Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть I. Чужаки (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
Малиника молчала. Джамиль тоже молчал.
А потом развернулся и как ни в чем не бывало продолжил свой путь вглубь галереи. Универсальный карабин ритмично покачивался у него на спине в такт шагам.
* * *
Наземная база, 2550-07-19 22:56
Лунный свет сделал глаза Малиники ярко-синими. Но что важнее, он словно снял с нее странную мягкую и густую вуаль благожелательности. «Так вот, во что ты влюбился, Вер». Джамиль не мог, да и не хотел описывать увиденное словами, ведь это могло разрушить магию произошедшего.
Малиника злилась на него. Признавала, что он, Джамиль, ей нужен. Нужен весь, без остатка, не спрятавшийся ни за подростковыми причудами, ни за навязанными масками. Весь, с расчетливой бесшабашностью, с раздражающей харизматичностью, со знаниями и опытом и даже с его романтической влюбленностью в невероятную, но познаваемую чудесность этого мира.
Когда-то давно, целую жизнь назад, Вернон научил Джамиля принимать и ценить других людей. Сегодня Малиника, разбив его кокон, показала ему, что он может принимать и ценить себя самого.
Страшно. Больно.
Но это хорошая боль.
Слова не нужны. «Я пойду за тобой хоть на край света, принцесса!»
* * *
Наземная база, 2550-07-19 23:01
Дождавшись, когда Джамиль скроется в глубине недостроенного лабиринта, Малиника плотно зажмурила глаза. Всех людей в школе, а колонистов еще и дополнительно учили вербальной коммуникации. Говорить, по возможности прямо и недвусмысленно, описывать ситуацию, выражать себя, свои мысли, вести конструктивный диалог ― это не просто полезные навыки, это залог выживания при колонизации планеты.
Ал-Каласади не сказал ни слова. «Но я услышала». Так же, как в тот вечер, когда Дебора целовала Ямакаву. И как той ночью, когда сама Малиника дотронулась до его руки. «Да что такое происходит?!»
* * *
Наземная база, 2550-07-20 08:08
― Что значит ― останавливаем производство взрывчатки?! Мы же только начали! И мы уже собрали все данные для модели взрыва! Можно начинать закладку!
Разговор на повышенных тонах происходил на посадочной площадке и быстро собирал вокруг себя толпу.
Разъяренная Санни уже практически орала на своего руководителя. Гейл, красный, как рак, настойчиво, но безуспешно молчал в ответ.
Поняв наконец, что от него ничего не добиться, Санни яростно оглядела собравшихся в поисках более вменяемой жертвы. Кто-то одобрительно кивал ей, кто-то скептически хмурился, но предоставить ответы на ее вопросы они не могли. Взгляд инженерки наткнулся на Ал-Каласади. Его разноцветные кукольные глаза словно плеснули бензина в костер ее гнева. Глубокий вздох, и…
– Санни, в чем дело? ― пламя будто накрыли крышкой. Вот человек, который готов слушать, объяснять и принимать решения.
– Малиника Матвеевна, мы закончили сбор данных. Модель взрывных работ в долине Винегрет готова. Я не понимаю, почему устранение опасности самопроизвольного обвала и радиоактивного загрязнения откладывается. Ведь осталось лишь произвести нужное количество взрывчатки, заложить, и взорвать. Мы вырезали почти все уцелевшие куски обшивки с Ковчега и готовы начать работы хоть сейчас. Так зачем медлить?
– Звучит разумно, ― Малиника улыбнулась и буквально кожей ощутила, как спадает напряжение.
Предложенный Вязиницыной сдвиг приоритетов был слишком радикальным и внезапным, и у многих это решение вызвало беспокойство, особенно без подкрепления данными. «У меня нет данных. Все, что я могу предоставить вам, это моя уверенность». Санни выдохнула и улыбнулась в ответ. По толпе буквально пробежала волна облегчения. «Все на нервах и не хотят конфликтов». Остался лишь один злой, почти агрессивный взгляд. Вязиницына на один миг задержалась на нем, показывая, что видит, и вновь обратилась к Санни: ― Вам удалось уточнить прогноз времени обрушения?
