Текст книги "Черная папка. Илюха. Давным давно была война… (СИ)"

Автор книги: Василий Колесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Незнакомый Илье полковник ставил задачу собранным группам СМЕРШа.

–Товарищи! Завтра отправляемся в Вену на помощь СМЕРШу 3-го Украинского фронта. Наша задача не меняется: розыск и арест военных преступников из числа немцев, их сателлитов и предателей Родины. Особенно из предателей… Большое их чисто двинулось на Запад, но войска 3-го Украинского фронта 15 мая в районе югославско-австрийской границы перехватили и вынудили капитулировать пытавшуюся прорваться к американцам крупную группировку в составе почти 28 тысяч солдат и офицеров хорватов, венгров, немцев и предателей – власовцев и красновцев. В самой Вене действует германская агентура, набранная из членов военизированных организаций, СС, СА, фольксштурма, гитлерюгенда. Вот так, товарищи! Прибыть вы должны через три дня…

Через три дня группа подполковника Свиридова прибыла в Вену.

Утром, около 10 часов, Свиридова и Илью остановил трое, капитан и два ефрейтора, с повязками «патруль» на левых руках.

–Ккапитан Борисов, ккомендатура Вены. – козырнул – представился офицер. – Ппредъявите документы!

Солдаты сопровождения грамотно заняли позиции и взяли проверяемых на прицел автоматов.

Илья и Свиридов ответили на воинское приветствие.

Первым военный билет подал Илья. Еще в пути их группа решила, что было бы очень хорошо «не светить» удостоверениями СМЕРШа.

–Ллейтенант Фролов? Что-то молоды, для ллейтенанта…– недоверчиво поинтересовался капитан, глаза его округлились. – Ввоюете с 42-го? Ппройдемте в ккомендатуру!

–Пойдемте, нам туда и надо, товарищ капитан, – улыбнулся, переводя взгляд с капитана на Илью, подполковник Свиридов. – Как ни странно, но воюет с лета 41-го, а вот по документам со Сталинграда.

–А Вваши документы?

Свиридов не стал шифроваться. Он раскрыл красную книжицу, но в руки капитану не дал. Капитан знал свое дело круто, да и воевал, судя по всему не первый год (перед звездами не тушевался, знал себе цену) придирчиво посмотрел удостоверение в руках подполковника, посмотрел еще раз на владельца, сравнил с фото.

–А Ввы к кому, ттоварищ подполковник? – поинтересовался капитан.

«Въедливый, проверяет,» – ухмыльнулся про себя Илья.

–К заместителю коменданта, генерал – майору Травникову, знаете такого? – улыбнулся Свиридов.

–Ппонял, товарищ подполковник. Ккараваев, проводи к ккомендатуре.

Пока шли к комендатуре в сопровождении ефрейтора Караваева Илья крутил головой – смотрел по сторонам. Город уже прибрали от мусора, но разрушений хватало.

–Красиво…

– Красиво… А сколько наших погибло за это красиво!? Много… До сих пор находим и хороним… Даже разрешили хоронить не на кладбищах, а в парках и скверах – эпидемии боялись. Местные своих и немцев хоронили. А еще, когда мы вошли, товарищ лейтенант, горело почти все… немцы, как поняли, что им «кирдык», стали обстреливать термитными снарядами центр города, старые здания города. Они подожгли этот, как его, парламент, еще эту – ратушу, дворец этого, мать их, Франца-Иосифа – во, ёперу и даже храм их святого… не помню, как его. Как фрицев добили, стали тушить. Местные на помощь сами пришли. Сейчас австрияки очищают от мусора улицы и площади и разбирают баррикады. – рассказывал ефрейтор Караваев. – А бои были тяжелые… за 10 дней, сколько тысяч наших полегло, чтоб эта красота уцелела, будь она неладна? Капитана Борисова так контузило, что до сих пор аукается… Вот, вот и пришли – вот в этих хоромах и комендатура. Тут и союзники наши еще …

–Спасибо, ефрейтор! – поблагодарил Свиридов.

–Счастливо оставаться! – поправил автомат ефрейтор и пошел догонять свой патруль.

Илья ждал, пока подполковник Свиридов получит задание.

–Ну что, лейтенант Фролов, не смотреть нам красоты Вены, ждет нас дорога в город Грац.

