Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть I. Чужаки (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
– Ого! ― внезапно воскликнул Расти.
Джамиль разделял его эмоции: потревоженная ботинками скользкая пленка вдруг внезапно собралась в большую, метр диаметром и сантиметров сорок высотой, блямбу и соскользнула в воду. Ал-Класади посмотрел на Вязиницыну. Та глядела на происходящее в полнейшем изумлении.
– Хорошо, что пробу взяли, ― в конце концов хрипло выдала она.
Скала под странной штукой оказалась практически сухой, впрочем, на нее тут же начал оседать висящий в воздухе туман. Зато теперь здесь некоторое время можно было спокойно ходить.
Малиника подошла к реке, присела на корточки. На дне, несмотря на скорость потока, росло что-то светло-сиреневое, но ни эти растения ― грибы? ― ни тонкий налет ила не выглядели потревоженными. Компьютер катера, обсчитывающий дополненную реальность, тоже не видел никаких следов.
Вязиницына распрямилась, обернулась к Ал-Каласади.
– Что думаешь?
– Что ушли по воде. И что плавсредство у них не из каменного века. ― Джамиль немного помолчал, недовольно дернул уголком рта. Озвучивать альтернативную гипотезу не хотелось. ― Может, и по воздуху. Но тогда непонятно, нахрен им вообще страусы.
Ал-Каласади и Вязиницына секунду внимательно смотрели друг другу в глаза. На скале ― никаких следов, ни единой царапины. В русле, довольно мелком, ни малейшего намека на то, что здесь были весьма тяжело груженые лодки. «Просто лодки на гравиподушке». Или флаер. Или катер. Может, местным просто нравится верховая езда по заросшим токсичным мхом лесам? «Выглядит как довод вложиться в полноценные поиски остатков предыдущей экспедиции».
– Расчетное отставание ― три часа, ― Малиника первой отвела взгляд, открыв планшет.
– А в какую сторону они направились, мы не знаем, ― Джамиль недовольно подвигал заросшей щетиной челюстью.
– Там могут быть раненые, ― Расти упрямо сощурился, понимая, к чему клонит Ал-Каласади. ― Наше медобеспечение наверняка в лучшем состоянии.
Взгляд Джамиля снова метнулся к Малинике, но та лишь незаметно покачала головой. Ямакава пророком не был и черновика на такой случай не оставил.
Джамиль еще раз тщательно просканировал местность. Потревоженный ил, свежий скол, сдвинутый камень, странно изогнутая ветка, помятый ковер лишайников и грибов на скале на противоположном берегу, следящий дрон, наконец! Хоть что-нибудь, чтобы можно было оправдать щекочущий ноздри азарт и броситься искать таинственную лодку или флаер, выйти к деревне, где живут прилетевшие сюда сотни лет назад люди, а может, и не только люди, а вместе с настоящими разумными инопланетянами в огромном подземном городе, полном всякой интересной всячины! Но нет, даже в дополненной искусственным интеллектом реальности ни скаут, ни вейвер, ни опытный геолог ничего, что могло бы помочь делу, не увидел. Джамиль скрежетнул зубами. В такие моменты Ямакава обычно говорил что-то очень скучное и приземленное. Вейверов учили не разговаривать про себя с отсутствующими. Ал-Каласади очень старался не спросить мысленно, как он там. Задача поиска аборигенов выглядела сложной и заманчивой, но действительно важной ее делал именно пропавший Вернон. «Мы не можем позволить себе ввязаться в авантюру без достаточных данных», ― Джамиль недобро сощурился. Как же он ненавидел вот эти вот стратегические рассуждения. Искать что-либо с воздуха в Винегрете, да и практически везде на Вудвейле, бесполезно, а ресурсов на прочесывание горного леса по земле у них нет. Поняв, что еще немного, и он зарычит, Ал-Каласади неимоверным усилием взял себя в руки и выдал указания по последней имеющей смысл проверке:
– В дыру ниже по течению космическая техника не пролезет, а флаер надо специально готовить. Не удивлюсь, если сверху тоже пещера. Рик, проверь. Не геройствовать.