– Нет. Долина слишком большая, ― инженерка ответила вроде бы спокойно, но Малиника уловила снежинку превосходства в ее фразе: мы не занимаемся предсказаниями, мы решаем поставленные задачи.
– Джамиль, где модель поиска местных в долине?
– Ее нет.
Два слова обрушились, словно снежная лавина. Санни аж вздрогнула и обернулась.
– Жаль. Потому что проверять все равно придется. У тебя два дня, чтобы убедиться, что людей в долине нет.
«Ищи, чего хотел!»
На лице Джамиля не дрогнул ни единый мускул. Лишь в разноцветных глазах промелькнуло сначала удивление, а потом воодушевление: «Ты подыгрываешь мне?!»
Ал-Каласади вскинул руку к клипсе связи, стукнул по ней два раза.
– Рене, флаер. Алия! ― отдал краткие команды и направился к катеру.
Для включения канала достаточно одного нажатия. «Намекаешь, что мне тоже стоит все время носить в ухе коммуникатор?»
– Расти, мне нужен пилот, ― это тоже было сказано в клипсу, хотя Шмидт стоял всего в десяти шагах и прекрасно его слышал.
– Эй, вообще-то это операция по безопасности людей и должна проводиться спасателями!
– Быстрее, не то возьму своего!
Шмидт несколько заполошно оглядел своих товарищей. Не то чтобы он сомневался в самостоятельности отряда вейверов, но отпускать их без хотя бы формального присмотра не давала профессиональная гордость. Умоляющий взгляд стоявшего рядом Персиваля, не желавшего иметь ничего общего с огородными работами, решил вопрос.
– Перси, иди с ними!
Через полминуты две машины поднялись в небо. Санни скептически вскинула бровь, глядя им вслед:
– И так ясно, что никого там нет.
– Речь идет о людях. Мы обязаны проверить.
* * *
Наземная база, 2550-07-20 08:17
Перси поначалу направился к одному из катеров с щитами, но Джамиль, схватив его за запястье, потянул к другой машине.
– Эй, к Ковчегу все летают вон на тех!
– Ну и что? ― Джамиль залез на штурманское кресло выбранного им катера, захлопнул дверь и пристегнулся. Перси пришлось последовать за ним.
– Ну где вы там?! ― звонкий голос Алии в наушнике. Флаер под управлением Рене уже лег на курс к долине.
– Да летим уже, ― буркнул Перси. Радость от того, что не придется копаться в грядках, быстро улетучивалась.
Пока катер набирал высоту, пилот краем глаза наблюдал, как Ал-Каласади открывает незнакомые панели на терминале.
– Ну и как ты собираешься их искать?
– Что?
– Местных!
– Никак.
Эпизод 12
* * *
Деревня, 2550-07-19 11:20
Лодка плавно поднялась по песчаному пляжу и вошла в узкий деревянный док. Ш-шурх ― кто-то толкнул тяжелую створку ворот, и она встала в пазы, надежно запирая транспортное средство в его доме. Плоское днище опустилось на дощатый пол. Борт оказался в семи сантиметрах от настила, теперь окружавшего лодку. Алекс шагнул туда с палубы, открыл дверцу на причальной будке, вытащил кабель, закрыл створку, убедившись, что провод привычно улегся в специальный паз. Наклонился к лодке, откинул вверх специальный лючок-заглушку, освобождая расположенный в нише разъем. Лючок плавно поднялся вверх и тихо щелкнул, зафиксировавшись козырьком над сложным узором из отверстий. Алекс воткнул штепсель. Теперь энергоустановка ховеркрафта была подключена к общей сети Деревни.