–Грац так Грац… – не удивился Илья.

Вышли из дворца, где расположилась объединенная комендатура, спустились по лестнице. На встречу им, «в ногу», шли четверо мальчишек – воспитанников в советской военной форме. Илья, увидев мальчишек, посмурнел и потупил глаза. Они обещали друг другу дойти до Берлина, только Сережку он сам убил, а вот Никита … Сколько ни спрашивал Илья про Никиту в Берлине, никто ему не мог ничего рассказать – подсказать. Только он дошел…

А один из мальчишек, второй слева, вдруг сбился с шага, остановился и смотрел на Илью широко распахнутыми глазами.

–Колька, ты чего? Привидение увидел? – спросил один из его товарищей.

А Колька сорвался с места:

–Илья!!! – подбежал к лейтенанту и, нарушая субординацию и все правила, вцепился в него руками.

Илюха удивленно поднял глаза, немного как бы отстранился, но мальчишка держал лейтенанта, как клещ.

–Юноша, в чем дело? – первым пришел в себя Свиридов.

–Товарищ подполковник! Это же Илья! Он меня спас!

Свиридов посмотрел на ничего не непонимающего Илью, на радостного мальчишку.

–Лейтенант Фролов, и как Вы спасли этого юношу?

К офицерам подошли удивленные товарищи мальчишки, им тоже было непонятно такое поведение друга.

–Прости, хоть убей, не помню я тебя, чес слово не помню!

–Ну как же! Ты же меня спас! Я в партизанском госпитале лежал, не двигался – жить не хотел...

–Постой – постой – постой! Меня просили поговорить с мальчиком, который попал в гестапо, которого спасли, но он перестал двигаться…

–Да, это я…

–Да тебя не узнать! Честно – не узнал! Подрос, возмужал, крепкий стал парень, а там – то был доходяга… – не стал кривить и врать Илья. Вот теперь он крепко обнял Колю. – Только, чем я спас? Я только поговорил, вот и все…

Подполковник Свиридов смотрел на Илью и удивлялся. Вроде бы многое знает о своем юном лейтенанте, но с каждым разом узнает все больше и больше. И узнает, в основном, хорошее.

–Вот… Ты… То есть Вы говорили, что встретимся в Берлине, а встретились в Вене! – светился от счастья Колька. -Ребята, помните я вам рассказывал о партизане, который три раза попадал к фрицам в лапы и остался жив, как он меня жить заставил? Вот он!!! А вы говорили, что вру! Не врал я!

А мальчишки просто не верили, что перед ними тот самый легендарный герой, о котором рассказывал Колька, их смущало, что на гимнастерке у героя не было ни одной награды, ни нашивок за ранения. А точно это тот самый герой?

–Колька, нам пора. Нас уже ищут, наверное… – начал один из мальчишек. – Товарищ полковник, разрешите идти?

–Идите! – дал добро подполковник Свиридов.

Мальчишки двинулись дальше, шагая в ногу, только Колька, улыбаясь, все время оборачивался, сбивался с шага, а один раз, видя, что офицеры смотрят на них, перед тем, как скрыться за поворотом, помахал на прощание рукой.

–Ну, и что я еще о тебе не знаю? – поинтересовался Свиридов.

– Да многого, товарищ подполковник, – то ли шутя, то ли серьезно ответил Илья.

В Граце группе Свиридова пришлось работать с «красновцами» и «власовцами». Англичане, из своей зоны оккупации в Австрии, начали выдавать СССР красновцев, власовцев и других предателей и лиц к ним приравненным. Англичане выдали советскому командованию около 44 тысяч, в том числе 16 генералов и почти полторы тысячи офицеров. Генералы Краснов, Шкуро, Васильев, Тарасенко, Воронин, Есаулов оказались в этом городке. Не все хотели отвечать за свои преступления: около тысячи были убиты англичанами при сопротивлении.

Генералами, понятно, занимались большие чины, а вот с солдатами и младшими офицерами работал Илья.

Разные среди них попадались люди: и те, кто ненавидел Советскую Власть всеми фибрами души, и те, кто запутался, и те, кто «сломался». Кто-то уже смирился, что его ждет расстрел, кто-то надеялся на лучшее, кто-то решил, напоследок, позлить «краснопузых».