– Да.
Катер спустился под навес и направился вверх по реке, едва не чиркая днищем по кромкам каменных чаш в русле, а крышей ― по козырьку над ними. Вернулся уже через три минуты, подтвердив догадку.
Даже никакой наблюдательной техники тут не оставить. Может, соединить дрон с сейсмодатчиком? Джамиль злобно отмахнулся от отчаянных инженерных построений, роящихся в его голове. Тут и без всяких моделей понятно, что аборигены не живут в Винегрете и, скорее всего, если и вернутся сюда, то очень нескоро.
Давно Джамиль не чувствовал себя настолько беспомощным.
– Возвращаемся.
* * *
Долина Винегрет, 2550-07-13 10:45
Летающий корабль спустился на площадку, и люди в странных, ярко-оранжевых костюмах завели в него машины поменьше. Забрались сами и улетели.
Прижавшаяся к теплой скале девочка запомнила направление, но продолжала лежать неподвижно, стараясь успокоить бешено стучащее сердечко. Нет, они бы ее здесь никак не заметили. В щели между камнями, покрытыми пятнами нагревшегося для привлечения насекомых мха, за густыми кустами, неподвижную. И нет, она их совсем не боялась. Она верила Деду, и хотела просто своими глазами увидеть, что принесшие четвертую луну ― такие же люди! И все шло по плану, пока за одной из прозрачных масок девочка не узнала Ее.
Эпизод 6
* * *
Наземная база, 2550-07-16 21:19
Три дня спустя
Малиника взглянула на часы в углу экрана. 21:19. Откинулась на спинку кресла. Потерла глаза. Еще один день в коробке подошел к концу. Что ж, сегодня она много успела. Материалы из Винегрета оказались кладезем генетических находок. Уже через неделю у них будут модификанты, растущие намного быстрее и эффективно восстанавливающиеся после срезки. «Будет здорово получить спаржу или укроп, растущие со скоростью деревьев в долине».
На Хилмиде были сорта, которые могли расти и быстрее. «И не будь Вудвейл терраформирован, мы бы взяли за основу именно их». Она посещала купольные колонии. Фермы там представляли собой узкие коридоры между агроконтейнерами с идеальными, четко контролируемыми условиями и полностью автоматизированными процессами внутри, такими же, как на базовом корабле Б-32. Размещали их не под купами даже, а глубоко под поверхностью планеты, чтобы защитить этот хрупкий, но жизненно необходимый компонент колонии. В такие экспедиции брали намного меньше техники и намного больше готовых модулей, ресурсов и энергоустановок. «Нам бы тоже лишний генератор не помешал». На Вудвейле вариант с агроконтейнерами не давал преимуществ по сравнению с хозяйством в открытом грунте.
Нет, конечно был вариант обеспечить людей едой и без растений. Технологии позволяли синтезировать питательную массу из практически любой органики и даже придать ей правильную текстуру и вкус. Такой подход использовали для самых первых развед-вейвов, но потом перестали: люди могут питаться синтезированной пищей недели и месяцы, но не годы. Малиника горько усмехнулась. «Мы слишком несовершенны для наших же технологий».
Теперь же она сможет совместить устойчивость к нестабильным условиям, местным биологическим угрозам и скорость роста!
Кроме зелени, в составленном Вязиницыной наборе были также бобовые и крестоцветные, а вот со злаками, пасленовыми и плодовыми деревьями наброски не выдавали сколько-нибудь обнадеживающих результатов. Теперь, когда подготовительный этап завершен, данные надо отвезти на орбиту и обсчитать на корабельном компьютере, чтобы построить полноценные модели геномов. Потом ― разработать план применения модификаций к базовым видам и тщательно протестировать полученные в лаборатории зародыши, но Вязиницына не сомневалась, что через три-четыре недели вопрос с текущим обеспечением продовольствием можно будет закрыть.
Медленный глубокий вдох. Выдох.