Алекс бережно похлопал по крышке люка. Несмотря на все старания Старого и других учителей, в электричестве он ничего не смыслил. Знал только, что передается оно по проводам и нужно для древних чудесных предметов. Некоторые из этих устройств были очень полезными, как те медицинские штуки из хозяйства Рэндалла или вот лодка. Другие ― просто забавными, как планшеты, которые были почти в каждом доме. Ну или телескопы и микроскопы, которые записывают разные… наблюдения. В Деревне были люди, которые умели пользоваться этим добром и даже чинить, если сломается. Алекс не умел. Ему гораздо больше нравилось готовить, а еще консервировать еду на долгий срок. Для этого наследства Ковчега не требовалось. Раньше Алекс считал, что того, что он знает и умеет, достаточно. Кто-то разбирается в съедобных грибах и как лучше потрошить ящерицу, кто-то ― в том, как лечить или как перепаять лампочку. Кто-то ― как наблюдать за звездами, хоть Алекс и не очень понимал, зачем. К тому же брать новые детали для древних предметов было неоткуда. Батареи требовалось заряжать все чаще. Ветряных генераторов осталось только семь, хотя в школе говорили, что раньше их было двадцать. Солнечные генераторы работали все, но энергии давали все меньше и меньше. Все чаще то одно, то другое устройство навсегда выходило из строя. Алекс про себя предполагал, что если не его детям, то уж точно внукам знания из другого мира уже не пригодятся.
А потом однажды ночью, семь лет назад, Старый заметил новые, быстро движущееся по небу светящиеся точки.
Алекс провел ладонью по гладкому, теплому боку лодки, слушая, как радостные приветствия встречающих сменяются обеспокоенными расспросами.
Он не знал, как ко всему этому относиться. С одной стороны, рассказы Старого о жизни там, в других мирах, звучали захватывающе. С другой стороны… Алекс запустил пятерню в шевелюру, почесал затылок. Он никогда не задумывался о том, правду Старый говорит или нет. Эти истории были чем-то сказочным и неважным. И вот теперь эти сказки ворвались в реальную жизнь, чуть не убив своего рассказчика! Что с этим делать, совершенно непонятно.
– Ну что? Приплыли?
Алекс обернулся к вышедшему из лодки Степану. Тот выглядел таким же озадаченным. И… виноватым?
* * *
Деревня, 2550-07-19 12:38
Олли со вздохом гордости и глубочайшего облегчения опустился на постель в своей избе, чем заработал осуждающий взгляд Рэндалла. Он не одобрял его трехсотметровую прогулку и предпочел бы транспортировать своего пациента на носилках, причем желательно непосредственно с одной кровати до другой, даже если для этого пришлось бы снять дверь в дом или разобрать стену на лодке. И в случае обычного инсульта врач был бы прав, да и несли бы тогда человека не домой, а в томограф. Но Олифер хорошо знал, что чем раньше он начнет передвигаться самостоятельно, тем быстрее восстановится. Хотя этот путь дался ему нелегко.
Олли откинулся на подушки, принимая заслуженную награду. Признаться, его собственные подушки нравились ему гораздо больше, чем то, на чем он спал на лодке. Эти все были разные, набитые пухом, соломой, опилками, в чехлах из грубого домотканого материала. Особенно радовала огромная перина, словно обнявшая утомившееся тело. Не чета белым, скользким, стандартным простыням с Ковчега. Все сохранившиеся синтетические вещи были отданы медикам. Когда материал сам по себе обладает антисептическими свойствами, гораздо проще держать их чистыми.
Олли повел плечами. Сделанная на планете ткань могла бы быть чуточку помягче. О выращивании льна или хлопка в Деревне не могло идти и речи: слишком трудозатратно. Экосистемы Вудвейла были созданы самовосстанавливающимися, ведь никто не подозревал, что здесь придется вести примитивное сельское хозяйство. Дикие виды агрессивно отвоевывали расчищенные под грядки площади назад. Отряды гусениц, жуков, слизней и ящериц предпочитали нежные листочки точно так же, как и люди, а сорная трава при поддержке грибов и мхов вообще наступала на удобренные территории ровными колоннами, ощетинившимися колючками. Без полноценной автоматизации отстоять посевы могла только генетика. Вот и получилось, что вся ткань, ровно как и все масло, в Деревне делалась из конопли.