-Да стрельнули бы вы меня уже… сколько можно жилы тянуть? Мы же для вас все – предатели, а предателей к стенке… – просил, сидящий с другой стороны стола, уставший от ожидания своей участи, один из власовцев.

–А с чего это мы должны стрелять? – работал Илья.

–Как с чего? В газете писали, что в газете «Правда» было написано, что Сталин сказал, что «У нас нет военнопленных, есть только предатели и изменники Родины».

–А, вот оно что… в газете писали, что в другой газете писали, что Сталин сказал, что… Не много ли что? – спросил Илья. – Вот в этой газетке писали?

Илья положил перед допрашиваемым газету «Заря» №67 от 20 августа 1944 года, что печаталась власовцами в Берлине:

–Вот, читайте!

"У нас нет военнопленных, есть только изменники Родины" – так определил Сталин свое отношение к попадающим в германский плен красноармейцам…

-Вот, раз предатель, то расстрел… – вздохнул власовец.

–Как Вы думаете, а сколько раз я был в плену и сколько раз меня расстреливали? – выдал Илья.

Власовец посмотрел исподлобья на мальчишку – лейтенанта:

–Да Вы, гражданин лейтенант, думаю, и на фронте– то не были…

–Плохо думаете… четыре раза я попадал к фрицам. Как видите – не расстреляли, даже учиться в училище отправили, офицером стал. – Лейтенант повернулся к стенографисту. – Это записывать не надо.

–Не верю… не верю!!! Это Вы специально говорите!

У сержанта – стенографиста округлились глаза – лейтенант стал раздеваться, скинул гимнастерку и нательную рубаху… А после этого «отвисла челюсть» – торс юного лейтенанта был весь в шрамах, особенно на спине.

Вытянувшееся лицо власовца тоже говорило, что того проняло.

–Кто это Вас так…– задал глупый вопрос арестованный.

–Догадайтесь с трех раз… В этой газетенке написали бы, что злые НКВДшники постарались… Не они. Фрицы допрашивали… Да не в этом дело! Дело в том, что с солдата спроса меньше, а я тогда был солдатом. Был бы я офицером, послали бы в штрафбат или штурмовой батальон, смыл бы кровью позор. Только я не мог быть офицером… Да и сейчас… Не в офицерах дело! А солдат, что? Воюет, пока силы есть и патроны… 19 из 20 солдат, после проверки, возвращались в части, если не запятнали себя зверствами или не стали шпионами. Да и Вам сейчас, если в зверствах не участвовали, только срок светит…

–Только срок? А сколько? – оживился власовец.

–Ну, это не от меня зависит, от того, что расскажете, как будете сотрудничать… – Илья одел гимнастерку и застегнул портупею…

–Вот как у тебя это получается, не могу понять! – удивлялся подполковник Свиридов. – Все, кто через тебя проходят – готовы сотрудничать по полной программе!

–Как-то получается, улыбнувшись, пожал Илья плечами.

–Ты теперь у комендантского взвода в почете – сержант не смолчал – рассказал своим. Это мне уже нашептали. Так что – не удивляйся…

-Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! –попросил после очередного допроса сержант – стенографист.

–Конечно, – по-простому ответил Илья.

–А почему Вы этому красновцу не показали… ну, спину свою? – смутился сержант.

Эпизод допроса встала перед глазами Илюхи...

-Да что ты из себя представляешь? – наезжал красновец. – «Почему Вы пошли служить немцам…Вы же были офицер!» Да потому! Потому, что драпали в 42-ом по степи, а нас бомбили. А потом танки по степи гоняли, а потом немцы гнали по этой самой степи… Ни воды, ни еды, ни тенечка… Люди мерли тысячами! Тебе этого не понять! – красновец замолчал.

На этой паузе Илья увидел удивленные глаза стенографиста, он не мог понять, почему лейтенант так позволяет с собой говорить, тем более зная, что лейтенанту досталось от немцев «по полной программе».

–А Вы расскажите, может я пойму? – очень спокойно продолжил допрос лейтенант.