Не глядя протянула руку, нащупала невзрачный цилиндрик, один из десятка, лежавших на столе. «С чая собирают не плоды, а листья». Пальцы сами легли на панель управления, открывая нужный файл. Одним геномом больше, одним меньше…
Тихий шорох раздвижной двери раскатом грома прозвучал в темном контейнере. Малиника вздрогнула и резко обернулась.
В проеме стоял Кевин Гейл.
– Добрый вечер, ― сказал он. Вроде бы спокойно и буднично уверенно, но у Малиники появилась странная ассоциация: представилась висящая на стене гитара, у которой самая тонкая струна перетянута до предела. На вид все в порядке, но коснись ― и порвется.
– Для отряда биологов готово постоянное жилье, ― тем временем продолжил гость. ― Завтра вечером можете переезжать.
– Отличная новость! Спасибо, что сообщил.
Повисла пауза, коварная и скользкая, как та слизь возле реки. Кевин продолжал стоять в дверях, брови нахмурены, губы сжаты.
«Я знаю, что на самом деле ты хочешь сказать».
Гейл глубоко вздохнул, шагнул наконец в контейнер и задвинул за собой дверь.
– Это несправедливо. Он столько всего сделал для нас! Нельзя это так оставить.
– Что ты предлагаешь?
– Мои ребята разбираются в модификациях техники, мы можем переделать флаер для полетов над водой в пещерах всего за день. Слетаем по реке в обе стороны! Или можно дронов запрограммировать на поиск и отправить. Запас автономности ― десять дней…
Быстрая, горячечная речь Гейла умолкла. Погасла, как накрытая стаканом свеча. Аргументы, выглядевшие убедительными во время перерывов на стройплощадке или за ужином в компании товарищей, теперь, словно дым, растворялись в тихом полумраке контейнера.
«Дело не в материальном обеспечении. Мы оба это знаем». Арбогаст просчитал варианты, и эти, и десяток других, еще в самый первый вечер, три дня назад. Ни один из них не дает даже призрачной надежды найти аборигенов за разумное время.
Гейл снял очки дополненной реальности. Полный уверенности и яростной решимости взгляд, такой искренний и смелый, излучавший это дистиллированное чувство справедливости, когда делай, что должно, и будь, что будет! Малиника продолжала спокойно смотреть ему в лицо, хотя внутренне вздрогнула от дежавю: месяц назад, когда они выбирали место основания первого поселения, их базы, именно такими глазами Кевин смотрел на Ямакаву. И тот ему уступил. «Только сегодня ты неправ». Никакие цели, даже самые благородные, не оправдывают некоторые средства. Можно бросить все силы на спасение одного человека, всем нам очень дорогого и важного, но тогда шансы не успеть к обвалу купола над Винегретом или не получить достаточный урожай станут угрожающе велики. Колония слишком хрупка, а задача поиска Ямакавы слишком сложна. Малиника вдохнула чуть глубже. «Ну же, надо собраться с мыслями и ответить быстрее, чем…» Она видела, что с губ Гейла уже готовы сорваться злые, опрометчивые слова, что это она Вернона туда отправила, что как она смеет сдаваться, бросать его на произвол судьбы, ведь он ее так любит!..
– Кевин, перед отлетом Ямакава составил подробное математическое обеспечение операции. Оно включает в себя модель выживания в случае попадания к аборигенам. ― «Три черновика, все очень сырые и неточные». ― Вероятность того, что он жив, сейчас восемьдесят шесть и шестьдесят три. ― «С погрешностью два и восемь процента». ― Эта оценка практически не падает со временем. ― «Зато растет ошибка». И довольно быстро. Когда она смотрела результаты вычислений, было жутко от того, как интервал неопределенности расширяется вокруг практически горизонтальной прямой значения вероятности. Дышать спокойно. Голос не должен сорваться. Она знает, что делает. ― У нас есть как минимум месяц.
Гейл не ожидал такого ответа. Затолкать в свою голову результаты расчетов, противоречившие бытовому здравому смыслу, непросто.
«Это трудно принять, но ты сможешь».
Замешательство на лице Кевина сменилось вынужденным осознанием, щедро разбавленным несогласием. Глаза гневно сощурились. Главный архитектор тяжело дышал, словно пробежал несколько километров.
