Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть I. Чужаки (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
– Да, вы правы. Вы оба за этот месяц проделали титанический труд, чтобы сохранить колонию, и я горжусь, что работаю с вами в одной команде. Вер, ― Семенов повернулся к Ямакаве, ― я бы очень хотел дать твоему отряду время на восстановление и отдых, но сейчас нам нужны все трудовые ресурсы. И к сожалению, не в области вашей специализации. Медная Гора покрывает наши потребности в материалах, так что разворачивать добычу на планете сейчас просто нет смысла. До тех пор, пока у нас нет всех необходимых комбайнов и роботов, требуется как можно больше рук на ферме, и единственное место, где их можно взять, ― это твое подразделение.
Семенов замолчал, выжидательно глядя на лидера планетологов. От этого перераспределения зависело благополучие всей экспедиции, и Владимир мог просто приказать. «Но они уже совершили один подвиг, несправедливо требовать большего». Ямакава запрокинул голову, на секунду уставившись в потолок.
– Ты, должно быть, шутишь. Я сижу здесь как раз для того, чтобы тебя об этом попросить.
Вернон улыбнулся, открыто и искренне. «Наверное, впервые после возвращения с Нью-Цереры шесть лет назад». Квадратик индикатора на шее плавно зеленел. «Все так, как и должно быть». Владимир улыбнулся в ответ.
– Ну тогда за работу, ― Малиника хлопнула ладонями по столу, вставая.
* * *
Наземная база, 2550-07-05 19:40
Они шли к жилому корпусу, держась за руки. Вернон поймал себя на мысли, что знает все руки в своем отряде почти так же, как собственные. Эта ладонь была узкой и гладкой. И все еще изредка вздрагивавшей, сжимавшей его пальцы.
Весь сегодняшний день лиц вокруг было больше, чем Ямакава привык, но еще необычней было то, что люди не смотрели косо и не сторонились бывших космических разведчиков. Отто Спаррман, заместитель Вязиницыной, тут же взял всех ребят в оборот, кого ― высаживать в открытый грунт рассаду, кого ― настраивать систему датчиков для полива. Ли Ем и Лера, правда, куда-то свалили с самого утра, но к обеду притащили переоборудованного и перепрошитого робота-уборщика, наученного формировать грядки и с филигранной точностью втыкать в них семена от двух миллиметров и крупнее, дозированно добавляя удобрения в лунки перед посадкой и адаптивно подбирая объем полива в зависимости от влажности грунта. После обеда на полчаса пропал уже Джамиль, вернулся с отжатым у инженеров автопогрузчиком. Эта машинка небольшая, и расчищать с помощью нее место под посевные площади нельзя, а вот перевозить палеты с саженцами или прокладывать кабели и шланги ― легко.
Теперь шагавший слева Спаррман довольно улыбался перевыполненному вдвое плану. И его совершенно не волновало, почему Ямакава вместо того, чтобы координировать работу своих подчиненных, весь день как привязанный ходил за этой высокой, похожей на черную веточку девушкой. Она снова едва заметно вздрогнула. Вернон успокаивающе провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. «Да, сельхозработы ― то, что нам всем сейчас нужно».
Дневная жара спала, однако двойное солнце не спешило за горизонт, медленно растекаясь по краю неба красочным закатом. Воздух постепенно остывал, но от скалы, на которой находилась база, накатывали волны тепла. Путь от теплиц плавно забирался вверх, вдоль яркой, еще не прикрытой ни кусочком мха, ни травинкой гранитной стены, образовавшейся при строительстве дороги. Вот подъем закончился, и они оказались на широкой, вытоптанной до голого камня площадке. «Не такая уж она и широкая», ― с удивлением отметил Вернон. Выбранная для постройки базового лагеря гора спускалась на юг и частично на запад четырьмя широкими уступами. На второй снизу террасе почти впритык друг к другу стояли три сдвоенных жилых блока. По более пологому склону в восточной части была проложена дорога на третью ступеньку, а всю остальную площадь плотно, кое-где в два яруса, занимали контейнеры и техника.
