произнес:

– Вот и я таких не знаю. Потому и говорю, что не долго тебе ходить в простых казаках. А, значит, ты должен понимать, как все устроено.

Высказав это всё, дальше Святозар начал очень подробно вводить меня в курс дела о нынешней ситуации в казачьем руководстве. Притом рассказывал все настолько конкретно с указанием фамилий, описанием характеров лидеров и их окружения, что мне с трудом верилось в возможность, в принципе, знать все это отдельному, пусть и не самому простому человеку. Что говорить, если он по каждому более-менее значимому человеку дал полный расклад, к какой группировке или течению он принадлежит, чем дышит и чьи интересы отстаивает. У меня голова пухла в попытках все это запомнить и переварить.

Из всего рассказанного я сделал простой вывод.

Казачество —это своеобразная республика со всеми вытекающими. Все как бы равны, но есть некоторые равнее других, которые и определяют, с кем и против кого дружить, кого гнобить, а кому помогать и так далее.

На первый взгляд, возможность пролезть в руководство есть у каждого казака. А на деле политику, главным образом, определяют некие объединения по интересам, среди которых, как нетрудно догадаться, затесались и единоверцы Святозара.

Кстати сказать, из-за моего отказа пройти посвящение поддержки мне с их стороны, несмотря на наставничество Святозара, ждать не следует.

Честно сказать, Святозар своими рассказами заставил меня задуматься и задаться вопросом, а что, собственно, мне делать дальше и куда следует стремиться.

По большому счету, речь о простом выживании сейчас не идёт. Мы как-то быстро и ненавязчиво крепко встали на ноги. Теперь при любом раскладе думать о куске хлеба не придётся, а вот задуматься над будущим стоит.

На самом деле, наметки на будущее у меня кое-какие есть, притом, в разных направлениях деятельности. Правда, все они требуют неслабых вливаний серебра, зато при удаче смогут очень быстро окупиться.

Одно было хреново. Я не помню, когда и кого завоюет Иван Грозный, потому что все эти мои наметки связаны главным образом с вновь присоединенными территориями.

Опять же, я ни хрена не знаю о том, как сейчас строится бизнес на Руси, и чем чревато иметь в наличии дело, приносящее действительно серьезные деньги по любым меркам.

То, что я рано или поздно полезу на Русь не обсуждается. Просто меня ни хрена не устраивает будущее смутное время, и я постараюсь к моменту смерти Ивана Грозного набрать какой-то вес и вмешаться в творимый там беспредел. Другое дело, что будет это ещё очень нескоро. О том, как и с чем туда заходить, есть время подумать.

Очень бы не хотелось попасть под раздачу, когда начнется опричнина. Да и вообще лезть туда, не имея за спиной серьёзной поддержки, чревато.

В общем, есть о чем подумать и над чем голову поломать.

Приехали мы со Святозаром не в какую-нибудь станицу, а в хутор, затерянный в лесах и оврагах, на котором проживает чуть ли не два десятка человек.

Как я и думал, моё присутствие здесь и нафиг бы не сдалось. По крайней мере, первые два дня переговоров с разными приезжающими сюда казаками я провел в подобии мебели, тупо присутствуя, но не вступая в эти переговоры.

Да и были они до невозможности странными.

Святозар просто ставил гостей в известность, кивая при этом на меня. Что я, дескать, собираюсь идти к персам на своём струге, и мне для этого надо набрать в ватагу недостающих людей, умеющих обращаться с оружием. А главное – желающих учиться новому.

Обозначив этот момент, разговоры сворачивали на отвлеченные темы, по типу здоровья родных переговорщиков, обмена новостями и прочую лабуду, для меня ничего незначащую.

Я с непониманием на все это смотрел, и естественно, пытался выяснить у Святозара, что вообще происходит, и нафиг я ему здесь нужен. Тот просто отмахивался и говорил, что потом, на обратном пути все объяснит, если сам не пойму.

Странный подход к делу, если не сказать хлеще.

Все изменилось на третий день нашего пребывания на хуторе.

Ближе к обеду народ как-то засуетился, забегал, а потом в избу, где мы в это время находились, зашёл высокий седобородый старик, который сразу напомнил мне Деда Мороза.

Такая ассоциация у меня возникла не только исходя из его одежды, длиннополой меховой шубы и соболиной шапки, изготовленной по принципу малахая, как у степняков, а и из-за его сопровождения, – двух молоденьких румяных красавиц, которых так и хотелось назвать Снегурочками.

