Текст книги "Черная папка. Илюха. Давным давно была война… (СИ)"

Автор книги: Василий Колесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Немцы в очередной раз попытались отбить переправу. Они ударили вдоль Дона. Они почти дошли до моста. В бой вступили даже раненые. Никита в это время метался в бреду, лежа в одной из немецких землянок, медсестра не знала, чем ему помочь. Илья сражался рядом с подполковником, который по достоинству оценил меткость юного бойца, когда атака была отбита:

–Ох, Илья, за один день – два подвига! Вот как тебя награждать?

–Товарищ подполковник, я к братишке сбегаю, хорошо?

–Давай, боец, сбегай… – Филиппов не знал, чем еще помочь.

Илья прибежал в землянку.

–Сестричка, как он?

–Плох он, весь «горит», бредит… А я ничем помочь не могу, кроме, жаропонижающего. Да и оно заканчивается… -ответила она Илье, а сама продолжила вытирать лицо Никиты влажной тряпочкой. – Потерпи, родненький… Немножко потерпи…

Около восьми часов вечера мотострелковая рота 19-й танковой бригады дошла до моста и соединилась с отрядом подполковника Филиппова. Тут же, бронеавтомобиль повез Никиту в санбат 19-й танковой с приказом доставить и вылечить любой ценой…

Разборки…

Несколько дней, после освобождения Калача, Илюха отлеживался – бездельничал у бабы Нюши. Он порывался проведать в санбате Никитку, только никто не мог ему ответить – куда того увезли…

27 ноября за ним прибыл вестовой – младший сержант. Илья его раньше не видел.

–Собирайся, боец, подполковник Филиппов вызывает! Быстрее шевелись!

Вестовой с легкой иронией смотрел на Илью: «За чем этот пацан мог понадобиться командиру?»

Через пару минут Илья и посыльный вышли из дома.

Пришли к штабу. Посыльный доложил дежурному офицеру.

Дежурный по штабу, капитан, зашел в комнатку:

–Товарищ подполковник, Фролов доставлен!

– Пусть заходит!

–Есть!

Илья зашел: в комнатке сидели подполковник Филиппов и еще несколько офицеров, которых Илья не знал.

–Товарищ подполковник, краснофлотец Фролов по вашему приказанию прибыл! – доложил Илья.

–Ну, давай, герой, рассказывай о всех своих приключениях. Ты же говорил, что вы с товарищем из 154-й ОМСБр…

Илья немного задумался, немного помолчал. Почему спрашивают? Проверка? Хотя, чего ему скрывать? Нечего скрывать… Никто его не торопил.

–Я и мои друзья партизанили в Белоруссии, оттуда нас переправили на «Большую землю»…

–А почему отправили? – поинтересовался один капитан.

–Ранены были.

–Все трое одновременно?

–Ну, почему одновременно… Просто ранения разные были, да и соединения разные. Как немного выздоровели – загрузили в самолет и отправили. Здесь были в Калачевском детском доме. Когда детдом стали эвакуировать, мы решили остаться… Нас сперва никуда не хотели брать, а потом смогли показать себя в 154 морбригаде…

– А кого знаешь из 154-й? – поинтересовался майор. – Если не в курсе, я майор Мальчевский.

–Буду знать, товарищ майор, – и Илья стал перечислять. – Знаю капитана Шарабарина и лейтенанта Ивашова, командира разведроты. Во время боя встречался с капитаном Фокиным, командиром артдивизиона бригады. Хотя, он меня вряд ли запомнил…

Майор Мальчевский подошел к телефону.

–Дайте «Вьюгу»! «Вьюга»? Пусть капитан Шарабарин или лейтенант Ивашов в штаб 14-й мотострелковой заскочит, как освободятся. – майор посмотрел на реакцию Ильи. Реакции не было.

– Давай, дальше рассказывай!

–Что рассказывать? Воевал. Под Тингутой царапнуло по плечу, но капитан Фокин приказал в госпиталь. Привезли в Сталинград, я переправляться не стал, остался на правом берегу. Потом был элеватор, там был с бойцами 92-ой морбригады. Фамилии сейчас не вспомню… Потом попал в плен.

–Как попал? – опять влез капитан.

«Точно – особист», – подумал Илюха.

–Как попал, просто… Мы на прорыв пошли… Взрыв. Очнулся, а надо мной немцы стоят.

