Текст книги "Хозяйка Медной Горы. Часть I. Чужаки (СИ)"
Автор книги: Варвара Крайванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Программа ЭПВ, экспедиций первого вейва, готовила космических разведчиков, таких, как Ямакава, с момента их зачатия. Добровольцы, попадавшие в программу в подростковом возрасте, не превышали и трети от состава миссий, но и они начинали подготовку в четырнадцать-семнадцать лет. Только вот клан Ал-Каласади не мог допустить, чтобы его член стал космическим разведчиком, валютой, которой человечество платит за новые миры, расходником для опасных экспедиций. Нельзя стать успешным вейвером, можно только мертвым, или, с крохотной вероятностью, ущербным инвалидом, и если физическое здоровье достижения цивилизации еще могут как-то вернуть, то психическое ― никак. Всех вейверов ждет ранняя и довольно бессмысленная смерть ― вот, что думали по этому поводу лидеры клана. О том, чтобы Джамиль пошел по этому пути, не могло быть и речи. Поэтому он смог попасть в ЭПВ только в двадцать восемь, двадцать из которых целенаправленно потратил на то, чтобы самому сделать из себя вейвера.
Джамиль прищурился: на небольшой прогалине лежало тело. Голое, бледно-бежевое, конечности звездой раскинуты по серому мху. Тень катера скользнула ровно по нему. Огромная, в рост человека, ящерица, встрепенулась и шустро уползла в чащу.
Когда Джамиль в последний раз пришел на пункт приема добровольцев, то снова услышал твердый отказ, сдобренный формальными отговорками, что он не пройдет по тестам, ведь нужно быть эгоистичным отморозком, а не знаменитым ученым, да и возраст уже солидный. Как вообще такому успешному человеку может прийти в голову променять блага цивилизации на черную пустоту и отправиться в космическую разведку, на практически гарантированную мучительную смерть? Тот момент отпечатался в памяти Джамиля с компьютерной четкостью: вот он стоит, в дорогом костюме и с идеальной укладкой, с роскошными механическими часами на левой руке и самым передовым планшетом в правой. Дизайнерские кожаные туфли. Маникюр. Впереди ― счастливая и долгая жизнь. Клан, конечно, предпочел бы видеть его социологом или компьютерным психологом, но и с геофизикой он справился великолепно. Уже семь университетов в трех мирах предложили ему возглавить кафедры, а на Калтане с радостью отдадут целый НИИ. Наверняка двоюродные тетки уже подыскали десяток невест, красивых, бойких и образованных, и дом на берегу моря для создания семьи у него уже есть. Идеальная жизнь.
Но не для него. И ни единая душа вокруг не замечала, что жизнь он живет не свою. Все восхищались, заботились, поддерживали… другого человека. Семья, коллеги, многочисленные поклонники и почитатели ― все. Кроме Ямакавы. В тот день Джамиль впервые увидел Вервольфа, а в его желтых глазах ― отражение собственной обреченности. Кроме этих глаз, человек, которого Ал-Каласади встретил на рекрутском пункте, не имел ничего общего с лидером планетологов Вудвейла: сутулый, ширококостный, но худой старик, с обвисшей кожей и редкими клочьями коротких волос в бугристом ландшафте шрамов на черепе. Стандартная черная водолазка ― как чехол не по размеру. Этот уродливый возвращенец одной короткой фразой выдернул доктора Ал-Каласади из его персонального приторно-сладкого кошмара в единственное место, где тот снова мог быть собой ― в программу развед-вейвов.
Денек выдался ясный и жаркий. Солнца поднялись уже высоко, небо и лес внизу начали словно выцветать под яркими лучами, а боковые окна катера ― автоматически затемняться. Джамиль с удовлетворением подумал, что сегодня не придется возиться на полях.
Сидевшие в переднем ряду люди что-то активно обсуждали. Говорил в основном Шмидт, задорно и шумно, но, судя по репликам Седзимы, тот тоже принимал деятельное участие в дискуссии. Джамиль вновь сосредоточился на несущихся под машиной верхушках деревьев.