– Я лишь хочу, чтобы у него тоже был шанс на счастье!
С этими словами Гейл вышел. Попытался хлопнуть дверью, но раздвижная створка с доводчиком такой функции не предусматривала, и в этот момент оба участника разговора ощутили ее нехватку.
Вязиницына резко выдохнула. Закрыла глаза. Откинулась на спинку кресла. Усталость вязким, расплавленным свинцом текла откуда-то сверху на голову, грудь и плечи. «Я знаю, что делаю».
Неимоверным усилием развернула себя к экрану и добавила еще один геном к пакету на расчет.
* * *
Наземная база, 2550-07-16 21:27
С того вечера, как спасатели вернулись ни с чем, если не считать кусок шкуры дракона, прошло уже три дня. Это были очень странные дни. Сначала ― ожидание результатов расчета моделей поиска Ямакавы. Потом ― непростое совещание, где Семенову удалось удержать горячие головы от того, чтобы бросить все и, эти головы очертя, ринуться искать поселение людей с Ковчега.
Случаев, когда на кораблях первой программы экспансии кто-то выживал, было всего семь, но ребята Арбогаста выжали из имеющихся наблюдений и короткой видеозаписи аборигена все, что могли. Туда же добавили случаи временной потери связи с Метрополией, а потом пришел Моррис и добросовестно досыпал входных данных из пугающих историй, во множестве случавшихся на заре космической эры. Последние религиозные общины, сбегавшие жить на астероиды Главного Пояса, базы экстремистов, пытавшихся реставрировать государства в их изначальном понимании, секретные лаборатории с фанатиками от науки. Последнее было вызвано целым каскадом прорывов в эмбриональной биологии и генетике и, как следствие, очередной реинкарнацией идей об идеальном человеке. И снова большая часть экспериментов закончилась жуткими дневниками наблюдений, настолько страшными, что ни один человек не в состоянии такое вообразить, судебными процессами над выжившими организаторами и, что скрывать, огромным разочарованием. Единственным более-менее успешным проектом стал в итоге только комплекс Bear.
Малиника читала эти записи. Все генетики их читали, потому что важно не только знать научные факты и закономерности, но и то, чего они стоили человечеству. В какой-то момент Вязиницына, тогда совсем еще юная студентка, хотела даже сменить профессию, а некоторые ее однокурсники так и поступили. Те же, кто остались, получили неплохую прививку от жестокости, ценнейшую вакцину, разработанную в самых бесчеловечных осколках цивилизации. Только вот желание совершенствовать homo sapiens на биологическом уровне никуда не делось, и наука продолжила искать баланс между ханжеской моралью и омерзительными зверствами, ведь польза становилась все более и более очевидной. Бо́́льшая часть этих исследований теперь сконцентрировалась в лагерях подготовки развед-вейвов. «И вот сейчас мы используем модели обществ, описанных в тех жутких дневниках, чтобы оценить, могло ли это повториться на Вудвейле».
Тем не менее даже самые пессимистичные оценки Арбогаста показывали, что если Ямакава выжил после столкновения с драконом, то аборигены с Ковчега будут, как минимум, сохранять ему жизнь, а, скорее всего, и вовсе отнесутся гостеприимно. Значит, обрушение пещер Винегрета и стабилизация колонии ― все еще более приоритетные задачи.
Малиника надолго запомнила тот вечер, когда они втроем: Семенов, Арбогаст и она ― готовились к выступлению по поводу поисков Ямакавы. На одной чаше весов ― риск голода (42,31%) и радиоактивного загрязнения (76,57%), на другой ― поиск человека, который с вероятностью 13,37% мертв, а с вероятностью 70,01% ― жив и в безопасности. Жестоко, несправедливо и нелепо. Они тогда просто сидели в одном из контейнеров и молчали. Сколько? Час? Полтора? Пока Семенов не нашел в себе силы сказать, что Ямакава их не простит, если, спасая его, они потеряют колонию.
Поэтому событие, которое, казалось бы, должно было перевернуть жизнь экспедиции Б-32, для большинства ничего не изменило.