Ямакава удивленно вскинул брови, заметив блики от заката по краю третьей террасы. Еще утром там зияли провалы рукотворных пещер, вырезанных в скале командой Гейла. Сам главный архитектор ожидал возвращающихся с агрокомплекса людей, прислонившись спиной к стене у входа в самый первый жилой корпус. «В точности в той же позе, как в тот вечер, когда он спрашивал про ровазин».
– Отряд планетологов, прошу собрать личные вещи и освободить спальни, ― начал Гейл, выпрямляясь, но не отрывая взгляда от планшета. ― Вам придется срочно переехать.
– Куда?! ― воскликнула Алия, подныривая под рукой Вернона и выбираясь вперед.
– Туда, ― Кевин махнул себе за спину, указывая на скалу, ― в постоянные квартиры.
– С отдельным душем, чайником и местом для ковра?! ― И без того немаленькие глаза Барабур с каждым словом становились все больше.
– Да.
– Вер, держи ее! ― одновременно с ответом архитектора откуда-то из-за спин закричал Джамиль, и Ямакава схватил девушку за ворот комбинезона, но было поздно: та впилась в губы Гейла поцелуем. Горячим, страстным, вкусным. Вернон почувствовал себя немного виноватым, наблюдая смесь изумления и неконтролируемого наслаждения на лице Гейла.
– Ты почему ее не остановил?! ― Ал-Каласади наконец протолкался к месту действия. Посмотрел на Ямакаву. Нахмурился. ― Ты ей потакаешь?!
Алия тут же выпустила свою жертву и хитро оглянулась на Вернона.
– Только в этом вопросе и только сейчас, ― он с легкой укоризной посмотрел на подругу. ― У тебя же было свое жилье на Хилмиде!
Всем вернувшимся из развед-вейвов выделялась в собственность достойная жилплощадь.
Алия Барабур скептически скривила красивые губы и закатила глаза, намекая на то, как сам Вернон распоряжался своим блоком. Его квартира выглядела не то что временной ― нежилой, и единственное, что указывало там на периодическое присутствие хозяина ― это притащенные с работы материалы и кустик мяты на подоконнике.
Весело подпрыгнув и хлопнув в ладоши, Алия побежала собираться. За ней последовали остальные члены команды планетологов. Рене отпустила руку своего командира, кратко обняла. Скользнула дыханием по его губам. Улыбнулась, и тоже направилась внутрь. Ямакава чуть заметно кивнул. «Уже лучше».
– А почему они вперед? ― вопрос Отто задал из любопытства, без всякого намека на зависть.
– Потому что они могли здесь застрять, ― буркнул Кевин и смущенно отвел взгляд, окончательно растеряв свою напускную деловитость.
Вернон с удивлением обнаружил, что его челюсть медленно опускается. «Ты не хотел, чтобы мы ждали следующей экспедиции во временном жилблоке?»
Гейл вдруг сморгнул и дерзко вскинул голову, словно услышал мысли лидера планетологов.
Погибнуть при устранении квантово-гравитационной аномалии, частично или всем отрядом. Умереть от последствий. Сделать планету, локально или полностью, временно или навсегда, непригодной для жизни. Уничтожить планету. Уничтожить звездную систему. Застрять на пригодной для жизни планете из-за потери коммуникации со звездолетом, на котором находилась основная часть колонистов. Вот возможные неблагоприятные исходы деактивации Ковчега в порядке убывания вероятности, и первые три выбрали не только все целые проценты, но и тысячные. «То, что мы тут застрянем, было практически невозможным, и ты это знал». И все равно счел необходимым позаботиться об их комфорте. «А теперь, когда самый вероятный сценарий сработал, ты можешь порадовать каждого из нас полноценным персональным пространством».
– Спасибо.
Кевин ободряюще улыбнулся в ответ.
* * *
Наземная база, 2550-07-05 19:43
Две минуты спустя Вернон вошел в свою комнату. Крохотное помещение было залито мягким желто-оранжевым светом разгоравшегося заката.