– Что ты можешь понять, мальчик? Мне тридцать два, я почти в два раза тебя старше! («Больше, чем в два раза,» – про себя отметил Илья.) Я кадровый офицер…

–Были кадровым офицером… капитаном…

–Да, был капитаном. А потом стал пленным…

–А как отнеслись Ваши бойцы к сдаче в плен? – задал вопрос Илья.

–Мои бойцы… А что мои бойцы? Я был ранен, когда попал в плен… Да что ты можешь понимать? Я бы умер, сдох на дороге, а меня положили в госпиталь, вылечили. Потом пришел офицер в немецкой форме. Он назвался подполковником Симоненко, сказал, что Германская Империя и ее Армия не воюет с Россией, а воюет Германия с большевистско – советским режимом, англо – американским жидовским владычеством. Он рассказал, что его семья, за то, что он сдался в плен, жена и сын были… находятся в … что они будут жестоко наказаны, что и моя жена, и мои дети… тоже… Он сознательно пошел на это, это сознательная жертва, чтоб народ вздохнул с облегчением, чтоб закончился большевистский кошмар… А что? Разве это не так? – капитан – красновец замолчал.

–Листовка «Голос патриота», фотка с казаками – разведчиками, подполковник Симоненко П.С. – знаем, читали эту бАмажку. А еще были листовки «Что говорят ваши товарищи», «Когда окончится война!» «Комитета освобождения народов России», «Власовские листовки» Русской Освободительной Армии с лозунгом «СССР – Смерть Сталина Спасет Россию»… Не о жене и детях Вы думали, Вы просто спасали свою шкуру…

–Да! Спасал! Не тебе меня судить! Папашка твой, небось, в Москве сидит, в большом кабинете! Ты-то вот, не в окопе, здесь, за столиком меня допрашиваешь, в «чистой» гимнастерочке, а у меня награды … были. – сник красновец.

–И от фрицев награды были. Это мы в курсе. А отец у меня да – офицер. Только не все «папашки» своих деток прятали… Сыновья Сталина, Фрунзе, Микояна, Хрущева, Берии воевали…

-Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! –попросил после очередного допроса сержант – стенографист.

–Конечно, – по-простому ответил Илья.

–А почему Вы этому красновцу не показали… ну, спину свою? – смутился сержант.

–Потому что ему это не нужно… Он просто спасал свою шкуру, ему плевать на жену с детьми, на родителей, на товарищей, на подчиненных.

–Товарищ лейтенант, Вы всегда очень спокойно ведете допрос, не кричите… Но, как будто специально выводите из равновесия допрашиваемых. Это Вас в спецшколе СМЕРШа так научили?

–Это меня дипломированный… – Илья чуть не сказал: «Дипломированный конфликтолог – Мама – не такому научит!» – Дипломированный специалист обучал.

–А-а-а… – солидно протянул гласную сержант.

Кто же Вы, лейтенант Фролов?

За несколько дней до завершения командировки к подполковнику Свиридову пришел старший лейтенант Белов.

–Ну, что мнешься, как девица на выдане, – прервал затянувшуюся паузу подполковник Свиридов. – Давай, выкладывай, что случилось?

–Товарищ подполковник… Даже не знаю, как сказать…

–Сказал, не мнись, рассказывай, что за проблема!

–Товарищ подполковник, – решился Белов. – Лейтенант Фролов не тот, за кого себя выдает.

–Рассказывай!

–Значит дело было так. Сегодня утром мы были в объединенной комендатуре. Выходим из комендатуры…

Старший лейтенант Белов и Илья выходили из комендатуры. Там они получили по заданию Свиридова документы для возвращения группы СМЕРШа обратно в Берлин.

Навстречу им шел парнишка – старшина, чуть старше Ильи. По погонам было понятно, что он служит в авиачасти, на груди у молодого старшины горели в лучах майского солнца две «Красные звезды» и «Красное знамя».

–Это тебе не пехота, – услышали Белов и Илья, как парнишку обсуждала группа солдат. – Видали? Три ордена! Летунок!

–Семен, а ты что хотел? У него же папа – генерал! Неужто сыну орден не нарисует? Вон, у штабных, и медали, и ордена, только в бой они не ходили. Даже у самого завалящего штабного писаря «За боевые заслуги» на груди, а он ни разу в бою не был, только на фотках за винтовку и подержался! – возмущался второй.