Хотя кое-что все-таки происходило, и самым заметным стало то, что на следующее утро после спасательной операции Джамиль побрился. Когда Малиника увидела его, то в первый момент не узнала: без черной щетины шрам через все лицо стал почти незаметным, аккуратно подстриженные кудри словно сами собой легли в модную прическу, и, хотя все остальное: осанка, надменно-безразличный взгляд и даже карабин за спиной ― осталось на своих местах, Ал-Каласади за одну ночь из угрюмого нелюдимого бирюка превратился в яркого и располагающего к себе денди. Само собой напрашивалось сравнение с Джерардом Ховером, изначальным лидером команды планетологов. Даже больше: Джамиль выглядел и вел себя скорее как руководитель колонии, а то и верховный правитель всего этого мира, вслед которому на завтраке оборачивались буквально все.
Этим дело не ограничилось. Повторный шок от преображения Вязиницына испытала, когда увидела его возле раскуроченного катера обсуждающим что-то с собравшимися вокруг инженерами. «Что он делает?» ― спросила она у стоявшего чуть в стороне Шмидта. «Договаривается», ― тем же удивленным тоном ответил он. И ведь договорился! Вместо того, чтобы снять с пострадавшей машины пресловутые гравищиты, инженеры установили их назад, заменив крепления. Рассчитанная на эксплуатацию в самых разнообразных условиях, сама машина, как и пластины щитов, не пострадала, так что ремонт занял всего полтора рабочих дня. Джамиль каким-то образом убедил Малебу и Арбогаста, что разбором Ковчега должны заниматься две команды, в обеих ― по три человека, и это при том, что каждый набор из мозгов и пары рук был сейчас на вес золота.
Малиника не понимала, как такое преображение вообще возможно.
В тот день, раздав указания инженерам, Ал-Каласади подошел к наблюдавшим за ним Шмидту и Вязиницыной и вежливо, с сияющим великосветским лоском спросил: «Чего уставились?» И улыбнулся. Ровной белозубой улыбкой, казавшейся просто физически невозможной на изуродованных шрамом губах. Это было самое фальшивое и очевидное притворство из всех, что Малиника видела в своей жизни, и особенно жутким было то, что никто, кроме, может быть, Расти, не обращал на это внимания. «Что ты собираешься делать, Джамиль? Заставишь всех бросить силы на спасение своего командира?» Или просто займешь его место? Оба варианта выглядели пугающими, и особый оттенок им добавляло постоянно висевшее за спиной вейвера оружие.
* * *
Наземная база, 2550-07-16 22:21
Убедившись, что Рене уснула, Алия выскользнула из-под одеяла и подошла к затемненному окну. За едва прозрачными панелями вырисовывался каменный уступ и две луны, укутанные в облака. Три ночи назад Алия обнаружила дверь в комнату Рене открытой. Та прямым истуканчиком сидела на кровати и таращилась в кромешную тьму. В тот вечер Алия взяла ее за руку и увела к себе. Включила свет. Напоила теплым и сладким. Растормошила. Взяла анализ крови. Всю ночь лежала с ней в обнимку, гладя по спине и боясь уснуть.
На следующую ночь Рене пришла в комнату Алии Барабур сама.
Девушка тихонько вздохнула. Она вроде бы делала все то же самое, что и Вер, но не получала и сотой доли того успокоительного и исцеляющего эффекта.
Прижалась лбом к холодному стеклу. Дело не только в Рене. Вернувшись с Нью-Цереры, Алия как можно скорее избавилась от всех отметин, что оставил Ад на ее теле. Но никакая высокотехнологичная операция не сотрет шрамы с психики. «Демоны Ада возвращаются». Алия усмехнулась. Не демоны, лишь их тени. «Мы справимся».
Вернулась к кровати, села на пол в изножье, взяла планшет.
Барабур: Роб, мы же справимся?
Оливо: Я не знаю.