– А ты по форме был? – продолжил копать особист.

–По форме…

–Ну и…?

–Попал в калачевский концлагерь. Бежал. Никита, друг, помог.

–Это тот, который родственник предателя Родины, помощника бургомистра?

–Да, он. Он тоже из 154 бригады и тоже из партизан. А родственник – это легенда. – жестко ответил Илья, глядя в глаза капитану.

–А как его фамилия?

«Когда же он угомонится?» – начал бесить особист Илью.

–Никита Зозулин.

–А дальше?

–Дальше, Никита получил приказ разведать охрану моста, переправиться на правый берег Дона и оказать помощь в захвате моста. Мы переправились на правый берег, пришли в расположение 94 бригады и помогли взять мост.

–А немцы вас пропустили через мост?

–Нет. Переходили Дон по льду…

–Ну, точно, врет! Сейчас – то переправляться по льду – смертельно – лед тонкий!

–Товарищ капитан! – прервал его подполковник Филиппов. – Мальчишки действительно пришли через степь. Причем, как мне доложили, вот этот пришел в исподнем, так как отдал одежду провалившемуся под лед товарищу. 20 километров шел!

–И Вы поверили? 20 километров в исподнем? При морозе?

–Капитан! Поверили или нет, это не важно. Важно то, что при помощи этих мальчишек мы без потерь и с трофеями взяли, а потом удержали мост.

–Да, взяли и удержали… А где второй мальчик?

–Второй был отправлен в госпиталь, он очень сильно простыл.

–Понятно, проверим…

В это момент в комнату зашел капитан Шарабарин, он был в полушубке и знаки отличия не были видны.

–А вот и лейтенант Ивашов. Узнаешь его, боец?

–Товарищ майор, это капитан Шарабарин, начальник разведки 154 бригады. – ответил Илья.

–Здравия желаю, товарищ подполковник, товарищ майор, товарищ капитан. – Шарабарин пристально посмотрел на Илью, но не признал в худющем, осунувшемся мальчишке знакомого.

–Откуда меня знаешь, малец?

–Да вот, капитан, говорит, что был в роте разведки, в июле –августе. – вставил веско особист.

–Были у нас в разведроте трое друзей – мальчишек, боевые ребята, только этого что-то не признаю… ну-ка, напомни?

–Товарищ капитан, винтовку дадите – напомню, как по банкам стрелял, когда нас проверяли... Лучше скажите, где Серега…

–Илья! Вот это… – Шарабарин подошел к Илье и крепко обнял его.– Да. Это Фролов Илья, боец разведроты бригады. Был ранен – отправлен в госпиталь… А Серега Партизанов, пропал без вести в том бою, у Тингуты…

–Хорошо! С этим разобрались, – констатировал капитан – особист. – А вот теперь расскажи, как ты в плен попал, раз такой боевой парень?

Серый пропал без вести… Тут еще этот утомил Илюху своими вопросами. Что-то у Ильи в голове щелкнуло, переклинило и он выдал:

–Думаете, мне там понравилось? Про четвертый раз я уже рассказал. Рассказать про три перед этим?

–Сколько раз? –не понял подполковник.

–Этот был четвертый… Рассказывать?

–Давай, а мы послушаем. – не успокоился особист.

–Тогда слушайте! – разозлился Илья.

–В июле при подрыве моста, наш БК-13 Пинской флотилии был подбит, экипаж бился до последнего. Последним оказался я… Бежал из колонны пленных. Попал к партизанам, был связным. Снова попал к фрицам. Случайно был отбит при атаке партизан. Третий раз попал, когда шел на явку. Отбили наши разведчики. Они все погибли… Потом оказался на большой земле. Товарищ капитан, – обратился Илья к особисту. – Вы думаете меня там по голове гладили и конфеты выдавали, что я захотел еще раз к ним попасть?

–Тогда многое становится понятно и объясняет ваше поведение. – капитан Шарабарин посмотрел на Илью совсем по-другому. – Это объясняет вашу безбашенность и отчаянность в бою, отсутствие страха. Мы на вас смотрели, как на зеленых пацанов, а вы с начала воюете – поопытнее многих в бригаде. Теперь понятно, что имела в виду фельдшер, когда говорила, что на тебе живого места нет.

–А что говорила фельдшер?

–Что пораненные они все, – пояснил Шарабарин.