–Иваныч, ты не прав, – заступился за парнишку третий солдат. – Это Каманин, мне земляк из их части рассказывал.

–Вот я и говорю – папа– генерал, тот самый, что Челюскинцев спасал, вот сын и в орденах весь! – согласился Иваныч.

–Зря ты так… Земляк рассказал, что парень с 43-го года у них, с аэродромной обслуги начинал. Назвался сиротой, другой фамилией, чтоб домой не отослали. Говорил, что отец его, как увидел, чуть не прибил, за сироту. Потом он летать на связном У-2 стал. И моторист у него тоже парнишка, оба они воспитанники полка.

Старший лейтенант Белов не удержался и оглянулся на сына знаменитого летчика, ткнул Илью локтем в бок:

–Во, видал, малый умеет самолетом управлять! Завидую!

–И я завидую, но самолеты, это не мое… Я море люблю. – вздохнул Илья.

–Понятно, что море любишь! С тельняшкой не расстаешься, плаваешь, как рыба, даже в ледянющей воде! Чисто тюлень или морж! О! Вон морячки идут, не хочешь с ними потрепаться? Глядишь, за своего примут, за водоплавающего! – хлопнув по плечу Илюху, хохотнул Белов.

Илья посмотрел на право, куда показал рукой Белов, увидел черные кители и фуражки офицеров, развевающиеся на ветру ленты бескозырок, гюйсы матросов – не хотел, сердечко учащенно забилось. И тут раздалось:

–«Боцман»! Фролов!! Илья!!!

Илюха дернулся, как от выстрела: он не ожидал, что кто-то еще мог его здесь знать. А кричали от группы моряков, значит, это кто-то из тех, кто знал его по Черноморскому флоту, по «прошлой жизни», когда он был юнгой на ТК-13. А ведь тогда он погиб…

–Илюха, тебя! – показал Белов на кричавшего моряка. – А ты оказывается очень знаменитый, куда ни пойдем, везде найдется кто-то, кто тебя помнит и знает… Мне бы так…

–Точно, Илюха!!! А мы тебя два дня искали, верили, что ты не утонул! Да и как ты мог утонуть, ты же море переплывешь, дельфин! – фонтанировал счастьем и радостью старшина Кузнецов, тряс руку, обнимал, хлопал по плечам, а потом повернулся к офицеру и матросам, что подошли вместе с ним. –Товарищ старший лейтенант, мужики, помните, я Вам рассказывал о геройском юнге, а вы мне не верили? Вот он! Живой!!! Подрос, совсем как мужик стал, да и лейтенант! Постой… А почему награды не носишь? Тебя же потом еще к «Красной звезде» представили!

–Дядь Леш! Какими судьбами здесь! – светил широченной улыбкой Илья, воспоминания нахлынули, а радости сами собой стали наворачиваться на глазах. – Как Наш ТК? Как ребята?

–Да в порядке все! Просто меня на БэКашку перекинули – Дунайская флотилия, Торпедным тут места маловато. Здесь Имперский мост штурмовали, десант высаживали…– мысли старшины от радости встречи прыгали с эпизода на эпизод, пытаясь объять все и сразу. – А Чернов очень переживал, очень-очень, но я ему теперь напишу, что тебя встретил! Вот он обрадуется! А сам-то почему не написал, весточку не послал? Гляжу, на офицера выучился… Опять годков приписал? Тебе же сейчас, дай вспомню, должно быть 16…

–Да я… – Илья на ходу придумывал легенду. – Я чуть не утоп… Очнулся уже в госпитале. Сперва ничего не помнил, сказали, что о камни головой у берега приложило. Да, годков приписал и меня послали в училище…

–Какой же ты молодец, что уцелел! Мужики! Мы с ним Новороссийск освобождали, на десанты ходили… Товарищ старший лейтенант, а Илья рассказывал, как он сбитый флаг во время боя у мачты руками держал? – спросил старшина Кузнецов Белова. По удивленному взгляду понял, что Белов многого не знает о парнишке. – О-о-о! Это была не одна история! А как он из штаба флота в трусах и тельнике вышел, чтоб его в Нахимовку не отправили? Тоже не знаете? Значит, о том, как он при освобождении Севастополя мину от транспорта своим телом отталкивал тоже не сказал?