Старик сурово осмотрелся, не торопясь, скинул на руки красавиц шубу. Им же отдал шапку и произнес:

– Давно мы с тобой не виделись, Святозар. Уж и не помню, когда это было в последний раз.

Святозар улыбнулся, и шагнув навстречу, ответил:

– Не так и давно, меньше года назад.

С этим они обнялись, и Святозар произнес:

– Проходи, Яромир, познакомлю тебя с моим учеником.

Пока старик шел к столу, за которым я сидел, и поднялся при появлении гостей, Святозар добавил:

– Посвящение не проходил, но воином вырастет добрым.

Старик остановился, не доходя до меня метров двух, как-то прищурился, глядя чуть выше моей головы, и через долгие полминуты ответил:

– И правильно, что не проходил. Отец бы его не принял.

Святозар почему-то резко побледнел и напрягся, а старик продолжил говорить, все также глядя выше меня.

– У этого мальца две души, притом, как бы не с рождения. Очень уж они ладно слились, не сразу и заметишь.

С этим он повернулся к Святозару и спросил:

– И кто же это такой умный додумался его нашими настоями поить?

Святозар почему-то смутился, а Яромир, глядя на него, добавил:

– Неуч. Перед тем, как это делать, почему его ко мне не привёз?

– Не до того было. – Коротко ответил Святозар и так же коротко спросил:

– Не пошли на пользу?

– Да нет, наоборот, пошли. Даже удивительно, что он их настолько усвоил. Просто ты мог его убить, пичкая этими настоями, будь слияние душ не настолько добрым.

Они разговаривали, а я, напрягшись, после слов о двух душах задавался вопросом: «Кто есть этот старик, и что мне, собственно, делать дальше. Может, уже бежать пора?»

Старик, между тем резко ко мне повернувшись, произнес, обращаясь к Святозару:

– А малец-то ведь что-то знает о своём двоедушии. Вишь как напрягся?

Он как-то хитро подмигнул, и уже обращаясь ко мне, добавил:

– Расслабься и выдохни. Никто тут плохого тебе не желает. Наоборот, много полезного узнаешь. – Он повернулся к Святозару и спросил, указывая на меня:

– Привёз его, чтобы память предков пробудить?

Святозар, кинув на меня непонятный взгляд, утвердительно кивнул, а Яромир, хмыкнув, произнес:

– Пользы для него от этого не будет, только вред. Он уже что-то помнит, и ему полезнее будет настой ясной мысли.

Он о чем-то задумался, осмотрел с головы до ног двух красавиц, с которыми пришёл, чему-то кивнул и добавил:

– Примет их только два, и здесь под присмотром внучек.

Ещё выдержал паузу и приморозил меня к месту, где я стоял, следующими словами:

– Надеюсь, кровь у него добрая, и правнуки будут крепкими.

– Ээээ, – только и успел промычать я, как Яромир произнес:

– Не мычи, в одиночку это тебе не осилить. А тут польза от тебя какая-никакая будет. Или ты думал, что я тебе такую редкость бесплатно отдам?

Честно, я стоял, как истукан, и в принципе не знал, что ответить. Особенно после взгляда, кинутого невзначай на девчат, которые начали меня осматривать, как под копирку сложив губки бантиком.

Блин, понятно, что я совсем даже не против ТАКОЙ помощи. Реально ведь красавицы, каких поискать, вот только упоминание о детях…

Я начал говорить не торопясь, взвешивая свою речь, как перед эшафотом, стараясь подобрать такие слова, чтобы при любом раскладе не обидеть этого седобородого монстра.

– Поверьте, я очень ценю ваше желание помочь, и внучки у вас более, чем красивые. Только вынужден буду отказаться от ваших сверхценных настоев просто потому, что мои дети расти без отца не будут.

Я на миг запнулся, а Яромир, улыбаясь, воспользовавшись паузой, ответил:

– Вот ты дурак, хоть и умный. Ты правда думаешь, что внучки у меня могут остаться незамужними и растить детей без мужской поддержки? Им достаточно бровью повести, чтобы очередь выстроилась, и казаки в этой очереди будут тебе не чета.

– Вот пускай эти казаки и делают вашим внучкам детей. – В запале выпалил я, глядя, как одна из внучек начала снимать свою шубку. Притом делала это так, что у меня даже волосы по всему телу дыбом встали, не говоря про все остальное.

– Ты где его взял, такого стойкого? – Спросил старик у Святозара.

– Внебрачный княжеский сын он, – коротко ответил Святозар, а старик, расплывшись в довольной улыбке, прокомментировал:

– Добрая кровь. – Повернулся к внучкам и спросил: – Как он вам, люб?