–Кто все? – не понял особист.

–Да мальчишки… Трое их было, взяли их к себе.

–Ладно, будем разбираться. А малый пусть пока поживет у той старушки в доме – пусть поправляется, тем более, что запрос еще не пришел– согласился особист.

– Тем более, капитан, что я мальчишек к орденам представил, за взятие моста, подполковник с интересом посмотрел на Илью, надеясь увидеть мальчишескую радость, и сильно удивился, не увидев ее. – Неужто не рад, боец?

Илья в ответ криво улыбнулся.

–Так капитан Фокин, пока был исполняющим обязанности командира бригады, на них наградные уже направил! На медали «За отвагу»! Что? Тоже не рад? – удивился майор Мальчевский. – Или у тебя наград – «куры не клюют»?

Илья еще раз улыбнулся…

– Хорошо! Илья, давай, отдыхай, набирайся сил! Жить можешь у своей бабули, на прежнем месте. Она же тебя не выгонит? – улыбнулся подполковник Филиппов.

–Не выгонит… Разрешите проведать Никиту в санбате?

–Его дальше, в тыл из санбата отправили. Я просил информировать о его состоянии.

–Понял… Разрешите идти?

–Иди, боец! – отпустил Илью подполковник.

– Свиридов, а чего ты до мальчишки докопался? – спросил у капитана – особиста подполковник.

–Георгий Николаевич, – ответил капитан Свиридов. – Так для этого и существует Особый отдел. Я не могу сказать почему, но у меня дурацкое чувство, что он не наш, не советский. Не наше у него воспитание. Он будто сын белогвардейского офицера… такой, не рабоче-крестьянской закваски, один взгляд его чего стоит: исподлобья, колючий, дерзкий – чисто волчонок!

–Ну, почему же белогвардейского? У него отец флотский офицер, занимался его воспитанием с детства, парень сам об этом рассказывал, -заступился за Илью капитан Шарабарин. – Могу одно сказать: в бою, что он, что другие мальчишки, вели себя, как бывалые фронтовики. А в госпиталь, как я понял, Никиту Зозулина отправили?

–Да, его. Очень нам помог! Если бы не он… не они… – помолчал подполковник. – Короче! Геройские ребята!

«А вот это важно, – подумал особист. – Если есть награды, значит можно будет покопать поглубже!»

Еще через неделю Илью вызвали в штаб. Беседовал с ним только особист – капитан Свиридов:

– Вот расскажи мне, Илья, как ты и твои товарищи попали в Калачевский детский дом?

–Да я уже рассказывал, товарищ капитан! Сколько можно?

–Сколько можно? Сколько можно врать!!! – как припечатал капитан. – Не прилетали вы ни из какой Белоруссии и не из какого партизанского отряда! Нет ваших фамилий в списках прилетавших. И в списках награжденных – нет! Вот мне и интересно – кто вы такие?

– Товарищ капитан, ну мы же не под своими фамилиями там были… – начал было Илья.

–А под какими?

–Не могу сказать. Не положено отвечать. – включил Илья последнее средство.

–Хорошо, «не положено», а песни петь тебе можно? Или тоже – военная тайна? – поддел Илью Свиридов.

–А песни –то причем тут? Петь не запрещено…

–А вот давай споем!

«Если завтра война, если враг нападет

Если темная сила нагрянет-

Как один человек, весь советский народ

За свободную Родину встанет…» – ну, что же ты не поешь? Может, ты слов не знаешь?

«Вот это попадос… А слов-то я и не знаю! Чистой воды – получаюсь шпион…» – промелькнуло в голове у Ильи.

– Ладно… а вот эту споешь?

«Мы – красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ…»

Что? Тоже не знаешь? Вот и все… Вот вы и попались – у нас любой советский мальчишка эти песни знает!

И, глядя на ошарашенного Илью, особист добавил, достав бумажку:

–Жалко, что очную ставку вам провести не смогу – закопали твоего подельника – умер он от менингита, вот прислали справку, что доставленный в санбат 19 Танковой Армии принятый на излечение 23 ноября неизвестный мальчик 12-14 лет умер и похоронен на южной окраине в братской могиле.

–Я не верю… не верю Вам.

–Верю – не верю! Тоже мне, девочку с ромашкой нашел! Петров! – на зов капитана в комнату вошел рослый боец. – Петров! Этого в КПЗ и глаз с него не спускать! Он хоть и мелкий, но еще тот фрукт!