Сколько времени вы готовы потратить на получение еды и других бытовых вещей натуральным хозяйством? Выжившим после крушения Ковчега было жаль каждой минуты. Олли хорошо помнил те дни, наполненные вязким, давящим беспокойством. Еще вчера эти люди прилетели за сотни парсеков на космическом корабле-городе, чтобы заниматься терраформированием нового мира. Они владели энергией пустоты, ничего не боялись и кроили природу в этом уголке пространства под себя. А сегодня весь день напролет они пропалывают крохотные огороды, охотятся на ящериц и собирают хворост, чтобы не умереть от голода и холода, ведь все остатки их былой мощи тратятся на поддержание жизней раненых и заболевших, и на расчеты. А заболевал каждый, рано или поздно, и часто чем-то новым, и с каждым разом все более тяжелым. Те дни летели очень быстро, одинаково выматывающие и одинаково пустые, и никак не кончались. Главное было не останавливаться, ведь если на хоть секунду отвлечься от выживания и посмотреть вперед, можно вдруг осознать, что там ничего нет. Нет больше мечты о новом мире для людей, нет даже элементарной безопасности и удобств. Осталась только битва за выживание, итогом которой будет поражение и смерть. Тогда казалось, что с каждым погибшим или умершим рвалась очередная ниточка, связывавшая их с цивилизацией, с тем огромным, далеким миром, который только и виделся настоящим на фоне ада, созданного потерей контроля над ядром Ковчега, основой их жизни и благополучия.
«Мы неплохо справились, не так ли?»
Дом, в котором жил Олли, был из огромных корявых бревен. Что росло возле станции, из того и построили. А росло нечто странное. Олли не разбирался в ботанических классификациях, но деревья в округе больше всего походили на гигантские оплывшие свечи с несколькими макушками-фитилями, только они не сгорали, а наоборот, только увеличивались. Сложить из них обычный сруб невозможно, поэтому стволы просто нарезали на крупные деревянные кирпичи. Как правило, только одна их сторона была прямоугольной, примерно пятьдесят на семьдесят сантиметров. Сверху, снизу и по бокам этой грани были перпендикулярные ей срезы, ровные лишь настолько, чтобы их можно было класть друг на друга.
То, что у животных вызывало рак, у многих растений сработало как стимулятор роста. Вудвейлу очень шло его название: растительный покров сформировался невероятно плотным. Как и везде, на месте Деревни изначально были простирались заросли, так что самые старые дома построили из того, что осталось после расчистки территории.
Комната в избе одна, зато просторная. Плоский потолок отсутствовал, доски над головой сходились в двускатную крышу. В середине дома высота ― около трех метров. Центральную балку подпирали два дополнительных столба. Почти под самым коньком натянута гирлянда с пучками сушащихся трав. Возле маленьких окошек потолок в два раза ниже. Сами окна изначально были просто дырами, которые на ночь и на зиму закрывались ставнями, но потом в одном из походов к морю выжившие нашли совершенно чудесные ракушки с практически прозрачным перламутром толщиной в полсантиметра, и теперь импровизированный витраж отбрасывал на пол радужные блики.
В центре избы стояла сложенная из камня печь. С ней мороки было больше всего: необходимую для кладки глину приходилось привозить издалека, да и специалистов по постройке печей на Ковчеге, очевидно, не имелось. Вот и пришлось в двадцать четвертом веке с помощью компьютера переизобретать это старинное устройство. Олли смежил веки, вспоминая всю эту возню. Тогда было тяжело и страшно, но сейчас те годы вспоминались с теплотой.
Рэндалл суетился вокруг: открывал окна и двери для проветривания. В дверь тут же свесился цветущий красным побег фасоли. Даже Агата была не всесильна, так что сельское хозяйство в Деревне было весьма специфическим. Фасоль росла сама, заплетая все стены. Кукурузу выращивали в специальных ящиках, обязательно сначала в помещениях. На улицу выставляли только тогда, когда мощные стебли с жесткими листьями обретали силы самостоятельно противостоять хотя бы некоторым вредителям. К тому моменту, как начинали образовываться початки, растения достигали шести метров высотой, а края листьев резали не хуже осоки. Из стеблей, как из бамбука, делали потом посуду и мебель. Хорошо росли помидоры и некоторые кусты: крыжовник, смородина, малина. Настоящие яблони так и не прижились, их сжирали на корню. Дети называли яблоками мелкие, терпкие, как черноплодная рябина, ранетки. Источником животного белка были яйца и мясо ящериц, как домашних, так и одичавших. Лес был богат грибами, реки и озера ― рыбой и раками. За солью приходилось раз в несколько лет летать к солончакам далеко на юге. Любимой сладостью был дикий мед.