В учебном лагере программы ЭПВ Ал-Каласади оказался парией: лощеный красавчик, одновременно с этим слишком замкнутый и слишком взрослый. Правда, инструкторы на первых же занятиях обнаружили, что никакого дополнительного обучения или тренировки новому рекруту не требуется. Джамиль проходил все стандартные тесты: теоретические, практические, медицинские и психологические, ― с завидной четкостью и на голову опережая всех остальных. Через восемь месяцев он успешно завершил не только вступительные, но и все квалификационные проверки. Было очевидно, что Ал-Каласади давно готов к своей первой экспедиции.
Но прошел год, другой ― назначения не было.
Джамиль прекрасно понимал, что это значит: влияние семьи преследовало и опекало его даже внутри ЭПВ. Клан не мог представить себе развед-экспедицию, которая была бы достаточно перспективной и, главное, безопасной для блудного сына. Видимо, патриархи считали, что затянувшееся ожидание заставит бунтаря бросить эту сомнительную затею, но на деле они только лишний раз демонстрировали ему, насколько его образ в головах родственников далек от реальности. За плечами Джамиля уже была одна блестяще построенная карьера, он прекрасно знал дорогу от подозрительного новичка до признанного авторитета. Ему не составило бы никакого труда включить свой ум, лидерские навыки и харизму, чтобы через полгода возглавить любой вейв по выбору. Только вот это не было тем, за чем доктор геофизики рвался в ЭПВ всю сознательную жизнь.
А потом одним бессовестно ранним, неотличимым от полуночи темным зимним утром его разбудил пронзительный «треньк» планшета: единственный не отключаемый ночным режимом сигнал ― назначение в состав экспедиции. Р-241 Нью-Церера.
Явившись на первый сбор, Ал-Каласади ничуть не удивился, встретив там Ямакаву.
Полотно леса внизу внезапно оборвалось, зелень прорезали хаотические нагромождения каменных пластин, опутанных совершенно другой растительностью. В этом месте разница между окружающим ландшафтом и долиной, под которой был погребен Ковчег, напоминала границу между ухоженной лужайкой и вскопанным прошлой осенью бурьяном. Шмидт замолчал, сосредоточившись на пилотировании. Ал-Каласади тоже подобрался, еще внимательнее вглядываясь в детали проплывавшего за окном пейзажа.
На связь вышел Наум, вместе с Лерой заступивший на дежурство пару часов назад. Спросил, нужна ли помощь. Сбросил координаты ближайшего к Ковчегу колодца. Долина, где обнаружили древний корабль, представляла собой пятидесятикилометровый язык, словно бы вывалившийся из очередного ничем не примечательного холма и заваленный по всей площади каменными пластинами, похожими на переломанные крекеры. Джамиль недовольно двинул челюстью. Четкие контуры и почти идеальная, словно график Гауссова распределения, форма были заметны даже со снизившегося до двухсот метров катера. Да, плотный ковер растительности немного скрадывал очертания, но неужели он бы не обратил внимание на это странное место на снимке, если бы удосужился посмотреть?! Из всей команды планетологов Ал-Каласади единственный имел достаточно опыта работы на планетах с биосферой. Если бы он не отнесся к ситуации как к развед-вейву, включил мозги и дал себе пару минут подумать о том, как бы он, доктор геофизики, решал задачу поиска гравитационной аномалии, скорее всего, Ковчег нашли бы намного быстрей.
Тем временем Шмидт по дуге спустился к практически невидимому сверху провалу между скалами и деревьями и завис метрах в пяти над ним. Пощелкал переключателем видов между камерами, покрутил 3D-визуализацию, внимательно осматривая дыру. Погладил тумблер перехода в более безопасный режим полной гравикомпенсации, фактически отрубающий все внешние ускорения, но отказываться от имитации отдачи, используемой для пилотирования в плотном газе, не стал. Похоже, Расти смущало изменение летных характеристик, созданное огромными пластинами дополнительных щитов, использовавшихся для устранения аномалии на Ковчеге. Тяжелые, громоздкие выгнутые прямоугольники, установленные на носу катера, значительно усложняли расчеты, а значит, замедляли реакцию компьютерного помощника. Инженеры Арбогаста выбрали скорость и простоту производства в ущерб летным качествам.