Продолжение разборок.

–Ольха! Ольха! Вызывает 28-ой! Дайте Дон! – капитан Шарабарин пытался дозвониться до Особого отдела, а если точнее, то до капитана Свиридова. – Дон? Вы в курсе, что несколько дней назад пропал наш боец Фролов? Да! Мне только что сообщили из 14-ой бригады, что их вестовой на месте проживания Фролова не застал. Хозяйка сказала, что ушел, не взяв вещи, 3 дня назад. Вы в курсе? Заехать к Вам? Еду!

Капитан Шарабарин ехал к капитану Свиридову и был уверен, что сейчас не выдержит и выскажет все, что накипело. Держать мальчишку в Особом отделе при комендатуре трое суток!!!

Доехал, зашел в комнату к особисту и, как заправский кавалерист, а не моряк, начал «с места и в карьер»:

–Свиридов, вот скажи мне, какой из мальчишки шпион, если я вот этими глазами видел, как он фрицев отстреливал!

–Верю, – Свиридов тяжело вздохнул. – Только, сперва, малый обложил нас всех такими матюками, что я некоторые слова впервые, тем более и уст мальчишки, услышал, а потом он написал признание и ушел в полную молчанку. Что теперь с ним делать не знаю…

–Он хоть живой? Твои не переборщили, допрашивая «шпиёна»? – с подозрением в голосе спросил начальник разведки 154 морбригады.

–Пошли, глянешь на него… Даже пальцем не трогали! Он даже отдельно от всех в комнатке живет. После медосмотра военврач приказала дать ему помыться, прописала лечение и постельный режим. Можешь забрать его, если получится, только форму надо будет ему принести, в стирке она.

Подошли к комнате в которой содержали Илью.

–Открывай, – скомандовал Свиридов часовому.

–Встать! – скомандовал часовой, открыв дверь.

Илья лежал на нарах, где был даже матрац с подушкой и одеяло (явно из санбата), укрывшись поверх одеяла шинелькой, заложив руки за голову, глядя в потолок. На табурете перед ним стояла миска с кашей и ломтем хлеба, кружка с чаем была наполнена до половины (видимо, отпил). Было видно, что Илья к еде не притронулся. Да и на вошедших офицеров никак не отреагировал.

– Илья, почему лежишь и не встречаешь командира?

А реакции на появление и вопрос не последовало.

–И как это понимать, краснофлотец Фролов? Просился добровольно, а теперь решил слинять? – попробовал поддавить Шарабарин.

Илья снова никак не отреагировал, продолжил лежать.

–Значит так, нашей бригаде не нужны бойцы, которые не выполняют приказы и не замечают командиров. Дам команду, чтоб тебя вычеркнули из списков части! – Вот вернется Никита … – тут Шарабарин заметил, что особист прикрыл глаза и стал массировать переносицу. – Короче! Хрен с тобой, валяйся!

Шарабарин вышел из комнаты, вслед за ним вышел капитан Свиридов.

–Свиридов, ты что тут с малым сделал?

–Пойдем в комнату, признание почитаешь…

«Я, Фролов Илья, краснофлотец 154 морской стрелковой бригады являюсь агентом папуа-новогвинейской разведки…»

–Какой разведки? – не понял Шарабарин.

–Папуа-новогвинейской… – прояснил Свиридов.

«… передавал завербовавшему меня падавану Миклухо – Макфлаю для магистра Йоды и майора Пэйна, план высадки капустных кочанов для скоростного выращивания зелени и их дальнейшей рубки световыми мечами. Среди выданных мной секретов: наличие четырех граней у штыка к винтовке Мосина, способность с завязанными глазами различать советские патроны от немецких и секретную технику мотания портянок «по – гусарски».

Из-за моего малолетства, прошу проявить снисходительность и отправить меня в детский дом.

Подпись: И. Фролов»

–И после чего его так заклинило? – цикнул зубом Шарабарин, глядя на текст. Ему сразу бросилось в глаза то, что нажим на перо осуществлялся разный, было много клякс, будто писавший первый раз увидел перьевую ручку, а до этого писал только карандашами.

– Тоже заметил? Не кололся он… Да я с дуру решил его добить – взял и сказал, что дружка его похоронили, тот что в госпиталь больной был отправлен.