Обе на меня посмотрели и синхронно, будто тренировались, утвердительно кивнули. Я же, хренея от происходящего, произнес, обращаясь к наставнику:

– Я уезжаю, прямо сейчас.

Тот на это только плечами пожал и ответил:

– Так, значит так, вместе поедем.

Старик, удивлённо посмотрев на Святозара, как-то растерянно спросил:

– А ты ему точно наставник?

Святозар утвердительно кивнул и ответил:

– Точно, просто Семен давно уже не маленький и вправе сам решать. – Он посмотрел на меня и непонятно добавил: – Он уже взял первую кровь и смог перешагнуть предел.

– Вот, значит, кааак. – Протянул старик, и обращаясь ко мне, велел: – Сядь, поговорим, я тебе кое-что объясню. Потом сам решишь, как быть.

Посмотрев на Яромира, попутно размышляя, как быть, я краем глаза заметил утвердительный кивок Святозара, который как бы подсказывал не торопиться и послушать, что скажут.

Я присел за стол напротив старика, а тот сразу начал говорить:

– Сначала я расскажу, что тебе даст один приём настоя…

Глава 17

Две недели.

Ровно на такое время нам пришлось задержаться на хуторе. Вернее две полные недели и два дня.

Оказывается, настой, предложенный Яромиром, можно было употреблять не чаще, чем раз в неделю с перерывом не менее, чем в семь дней.

Уговорил он меня, да, и сказать по правде, не особо я этому сопротивлялся. Просто эти настои после их употребления помогали, если говорить совсем уж просто, находиться в подобии боевого транса очень значительное время и проваливаться в это состояние гораздо глубже.

По словам Яромира, они укрепляли разум, и после их употребления нахождение в этом самом трансе продолжительное время останется практически без последствий.

Собственно, я и до этих настоев не особо страдал от последствий пребывания в трансе, но это из-за того, что переходил в это состояние только на короткое время. Стоит вспомнить, как я себя чувствовал после боя с большим десятком ногаев, тут же все сомнения насчёт того, нужно ли мне пить эти настои, пропали напрочь.

Единственное, что меня изначально смущало, – это цена этих напитков.

Яромир совсем даже не шутил, говоря о «помощи» внучек.

Оказывается, эти настои – очень зверская штука с интересным побочным эффектом, за который какие-нибудь любители виагры душу бы продали. Соответственно, без помощи женщины в этом деле было не обойтись.

Но главное не это.

По словам Яромира, дети, зачатые при участии человека, наделенного так называемым двоедушием, зачастую получают в наследство какие-нибудь интересные способности.

Говоря другими словами, из таких детей есть шанс вырастить действительно сильных волхвов, которых, как выяснилось, сейчас имеется немалый дефицит.

На мой вопрос, почему бы при таком раскладе не отдать мне одну из внучек замуж и не париться, Яромир неожиданно произнес:

– Ну ты, Семен, совсем уж не наглей. Внучки уже давно сговорены и у них есть, за кого идти замуж.

– Охренеть! И как тогда будущие мужья внучек отнесутся к чужим детям?

– За это не переживай, хорошо отнесутся. Будут только рады такому приплоду и воспитают, как родных.

– Допустим, что так и будет. Но как я при этом буду себя чувствовать зная, что где-то бегают мои дети?

– А что такого? Захочешь – сможешь принять участие в их судьбе. Никто не собирается ограничивать тебя в общении с детьми. Более того, когда подрастут годиков до пятнадцати, сможешь вообще держать их при себе.

– Охренеть и не встать у вас порядки, – ошарашенно прокомментировал я.

– Семен, дело не в порядках, а в том, что угодно богам. Любо им, чтобы дети рождались от подобных тебе, значит, так нужно и так будет. Не нам, смертным думать о том, правильно это или нет. От нас нужно только создать для этого максимально благоприятные условия. А лучше моих внучек для этого дела никого нет, у них точно будут хорошие здоровые дети.

Тут в разговор вмешался Святозар:

– Семен, чтобы ты понимал, внучки Яромира – обе посвященные, и служат каждая своей богине. Они просто не смогут понести без благословения. А ещё, дети у посвященных, с рождения, осененные божьей благодатью, и им гораздо легче пройти по жизни свой путь.

– А то, что я – христианин, вас не смущает?

Яромир засмеялся и ответил:

– Да без разницы, хоть огнепоклонником будь. Это неважно. Главное – двоедушие.