–При освобождении Севастополя? В мае 1944-го? – уточнил старший лейтенант Белов и заметил, как Илюха напрягся.

–Не-е-е, это уже после освобождения было, в начале июня…

–Это когда мы в Белоруссии наступать начали, он и пропал? – снова уточнил Белов.

–Да, примерно тогда… Да я и не особо помню, что на суше было, знаю, что гнали фрицев. Вот если Вы будете спрашивать про бои на море… Да ладно, на море! Илюха, ну, расскажи хоть что-то, что ты все молчишь?

–А он не просто так молчит, да и награды не просто так не носит… – пришел на помощь, задумчиво, по-новому посмотрев на лейтенанта Фролова старший лейтенант Белов. – Для многих война закончилась, а для нас с Ильей она продолжается.

Старший лейтенант белов показал удостоверение.

–Вот оно как… – опешил старшина Кузнецов. – Понятно. Вы, наверно, заняты очень… Товарищ старший лейтенант, разрешите, чтоб лейтенант Фролов, если получится, заглянул к нам на БК… БК-47.

–Конечно, старшина! Такого боевого лейтенанта, да еще с таким удостоверением, разве удержишь? – улыбнулся командир бронекатера. – Лейтенант, БК-47, стоим у Имперского моста, с этой стороны Дуная. Будет свободное время – заходи: Кузнецова порадуешь, ну и нам в радость…

«Кто же ты такой, Илья Фролов, а?» – думал Белов. Одно он знал точно, об этом надо рассказать подполковнику.

-Так, значит, что у нас получается… – констатировал подполковник Свиридов, доставая из сейфа личную папку с информацией об Илье. – В августе 43-го он был под Курском и в Геленджике, судя по твоему рассказу и рассказу того старшины… Был в учебке СМЕРШа и освобождал Новороссийск… Участвовал в Севастопольской операции и операции «Багратион»… А если к этому добавить нестыковки 42-го года… Какой-то Илья – Царевич из сказки получается. Значится так… Василий, пока не суетись. Дело особенное, это точно. Возможно, не нашего уровня. Но, то что он не шпион, это однозначно.

А про себя подумал: «Сделаю еще запросы, вернемся в Берлин, там, когда получу документы, поговорим с ним по душам.» И тут же горько ухмыльнулся: «Так я с ним уже говорил по душам – в открытую, я ему сказал о документах с Черноморского флота, а он мне наврал… Хреновенько… Как теперь ему доверять?»

А Илья сходил на БК-47. Слушал, как его расхваливал перед экипажем Кузнецов, слушал о боях за Будапешт, за Вену…

А в голове у него была только одна шальная мысль: «А что если тем самым прадедом, Ильей Александровичем Фроловым, 1925 года рождения, что дошел до Берлина, был он сам? Вот это будет поворот… Только там был старший лейтенант… Дед Саша родится в 1952 году, после трех девочек… Я папа дедушки?» От этой приколки заулыбался бы и Сфинкс.

За день до отправки в Берлин Илью зачем-то вызвал подполковник Свиридов.

–Михаил Семенович, вызывали? – постучавшись, по – простецки заглянул в кабинет Илюха.

–Заходи Илья! – сделал строгое лицо Свиридов. – Ну, что мне с тобой делать, лейтенант Фролов? Рассказывай, как ты до такого докатился?

–До чего? – Илья пытался понять, где он накосячил.

–Да, докатился… То, что мне чуток врешь, это мы пропустим…

–Да вроде бы все в порядке, – Илья решил закосить «под дурочка», узнать, что же такого стало известно Свиридову. Не зря же он сказал, что Илья врет, значит, Белов не пропустил мимо ушей информацию о Севастополе – да и как спец, он не мог за нее не ухватиться. Значит сообщил о ней и Свиридову, а Свиридов… Свиридов решил его раскрутить.

–Как же все в порядке? Одет не по форме – нарушаешь форму одежды!

–Что нарушаю? – стал осматривать себя Илюха.

–Вот! – подполковник Свиридов достал из полки стола папку, раскрыл ее. В папке лежали новые погоны старшего лейтенанта. -Фролов Илья Александрович, за образцовое выполнение заданий командования Вам присваивается внеочередное звание старший лейтенант!