Личные вещи. В углу стоял небольшой полупустой рюкзак с несколькими пластиковыми контейнерами, пакетом давешней смородины и двумя поношенными комбинезонами внутри. Все белье: трусы, носки, футболки, водолазки ― было одноразовым. Небольшой штампующий их текстильный агрегат стоял в углу. Великолепно оптимизированный цикл переработки выдавал новый, комфортный, бесшовный предмет одежды каждый раз, когда это было нужно. А кроме этого Ямакава носил только ботинки и универсальный стандартный комбинезон. Да, между экспедициями он использовал более привычные глазам обывателей элементы гардероба, но зачем все это, когда есть идеально подогнанный, прочный и немаркий, непромокаемый снаружи и хорошо отводящий влагу внутри, поддерживающий комфортную температуру, усыпанный функциональными карманами комбез, стандартная процедура очистки которого в специальном отсеке над генератором белья занимает десять минут, а починить редкие повреждения можно еще быстрее, с помощью специального скотча?
Личные вещи. Немного контрабанды и два куска ткани с нашивками развед-вейвов: Р-218 Аделаир и Р-241 Нью-Церера. Ни памятных фотографий. Ни сувениров. Ни книг. Только он сам и две экспедиции в Ады. Вернон зажмурился, не зная, как относиться к этому наблюдению. Все до полета на Вудвейл было временным, казенным и преходящим. Сегодня же он переедет в место, построенное специально для него, а в эту безликую каморку на пару недель заселится другой колонист.
Чтобы упростить подготовку помещения, Ямакава сунул подушку в текстилегенератор. Потянул с матраса чехол, чтобы отправить вслед за ней. И замер. На углу матраса лежал плед. Свернутый в аккуратный пухлый квадрат с бахромой по краю. Тот самый.
Лидер планетологов никогда не запирал свою комнату, ни пока находился в ней, ни в свое отсутствие, поэтому вопроса, как одеяло вернулось, не возникало. Вернон будто своими глазами видел, как Малиника заходит в крохотную спальню, беззвучно отодвигая дверь, замирает на мгновение и кладет свернутый плед на угол постели. С того разговора за завтраком они сегодня больше не пересекались: кто-то должен был построить модели продовольствия, и Вязиницына с еще двумя аналитиками из своей команды провела весь день в вычислительном центре. Сегодня утром, чуть больше четырнадцати часов назад, он проснулся под одним с ней одеялом. «Вчера был тяжелый день, и, если рисовать до двух часов ночи, можно нечаянно уснуть в холле». И этим случайным поступком сделать кого-то самым счастливым человеком если не во всей Вселенной, то на этой планете уж точно. Ямакава прислушался к себе. «Это что-то меняет?» Знакомое мягкое тепло внутри, жизненно необходимое Вернону, оставалось тем же, как и все эти одиннадцать лет. И все так же не требовало ничего взамен. Но это не повод отказываться от того, что уже есть!
Вернон сунул одеяло в очиститель и выбрал программу вакуумной упаковки. Через несколько секунд вынул плотно скрученный цилиндрик и сунул в рюкзак.
Одной личной вещью у него сегодня стало больше.
* * *
Наземная база, 2550-07-05 19:57
Дверь подалась чуть внутрь и плавно отъехала в сторону. Чистая механика, никаких датчиков и электродвигателей, однако каждая деталь: и щелчок замка, и теплая шероховатая поверхность ручки, и тщательно выверенная динамика движения ― все было настолько гармонично, что трудно было поверить, что это создано человеком, а не миллиардами лет ко-эволюции. Вернон выдохнул и открыл глаза, чтобы впервые увидеть место, построенное специально для него.
Гейл добывал материалы прямо на месте, вырезая в скале под третьей террасой пещеры и используя полученный камень для строительных смесей и возведения стен уже на самом уступе. Разумеется, инженеры не разрушали каменное основание будущего поселения бездумно: перед тем, как разрезать очередной пласт, они сканировали породу на предмет ее состава и возможных трещин, а освобожденное пространство тщательно укрепляли. Внутри горы строители были вынуждены следовать ее естественным особенностям, словно скульпторы, работающие с красивым, но капризным материалом. Для производственных и других технических помещений такая непредсказуемость не годилась, так что эта часть была отдана под жилую застройку.