– Никита в госпитале умер?

–Да, написали, что от менингита. Правда сильно застудился… Вот парня и скрутило после этого. Написал вот такой бред и ничего не делает, не ест, почти не говорит. Сказал, что хочет в детский дом.

–Что ж ты за человек такой, а? Свиридов? Он же мальчишка… Он же столько всего пережил… Он же…

–Да знаю я, что он весь в шрамах… – перебил Шарабарина особист. – Теперь знаю. Вчера много что произошло… Сперва, когда его заклинило, думал, что у мальчишки шок – вызвали врача. Военврач, что его осматривала, пришла белее снега, сказала, что сама готова стрелять в немцев… И это не все… Вчера вечером пришел ответ на мой запрос… так… вот: «Довожу до Вашего сведения, что представившийся Фроловым Ильёй Александровичем, 14 лет, доброволец 154 ОМБр, принимал участие в боях с июля 1942 г. Получил касательное осколочное ранение левого плеча, в связи с чем был отправлен в госпиталь. На левый берег р. Волги не переправлялся. Принимал участие в обороне Сталинградского элеватора, с 14 по 18 сентября в составе группы бойцов 35 Гвардейской дивизии и с 18 по 22 сентября в составе 92 бригады морской пехоты, как снайпер. При выходе из окружения в районе элеватора, пропал без вести…» Как тебе, а? И это простой мальчишка? А его бредовая явка с повинной – простой мальчишка такое отчебучит? И куда мне с ней идти, куда ее девать?

–Куда – куда! Скомкать и запихнуть…

–Самое простое… Только нутром чую, что-то здесь не так! Только мне теперь еще кажется, что мальчишка стал немного «того», – Свиридов покрутил рукой у своего виска.

–Свиридов, я этих пацанов: Илью и его друзей видел в бою – все опытные бойцы. Опытные!!! Раз они в партизанах были, то на многое насмотрелись… Тут не то что «того», тут можно рехнуться по полной программе! Ты бы смог добить раненого? А они смогли, просто, как само собой разумеющееся…

–Шарабарин! Не было их в партизанском отряде! Не прилетали они на самолете! Нормальные советские пацаны не пишут такие объяснительные, да еще и без грамматических ошибок! Откуда они взялись, эти «опытные», как ты говоришь, бойцы?

–Откуда? Это вашей конторе разбираться…

–Вот! Особому отделу! Вот я и кручу его, расследую, – обрадовался Свиридов пониманию со стороны Шарабарина. – Только не крутится он… Так, иногда, хочется дать ему подзатыльник, только понимаю, что это делу не поможет! Но… Я до декабря 1938 года работал учителем, в НКВД попал по комсомольской путевке, лейтенантом, после краткосрочных курсов. Работал по детской преступности, получалось находить общий язык с ребятами, ну, соответственно, быстро пошел в гору. Потом – война… Понимаешь, знаю я, как себя ведет обычный пацан, даже если он – бандюган, знаю, а тут… черт знает, что! Понимаешь, они, как карлики, вроде бы, как дети, но не дети...

Тут в дверь постучали.

–Заходите! – громко произнес капитан Свиридов.

–Товарищ капитан, – начал пожилой старший сержант. – Не доглядели, мальчика убег!

–Как убег? – не понял сперва Свиридов. – Кто убег?

–Мальчонка из 12 комнаты…

Свиридов и Шарабарин, почти одновременно, как по команде, резко встали со стульев.

Подойдя к 12-ой комнате, они увидели растерянного бойца – часового.

–Как это случилось? – задал вопрос Свиридов.

–Товарищ капитан… я это… он до ветра попросился, ну я, как обычно – отвел. Жду… Жду… А его нет… Я подхожу к сортиру, заглянул, а его там нет…

–Куда-то отлучался?

–Товарищ капитан, – замялся боец. –Я на секундочку, до дежурки дошел, табачка попросить… Куда он в исподнем зимой побежит?

После этой фразы Шарабарин посмотрел на Свиридова, схватившегося за голову, не выдержал и «заржал, как конь»:

–В исподнем, 20 километров по степи… куда он зимой побежит…

Дорога на Курск.