Илья чуть не плюхнулся на пол – «дошел до Берлина, старший лейтенант!» Но, сумел взять себя в руки, ответил:

–Служу Советскому Союзу!

–Молодец, сынок, молодец!

–Михаил Семенович, разрешите вопрос? – все же решился Илья.

–Валяй!

–Михаил Семенович, почему нас отзывают в Берлин? Здесь же еще работать и работать.

–Скажу так… 16 июня в дорожно-транспортном происшествии в Берлине погиб первый комендант немецкой столицы командир 5-ой Ударной Армии генерал-полковник Берзарин. Ранним утром он попал в аварию вместе со своим ординарцем. Оба погибли. Ехали на мотоцикле Цундапп в штаб, в 8:15 попали в аварию на перекрёстке улиц Вильгельмштрассе и Шлоссштрассе. Подробности узнаем уже в Берлине.

–«Вервольф» или «Бранденбург – 800»?

–По «Вервольфу»– не думаю, подростки и старики? – высказался Свиридов.

–Вы бы это Никитосу сказали… -усмехнулся Илья.

–А сам-то, что, хуже? –тонко намекнул подполковник на подвиги мальчишки. – Вот и думаю теперь… Все, давай, меняй погоны и готовься к отъезду.

Одно хорошо, информация о гибели генерала полностью вышибла из головы мальчишки мысль, о том, что он отец своего деда.

Домой…

Следствие о гибели коменданта берлина уже шло полным ходом.

Генерал – полковник Берзарин очень любил мотоциклы и него был собственный Харлей, на котором любил прокатиться, если была минимальная возможность. Поэтому Берзарин был за рулём, а его ординарец сидел в коляске. Когда они подъехали к перекрёстку, то по главной улице двигалась колонна «Фордов» полка Резерв Главного Командования. Берзарин затормозил, но тормоза то ли отказали, то ли генерал решил проскочить между грузовиками и увеличил скорость. Мотоцикл генерала практически на полном ходу влетел в борт одного из автомобилей. Берзарин и его ординарец, сидевший в коляске, погибли мгновенно. В любом случае при неисправных тормозах генерал Берзарин не мог избежать аварии: мотоцикл врезался бы или в машину, или в стену дома. Выводов о том, кто конкретно виноват в неисправности, было ли это случайностью или злым умыслом, была ли подстроена эта аварии, пока сделано не было.

Илья шел по Берлину и не узнавал его: дороги были расчищены, работали коммунальные службы, было проведено разминирование, похоронили погибших, люди без опаски ходили по улицам, начали работать магазинчики. Советское командование не допустили голода, продукты и вода выдавались местному населению.

Партизанской войны у «Вервольфа» и «Бранденбурга» не получилось…

15 мая у Берлинского ботанического сада были убиты 3 красноармейца, 17 мая на Берлин-штрассе застрелен советский офицер. 28 мая 1945 года в берлинском районе Пренцлаунсберг из одного дома был произведен выстрел в дежурного красноармейца комендатуры.

Группы СМЕРШа работали активно, выявляли активистов «Оборотней» и склады оружия.

Были погашены очаги насилия и мародерства: в Берлине находилось большое количество освобожденных из лагерей военнопленных итальянцев, французов, поляков, американцев и англичан, которые забирали у местного населения личные вещи и имущество, грузили все это на повозки и пытались увезти с собой на запад. Жестко обращались с побежденными поляки из 1-ой Польской Армии. Принимались меры к изъятию у них награбленного имущества. Если кто-то из наших военнослужащих пытался мародерить, то насилие над мирным населением, «светил» расстрел.

Все было в соответствии со специальным приказом от 19 января 1945 г. «О поведении на территории Германии»:

«Офицеры и красноармейцы! Мы идем в страну противника. Каждый должен хранить самообладание, каждый должен быть храбрым… Оставшееся население на завоеванных областях, независимо от того немец ли, чех ли, поляк ли, не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказаны по законам военного времени. На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования виновные будут расстреляны…»

И ведь показательно расстреливали, даже офицеров.

На перекрестке стояла группка солдат с офицером во главе.