Ямакава на мгновение замер в дверях. Комната, предназначенная ему, наверное, была самой необычной. Просторная, не меньше двадцати метров в диаметре, она имела всего два угла. Оба по сто тридцать пять градусов: две сходящиеся примерно перпендикулярно стены упирались в третью, в которой располагалась дверь. Слева от входа, встроенный в плавно изгибавшийся каменный уступ, игравший роль стола, светился экран стандартного кухонного блока. Чуть дальше ― полупрозрачная створка, видимо, ведущая в санузел. Все три внутренние стены, пол и грубо обработанный свод потолка ― бежевый с бордовыми прожилками гранит, с блестками слюды и бережно сохраненными друзами молочного кварца. Внешняя «стена» помещения ― выступавшая наружу неровная дуга не меньше, чем в две трети окружности, ― состояла из стеклянных треугольников разного размера, образовывавших сложную, изгибавшуюся во всех трех измерениях поверхность. За ней догорал закат.
Вернон уронил рюкзак и сделал несколько шагов вперед. Пол тремя ступенями понижался к «окну». На второй из них, справа от двери, лежал круглый блин почти три метра в диаметре ― его кровать. Но новый хозяин этого странного, хоть и на удивление уютного, места не смотрел ни на авангардную обстановку, ни на невероятное, заливавшее помещение совершенно сказочным светом, небо. Его взгляд остановился на маленьком горшочке с кустиком мяты, стоявшем как будто прямо над обрывом в бездонную пропасть.
Ямакава улыбнулся, потом вернулся к рюкзаку и добыл полученный утром от Вязиницыной пакет. Через четыре минуты кружка ароматного смородинового чая грела его руки.
Подойти к окну. Распахнуть внутрь две створки. Сесть на краю бездны, свесив ноги.
В комнату ворвался теплый, неуловимо пахнувший медом воздух. Ночь обещала быть ясной и светлой: над горизонтом всходили сразу три из четырех лун Вудвейла.
Вернон медленно, с наслаждением, отпил из кружки. А затем отодрал от шеи ярко-зеленый датчик.
Эпизод 2
* * *
Наземная база, 2550-07-07 20:47
Малиника медленно шла вниз по склону, обеими руками прижимая к груди планшет.
Узкая полоса ведущей к агрокомплексу дороги ― будто залита медом. Сегодня солнце садилось в облака. Два огненных шара своими лучами, словно лезвиями, пронзали собравшиеся над океаном грозовые башни. На посадочную площадку опустился малый катер с очередным контейнером. Оттуда, сверху, слышались разговоры и смех.
Вязиницына смотрела только себе под ноги. Она очень устала. Оставив Отто руководить текущими работами по расчистке территории, созданию необходимой инфраструктуры и непосредственно посевной, лидер биологов второй день кряду пыталась собрать на имеющихся исходных устойчивую модель продовольствия. С Хилмида во время подготовки экспедиции идея сэкономить на еде выглядела очевидным решением. Разумеется, современные космические миссии не могли себе позволить взять на борт полноценную коллекцию семян, целый контейнер пшена и тем более каких-либо животных. Непосредственно пригодным к посеву был только ограниченный минимум, а все остальное ― капсулы с законсервированной ДНК. С одной такой можно нареплицировать сотни тысяч семян, к тому же агрогенетики могли отредактировать материал под требуемые условия на месте. Только вот биология ― не квантовая физика, и обмануть классические законы сохранения в ней практически невозможно. «Распаковка» растений требовала времени и энергии. Много энергии, и во вполне конкретной форме. Квантово-гравитационные флуктуации эффективнее всего преобразовывать в движение, с чуть меньшим КПД ― в электричество. Для биологии нужна в основном химия и другая биология. По плану первые пару лет агротехнические инкубаторы потребляли до половины энергии колонии. В реальности за прошедший месяц отряду Вязиницыной досталось хорошо если десять процентов, остальное было потрачено на вычисления и производство необходимого для деактивации аномалии оборудования. Ситуация с Ковчегом тоже не добавляла определенности: если бы пришлось возвращаться в Метрополию, для выращивания на корабле требовались совершенно другие виды.