Олли улыбнулся, чувствуя гордость за их странное, но уютное поселение.
В дверном проеме мелькнули три любопытные мордашки малышей, но почти сразу же исчезли, пропуская Вику и Петра. Они вдвоем втащили корзину, волшебно пахнущую свежей едой. Петр начал накрывать на стол, а Вика что-то быстро обсудила с Рэндаллом и выпихнула того отдыхать. Из висевшей на боку сумки она вытащила медицинский монитор, пристроила его на полке возле кровати и налепила на Олли десяток датчиков. Убедившись, что Рэнд ничего не напутал, она уступила место Петру, который поставил перед пациентом складной столик с миской густого, потрясающе ароматного супа. Олли не сопротивлялся. «Как же хорошо дома!»
* * *
Деревня, 2550-07-19 11:42
Инн помогла Деду выбраться на помост возле лодки и убедилась, что тот бодро, почти не опираясь на Рэндалла, направился к своему дому. На душе у девочки была светлая, тихая радость, что с Дедом все хорошо. Ну и, конечно, чуточку грустно, что приключение закончилось…
– Ой!
Как она могла забыть?! Инн почувствовала, как моментально вспыхнули щеки, а потом и уши. «Чужак!» Девочка резко развернулась, чтобы опрометью броситься назад к лодке, но тут же замерла. Собравшиеся вокруг ховеркрафта люди уже расходились по своим делам, медленно и неохотно. «Что-то произошло?!» Она все пропустила, а спросить было боязно.
– Инн! Ну наконец-то! ― послышалось сзади. Девочка замерла. Медленно выдохнула и, широко улыбнувшись, снова развернулась.
– Привет, пап!
Спешивший к ней отец улыбнулся в ответ, развел в стороны руки, приглашая в объятья.
Инн пошла навстречу.
– Как хорошо снова тебя увидеть! Мы с мамой беспокоились, ― тихонько сказал он, когда Инн обняла его за шею. Большие руки обхватили дочь, попытались поднять, но девочка разжала объятия и чуть отстранилась. Он не стал настаивать.
– Не нужно было волноваться! Я же написала!
Сбегая, Инн действительно оставила родителям записку. На специальной дощечке у двери, ровными, понятными буквами: «Уплыла вместе с Дедом. Вернусь тоже вместе». Для взрослых этого оказалось недостаточно. Отец посмотрел на нее с упреком. Девочка виновато отвела глаза. Вряд ли он или мама сомневались, что с их старшей дочерью все будет в порядке. Любознательная, сообразительная, сильная и ловкая, и при этом достаточно рассудительная и осторожная, она постоянно участвовала в походах и многодневных экспедициях. Мать, видимо, помнившая себя в ее возрасте, считала дочку уже достаточно взрослой для самостоятельных решений, а вот отец, похоже, действительно беспокоился, возможно, по той же причине.
– Ладно, пойдем домой! ― он тепло улыбнулся. Сердиться на Инн, как и на ее мать, он не умел. ― Там сегодня отличный рыбный пирог!
Несмотря на недавний завтрак, в животе у Инн предательски заурчало. Пироги пекла бабушка, и они были потрясающие. «Но сначала дело!»
– Ага, я только сумку заберу! ― и бегом бросилась к лодке.
С причала все уже разошлись, но у входа в кладовку стоял Глен.
– Стой! Куда?
Он ловко подхватил девочку, попытавшуюся прошмыгнуть мимо него.
– Там мой рюкзак! ― серьезным тоном ответила Инн. Вырываться она не стала, лишь всем весом повисла на чужих руках, стараясь казаться тяжелее, чем есть на самом деле, и посмотрела с укоризной.
– Твой рюкзак здесь! ― Глен указал на аккуратно прислоненный к стене мешок и ховер-доску за ним, разрушая ее план. Надо было срочно что-то придумать! Инн поймала себя на том, что недовольно пыхтит, словно малявка, у которой отобрали сладость. «Да что же это такое, в конце концов?! Речь ведь о человеческой жизни!»