Тут колокольчиком прозвенел голосок одной из внучек:

– Да не бойся ты, малыш, мы тебя не покусаем.

От этого голоса даже мурашки по коже пробежали, а в мыслях мелькнуло «малыш, значит».

– Точно не покусаете? – Прикольнулся я на автомате.

– Точно – точно. – Прозвенело в ответ.

Наверное, вот это и сломало моё сопротивление, не сразу, но в мыслях мелькнуло: «Жена когда-то тоже обещала не царапаться, посмотрим, так ли вы непрошибаемы, как кажетесь».

На самом деле, долго мы ещё разговаривали, и этот разговор больше походил на торг.

Смешно сказать, но вцепились в меня, как голодные в кусок хлеба. В процессе разговора обратил внимание, что внучек Яромира явно зацепило за живое моё сопротивление, и они включили, как это умеют все женщины, свое обаяние. Даже двигаться стали по-другому, стараясь выпятить свои прелести при любом удобном случае.

На самом деле, они и без того выглядели на все сто. Когда же начали «играть на нервах», так и вовсе могли, наверное, мертвого соблазнить. Будь я действительно малолеткой, побежал бы за ними, как тёлок на привязи, куда угодно, не задумываясь. А так терпел и про себя прикалывался.

Как-то не было раньше такого, чтобы меня уговаривали на подобное дело. Дожился, что называется, до края.

Сдался в итоге, чего уж.

Правда, продержался до момента, когда Яромир пообещал помимо помощи в будущем походе, ещё и поддержку перед казачьим кругом во всех моих начинаниях, если они, конечно, будут, в чем я был уверен, а он сомневался. Наверное, поэтому так легко и обещал, несмотря на предупреждение Святозара о том, что я только выгляжу молодо, а так совсем даже не дитё.

Похоже, в моем согласии кроме меня никто не сомневался, потому что стоило только прийти к общему знаменателю, как Яромир произнес:

– Вот и хорошо, тянуть с приёмом настроя не будем, тем более что баня уже должна быть готова.

– «Фига себе, у них тут ещё и баня есть», – мысленно удивился я.

Баня была построена в стороне от хутора на берегу небольшого лесного озера. Притом, сруб этой самой бани был явно старым, и раньше, похоже, она топилась по-черному. Сейчас же я с удивлением разглядывал свежую пристройку предбанника и топку, сделанную явно из моего кирпича, и по принципу, как в моей бане, с вмурованным большим медным котлом.

Проводила меня в эту баню одна из внучек, но заходить внутрь не стала, только и произнесла-прозвенела:

– Ты иди, пока грейся, а я принесу все, что нужно.

Я на это только плечами пожал, осматриваясь.

Разглядев рядышком на краю озера подготовленную широкую прорубь, даже зажмурился на миг в предвкушении кайфа.

В предбаннике обнаружилось несколько широких лавок, небольшой, но монументальный, тяжёлый на вид стол, и стоящий в углу, плетеный из лозы, довольно объёмный короб, на крышке которого стопкой лежали несколько полотняных полотнищ, напоминающих простыни.

– «Вот же, блин, попугаи, они даже это скопировали с моей бани», – подумал я про себя, раздеваясь.

Подхватил одну из этих простынь и пошёл в парилку.

Там по-быстрому ополоснулся водой, подготовленной со знанием дела, которую обнаружил в одной из стоящих здесь кадушек, и полез на полку, плеснув малость на камни.

На самом деле, здесь действительно все скопировали с моей бани. Помимо котла с водой, о котором уже упоминал, на это указывали правильно запаренные веники, ковш с хлебным квасом и даже несколько веточек сосны, развешанных по углам.

Я так делаю для того, чтобы в бане во время помывки стоял хвойный запах.

Минут десять, наверное, я кайфовал в одиночестве, пока, не притрагиваясь к веникам, как хлопнула входная дверь, и уже через минуту в парилку зашла внучка Яромира, которая ранее привела меня к этой бане.

Она, в отличие от меня, простынёй не заморачивалась и я, рассмотрев её во всей красе, даже зубами заскрежетал, с трудом держа себя в руках.

Если и бывают идеально вылепленные во всех отношениях красавицы, то это как раз тот самый случай.

Тело, словно вырезанное из слоновой кости, сложенное очень пропорционально, с выпирающими во всех нужных местах идеальными выпуклостями, и густая копна волос до попы способны были свести с ума одним своим видом и более изощренного ценителя прекрасного.

С трудом оторвав от неё взгляд, я поспешил отвернуться, просто, чтобы не опростоволоситься.