Да и теперь дефицит энергии никуда не делся, ведь все остальные работы на этот месяц были отложены. «Придется снова остановить все, кроме производства генераторов и еды, иначе нас ждет голод».
Команда Вязиницыной уже просчитала несколько вариантов, и не сказать, чтобы они были совсем уж плохи. Создание энергоустановок само по себе чрезвычайно ресурсоемко, а значит, полноценная станция очистки воды откладывается на неопределенное время (имеющаяся временная уже перегружена). За горизонт планирования отодвигаются и цеха, и дома. Вроде бы не критично, но как долго люди смогут эффективно и творчески работать, ютясь в крохотных каморках с душем по расписанию? Нет, конечно, люди не будут падать замертво от недоедания. Обеспечить колонистов необходимым минимумом калорий команда биологов сможет. «Однообразный, скудный рацион с таблетками вместо фруктов». По нижней границе нормы. «Мы уже выбрали норму длительности путешествия. Сколько еще параметров мы можем позволить себе выкрутить до предела?» И сколько времени теперь уйдет на стабилизацию колонии? Расчетное время было три года. «Пятнадцать? Двадцать?» Проблемы накапливались, как снежный ком. Если в ближайшие недели они не найдут принципиально другой выход, лавина изменений отбросит их от этапа заселения на десятилетия.
В теории базовая экспедиция может существовать автономно неограниченно долго. «И мы будем, если потребуется. Только не за этим мы сюда прилетели!»
Малинику не оставляло ощущение, что, даже отключив движок Ковчега, они все равно попались в ловушку временно́й аномалии. С помощью квантовой гравитации люди смогли обмануть астрономические расстояния, и это объединение планковского и гигантского казалось настоящим волшебством, но в масштабе биологии они пока что были всего лишь уличными фокусниками. Вязиницына закусила губу. Люди, весело обсуждавшие прошедший день в холлах жилых корпусов, еще не осознавали, что испытание ожиданием не закончилось. Ожиданием гадким, выматывающим, таким, которое невозможно заменить действием и которое разрушает личность с неотвратимостью тепловой смерти Вселенной.
«Идиотка! Как я могла быть такой самонадеянной!» ― с этой мыслью Вязиницына толкнула влево прозрачную дверь агростанции.
Слабо подсвеченное изнутри помещение уже накрыла тень начинавшегося в нескольких шагах леса, и потому оно оказалось неожиданно темным, несмотря на стеклянную крышу. Вдоль стен над стеллажами с рассадой горели красно-фиолетовые ботанические лампы. Короба направляли свет строго вниз, поэтому на столах в центре помещения царил полумрак. На всех, кроме одного. Белые диоды словно вырезали из окружающих теней светлый конус, в котором стояли пропагатор, ящик с почвосмесью и кассета для рассады, уже заполненная на треть маленькими, каждый ― лишь с двумя настоящими листочками ― перчиками. Стоявший за столом человек оторвался от работы и сейчас спокойно и прямо смотрел на лидера биологов.
– Что ты здесь делаешь? ― голос Малиники прозвучал устало и глухо.
Ямакава опустил взгляд на свои руки. Тонкие пленочные перчатки матово блеснули на огромных ладонях.
– Паникую? ― с вопросительной интонацией, словно впервые задался вопросом о причинах того, чем он занят. Вряд ли он что-то планировал специально: интуиция и опыт космического разведчика сделали это за него.
– Расчеты показывают, что мы укладываемся в допустимый интервал, ― шепотом, почти без звука, пытаясь убедить хотя бы саму себя.
Ямакава вновь поднял глаза. Непроницаемая ледяная стена под тонким слоем теплого спокойствия. Не поверил.
Малиника закусила губу. Дурацкая привычка, из-за этого кожа на губах уже несколько дней шелушилась.
– Скажи ты. Мне нужно это услышать от кого-то другого, ― еще тише, будто бы боясь собственного голоса.