Тщательно все взвесив, Шмидт решил, что полагается на свои навыки больше, чем на перегруженные модели. Медленно толкнул штурвал от себя, спускаясь в колодец.
Поглощенный пилотированием, спасатель не заметил одобрительного кивка Джамиля. Ни паники, ни лихости, ни сомнений в своих действиях.
Шахта выходила в недлинный, но очень узкий просвет между двух каменных плит, который, в свою очередь, обрывался в большое, темное пространство, заваленное плоскими кусками гранита, как миска с картофельными чипсами.
Расти снова остановил машину, оглядываясь. Удивленно присвистнул.
– Нехило тут наворочено!
Щелкнул отстегиваемый ремень безопасности, Джамиль резко встал и подался между передними креслами к ветровому стеклу. Повышенный радиационный фон за годы затемнил поверхность породы, но на обширных плоскостях отчетливо проступали светлые сколы и трещины.
– Сядь давай! ― Шмидт, которому Ал-Каласади бесцеремонно загородил обзор, пихнул того в бок.
– Эта городушка скоро рухнет, ― буркнул вейвер, возвращаясь на место. ― Постарайся, чтоб не на нас.
Пилот не стал огрызаться в ответ. Сосредоточился и медленно повел катер по указанному Наумом маршруту.
Пещеры под долиной, очень емко названной Винегретом, уходили вглубь Вудвейла на несколько километров и, несмотря на серьезное радиационное загрязнение, кишели жизнью. Как только проникающий с поверхности свет пропал, загороженный гранитными «чипсинами», все относительно горизонтальные поверхности стали светиться разноцветными, преимущественно розовыми пятнами. Именно на такой люминесцирующей лужайке неделю назад Джамиль видел человеческие следы непонятного происхождения. Тогда они залетали в пещеры другим путем, и наткнуться на то же самое место было маловероятно, но вейвер удвоил бдительность, положив руку на ствол лежавшего на коленях карабина. Его спутники, увлеченные впечатляющим видом, не заметили, как, возвращаясь на свое место, Ал-Каласади вынул оружие из крепления.
Но сегодня все пятна плесени были девственно чисты, хотя площадь, ими покрытая, стала заметно больше.
– Нарядненько тут, ― отметил Расти, не отвлекаясь, впрочем, от пилотирования.
– И тепло, ― вскинул бровь Седзима, удивленно сравнивая показатели высотомера с температурой за бортом.
– Я б даже сказал, жарко, ― Шмидт бросил взгляд на уровень радиации. ― Странно, что тут вообще есть что-то живое.
«Вот именно», ― подумал Джамиль, вспоминая четкие отпечатки ботинок, но вслух ничего не сказал.
Катер продолжил спуск в недра первого шрама, оставленного на этой планете человечеством. Ал-Каласади с легким удивлением наблюдал, как аккуратно Ростислав ведет машину. Предназначенный для мультисредовых полетов, маленький космический кораблик был достаточно крепким, чтобы выдержать и радиацию короны звезды, и агрессивную химию атмосфер планет-гигантов, и, разумеется, удары небольших астероидов. Зная это, вейверы, как правило, полагались на надежность транспорта и не слишком церемонились ни с движками, ни с пассажирами. Шмидт же летал так, что даже при отключенных компенсаторах ускорения практически не ощущались. «Словно ведет школьный автобус, забитый шестилетками!»
Впереди что-то блеснуло: свет фар отразился от остова древнего звездолета. Катер остановился. Джамиль с легким раздражением отвлекся от окна: «Ну что там?»
– Что-то не похоже это на проход, ― Расти сверился с навигатором. Тот указывал на сформированное четырьмя плитами почти квадратное окно, узковатое даже для скутера, не то что для тяжелой машины.
– Свежий обвал.