Илья смотрел на переполох в комендатуре и чувствовал себя «Мишкой Квакиным», который залез в чужой сад, обдирает яблоки на дереве, а под деревом ... А что под деревом? А ничего! Конвоир отлучился по каким-то своим делам, кто поверит, что кто-то может сбежать по морозу в исподнем?

Илюха быстренько сделал то, что хотелось, вышел из «скворечника», зашел в комендатуру… Конвоира не было…

«А зачем в комендатуру? Может хватит распускать нюни и сопли, а заняться тем, что надо – бить фашистов?» – здравая мысль посетила его голову. После известия о смерти Никиты в госпитале, у Ильи будто вынули что-то важное, что придавало ему желание и силы жить, бороться, воевать. Но мальчишки на то и мальчишки: быстро «вспыхивают», быстро забывают, быстро находят оправдания и продолжают гнуть свою линию.

«Вот вернусь обратно, спросят меня Никитос и Серый, что и как я за них отомстил… А я им типа, да я на нарах лежал и в потолок плевал… Не… Так не пойдет! Хренушки с маслом! Обещали до Берлина дойти – дойду и за них на этом долбаном рейхстаге распишусь!»

Так вот… Пока комендантский взвод парами и тройками метался по городу в поисках бежавшего мальчишки в исподнем белье (при чем они вгоняли в ступор прохожих вопросом: «Не пробегал ли мимо них мальчишка в кальсонах и нательной рубахе?»), Илья спокойненько прибарахлился в их расположении, там после ночного дежурства отдыхало 8 человек, вот они и помогли Илье одеться… А где были дневальные? А дневальные его искали по городу с остальными бойцами. Боялся ли Илья, что его кто-то заметит или отдыхающие проснутся? Ну проснутся, ну увидят мальчишку без штанов в расположении комендантского взвода? Ну – спросят: кто такой? Скажет, что новенький, в туалет собрался… Наглость и простота – второе счастье! Не такие фокусы он с батей (в той жизни) на учениях с морпехами вытворял…

Однажды, уже после возвращения с Черного моря, во время учений, подразделению его отца нужно было учебно «взорвать» штаб противника… Вот капитан Фролов и предложил сыну на спор, показать партизанский класс, пробраться на базу ВМФ и совершить «диверсию», но сразу оговорился: «Можешь не участвовать, но если участвуешь, то до конца!». На все про все у Ильи было 3 дня (впрочем, как и у остальных диверсантов, участвовавших в операции, включая угрозу ПДСС – боевых пловцов). В случае удачи, отец обещал … не важно, что обещал в случае победы. Главное, что обещал в случае поражения…

Боевых пловцов обнаружили и глушанули «Непрядвой» – специальным гранатометом. Учеба – не учеба, а досталось им не хило.

Одна из групп «диверсантов» «подорвалась» на подходе к охраняемой зоне и была условно уничтожена охраной объекта.

К КПП базы подошел парнишка с тяжелой сумкой. Войдя на пропускной пункт, он поставил сумку на пол, стер со лба пот, тяжело выдохнул:

–Фу-у-у, еле дотащил… Здравствуйте! – малый вел себя очень уверенно и сразу взял быка за рога, начал почти командовать, обращаясь к дежурному. – Товарищ лейтенант, мама просила передать папе… А! Я забыл, вы же не знаете, я – Саша… Мой папа, капитана 3 ранга Иванов. Мама сказала, что папа забыл взять для капитана 1 ранга Климовского вот эту сумку.

Парнишка приподнял сумку и снова поставил ее на пол. В сумке что-то булькнуло и звякнуло.

–Мама сказала принести сумку на КПП, а там ее уже заберут… А еще мама просила запомнить фамилию дежурного, которому оставил сумку, чтоб сумка не ушла «налево», тем более, что там французский коньяк, а попала по назначению, к папе, который должен передать подарок командиру, у которого праздник, поэтому мама просила сразу послать помощника дежурного КПП … Ой, совсем запутался! Просто позвоните в штаб и скажите, что Саша Иванов принес для капитана 3 ранга Иванова пакет.

Дежурный набрал штаб:

–Первый? 3-е КПП, дежурный по КПП лейтенант Авдеев. Тут пришел Иванов… -лейтенант прикрыл трубку рукой. – Как тебя зовут?

–Вы что, не знаете? Ф – Саша… – капризно произнес подросток, этот лейтенант не запомнил его имя.

–Пришел Иванов Саша, принес для капитана 3 ранга Иванова пакет… Есть! Сейчас отправлю помощника дежурного!