* * *
Космическая база, 2550-07-17 00:57
В кают-компании было темно. Станция только вошла на ночную сторону, и панорамное окно было словно занавешено бархатом звездного неба. Млечный путь с этого ракурса видно не было, только «тропинку» пояса астероидов. Слева почти по ней катился подсвеченный тонким серпом колобок одной из лун.
Хотя сейчас материал стен был настроен на поглощение эха, тихие шаги Арчибальда прозвучали в пустом зале раздражающе отчетливо. Лидер спасателей поморщился. Остановился.
Пересменок был шесть часов назад. Арчи устал. Голова ― тяжелая гантель, норовящая перевесить то вправо, то влево, и вместе с тем пустая, ни единой мысли. В мышцах ― странное онемение. Но не заснуть. «Опять не заснуть».
Что? Кто-то сидит на парапете у окна. С планшетом. «Малиника?!» Нет. Конечно нет.
Сидевший поднял на лоб ДР-очки. Потер глаза. Посмотрел в сторону Сильвергейма. «Моррис».
– Если не можешь уснуть, иди в медпункт, ― тапнул по своему планшету. Планшет Арчи тренькнул. ― И отключи некритические оповещения на ночь.
Глухой сварливый голос псих-координатора звучал странным образом успокаивающе.
Арчи не послушался. Подошел к Моррису, сел рядом. Взял стоявшую рядом с ним кружку. Прозрачное. Понюхал. Яблоко и корица. Не алкоголь.
Серые холодные глаза внимательно следили за его действиями.
– С каких пор ты так легко выдаешь препараты? ― шепотом спросил Арчи.
– С твоего предпоследнего скрининга.
Арчи тяжело вздохнул. Выдох вышел долгим и рваным.
– Я… ― он замолчал. Слова в пустой тяжелой голове не отыскивались. Что он мог сказать? Что, как дурак, зациклился на том чертовом вечере, когда Дебора бросилась в объятья Ямакавы? Что он не в состоянии организовать безопасность для всех членов экспедиции? Что из пятидесяти низкоорбитальных спутников мониторинга для Медной Горы он сумел уговорить Арбогаста только на тридцать пять, и сегодня они потеряли роботизированный харвестер? Инженеры, конечно, сказали, что энергоустановку восстановят, а остальное разберут на запчасти, но будь над ним спутник, этого бы не случилось. А потом оказалось, что операторы монтажных роботов забыли подключить новый мониторинг к своей системе, и из-за этого чуть не пропустили конус осколков. Гравитации спутника не хватало на то, чтобы самостоятельно собирать мусор, образующийся от выработок. К концу смены Медную Гору окутывали ленты, состоявшие из мелких камней и пыли, и приходилось между сменами «пылесосить» пространство. «Хорошо, что в тот раз дежурный спасатель заметил и успел предупредить и скорректировать траекторию». А еще…
– Думаешь, ты один такой?
Арчи вздрогнул. Сфокусировался на Моррисе.
– Я нихрена не справляюсь, Грегор.
– Ты справляешься, и получше многих. Вон, даже проверил, не путаю ли я депрессант с антидепрессантами.
Моррис отсалютовал кружкой. Отхлебнул. Арчи непонимающе нахмурился. Моррис поставил кружку на место. Тыкнул что-то в планшете, развернул к Сильвергейму.
– График потребления кофе?!
Напиток с самого начала не был популярным, и к прибытию на Вудвейл график сошел к нулю, но с момента деактивации Ковчега линия медленно шла вверх. Утро, когда Ямакава озвучил состав черной жижи, добавило этой гадости популярности. «А потом было утро, когда все узнали, что Ямакава пропал». В тот день потребление подскочило в десять раз и с тех пор только росло. Этот график был красноречивее любых моделей. «Но сдаваться нельзя». Арчи встал и уверенным шагом направился в медпункт.
* * *
Наземная база, 2550-07-14 10:01
Два дня назад
В лазарете наземной базы было тихо. И дело тут не в том, что врачи куда-то ушли. Нет, двое дежурных медиков в полной тишине выполняли свои обязанности: обрабатывали результаты рутинных скринингов, строили прогнозирующие модели здоровья как отдельных колонистов, так и всего поселения в целом, составляли планы этих самых скринингов и профилактических мероприятий… В общем, работали. Сноровисто и абсолютно молча.