Шмидт включил голографическую модель пространства вокруг катера, сравнивая ее с предыдущей версией в навигаторе и пытаясь найти облет.
Ал-Каласади обеспокоенно нахмурился. Лишенная «подпорки» из гравитационной аномалии, система пещер начала разрушаться. «А фонит здесь, как в магнитосфере юпитера». И до базы меньше тысячи километров. Джамиль что-то смутно помнил о бетонных саркофагах над поврежденными энергоблоками атомных электростанций в далеком прошлом, но применить этот метод к многокилометровой каверне было бы затруднительно даже с полноценной промышленностью.
– Надо бы помочь пещере обрушиться как нам надо, а не как ей захочется, ― Седзима, похоже, думал о том же самом.
– А перед тем ― высветить наиболее опасные очаги, ― сказав это, Расти снова взялся за штурвал и повел кораблик вверх и влево.
Через пятнадцать минут перед ними открылась образованная Ковчегом полость.
За несколько дней, прошедших с момента операции, это место значительно изменилось: тонкие изящные каменные иглы и ленты, прежде сетью заполнявшие все пространство, рухнули под своей тяжестью. Вместе с ними обвалились длинные и металлические щупальца, до того словно выраставшие из остатков древнего корабля. Сам остов накренился, осел под собственным весом. Если раньше в странно органичном хаосе, созданном гравитационной аномалией, Ковчег казался изуродованным, но живым, теперь это точно был труп.
* * *
Долина Винегрет, 2550-07-08 20:33
На поверхность из могилы звездолета они выбрались только вечером, когда закат уже перекрасил долину в оранжевый, с длинными темно-синими треугольниками теней.
Подходящий кусок древнего корабля нашли довольно быстро: фрагмент многослойной обшивки, смятый сначала катастрофой, а потом ― гравитационной аномалией. Что-то выгорело и испарилось, остальное ― сплавилось в невнятный, чем-то похожий на корявую подсолнечную семечку ком из металла, керамики и пластика. Могло показаться, что нет большой разницы между этим месивом и осколком той же Медной Горы, но это было не так. Бурное развитие космического строительства парадоксальным образом научило человечество перерабатывать мусор. Когда новые, более прочные, безопасные, эффективные, практически чудесные материалы создаются чуть ли не каждые полгода, никакая промышленность не накопает вам еще несколько тонн тербия и не настряпает несколько сот квадратных километров навороченной нанокерамики. Так появились роботы, которые могли изменять наноструктуру высокотехнологического мусора прямо на месте, и у экспедиции Б-32 они были, пусть и не самые навороченные. Но кто мог предсказать, что им достанется остов Ковчега? Так что инженерам еще предстояло оценить целесообразность такого подхода.
Возле узкого края выбранного обломка виднелся свежий скол в том месте, которым он еще недавно крепился к основному остову. Упал этот кусок очень удачно: в желоб, образованный двумя каменными плитами. Насыпавшееся ранее каменное крошево надежно фиксировало заинтересовавший колонистов фрагмент, при этом сверху и с боков его ничем не перекрыло, так что можно было комфортно работать без боязни что-нибудь задеть и обрушить.
Утащить весь кусок за раз не получалось, и Седзима ловко раскромсал его пополам входившим в оснащение манипуляторов универсальным резаком. Работа заместителя главного архитектора поражала своей точностью. Шмидт и Ал-Каласади, наблюдавшие за этим священнодействием, ощущали себя присутствующими на древнем шаманском ритуале. И спасатель, и вейвер имели опыт работы с таким оборудованием, но виртуозность Тадао казалась за гранью человеческих возможностей.
Отрезать фрагмент размером с катер, оттащить его в место с радиацией пониже, терпеливо подождать три часа, пока компьютер через квантово-гравитационный щит не повыловит и не разрушит большинство радиоактивных изотопов (за этим процессом присматривал Джамиль). Однако перед всем этим Седзима убедил Расти облететь и закартографировать всю пещеру. Похоже, он всерьез собирался доломать воздвигнутые аномалией структуры и похоронить радиационную опасность под гранитом.