–Товарищ старший лейтенант, туда нельзя, там разминирование идет, какой-то гансик склад оружия сделал, ну и заминировал. Сейчас разминируют. – окликнул Илью ефрейтор лет 30-35. Окинул старшего лейтенанта опытным взглядом. –Вам лучше переждать, а то мало ли чего…

Илья понял, что ефрейтор оправданно считает его необстрелянным молоденьким офицериком, только из училища или штабным… Хотя, штабной был бы хотя бы с одной наградой, а Илья их не носил.

–Товарищ старший лейтенант, Вы давно из учебки, простите, уж больно Вы молоденький, почти как мой старший сынок? – завел разговор, чтоб скрасить ожидание ефрейтор.

«Все-таки, не штабной!» – усмехнулся про себя Илья.

–Недавно… -ответил Илья. – Как тут, немцы не партизанят?

–Да не волнуйтесь, товарищ старший лейтенант. У них. Как его, «оргднунг» – то есть порядок превыше всего! Если ты победил, значит, они «на задние лапки» встают руки в горку поднимают и улыбаются. И, главное, осознанно и не по принуждению это делают. Ох и смирненькие они стали… испуганные и заискивающие, боялись в глаза смотреть, ожидали расплаты за все… А мы ведь видели, что фрицы творили, что осталось…-заскрежетал зубами ефрейтор.

Илья слушал и вспоминал, как первые дни из каждого окна висела белая тряпка, а жители сплошь ходили с белыми повязками на рукавах…

–Вот еще про «их порядок»! Зашли мы в городок, не помню названия, да ну и хрен с ним! Расположились рота в приличном райончике, все цело, почти не стреляли… Тут появляется этакая «фрау», вся из себя, как начальница, и спрашивает «герров офицеров». Привели ее к нашему старшему лейтенанту. Старшой кликнул Марченко, он по-немецки здорово балакает. Ну, Марченко и переводит, что баба эта является ответственной по кварталу, и собрала 20 немецких женщин «для обслуживания русских солдат». Старший лейтенант не понял, попросил переспросить. Переспросил… Потом переводит, мол «все девочки чистые, до 25 лет, и они добровольно вызвались обслуживать русских солдат и офицеров, главное, чтоб они не трогали маленьких девочек и пожилых бабушек». Как только Марченко пояснил, а смысл сказанного немкой дошел до старшего лейтенанта…Вот тут «фрау» проняло, побелела аж… Я сам чуть в штаны не наделал – рядом с ней стоял… Ох и матерился старлей!!! Короче… Прогнали немку с ее «женским батальоном»!

«Не удивительно, -подумал Илья. – Для них это нормально»

Он вспомнил, как в начале мая перед ним стоял и трясся, вышедший из дома и попавшийся ему на глаза мальчишка, лет 15-ти, с поднятыми вверх руками. Даже на команду опустить руки, тот продолжал стоять, вытянувшись стрункой и с поднятыми руками.

Илья не особо был силен в немецком, поэтому пришлось звать перводчика.

–Чего он трясется? – спросил у переводчика Илья.

Немецкий мальчишка что-то залопотал. Илья понял только про «Гитлерюгенд» и убивать.

–Что-что… Признается, что из «Гитлерюгенда», был в фолькштурме, просит его быстро убить, лучше застрелить и не мучить.

–Хорошая идея… А почему мы «не должны его мучить»?

Когда задали вопрос, немчонок всхлипнул и затараторил. Долго говорил, потом затих.

–Ну, в общем так… Зовут его Дитер… В середине апреля дело было, мы уж к Берлину подошли. Он был на позициях фольксштурма, а там был ветеран, солдат-фронтовик с двумя Железными крестами и золотым Немецким крестом на мундире, им – пацанам – сказал: «Если победят русские,и хотя бы на одну сотую сделают с нами то, что мы пять лет подряд творили с ними, то через несколько недель не останется в живых ни одного немца. А живые позавидуют мертвым… Это говорит вам тот, кто шесть лет сам был в оккупированных странах и во Франции, и в России! Поэтому, лучше сдохните здесь, чем попадете к русским в руки. А они имеют на это право!»

Воспоминания тогда нахлынули сами собой…

–Ком мит мир… (Идем со мной) – сказал Илья и пошел за угол дома.

Парнишка – немец сглотнул и, не опуская рук, пошел за молодым русским офицером.