Стоявшую перед контейнером с трансплантатами Лидию Маккой это только еще больше раздражало. Нет, руководитель медицинской службы экспедиции Б-32 не была тираном и успешно поддерживала здоровые доброжелательные отношения во вверенном ей коллективе. Точно так же она не имела привычки злиться на нерадивых пациентов. Кроме одного. «Потеряться в инопланетном лесу за день до плановой операции! Да он издевается! Уму непостижимо». Пересадку куска искусственной кожи запланировали еще на Хилмиде, и сам Ямакава вроде бы понимал, что эта относительно простая процедура необходима, и что настоящая живая кожа предпочтительна не только с эстетической точки зрения, но и в случае очередного ранения. Но то одно, то другое, и вот теперь снова. «Будто этот кусок кто-то проклял!» Адекватный и рациональный во всем остальном, Ямакава явно привык занижать приоритет заботы о своем здоровье, и такое отношение выводило Маккой из себя. Раз за разом, снова и снова…
За спиной главного врача что-то упало. Глухо звякнуло об пол, покатилось. Возня дежурных прекратилась, тишина стала давящей. Нет, подчиненные не боялись ее, просто безмерно уважали и старались не мешать. «Мешать чему? Этот желтоглазый черт опять не пришел!»
Звенящая тишина затягивалась, и Лидия обернулась посмотреть, в чем дело. Дежурные, сегодня это были Нканду и Кристина, смотрели на стоявшего у дверей Робина Дэниэла Оливо. В составе экспедиции было восемь профессиональных врачей, не считая людей с дополнительной медподготовкой. Робин был девятым. «Он такой же планетолог, как я!» Формально Оливо Лидии не подчинялся, но после высадки весь первый месяц он был единственным медиком на планете, и, несмотря на некоторые отступления от протоколов, показал себя не только отличным специалистом, но и командным игроком. После деактивации Ковчега он с радостью, даже с жадностью, включился и в расписание дежурств, и в рутинные обследования, в инвентаризацию, в планирование ― во все. Словно не хватало ему все это время общения с другими врачами.
Сейчас он замер в дверях, чуть наклонив лысую голову вперед, словно подбирая слова.
Лидия открыла было рот, чтобы разорвать липкую паутину тишины, но Оливо, словно боясь услышать приветствие или вопрос, перебил ее:
– Мне нужен инкубатор.
Маккой моментально напряглась. Инкубатор используется для выращивания органов на пересадку.
– Зачем?
– Когда Ямакава пропадает больше, чем на сорок восемь часов, ему по возвращении обычно требуется какая-нибудь трансплантация.
– Какая-нибудь? Ты его полностью клонировать хочешь? ― хмыкнул Нканду.
Но Лидия, похоже, догадалась, к чему клонит Оливо: в руках он, в дополнение к своему стандартному подсумку, держал небольшой оранжевый рюкзак. Без всяких опознавательных знаков и еще пустой, но Маккой узнала характерную форму. Внутри стандартной сумки вставлен вкладыш расширенного набора скорой медицинской помощи. Такой обязаны были носить с собой все медики в некоторых колониях. Лидия знала это гадкое, тянущее ощущение, когда рюкзак пуст, или медпункт не оборудован, или обеспечение еще не прибыло. Когда ты не готов.
– Мне нужно семь процентов, ― Роб абсолютно спокоен, и Маккой видит, что его битва за пациента уже начата.
Семь процентов человека.
– Добро.
Оливо кивнул. Направился к шкафам и начал сноровисто собирать сумку. Не читая этикетки, не отсчитывая блистеры, ничего не возвращая на полки. Так четко, что даже Лидия немного ему завидовала.
* * *
Наземная база, 2550-07-14 21:13
Тихонько насвистывая, Расти шел из душа в свою комнату. Разбухшее от влаги и согретое его теплом одноразовое полотенце ощущалось на плечах почти как настоящее. День выдался непростым, но короткий душ всегда помогал ему вернуться в хорошее расположение духа.