Машина с неуклюжими щитами спереди и куском Ковчега под брюхом напоминала успешно поохотившуюся стрекозу. Чтобы выбраться с добычей из лабиринта пещер, требовалась ювелирная точность, и Шмидт идеально справился с этой задачей, не задев ни единого выступа.
Впрочем, даже для него это было непросто: услышав в динамиках голос Наума, Расти заметно расслабил плечи.
Джамиль вспомнил, как аккуратно, на трех машинах, страхуя друг друга, отряд планетологов вел разведку этого района. Теперь, когда аномалия деактивирована, единственное, что могло грозить катеру под Винегретом, это внезапно обвалившийся купол. «Но в таком случае еще один катер лишь увеличит количество жертв».
* * *
Долина Винегрет, 2550-07-08 20:36
Обменявшись с дежурными стандартными репликами, Расти вдруг нахмурил брови и резко обернулся в Ал-Каласади:
– Эй, а ну пристегнись!
– Нет.
– И ружье в крепление поставь!
Вейвер не ответил. Замер, глядя в упор своими пустыми, кукольными глазами. Карабин также остался лежать на коленях. Похоже, спорить с этим неприятным типом было бессмысленно. Шмидт раздраженно вернулся к штурвалу и взял курс на базу.
Летать в атмосфере на гравитяге Расти не любил, не доверяя достоверности имитируемой отдачи, особенно когда на машину навешаны несбалансированные куски массы и сложных поверхностей, не предусмотренные в стандартных моделях полета. Катер постоянно вело влево и вниз, при этом попытки поправить положение непонятным образом приводили к тому, что корму начинало заносить вперед и неприспособленный для такой эксплуатации кораблик норовил закрутиться волчком. Компьютер негодовал, панели расчетов светились оранжево-желтым, отдельные параметры то и дело вспыхивали красным. Все это не вдохновляло на набор высоты и скорости. «Еще и этот черт непристегнутый!» Шмидт в итоге поднялся почти надо всеми каменными гребнями, рассчитывая вновь спуститься пониже, когда выберется из долины. Вот сразу за этими двумя утесами...
Зверюга вывалилась из черного треугольника тени, со скалы ― прямо на катер. В контрастном освещении заката заметить ее заранее было невозможно. Огромное серое тело ударило машину в бок, в окнах правого борта мелькнули когтистые лапы и зубастая рептилья пасть.
Расти вздрогнул от неожиданности, но не растерялся, накренив машину в сторону монстра и врубив дополнительное ускорение.
Сидящий у противоположного борта Джамиль не растерялся тоже: пока машина по крутой дуге поднималась над скалами, он плавным движением полуупал-полусоскочил на оказавшуюся внизу дверь, открыл ее ногой и выстрелил. Такие четкие и быстрые движения Расти раньше видел только у людей с Bear. Ремень безопасности нужен был Ал-Каласади, как страховочный трос орангутану в лесу.
Шмидт выровнял катер, вейвер перешагнул со стены на пол, сохраняя вертикальное положение и продолжая вглядываться в густой рыже-черный лес, поглотивший серого ящера. Из места, куда тот свалился, поднялась стая каких-то насекомых, но никаких других признаков неудачливого охотника видно не было.
– Эй, что у вас стряслось?! ― На радаре катер дежурных, только что сменившийся и тоже возвращавшийся в лагерь, изменил курс и направился к месту происшествия.
– Не поверите! На нас ящерица напала! ― голос Расти был хриплым от пережитой неожиданности. Датчики показывали, что никакого вреда внезапная атака иноземной фауны не нанесла, но неприятный осадок остался.
– Серая?
– Да, я ее еще в первый день высадки видел.
– Мы ее почти каждый день встречаем. Надо у биологов спросить, что за хрень. Данные по удару сохрани! Увидимся на базе!
Шмидт кивнул невидимому собеседнику, хотя такие советы ему не требовались: он пометил логи последних двадцати минут как важные сразу, едва выровняв корабль.