– Что вы сделали с чужаком?
– Не волнуйся за него, ― Глен тепло улыбнулся. ― Ты хорошо о нем позаботилась, ― на этих словах Инн невольно залилась краской, ведь она совсем забыла о своем пациенте, когда Дед пришел в себя. ― Теперь мы за ним приглядим! Все будет в порядке.
Девочка еще полминуты недоверчиво вглядывалась в парня, но он был спокойным и доброжелательным, совсем не таким, как взрослые на лодке.
– Он все еще там? Можно я взгляну?
– Нет уж. Тебя вон отец заждался! Он очень волновался, когда обнаружил, что тебя нет. Нехорошо так.
Инн потупила глаза. Уши пылали.
Буркнув что-то вежливо-благодарное, она схватила свои вещи, выбралась на помост и быстрыми шагами направилась к папе.
* * *
Деревня, 2550-07-19 11:48
Степан стиснул зубы, глядя вслед уходившей Инн. Все это выглядело очень неправильно. Сердце неприятно стучало в висках. Несколько минут назад в злополучную кладовку заглянули Маргарет и Данил, члены совета старших. Данил даже не шагнул внутрь, тут же отвернулся и вернулся на помост. «Трус!» ― подумал Степан, но немедленно одернул себя. Он ведь точно так же стоял в стороне, всего в паре метров, не способный ни заступиться за чужака, ни вернуться к разгрузке судна.
Он не видел, что происходило внутри, только слышал, и воображение дорисовывало все остальное. Вот Маргарет сдергивает одеяло. Приоткрывает одно веко. Другое. Щупает странный прямоугольник на боку. Перекатывает чужака на живот. «Говоришь, его Ящер хвостом приложил?» Наверное, Финеас просто кивает. «По шее?» ― «Нет, это Янис». ― «А куда?» ― «Если смотреть, как мы их нашли, то по спине». ― «Да?» ― Пауза. ― «Ты видел Ящера живым, Фин?» ― «Видел». ― «Я тоже. И как он одним укусом разрывал лепострича пополам. Эта тварь ударом хвоста валит деревья в три обхвата. Даже замаха вполсилы хватило бы, чтоб разнести позвоночник вдребезги. А тут ― ни следа». ― «Он был в специальной одежде». ― «В какой?» ― Финеас протягивает Маргарет перчатку. Мягкую, из гладкой струящейся оранжевой ткани, с полужесткой пластиной на тыльной стороне ладони. Слишком тонкой, чтобы от чего-то защитить. Маргарет, наверное, недоверчиво хмурит брови. «Не думаю, что это человек».
Степан посмотрел на свою ладонь. Даже если и правда не человек, но ведь живой же! Поднял глаза на стоявшего рядом Яниса. Бледного, с плотно сжатыми губами.
– Ты им ничего не скажешь? ― едва открывая рот, выдавил Янис.
– А что я могу сказать?
Все сказал Данил: «Выглядит как человек». Доводы Маргарет звучали весомее: «Он пережил удар Ящера без видимых повреждений. Он ходил по долине Упавшей звезды без защиты органов дыхания…» ― «Может, он не знал?» ― «Даже у нас еще сохранились четыре анализатора воздуха. Не может быть, чтобы пришельцы эту технологию утратили». ― Данил согласно кивнул. ― «Этот синий прямоугольник на боку. Не говоря уже про цвет глаз и общий размер». ― Маргарет замолчала. За нее продолжил Данил: «Если когда-то люди со звезд создали все живое вокруг нас, то что мешало им создать искусственные заменители людей?»
Ответ был так очевиден!
Все в Деревне знали, что ни деревьев, ни насекомых, ни лепостричей ― ничего этого не было раньше. Все это принесли люди с Ковчега. Они владели огромными знаниями и технологиями. Они даже могли достигнуть бессмертия, как Старый! И конечно, они наверняка искали способ, чтобы не нужно было целыми днями полоть огороды, ткать, охотиться, готовить и делать другую работу. Гораздо проще создать ненастоящих людей, которые все сделают за них. Степан никогда раньше об этом не задумывался и даже не представлял, как такие штуки должны выглядеть, но все необычные черты чужака подходили идеально.