Вернон чуть нахмурился, словно спрашивая: «Уверена?» Вязиницына кивнула, таким же скупым движением.
– На Нью-Церере… ― крохотная, но заметная пауза. ― Мы в определенный момент обнаружили, что модель продовольствия развед-экспедиции подразумевает вполне определенный градиент снижения численности экипажа корабля. Тогда нас было тридцать три, хотя предполагалось, что будет не больше пятнадцати. Мы почти ничего не ели в течение двух недель, пока не стало понятно, что нам удалось расширить и стабилизировать теплицу.
Ямакава остановился. На этот раз пауза затянулась.
– Вейверов учат ждать. Это самый важный навык, без него не выжить. На десятый день вынужденного голодания тридцать девятый съел какую-то пасту из машинного отделения, смешанную с толченым стеклом. Мы ничем не смогли помочь, кроме эвтаназии. Когда я спросил, зачем, он сказал, что так у остальных больше шансов.
Ресницы Малиники дрогнули от острого осознания, насколько четко эта история совпала с ее собственным беспокойством. А Вернон, не глядя на нее, продолжил:
– Тридцать девятый был добровольцем. Очень уравновешенным. Рассудительным.
Ни вздоха. Ни срывающегося голоса, ни даже смены интонации.
– Здесь, на Вудвейле, мы найдем другой выход.
Он снова посмотрел на Вязиницыну. Спокойный и уверенный. Заражающий своей уверенностью. «Как, черт возьми, ты все это пережил?! Как вообще это можно пережить?!»
Сильно легче не стало, но Малиника почувствовала, как холодные клещи ответственности и одиночества, сдавившие ее сердце, потихоньку разжимаются.
Чуть улыбнулась, и, получив улыбку в ответ, забралась с ногами на соседний стол. Взяв стилус, начала новый набросок. Ямакава вернулся к перцам, аккуратно взяв огромными пальцами очередной хрупкий росток.
* * *
Наземная база, 2550-07-07 21:30
В лагере экспедиции Б-32 еще один человек внезапно начал тяготиться шумными компаниями. Возможно, ему хватило бы просто выйти на свежий воздух, но нагромождение машин и контейнеров загораживало закат. Не то чтобы стоявшего на обрыве космонавта интересовал вид, скорее, ему недоставало пространства. Арчибальд с надрывом вздохнул, невидяще глядя вдаль. Стиснул зубы. Мысли снова и снова возвращались к Деборе. И снова и снова разбивались о воспоминание о том вечере, когда она выбрала другого. Сильвергейм не ожидал, что это может так сильно его подкосить. «На что я вообще рассчитывал? Я ведь ни разу даже не заговорил с ней о чувствах!» Довод казался самым сильным и рациональным из всех, но он не работал, как и миллионы других. Это был не первый в его жизни отказ (хотя с его внешностью и характером они были скорее исключениями) и, казалось бы, не самым страшным из того, что с ним случалось. Он четыре года работал в бригаде быстрого реагирования на чрезвычайные ситуации перед тем, как Семенов пригласил его в команду, да и после этого отряд спасателей продолжал участвовать в операциях, ведь в их деле тренировки мало чего стоят без реального опыта. Арчибальд успел насмотреться на боль и смерть, и потерять нескольких друзей. На этом фоне редкие проблемы на любовном фронте казались лишь мелкими неурядицами. Почему же невозможность надеяться на взаимное чувство со стороны той, с кем он даже полноценно не разговаривал ни разу, вдруг затмила все, лишая лидера спасателей возможности нормально жить и работать? В голову непрошенными бабочками впорхнули воспоминания. Месяц ожидания на орбите как будто бы сблизил их. Дебора ― единственная из вейверов, кто остался работать на корабле, потому что ее специализацией были исследовательские автономные космические аппараты, АКАи. Короткие приветы возле шлюзовых камер… Арчи помнил, что она улыбалась в ответ. И в столовой она не могла не заметить, что он наблюдает, как она ест. Лидер спасателей зажмурился, резко провел рукой по волосам. «Черт, почему я просто не пересел за ее стол хотя бы раз?!» Хоровод дурацких мыслей вернулся к тому, что нужно ее отпустить… Или все-таки попытаться? И что он, конечно, ее не достоин. Хуже всего становилось, когда Арчи видел, что чувства Деборы к Ямакаве, похоже, не взаимны, и тот продолжает при всех обнимать других женщин. Сильвергейм понимал, что запутался, и что нельзя все так оставлять, но не знал, у кого просить помощи.