Катер планетологов, не обремененный нестандартной обвеской, ускорился, скрывшись за горизонтом.
А Ростислав с изумлением обнаружил, что работать с этим отрядом легко и приятно. В планетарном отделе по чрезвычайным ситуациям Шмидт привык, что все прочие задают много лишних вопросов, а увидев его пируэт на радаре, даже коллеги не удержались бы от какой-нибудь колкости. Бывшие вейверы над опасными ситуациями, похоже, не шутили. «Бывшие ли?»
Убедившись, что микрофон отключен и никто в эфире их не услышит, Расти обернулся к сидящему сзади стрелку.
– Попал?
– Отскочила.
– Чего? ― Шмидт непонимающе нахмурился. Седзима тоже удивленно обернулся к Джамилю.
Тот на секунду возвел очи горе, но все-таки пояснил:
– Восемнадцатимиллиметровая пуля с расстояния примерно в пятьдесят метров не пробила череп этой твари.
– Погоди, ты сидел здесь с ружьем, заряженным для охоты на слона?!
– Было бы заряжено, выстрелил бы дважды.
Эпизод 3
* * *
Наземная база, 2550-07-09 07:30
Мятный чай. Теплый. Одновременно терпкий и свежий. Закрыв глаза, Малиника сосредоточилась на этом ощущении.
Вокруг успокаивающе шумела завтракавшая толпа. Часть оконных створок сдвинули, несколько столов выставили на улицу. Вкусный, не знавший кондиционеров воздух. Яркое солнце. Улыбающиеся лица. В такие моменты особенно легко верилось, что можно справиться с любыми трудностями.
Лидер биологов аккуратно хрупнула галетой. Диетологи научились экономить привезенную из Метрополии дегидрированную муку: в квадратной печеньке у Малиники в руках почти четверть ― стружка из тундровых слизней, обнаруженных планетологами во время поисков Ковчега. Отто собрал для них самоподдерживающуюся ферму на орбите и организовал загоны возле агростанции. Спаррман тщательно следил за своими питомцами, планируя развернуть требующее минимального ухода моллюсководство и на планете. К сожалению, обнаружилось, что эффективно выращивать самоходные сопли на свободном выпасе намного сложнее, чем в контролируемых условиях космической станции. Слизни держались молодцами: ели, что дают, успешно противостояли инфекциям, росли и не накапливали токсины. Поначалу были даже опасения, что если эти суровые обитатели приполярья сбегут в местную экосистему, то смогут серьезно ей навредить, но экосистема первой принялась вредить слизням. Насекомые и рептилии быстро смекнули, что ничем не защищенные шматки белка ― это идеальная добыча. В итоге Спаррман был вынужден переселить своих «овечек» на каменные, залитые полимером площадки, а инженеры изготовили им пористые попонки с плотно прилегающими к земле юбками. «Стадо» стало выглядеть как полсотни разнокалиберных шарообразных серых губок до семидесяти сантиметров в диаметре, ползавших по полупрозрачному покрытию и мусоливших мелкие ветки, а Отто прилаживал на них местный мох, пытаясь воспроизвести естественную защиту, виденную им на фотографиях.
«Было бы здорово полетать по планете и поискать другие живые сокровища!» Но гарантий, что они найдутся, нет, а значит, нет и достаточных оснований для распыления сил. Колонисты ― не маленькое первобытное племя, которое может питаться подножным кормом и тратить все свое время на быт и добычу еды. «Возможно, к середине лета мы сможем позволить себе морскую рыбалку». А сейчас надо сосредоточиться на текущих делах.
Открыла глаза ― и тут же поймала на себе взгляд. Спокойный. Прямой. Нежный. Откровенно любующийся. Подтверждающий ее внезапное озарение в ночь перед эвакуацией.
Больно кольнуло ожидание разочарования: это был не первый раз, когда на нее смотрели подобным образом, и она знала, пожалуй, все возможные варианты развития событий. Что будет в этот раз? Наигранно показушная романтика? Смущение? Сухая констатация факта? Агрессия? Попытки давить на жалость? Все это казалось Вязиницыной бессмысленным пафосом, пригодным разве что для развлекательной литературы. В исполнении Ямакавы такое поведение будет выглядеть даже не неуместно, а дико. «Ну же! Чем раньше, тем лучше».