Янис фыркнул и ушел. Его быстрые, размашистые шаги дважды стукнули по помосту, а затем заскрипели по гальке.
Степан постоял еще немного и направился внутрь лодки в поисках какого-нибудь дела. Выгрузить ценное медицинское оборудование. Пополнить запасы того, что хорошо хранится: круп и сухофруктов. Он даже помыл палубу и полы во всех помещениях, кроме кладовки. К чужаку Степана не пускали. Глен явно маялся от жары и вынужденного безделья, но поставленную перед ним задачу выполнял. За весь день в узилище чужака никто не заходил. Узилище. Это было слово из книг и из фильмов, не из реальной жизни. В Деревне запирали разве что лепостричей в загонах, но людей ― никогда.
В середине дня пришла Франческа. Принесла завернутый в тряпицу бутерброд с яйцами и зеленью. Открытый, спокойный взгляд. Водопад крупных каштановых кудрей. Красиво округлившийся живот. Степан чувствовал себя виноватым. Он соскучился и знал, что она ― тоже. Только проследить, что будет с чужаком, было важней.
Он бережно обнял свою женщину.
– Помощь нужна? ― услышал он тихий, но такой нужный вопрос.
Чуть отстранился, вгляделся в ее лицо. Она едва заметно кивнула. Поговорила с Финеасом? Успела перемолвиться словечком с Инн? Скорее всего, просто заметила, что творится что-то неладное.
Степан сунул сверток под мышку. Поймал ладони Франчески, поднес к своим губам. Бережно подул на них. Поцеловал любимые пальцы.
– Нет, ничего не нужно. Вечером буду дома.
Она улыбнулась. Чмокнула в щеку и ушла.
Степан развернул тряпицу и принялся за еду. Он был уверен, что Франческа все поняла правильно, но чувство вины все равно усилилось. «Как будто беспокоиться о чужаке ― это что-то зазорное». Сладкие, еще пустые, но уже сочные стручки гороха приятно хрустели на зубах и странно контрастировали с вязкими, липкими мыслями, клубившимися в его голове.
В Деревне никого и никогда не наказывали за вопросы, какими бы глупыми или неуместными они ни были. Только вот спрашивать о чужаке никто не спешил. «Почему? Чего мы боимся? Ссоры? Но ведь обсуждение для того и нужно, чтобы ссоры предотвращать. Мы боимся совершить ошибку?» Или эту ошибку признать? Степан замер, глядя на полукруглые следы своих зубов. Два куска серого пористого хлеба с желтой и зеленой прослойками между ними. «Почему я молчу?» Потому что не понятно, как остальные воспримут подобные слова. Слишком ново. Слишком страшно.
Степан успешно находил себе занятия возле лодки в течение всего дня, даром что с этой куделей мыслей в голове ни одно из найденных дел не спорилось. Начало смеркаться, но людей на улице только прибавилось. Завершив дневные хлопоты, все спешили обсудить произошедшее в долине Упавшей Звезды. Чужак ― не чужак, а смерть Ящера всех очень интересовала. Зверь был диковинкой. Кроме Старого, в Деревне уже не осталось в живых тех, кто помнил, как он сбежал после смерти Агаты, но многие видели монстра вживую, так что его погибель стала поводом пересказать все связанные с ним истории, как правдивые так и выдуманные. Не то чтобы Ящер как-то досаждал Деревне, разве что в первые годы порой воровал домашних ящериц. Потом он ушел в Долину. Старый продолжал несколько раз в год что-то проверять там, но экспедиции редко пересекались с Ящером и еще реже теряли в его пасти лепостричей. Степан оживился. Подумал, что сейчас кто-нибудь спросит о подробностях, а может, и потребует показать победителя чудовища. Надежда не оправдалась: через час бурление прекратилось. Стало необычно пусто и тихо. Длинные летние вечера, такие теплые и погожие, все обычно проводили на улице за играми, танцами, разговорами или просто любимыми делами, но сегодня все разошлись по домам очень быстро.