–Все, малый, свободен!

–А чего это Вы со мной так разговариваете? Свободен… – передразнил мальчик лейтенанта. – Я вот папе расскажу, что лейтенант Авдеев мне сказал: «Свободен!» Вот тогда у Вас – задымится!

–Давай, к мамке, домой беги, Саша…

«Вот эти детки старших офицеров – такие засранцы!» – подумал про себя, глядя в след уходящему мальчишке лейтенант.

Начальник хранилища секретных документов капитан 3 ранга Иванов не удивился тому, что на КПП пришел его сын и принес сверток от жены. Она частенько к обеду присылала его с чем-нибудь вкусненьким.

Сегодня был тяжелый пакет, килограммов на 10-12…

«Что это на нее нашло?» – удивился Капитан 3 ранга Иванов. – О-о-о! Коньячок? – покрутил бутылку в руках. – «Наполеончик»! И где она его от меня прятала? С чего это она? А! Послезавтра день рождения у командира! А что в коробке такое тяжелое… Подарочек, интересненько…

И тут раздался хлопок и помещение секретки стало стремительно заполняться дымом. Иванов, кашляя, выскочил в коридор штаба…

Лейтенант Авдеев, от нечего делать, читал журнальчик.. Внезапно раздался сигнал сирены. Авдеев увидел, что из окон штаба валит белый дым.

«Вот тогда у вас задымится…» – сразу вспомнились слова мальчишки.

–Вот скажи, Илья, как тебе удалось, а? – «пытал» сына капитан Фролов.

–Проще пареной репы. Покрутился во дворах с мальчишками. Поиграл в футбол, пообсуждали игры и телефоны. Узнал, что один из мальчишек сын офицера из штаба, что его мама любит подкармливать мужа и офицеров штаба разными вкусностями домашнего приготовления, а иногда он приносит эти вкусности. А тут вообще свезло – Саша козырнул, что папа приглашен на день рождения командира, который будет через несколько дней. Взял коробку, вложил 2 муляжа с надписью «взрывчатка», туда же скотчем примотал между ними дымовую шашку, засунул все это в жестяную коробку (я очень боялся, что штаб может реально сгореть) вывел от запального шнура толстую леску, леску зафиксировал. После этого пришел на КПП и сыграл роль сына капитана 3 ранга. Все…

–Вот засранец!!! – капитан Фролов одной рукой обнял сына, а другой шутейно подергал его за вихры, а потом взлохматил их. –Не поверишь, командующий учениями обещал внеочередное звание офицеру, чье подразделение выполнит поставленную задачу, а личному составу внеочередные отпуска.

Полковник Войлоков через день вызвал к себе капитана Фролова.

–Ну, что сказать, Александр Федорович! Адмирал Евленов, узнав, кто «взорвал» штаб базы «синих», чуть не рычал… Это же надо! Мальчишка ухитрился обойти всю многоуровневую защиту базы. Кое-кто лишился чинов и должностей… ну, а ты, как офицер – руководитель подразделения, теперь – майор! Поздравляю!

–Служу России! Благодарю, Василий Федорович!

–Меня –то за что? Лучше скажи, как сына отметишь?

–Уже… Я ему снегоход купил. Пусть гоняет, ему полезно.

«Эх, как это давно было… -подумал Илья. – Прибарахлился, и это здорово. Одет, жаль, что не по размеру, обут – с этим получше, даже тушенкой и хлебом разжился». Все необходимое сложил в вещмешок, закинул его за плечо и спокойно вышел из комендатуры через черный ход. На неспешно идущего солдатика никто не обращал внимания, ведь искали мальчишку, бегающего по городу почти что в чем мама родила…

Для себя Илья решил, что хоть и тянет на Черное море, но в Геленджик ему нельзя, так что путь один – туда, где его ждут. А где его ждут? А в 129 дивизии… В начале мая 1943 года он откажется стать воспитанником дивизии, а капитан Федотов сделает ему документы и отправит в Сталинград…

«Надо искать капитана Федотова, – решил Илюха. – Отправлюсь – ка я в Елец! Надо будет пристроиться куда-то на заводик и перекантоваться до мая 1943 года – совсем чуток, 5 месяцев или пристроюсь к какой-нибудь воинской части. Но! Потом обязательно в 129-ую дивизию!»