Стиснув про себя зубы, Малиника посмотрела в ответ, так же открыто и уверенно. «Да, я знаю, что все это значит. Если это что-то меняет ― давай, меняй!»
Едва заметно улыбнулся. Кивнул одними глазами. Отхлебнул из кружки мятный чай. Просто убедился, что она все поняла правильно. Что это меняет? Ничего.
Вязиницына тоже кивнула: да, действительно, ничего. Вернулась к галете.
* * *
Наземная база, 2550-07-09 07:34
― Ямакаве что, Малиника Матвеевна нравится?! ― ошеломленный шепот Расти обращен к сидящему рядом Джамилю. После вчерашней вылазки к Ковчегу они опоздали к общему ужину, так что ели вместе, и утром Шмидт подсел к Ал-Каласади уже с двумя товарищами по спасательному отряду.
Планетолог поднял взгляд от тарелки с хлопьями, залитыми восстановленным молоком. Нашел в толпе Вернона, проследил, куда тот смотрел.
– Угу.
– И давно?!
– Без понятия.
– При этих постоянных обнимашках в вашей команде странно, что ты таких вещей не знаешь, ― Серж с сомнением покачал головой. ― И, кстати, заметно, что ты не только что это обнаружил.
Ал-Каласади раздраженно уронил ложку в тарелку. Ни одна капля молока, впрочем, ее не покинула.
– Сколько мы знакомы, всегда там было.
Серж и Перси заговорили одновременно:
– А сколько вы знакомы? Это ж еще до Нью-Цереры…
– Чего он тогда с другими в обнимку ходит? С той же Рене?
Джамиль ощутил себя единственным взрослым в стайке возбужденных подростков.
– Вервольф и тебя с радостью обнимет и утешит, если понадобится.
Ошарашеный Персиваль замер, обдумывая открывшиеся перспективы, а Серж продолжил:
– Почему ты нам сразу не сказал?!
Теперь озадаченным выглядел уже Джамиль.
– Я думал, это у моего отряда нелады с психологическими тестами были, ― выдавил он, не глядя на залившегося краской спасателя, а затем решительно сменил тему: ― Что там со вторсырьем?
– Седзима говорит, что выводы противоречивые, ― Расти задумчиво почесал нос. ― Притащенный нами кусок неплохо сохранил наноструктуру, но пока что на базе применять его не к чему. Разве что в качестве стены поставить. А разбирать на компоненты ― слишком энергозатратно. Так что риск может быть не оправдан.
– Когда нам понадобится собирать эти листы с нуля, будет еще более энергозатратно. Они посчитали, когда купол рухнет? Надо бы вытащить оттуда все полезное по максимуму до того, как все накроется… Винегретом.
– От двух недель до шести месяцев.
– То есть мало данных, ― Джамиль недовольно цыкнул и уставился в свою тарелку.
– Семенов собирает сегодня совещание руководства. Посмотрим, что решат.
Ал-Каласади вновь взялся за ложку, стараясь не выдать своего разочарования, но, видимо, не очень успешно.
– Что, сегодня снова на плантации? ― Перси с наигранным сочувствием поднес руку похлопать планетолога по плечу, но прикасаться благоразумно не стал. ― А я думал, вы все фанатично писали учебник по космической и колониальной агротехнологии.
– Моя глава про составление и поддержание почвосмеси, ― светским тоном именитого профессора произнес Джамиль, нарочито вежливо поворачиваясь к спасателю, ― но это не значит, что у меня вырабатывается дофамин на фермерство!
* * *
Наземная база, 2550-07-09 08:53
На этот раз залом для совещания стала недостроенная зона отдыха на третьей террасе. Огромная стеклянная капля неправильной формы с великолепным видом на долину и выходом в будущий декоративный сад должна была в скором времени заменить тесные столовые в холлах временных корпусов.