Степан тяжело вздохнул. Ему тоже пора было идти. Франческа, наверное, заждалась. Он посмотрел на свои руки. Последнее, чем он занимался, была прочистка дымоходной трубы. Надо сказать, она давно в этом нуждалась. Пальцы и ладони теперь были абсолютно черными. Степан, конечно, снял заранее рубаху и надел специальный фартук для грязных работ, еще когда мыл загон для лепостричей, но заявляться домой в таком виде ему не хотелось.
Сгреб небольшой кусочек мыла, направился к реке. Спустился по песчаному склону, поболтал сапогами в воде, смывая пыль и налипшие соломинки. Намылил руки. Сполоснул, смыв самую большую грязь. Вышел из красиво поблескивавшего в свете заходивших солнц потока. Потянул за шнурки, скинул обувь. Короткий заход в воду покрытые жиром и воском сапоги выдержат, но мытье предстояло небыстрое, а хлюпать через всю Деревню не хотелось. Развязал и стянул через голову фартук. Оставшись в одних штанах, Степан вернулся в воду и принялся уже тщательно, с песком, оттирать руки. Прогретая за день вода уносила вниз по течению черные разводы сажи. «Надо бы целиком сполоснуться». Он понимал, что лишь тянет время, но собраться и уйти от злополучной лодки было выше его сил.
Кинул мыло на полоску влажного плотного песка. Шагнул чуть глубже, поплескал на грудь. Умыл лицо. Распрямился. Уставился в ясное летнее небо. «Паршиво как. Словно я преда…»
Краем глаза Степан заметил какое-то движение на ховеркрафте. Четверо парней суетились примерно там, где находилась дверь в кладовку. «Вот оно!» Пытаясь не шуметь и не отводя взгляд от происходящего, Степан направился к берегу.
Возня выглядела очень знакомо: протащить огромного чужака через узкий и низкий дверной проем ― непростая задача. Перевалили вялое, неподвижное тело через борт. Уложили на носилки. Подняли. Сначала попробовали вдвоем, но получилось только всем вместе.
Степан подхватил свои пожитки и последовал за носильщиками, пытаясь не приближаться и не попадать в поле их зрения. Он очень надеялся, что они направляются в лекарскую избу. Ее построили еще до падения Ковчега, стены там и внутри, и снаружи были покрыты специальным пластиком, не дававшим никакой плесени и микробам расти, там же хранились лекарства, а еще там стояло стационарное медицинское оборудование, гораздо более мощное, чем то, что было на лодке.
«Нет-нет-нет-нет! Не туда!»
Носильщики прошли мимо и остановились у одной из приземистых хаток, расположенных за избой. Эти низкие, покрытые тесом и мхом полуземлянки соорудили сразу после эвакуации как временное и самое простое жилье. Сейчас их использовали для хранения дров и сельхозинвентаря.
От угла мед-избы Степан проследил, как чужака затолкали в один из этих складов. Отвернулся. Прижался затылком и голыми плечами к прохладному даже после жаркого летнего дня пластику. Вчера вечером он снова кое-как напоил чужака, но с тех пор никто не пытался оказать ему хоть какую-то помощь. «Он умирает». Зажмурился. Резким движением взлохматил волосы на своей голове. «Что мы творим?!»
* * *
Деревня, 2550-07-19 21:22
Степан нашел Франческу за разбором огромного стога лекарственных трав. Девушка сортировала растения и связывала их в небольшие венички, чтобы потом подвесить под крышей. Весь дом свежо и пряно пах чабрецом.
Франческа тепло улыбнулась и широким жестом сдвинула свою работу на дальнюю от печи половину стола, освобождая место для ужина. Степан подошел к ней, бережно обнял сзади, поцеловал в макушку. Франческа, прекрасная, замечательная Франческа, чуть подалась назад, и он почувствовал, как расслабляются ее плечи. Он наклонился, поцеловал свою любимую в щеку. Сглотнул подкативший к горлу комок. «Заставил тебя волноваться». Франческа, словно услышав это, запрокинула голову, пытаясь посмотреть ему в глаза, но Степан тут же разжал объятья и направился к печи, накрывать на стол.