До 129 дивизии Илья не добрался…

Лейтенант Мелешников ждал попутку из Ельца на Ливны, Оттуда он планировал добраться до Дросково, потом через Колпны уже к себе – в 77 роту разведки. Мартовское, почти апрельское, солнышко уже жарило во всю – тепло. И тут его внимание привлекли яростные крики из-за полуразрушенной стены неподалеку:

–Дай ему!

–«Седой», под дых ему!

–Вали, за ноги хватай!

–А-А-А! Убил! Покалечил!

«Опять пацанва место делит», – подумал лейтенант. Нехотя и чуть-чуть крехтя поднялся с насиженного места, закинул на плечо «сидор». – «Ладно, пройдусь – разомнусь чутка, заодно гляну – что к чему у них там.»

За стеной, лейтенанту открылась следующая картина: почти в центре небольшого пустыря крепкий парнишка видавшей виды военной форме старого образца, без знаков различия (явно с чужого плеча – телогрейка была на несколько размеров больше – видимо, украл), придержал за шкирку пацаненка, одетого в рванину, выдал ему пендель сапогом. Рядом находилось еще несколько пацанов 12-15 лет: двое держали в руках палки и угрожающе или размахивали, один вытирал разбитый нос, еще двое потирали отбитые зады.

–А ну, шкеты, разбежались! – крикнул Мелешников.

Пацаны, как стайка воробьев, разлетелись в разные стороны – кто куда, только крепкий парнишка никуда не спешил, прищурился и оглядел лейтенанта.

–А тебе, что особое приглашение надо или в милицию захотел?

Парнишка не успел ничего ответить: от одного из проломов в стене прилетел кусок кирпича и попал ему точно в голову…

Илья пришел в себя: поморщился – голова болела, а кто-то ее еще и трогал. Открыл глаза, прищурился от яркого солнца, сфокусировал зрение: тот лейтенант, что разогнал местную станционную «мафию», что хотела его «обуть», бинтовал Илюхе голову.

–Хорошо тебя приложили, меткие ребята. – ухмыльнулся лейтенант. – Чего не поделили-то?

–Да, раздеть меня хотели – вещи забрать.

–Такие могут… До дома дойдешь? –закончил перевязку лейтенант.

–Да я не здесь живу. Под Курск мне надо, – ответил Илья, оперся рукой о землю, встал – голова немного кружилась, его шатнуло.

–О-о-о! Точно хорошо приложили. Давай, помогу, держись за мое плечо, – лейтенант слегка приобнял Илью. – Эх, пацанва! Вот куда тебя теперь? В милицию или комендатуру?

–Товарищ лейтенант, а вы с собой меня возьмите…

–«С собой возьмите!» Я что, на гулянку еду? Я к фронту еду. Э-хе-хе… С собой… Есть –то хочешь? – пожалел лейтенант Илью.

–Хотел… Уже не хочу, башка подкруживается…

–Ну, во куда тебя теперь девать?

–Товарищ лейтенант, на мне все как на собаке заживает, завтра буду в норме, возьмите с собой до Курска…

–А кто у тебя в Курске?

–Родные…

Мелешников уже несколько раз пожалел, что взял с собой мальчишку. Да и сам Мелешников был не таким уж и стариком – всего-то 22-ой год.

В дороге мальчишку на ухабах растрясло, лицо у него приобрело серую окраску, но он выдержал.

В Ливнах переночевали в чуланчике одного из неразрушенных домов – в комнатах уже было битком от постояльцев.

Малый не соврал: утром уже был «как огурец» – розовенький и не только…

Утром, проснувшись, Мелешников не увидел попутчика рядом, хотя, ложились спать, тесно прижавшись спина к спине – холодно было еще ночами.

«Интересно, до ветра пошел или просто срулил?» – вторая мысль показалась ему более верной. Лейтенант первым делом проверил наличие вещмешка и содержимого в нем. Все было на месте.

И все же мальчишка Мелешникова удивил: во дворе он отрабатывал какие-то странные движения, очень похожие на элементы рукопашного боя…

Илья проснулся, лейтенант еще посапывал носом, ощупал голову, помотал ей из стороны в сторону – вроде бы нормалек, больно было только ощупывать.

«Надо себя в форму приводить, а то больной, то хромой, то еще какой-нибудь», – подумал Илья.