Пока что на месте сада на ночь парковали строительную технику, а за ней, в глубине террасы, возвышались голые еще фермы будущих производственных помещений. В самой капле ― лишь многоуровневый, на три этажа, еще ничем не покрытый каменный пол с намеком на будущее зонирование да запитанный от аккумулятора проектор с выводком пластиковых стульев в центре одной из площадок. Помещение имело несколько входов, но все пользовались самым нижним, ведущим через коридоры новых жилых блоков.
Когда Сильвергейм и Шмидт вошли в зал, большинство уже были в сборе. Арбогаст негромко обсуждал текучку с Гейлом и Седзимой. Айдын Малеба, капитан базового корабля, вместе со Спаррманом любовался видом. Вязиницына, сидя на одном из уступов пола, что-то листала в планшете.
Не успели вновь прибывшие обменяться приветствиями, как раздвижная дверь вновь открылась. Арчибальд обернулся к вошедшим. Их было двое, но первым лидер спасателей увидел Ямакаву, просто потому, что их глаза находились на одном уровне. Тот так же, как обычно делал и сам Сильвергейм, пропускал вперед свою заместительницу. «Деб?» Мгновение замешательства. Это не она. Яркие синие глаза в тени длиннющих ресниц. Красные губы идеальной формы. Великолепная, без единого изъяна, кожа, покрытая ровным загаром. Роскошная волна темных локонов. Идеальная фигура, потрясающая даже в стандартном сером комбинезоне. Ее невозможно было не желать. Казалось, тот, на ком остановится ее умный, серьезный взгляд, потеряет себя и отдаст все, лишь бы она взглянула на него снова. Непрошенный жар предательски подкатил к лицу и другим органам, хотя Арчи видел ее не впервые. Даже имя в памяти всплыло: Алия.
Наваждение схлынуло так же внезапно, но что-то успело щелкнуть в голове лидера спасателей:
– Ты со всеми в своем отряде трахался? ― Сильвергейм пожалел об этих словах еще до того, как начал их произносить, но остановиться не смог.
– Нет, ― Ямакава на секунду задумался, ― только с восемью. А зачем? ― На лице ― вежливая доброжелательность, словно его спросили о погоде.
Разговоры вокруг смолкли, все в зале смотрели на него.
– Хы, как это «зачем»? ― в смятении ляпнул Расти.
– Есть же Алия, ― незамедлительный ответ.
– Что, со всеми? ― Гейл красный, как рак.
– Со всеми пятьюдесятью.
– Ты поэтому ее сюда привел? ― нейтрально-кисло процедил вошедший вслед за руководителем экспедиции и начальницей медслужбы Моррис. ― Ты вообще открывал материалы по этике лидерства для второго вейва?
– Правом принятия ключевых решений должны обладать члены экспедиции, имеющие высокий авторитет среди своих коллег. Для сохранения стабильности и предсказуемости изменения в руководящем составе должны быть редкими, рационально обоснованными и соответствовать интересам команды экспедиции. Все участники экспедиции должны пройти базовый курс управления колонией для обеспечения возможности замены в случае необходимости, ― как по писанному процитировал лидер планетологов.
– Дословно! ― с восхищением прошептал Шмидт.
Псих-координатор недовольно поджал губы, видимо, впервые пожалев, что во время подготовки экспедиции сократил рабочий день Ямакавы в два раза, и теперь Грегору предстояло вот так внезапно обнаруживать, как тот потратил освободившиеся часы.
– Выучил, чтобы целенаправленно и демонстративно нарушать?
– Стабильность и предсказуемость ― это когда каждого специалиста могут заменить как минимум двое, а лучше трое. ― Вернон взял один из стульев, поставил его спинкой вперед, оседлал, сложил перед собой руки.
Моррис еще минуту вглядывался в оппонента, словно пытаясь найти в нем какие-то одному ему известные детали, но ничего больше не сказал.
Остальные тоже начали рассаживаться, и странный разговор прервался сам собой.
* * *