Погруженный в раздумья, Арчибальд не заметил подошедшего Шмидта и вздрогнул от его тихого приветствия. Расти улыбнулся. Протянул стакан с какой-то прозрачной жидкостью. Может, аскорбинка, а может, просто вода. Но с пузырьками. Расти считал, что диоксид углерода уместен в любом напитке, и даже кофе и чай разводил газировкой. Сильвергейм принял напиток, ритуально стукнул своим стаканом по стакану друга ― звук вышел тихий и глухой, ― но пить не стал.
Шмидт же отхлебнул немного и, словно продолжая разговор, сказал:
– Арбогаст, конечно, умнейший мужик. Мало того, что он с первой же выработки оснастил добывающие катера на Медной горе композитной металлокерамикой для ускорения процесса, так он теперь переставил эти агрегаты на технику Гейла. Если бы наши ископаемые находились в месторождении на планете, а не на орбите, такой фокус было бы не провернуть. А так строительство теперь в пять раз быстрей пойдет. Ну а для харвестеров еще один комплект сделают, чай, не квантовая гравитация.
Арчи не вслушивался, но размеренный, похожий на речитатив монолог друга все равно успокаивал и отвлекал от тяжелых мыслей.
– Нам тут с Седзимой тоже идея пришла, ― продолжал Расти. ― Планетологи обмолвились, что часть Ковчега уцелела, а переработка обычно эффективнее добычи. С инструктажем по ТБ мы закончили, так что думаем смотаться в этот их Винегрет, посмотреть, нельзя ли там чего взять. А радиоактивность можно почистить щитами, которые использовались для деактивации движка. Я не очень в этом понимаю, но инженеры говорят, что можно рассчитать места, где расположены радиоактивные изотопы, и стимулировать распад. Подождать под землей, пока все высветится, и потом тащить на поверхность. Катер спокойно от такого защитит, он же на космос рассчитан. Мы б завтра на разведку сгоняли, да прикинули бы на месте, что да как, и имеет ли смысл возиться. Как думаешь?
Упоминание Ковчега окончательно вернуло Сильвергейма в реальность. Идея Шмидта звучала разумно и интересно, но не успел лидер спасателей даже кивнуть, как за спинами парней раздалось:
– Никуда вы не полетите.
Голос хриплый, такой бывает после тяжелой простуды. Еще Арчи слышал такой в реабилитационном центре у людей, получивших химический ожог гортани, и у одного старого-престарого землянина, который скручивал листья какой-то травы в трубки, поджигал, совал в рот и дышал дымом. Спасатели переглянулись и обернулись к говорившему. Тот, выдержав неприлично длинную паузу, перекинул сухую былинку из одного угла рта в другой и пояснил:
– Без меня.
Эта реплика далась ему легче. Похоже, данный индивид просто редко разговаривал.
Высокий и статный, крепкий, как и все вейверы, но странным образом тонкокостный. Черная копна крупных кудрей. В черной щетине ― просека уродливого, бугристого шрама. Глаза… Левый ― абсолютно черный, будто радужки и нет вовсе, один зрачок. В правой глазнице, пересеченной шрамом, глаз был ярко-голубым. Расти удивленно склонил голову набок: этот планетолог вызывал у него навязчивую ассоциацию с обложками любовных романов, в огромных объемах поглощаемых его старшей сестрой. И дело было даже не в крышесносном сочетании смазливости и брутальности, а в кукольной пустоте этих разноцветных глаз.
Арчи скептически сдвинул брови. Жутковатой рожи недостаточно, чтобы раздавать тут ценные указания.
– Ты кто такой?