Эта зараза, уловив моё состояние, хихикнула, взяла один из веников и начала меня совсем неумело парить, чуть ли не пропев:

– Перед приёмом настоя нужно хорошо разогреть тело.

Долго я не смог терпеть это безобразие.

Спрыгнул с полки, я одним движением подхватил красавицу на руки, закинул её на свое место, велев лечь на живот, сунул ей мокрый веник, велев прикрыть им лицо, и дышать через него, после чего пробежался вторым, нагоняя пар по её телу с головы до пят.

Зверствовать особо не стал, но попарил это чудо, просящее пощады, по путю. Так, что, когда она начала слезать с полки, её неслабо так повело, с непривычки, наверное.

Подхватил её на руки и понёс к проруби, не обращая внимания на попытки сопротивления. Да так и ухнул вместе с ней в ледяную воду.

Визг, наверное, был слышен и в слободе. Настолько громким он получился.

Даже не понял, как она, не обращая внимания на деревянные сходни, выскочила на лед и молнией, сверкнув упругой попой, умчалась обратно в баню. Прямо цирковой трюк получился из серии «невозможное – возможно».

Вода остудила и малость помогла угомонить бунтующий, идущий вразнос организм. В баню я возвращался в предвкушении второго акта спектакля, с мыслью: «Ща, блин, посмотрим, будешь ли ты кусаться или всё-таки сможешь изобразить ледяную королеву».

Девчонку обнаружил в парилке, закутанную в подобие простыни.

Не успел войти, как услышал:

– Дурак, зачем было волосы мочить?

– «Фига себе предъява», – подумал я про себя, а вслух задал насущный вопрос:

– А как ты собиралась париться с сухими волосами? И как тебя зовут? – Только сейчас почему-то до меня дошло, что нас как бы не представили друг другу.

– Ладой зови, – нахмурив бровки, ответила красавица и добавила: – Сейчас согреешься и будешь снадобье пить.

– Ну, греться так греться, – ответил я, щедро плеснув воды на камни, и полез на полку, где, нахохлившись воробьём, сидела хмурая Лада.

Странно себя вести начала и непонятно почему. То ли прорубь не понравилась, то ли (что скорее всего) боится предстоящего. Похоже, раньше все её поведение было напускным.

– Лада, ты, если что, не переживай. Если не хочешь близости, значит, её не будет. – Произнес я негромко, на что она фыркнула, как кошка, и ответила, явно стараясь показать безразличие и пытаясь перевести стрелки.

– Пфф, мне то, что переживать? Моё дело маленькое, это тебе должно быть боязно, чтобы не оконфузиться.

Хоть я и старался изо всех сил сдержаться, но не смог, пробило на смех и ржал, как лошадь голодная.

Немного просмеявшись, всё-таки спросил:

– Ты уже была с мужчиной?

– Нет, до недавнего времени мне нельзя было. Но ты над этим не думай. Я все, что нужно, знаю и сделаю, как надо.

– Господи, за что мне это? – Невольно пробормотал я негромко, на что девчонка тут же, сделав большие глаза, прошептала:

– Ты что? Нельзя сейчас вспоминать о богах.

Вздохнул тяжело и ответил:

– Ладно, давай уже свой настой, вроде, нормально уже согрелся.

Первый раз здесь я увидел стеклянную тару.

Это была бутылочка странной формы, больше напоминающая пузатенький округлый стакан, закрытый деревянной пробкой, обильно залитой сверху сургучом. Удивила, как формой, так и вообще видом.

Во-первых, —это стекло было прозрачным, что в нынешних условиях уже кажется нереальным, а во-вторых, складывалось ощущение, что эта бутылочка не отлита, а как бы вырезана из стекла, что вообще было за гранью понимания. На ум мне ничего другого, кроме, как мысли о природном хрустале не приходило. При этом я не верил, что подобное сейчас, в принципе, возможно.

Лада, глядя на моё неприкрытое удивление, произнесла:

– Настой прадед сделал ещё двадцать лет назад. Ты даже не представляешь, сколько он стоит. Ведь там корень, который у нас здесь не купить ни за какие деньги.

– Женьшень что ли? – На автомате спросил я. На что Лада ответила, что не знает, как он называется. Случайно раньше слышала, что корень очень сложно достать, собственно, как и другие составляющие этого настоя.

На вкус это было, как крепкая водка, настоянная на полыни, и напоминало абсент. В бутылочке этой жидкости было приблизительно грамм сто, и я на выдохе, под удивлённым взглядом девчонки заглотил это одним глотком, как будто, так и надо.