Зайти в комнату, тапнуть по примитивному сенсору, включая свет. Развернуться, чтобы запустить влажным комком в текстильный блок…
– Черт! ― Шмидт подпрыгнул от неожиданности и чуть не швырнул полотенце в стоявшего у двери Джамиля. Тот криво, одним уголком рта, усмехнулся: да, мол, это я.
Сейчас он выглядел самим собой, хотя Расти не был уверен, какой вариант Ал-Каласади кажется более пугающим. «Как ты здесь оказался, зараза?» Скорее всего, зашел вместе с беспечным хозяином комнаты, но признавать свой промах даже про себя не хотелось.
Освещение неприятным образом акцентировало внимание на уродливом шраме гостя и на гетерохромии его глаз под густыми длинными ресницами. Джамиль притягивал взгляд и вызывал одновременно восхищение и отвращение. Расти почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом от исходящей от вейвера жути. Благодушное настроение разлетелось вдребезги. «Тебе место в аниме-ужастике, а не в моей комнате!»
– Какого хрена приперся?!
– Хотел поинтересоваться, как ты собираешься усиливать охрану периметра базы, ― светским тоном выдал «черт».
– Какой еще периметр?!
– Модели показывают, что наиболее вероятное отношение аборигенов к нам как к колонии ― нейтральное. Но вероятность враждебности ― одиннадцать процентов, и с учетом их технического уровня, они могут добраться до базы и причинить вред.
Ал-Каласади замолчал, внимательно вглядываясь в лицо Шмидта. Тот выполнял обязанности руководителя спасательной службы на планете, так что «черт» пришел по адресу. И его слова были для Расти как холодный душ: он следил за изменениями погоды и циклонами, за вероятностью обвалов, за техосмотрами, за дикими животными, за ядовитыми растениями и пыльцой, за радиационным фоном, за качеством воды ― за всем. Но не за чужаками.
– Камеры. Группа быстрого реагирования, ― Джамиль вскинул брови. Глумливо ухмыльнулся.
Шмидт понял, что краснеет от жгучего стыда. Он никогда еще не защищал одних людей от других. Конечно, он знал, что и как нужно делать, но теперь эти чисто теоретические навыки предстояло применить на практике, и снимать с него эту ношу Джамиль не собирался.
Соглашаться с ним вслух не было никакого желания, но «черт» и сам уже все понял, удовлетворенно кивнул и развернулся уходить.
Оставить выходку совсем без ответа тоже было обидно, и Расти в сердцах выпалил:
– Что, манерам у желтоглазого научился?!
Ал-Каласади остановился. Обернулся. Сверкнул искренней и совершенно счастливой улыбкой.
– Желтоглазого научил.
* * *
Наземная база, 2550-07-14 22:00
Кап. Кап. Кап. Капли одна за одной падали на макушку. Каждая искала свой собственный путь в мокрых волосах и выбиралась на свет в самых неожиданных местах. Некоторые скатывались вдоль позвоночника, другие, откуда-то из-за ушей, стекали по ключицам на грудь, но большая часть струек выбирала лицо, из-за чего могло показаться, что Джамиль плачет.
Он не умел плакать.
Там, в прошлой жизни, семья, несмотря на все предупреждения психологов, считала это качество достойным проявлением мужества. Джамиль знал, что это слабость. Стоя под лейкой отключенного душа, упершись руками в покрытую пластиком гранитную стену, он мечтал об одном: разрыдаться.
Как же он отвык от этого бесконечного спектакля! В той, прошлой, казавшейся нелепым сном, жизни, в него вплавили это чуждое, громоздкое, неудобное умение быть дипломатичным. Скрывать свои эмоции. Слушать собеседника, понимая не только слова, но и намерения, выстраивать линию разговора, чтобы привести ситуацию к требуемому состоянию. Улыбаться. В той жизни ему нужно было как минимум целый час стоять одному под тугими струями воды, чтобы совладать с этим чертовым стрессом. Здесь, на Вудвейле, система водоочистки еще не могла потянуть такую роскошь для одного человека.