Расти про себя улыбнулся, радуясь знакомым уверенным ноткам в голосе друга. Странный черт вдруг расплылся в кривой, но веселой усмешке, обнажив неожиданно ровные и белые зубы. Взгляд вейвера столь же внезапно наполнился теплом, будто тот услышал что-то приятное и даже лестное.
– Я ― спасатель спасателей.
* * *
Наземная база, 2550-07-08 8:23
― Это что?! ― Расти отвлекся от проверки приборов и с удивлением обернулся на устраивавшегося в салоне катера вейвера.
– Карабин УК-39М.
Тадао, сидящий в штурманском кресле, тоже обернулся и с вежливым интересом пронаблюдал, как навязавшийся в их компанию планетолог защелкивает оружие в боковое крепление кресла.
– Зачем?!
– Что ― зачем?
– Мы летим в дыру, где радиацией выжгло все, крупнее тихоходок, отрывать куски от ошметков космического корабля! ― Шмидт махнул рукой на установленные на катер дополнительные манипуляторы. Вышло не очень наглядно: девять клешней в сложенном состоянии представляли собой три аккуратных обтекаемых выступа по бокам и на крыше катера и не были видны из кабины.
Вейвер сосредоточенно сдвинул брови:
– И при чем тут ружье?
– Это я тебя спрашиваю!
Несколько секунд Ростислав всматривался в разноцветные глаза оппонента, чувствуя себя все большим идиотом. Седзима, видя, что пауза затягивается, перевел взгляд с планетолога на пилота. Шмидт цыкнул и вернулся к предполетной подготовке. «Интересно, вейверов специально учат бесить окружающих или у возвращенцев это само вырабатывается? Как эти заразы между собой-то уживаются? Как они с такими закидонами вообще смогли из экспедиции вернуться?!» С этими мыслями Расти закончил проверку, привычным, но чуть более резким движением проверил ремень безопасности и потянул штурвал на себя, начиная вертикальный взлет с плотно забитой машинами площадки.
* * *
Долина Винегрет, 2550-07-08 8:27
Джамиль Ал-Каласади скользнул безразличным взглядом по своим сегодняшним товарищам и отвернулся к окну. Внизу быстро удалявшаяся база кишела техникой и людьми, словно большой муравейник. Между катерами, корпусами и контейнерами сновали люди и ярко-оранжевые погрузчики, спеша, кто наверх, к причудливым строительным механизмам, кто вниз, к похожим на огромные кристаллы теплицам и еще темным квадратам полей.
Среди спускавшихся выделялась мощная фигура Вернона.
Все вернувшиеся с Нью-Цереры усвоили некоторые очень простые способы выжить, и возглавляло этот список непреложное правило: слушайся Ал-Каласади, если он молчит ― слушайся Ямакаву. Последний мучился под гнетом ответственности, первого данная схема абсолютно устраивала. А еще последний очень ловко скрывал, что у него нет власти над первым. Вчера Джамиль написал Вернону лишь короткое сообщение, чтобы тот его не терял. Формальный начальник ответил формальным согласием, но оба знали, что даже если бы лидер планетологов решил сказать «нет», ничего бы не изменилось.
Лагерь колонистов быстро уплыл за корму, и под катером теперь расстилалось пушистое, изумрудно-зеленое покрывало девственного леса. Лететь предстояло около часа. Джамиль устроился поудобнее и внимательно уставился вниз, ловя каждое подозрительное движение, от вспорхнувших с ветвей летучих ящериц до качнувшейся не в унисон с остальными еловой макушки.
Космических разведчиков не учат наблюдать за дикой живой природой, только за находящимися в их полной власти корабельными теплицами. Вероятность того, что неизвестный новый мир встретит вейв развитой биосферой, ничтожно мала, поэтому ею можно пренебречь и не впихивать соответствующие блоки в и без того перегруженные программы подготовки. Джамиль в свое время сдал итоговые тесты курса натуралистов на девяносто два из ста. Не то чтобы он испытывал от этого какой-то восторг, но оценки требовались для следующего уровня в скаутах, с продвинутым тренингом по работе в невесомости. Обычных скаутов, не вейверов.
